Будуар мадам Холмс Хрусталева Ирина

Глава 19

Валерия бесшумно открыла своим ключом дверь квартиры родителей, разделась, прошла в кухню, откуда доносился запах пирогов, и замерла в дверях.

– Привет, мама, я приехала. А это что еще за явление? – изумилась она, глядя на молодого парня огромного роста и богатырского телосложения. Тот сидел за столом и с аппетитом уплетал пирожки с мясом, запивая их чаем.

– Ой, Валерочка приехала, радость какая! – воскликнула Ирина Михайловна. – А я уж переживала, думала, ты и на Новый год останешься у своего молодого человека. Здравствуй, моя дорогая.

– Кто это тебе сказал, что я у какого-то молодого человека? – нахмурилась та.

– Настенька нам все рассказала. Я очень рада, что наконец-то ты решилась, девочка моя, и жду с нетерпением, когда ты представишь нам своего жениха. Тебе давно пора обзавестись семьей, может, хоть тогда ты образумишься и закроешь, наконец, свое детективное агентство.

– Мама, не говори ерунду, нашла кого слушать – Настю, – раздраженно произнесла Лера. – Убью эту балаболку! Ты мне лучше объясни, кто это такой? – кивнула она головой в сторону парня.

– А это Григорий, тот самый, которого ты разыскивала.

– Какой Григорий? Мама, ты ничего не путаешь? Я никакого Григория не разыскивала, – нахмурилась девушка.

– Ну как же, Лерочка? Как же не разыскивала? Это Григорий, брат Анатолия, который приехал из Сибири.

– Господи, я совсем про них забыла, – спохватилась Валерия. – Извините, Григорий. Вы нашлись, значит?

– Нашелся, – кивнул тот головой.

– Надо же, как быстро, я даже и не рассчитывала на такой результат.

– Доброго вам здоровьичка, – ухмыльнулся молодой человек. – Мне сразу передали ту бумажку, я и приехал.

– Какую бумажку? – не поняла Лера.

– Так с портретом моим и с телефонами. Вы ж на всех подъездах их развешали, вот мне и передали. Я сначала вам звонил, да вы трубку не брали, ну, я тогда по другому телефону позвонил. А матушка ваша сразу пригласила меня в гости приехать. Добрейшей души человек, скажу я вам, сразу меня за стол посадила, вот, пирожками потчует, а перед этим целую тарелку борща налила. Я уж и Анатолию позвонил, брату своему, он тоже скоро подъедет.

– Где ты пропадал? – спросила Лера. – Вон как всех переполошил! Брату твоему аж из Сибири пришлось приехать, а это путь не близкий, – с укором посмотрела она на Григория. – Хоть бы весточку послал, что жив-здоров, а то он уже не знал, что и думать.

– Да стыдно мне было про свое житье-бытье московское рассказывать, – насупился молодой человек. – В такое дерьмо угодил, вспоминать противно.

– Что-то случилось?

– Да уж, случилось, – вздохнул Григорий. – Я же на стройку устроился, комнату снял, все вроде хорошо было, а потом… Посулили мне хорошие деньги, я и позарился. Кроме меня, еще человек десять нашлось таких же дураков. Загнали нас к черту на рога, паспорта забрали, и все дела. Гоняли как сидоровых коз, денег никаких не платили, кормили раз в день баландой какой-то. Ну, я помыкался, помыкался и сбежал оттуда, в чем был, без денег и без документов. Пришел опять к той женщине, у которой комнату снимал, она меня на свою дачу отправила, временно, пока не разъяснится все. Я хотел в милицию пойти, она не разрешила. Погоди, говорит, я что-нибудь придумаю. В милицию пойдешь – тебя посадят до выяснения личности, ведь без бумажки мы букашки.

– Так надо было брату написать, он бы тебе помог, – сказала Лера. – Чего ты ждал?

– Да я уж думал, а потом стыдно стало, – буркнул Григорий. – Он-то отговаривал меня от этой поездки в Москву, а я его не послушал. Что я ему сказал бы? Помоги, брат, погибаю? Нет, мы, сибиряки, не привыкли «караул» кричать. Сами кашу сварили, сами и расхлебываем, – гордо вскинул он подбородок. – Я ведь всего неделю как сбежал из этой чертовой кабалы, а пять месяцев, как с куста, отпахал за пятерых и за здорово живешь. А вчера мне Ольга на дачу эту бумажку и привезла. Вот, говорит, разыскивают тебя, поезжай в город. Ну, я и приехал. Уж как я рад, что Толик за мной приехал, уж так рад!

– А как же женитьба твоя? – засмеялась Лера. – Вроде ты брату писал, что жениться собираешься на этой Ольге.

– Я бы, может, и женился, только она решила со своим первым мужем сойтись, – вздохнул Григорий. – Он у нее в тюрьме сидит, через месяц возвращается. Она ничего, женщина справная. Я люблю, когда постарше и с пышными формами. А у нас в поселке где я такую найду? Такие уже все замужем, с детьми, а молодые девки все по городам разбежались. Но я все равно рад, что домой поеду, соскучился – ужас.

– А как же паспорт?

– Паспорт на родине новый дадут, – махнул Григорий рукой. – Скажу, что старый потерял.

– Так тебе же билет на самолет без паспорта не дадут.

– Да? – нахмурился молодой человек. – Я про это забыл совсем. А что же теперь делать? Я что, отсюда и уехать не смогу? – испуганно спросил он.

– Ты ешь, ешь, – улыбнулась Валерия. – Что-нибудь придумаем. У меня в милиции много друзей работает, помогут, если попрошу.

– Ты уж попроси, христа ради, не хочу я тут сидеть бездельником, не привык лоботрясничать, мне работать надо. А как на работу пойдешь, без документов-то? То-то и оно, – деловито рассуждал Григорий. – Нет, мне домой надо, скоро охотничий сезон начинается, сразу после Нового года.

– Сказала же, что помогу, значит, сделаю, – заверила его Лера. – Ты пирожок-то доедай, остыл уже, – и она вышла из кухни, чтобы не отвлекать молодого человека от трапезы.

В это время позвонили в дверь, Лера пошла открывать. По дороге она столкнулась с Настей.

– Ой, Лерка, ты приехала? Вот здорово. Ты тоже дверь открывать идешь? – засмеялась девушка. – Сережка должен подъехать. Жду его с минуты на минуту, подпрыгиваю, как укушенная, от каждого звонка. Он вчера-то знаешь как поздно прилетел, аж ночью. Рейс три раза откладывали в связи с метеоусловиями. Мы с ним еще и не виделись, – без остановки трещала она. – А я даже не слышала, когда ты вошла. А ты Григория видела?

– Видела, видела. Пошли вместе встречать твоего милого, а то он сейчас звонок с корнем вырвет, вон как трезвонит, – Лера направилась к двери. Открыв ее, девушка обомлела. – Час от часу не легче, – пробормотала она, уставившись на «небесное создание».

На пороге стояла здоровенная бабища с сизым носом, похожим на перезревший баклажан. Ее голова была обвязана каким-то лоскутом, который когда-то назывался платком. Пуховик производства КНР неопределенного цвета еле сходился на могучей груди, а на ногах болтались мужицкие безразмерные боты, выглядывавшие из-под длинной грязной юбки.

– Во, блин, экземплярчик, статуя Свободы отдыхает, – пробормотала Настя, таращась на странную гостью. – Это что, привет от Санта-Клауса к новогоднему столу?

В красных от холода руках с грязными ногтями женщина теребила помятый замусоленный конверт. Она смотрела на изумленных девушек слезящимися глазами и беспрерывно хлопала белесыми ресницами.

– Вот тут адрес ваш на конверте. Племяша моя, Катерина, здесь проживает? – неуверенно пробормотала она.

В это время в прихожую вышла Катюша, и баба, увидев ее, кинулась к ней, распихивая руками Настю с Лерой в разные стороны.

– Кровинушка моя, сиротинушка моя! – запричитала она в голос. – Наконец-то я нашла тебя, горемычная моя! Хатка-то наша сгорела дотла. Деточка моя, осталися мы с тобой без угла, без крова, ой, беда-а!

Девушка растерянно выглядывала из-за плеча обнимавшей ее женщины. Она пыталась вырваться из могучих объятий тетки, но у нее ничего не получалось. Первой опомнилась Лера.

– Ну и подарки сыпятся на нашу голову, прямо новогодние, ничего не скажешь, черт побери! – чертыхнулась она. – Отпустите девушку, а то придушите ненароком, – обратилась она к нежданной гостье.

Катя, наконец, вырвалась из рук своей тетки и виновато посмотрела на Леру.

– Я ни при чем, честное слово, – сквозь слезы прошептала она.

– Не говори глупости, – нахмурилась Лера. – Приглашай тетку в дом, не стоять же ей на пороге?

– Ты лучше сама ее пригласи, я не могу, – снова прошептала Катюша.

Щеки девушки горели ярким румянцем стыда, а из глаз капали прозрачные горошины слезинок.

– Ну, что ж, проходите, раздевайтесь, Дарья Ивановна, – проговорила Валерия. – С наступающим Новым годом вас… и нас, – вздохнула она.

Баба удивленно посмотрела на девушку и спросила:

– А ты кто есть-то? Откуда знаешь, как кличут меня?

– Мне Катя о вас рассказывала.

– Да ну? Не забывала, значит, тетку родную? – всплеснула женщина руками. – Кровинушка ты моя, дитятко ты мое, – вновь запричитала она. – Помнишь, значит, тетку свою?

– Тетя Даша, можно подумать, что вы об этом не знали. Я же вам каждый месяц письма посылала, и в руках у вас конверт вижу, – напомнила Катя.

– Это верно, спасибо, этот конверт и остался у меня в кармане куртки, а так бы ни в жисть не нашла тебя. Москва-то вон, какая огромная! Спасибо соседям, помогнули мне, денег на билет собрали да отправили меня. Сгорело все, Катерина, осталися мы с тобой в чем мать родила. Председатель справку мне вместо паспорта выдал, что погорелица я. Еле-еле проехала я в Москву-то.

– Вы уже сказали об этом, тетя Даша. Раздевайтесь, проходите в комнату, – сказала Катя, нахмурившись.

– Ну да, ну да, – закивала та и начала скидывать с себя куртку, платок и ботинки. – Куда идти? – обратилась она к Лере.

– Проходите сюда, – указала та путь в гостиную.

– Ну и хоромы у вас, – восхищенно проговорила женщина, входя в комнату. – Богатеи, значить? Кать, а ты у них в прислугах, что ль, живешь, аль как? – спросила она у племянницы.

– Тетя Даша, я вам писала обо всем, что со мной произошло, – напомнила та. – Вы хоть письма-то мои читали?

– А как же? Конечно, читала, только забыла уж все. Старая, наверно, стала, память уже не держится в головушке моей, – махнула женщина рукой. На самом деле ей было всего сорок три года. Правда, на вид ей можно было дать все шестьдесят. – Одежа, вижу, на тебе справная, Катерина. Хорошо платят, значит? – тем временем продолжала расспрашивать она.

– Учусь я, тетя Даша, никто мне ничего не платит.

– Да? Хахаля, значит, богатого завела, аль как?

– Нет, Катенька живет в нашей семье, как моя сестра, – влезла в разговор Валерия, видя, как девушке неудобно и стыдно. – Она учится в десятом классе, в школе, и никаких хахалей у нее нет.

– Ишь ты, сердобольные какие! Чудно мне, вроде сейчас и нет таких людей, чтоб сироту за здорово живешь пригрели. Только знайте, ничегошеньки у нее нету, домишко плохонький был, и тот сгорел, – категорически заявила беспардонная баба. – Так что дать вам нечего.

– А нам ничего и не нужно, у нас всего достаточно, – резко ответила Лера, начиная выходить из себя.

Баба это заметила и испуганно заговорила:

– Ты не обижайся на меня, дочка, я ведь одна осталася на всем белом свете, некуда мне деваться, вот я и приперлась к вам. Христом-богом прошу, не гоните, я буду у вас в домработницах служить. Я ведь работящая, да только жисть не заладилась, – торопливо объясняла она, словно боялась, что ее не дослушают и выставят за дверь. – Мужик мой еще десять лет тому назад с лесов упал и помер через месяц. Справный был мужик, строил дома – загляденье, руки его нарасхват были. Мы ж хорошо жили, правда, деток бог не дал. А так все у нас было, и дом, и хозяйство свое. Раньше я в рот спиртного не брала, а как помер мужик мой, я к винцу-то и пристрастилась, тосковала я по нем очень. Дом свой продала, когда сестра моя померла, и к Катерине переехала, к племяше своей. Ей тогда еще и восьми годков не было. Так и жили мы с ней вдвоем. А в этом годе она решила в Москву учиться уехать, и осталася я одна-одинешенька. А счас, как хатка-то сгорела, я и приехала. Куда ж мне деваться было?

– Ладно, Дарья Ивановна, оставайтесь пока, но только с одним условием, – сказала Валерия, строго глядя на женщину. – Увижу хоть раз, что выпили, останетесь по ту сторону двери, понятно? Семья у нас порядочная, никто из нас к этому делу не благоволит. Так что думайте: или на улицу пойдете, или будете жить по-человечески.

– Спасибо тебе, деточка, спасибо, благодетельница, век не забуду. Ни капли в рот не возьму, вот тебе крест, – начала божиться женщина и, неожиданно бухнувшись перед Лерой на колени, попыталась поцеловать ей руки.

– Да вы что, Дарья Ивановна, с ума сошли? Встаньте сию же минуту! – растерялась та, вырывая руки из лапищ женщины и пытаясь поднять ее. – Что еще за глупости?

– Спасибо, спасибо, – как заведенная повторяла та, с трудом поднимаясь с колен. – Век не забуду твою доброту, буду молиться за тебя день и ночь. О здоровье твоем золотом молиться буду.

– Дарья Ивановна, вы пока помойтесь с дороги, Катя вам все покажет, – торопливо заговорила Лера, чтобы оборвать эти дифирамбы. – А уж потом обсудим, что нам дальше делать.

Катя повела тетку в ванную комнату, а та все озиралась по сторонам и цокала языком.

– Вот хоромы-то, ну и хоромы! – восхищенно шептала она.

– Ты в своем уме, Валерка? – очнулась от ступора Настя. – Ты бы еще на свалку сходила и всех бомжей сюда притащила!

– А что мне оставалось делать? – Лера развела руками. – Она ведь Катина тетка. Не выгонять же ее на улицу? Собаку, и ту жалко, а здесь какой-никакой, а человек.

– Все правильно ты сделала, Лерочка, у нас места много, всем хватит, – раздался голос Ирины Михайловны от двери. – Лишь бы человек оказался хорошим, а остальное – ерунда.

– Мама, ты считаешь, что я поступила правильно? – спросила Лера. – Ведь Катюша говорила, что тетка выпить любит, а у меня все равно духу не хватило ее выставить. И что теперь папа скажет?

– Ну, с папой я уж как-нибудь сумею договориться, – засмеялась Ирина Михайловна. – Об этом не переживай.

– Я представляю, в каком шоке он будет, увидев этого исполина в женском обличье! – воскликнула Валерия. – До Нового года осталось всего одни сутки. Интересно, а больше никаких сюрпризов не приготовил нам Санта-Клаус?

– Лера, а что можно будет надеть тете Даше? – спросила Катя, входя в комнату. – У нее все такое грязное…

– Да, вопрос, конечно, интересный, таких размеров в нашем доме как-то не предусмотрено, – задумалась та. – Даже и не знаю, что придумать, Катюша.

– У соседки своей спроси, – подсказала Настя. – Она хоть и не такая огромная, но тоже дама в теле. Может, в ее гардеробе что-то свободное найдется? Не должна она тебе отказать, ты же с нее ничего не взяла за крем и травы, вот пусть и компенсирует, хоть ночной рубахой какой-нибудь.

– Ты гений, Настя, – обрадовалась Лера и побежала к телефону. – Евгения Николаевна, здравствуйте, это Валерия вас беспокоит, – проговорила она в трубку.

– Ой, Лерочка, какая вы молодец, что позвонили, – обрадовалась та. – Вы даже не представляете, что за чудо-крем вы мне привезли! У меня такое лицо, я своим глазам не верю, когда в зеркало смотрю. Мне срочно нужно вас увидеть и поговорить.

– Евгения Николаевна, мы непременно с вами поговорим, а сейчас я к вам с необычной просьбой, – перебила ее Лера.

– Я вся внимание. Для вас, Лерочка, я готова исполнить любую просьбу, – с готовностью согласилась женщина. – Боже, что за чудо-крем, что за чудо!

– Евгения Николаевна, тут к нам приехала Катина тетушка, очень габаритная женщина, – начала объяснять Валерия. – У вас случайно нет чего-нибудь из одежды, только очень большого размера? Она сейчас в ванную пошла, помыться, а надеть ей совершенно нечего. Вся ее одежда к носке негодная. Я потом, конечно, съезжу в магазин и что-нибудь куплю, а сейчас… Мне очень неудобно обращаться к вам с подобной просьбой, извините меня.

– Лерочка, ну что за разговоры? Конечно, я сейчас что-нибудь найду для вашей тетушки.

– Это не моя тетушка, а Катина, – уточнила Лера.

– Неважно. Вы помните моего мужа, Николая, он тоже был достаточно крупным мужчиной? – спросила Евгения Николаевна.

– Вы хотите мне предложить мужскую одежду?

– Нет, то есть да. Я Коле покупала махровый домашний халат, но муж так и не успел его надеть ни разу, он так и лежит в упаковке. Вам подойдет такой вариант?

– Ой, это как раз то, что нужно, – обрадовалась Лера. – Я забегу к вам?

– Не нужно, я сама его принесу. Заодно и посмотрите на мое лицо. Лерочка, я вам так благодарна за крем, так благодарна! – вновь завела она свою пластинку.

– Тогда я вас жду, – прервала ее Лера. – Приходите скорее.

Девушка положила трубку и направилась в ванную комнату проверить, как продвигаются дела с помывкой тетушки. Дарья Ивановна лежала в ванной, блаженно прикрыв глаза.

– Благодать-то какая, – бормотала женщина. – Давно такого не испытывала, как барыня лежу.

Ее голова уже была вымыта, чистые щеки румянились. Лера дала Кате щеточку и шепнула ей на ухо:

– Пусть ногти как следует зачистит. Еще дай ей ножницы, пусть сначала подстрижет их.

Женщина в это время приподняла ногу, и Лера, вытаращив глаза, посмотрела на ее ступню.

– И на ногах тоже, – добавила она.

Катя осталась рядом с теткой, чтобы помочь ей в дальнейшем облагораживании внешнего вида, а Валерия прошла в кухню, чтобы наконец-то перекусить. Григорий по-прежнему сидел за столом, правда, он уже не жевал, а просто листал какой-то журнал.

– Ты что здесь сидишь? – спросила его Лера. – Шел бы в гостиную, там телевизор включен.

– Не, мне и здесь удобно, – отказался тот. – Скоро брательник должен приехать, а я пока журнальчик посмотрю.

– Ну, как знаешь, – пожала девушка плечами и, схватив один пирожок, впилась в него зубами. – Проголодалась ужасно. Я с тобой посижу, ты не против?

– Что за вопрос? Сиди на здоровье, – ответил Григорий. – Это же твой дом, а не мой.

– Это квартира моих родителей, у меня своя есть.

Лера услышала, что в дверь снова кто-то позвонил, но открывать не пошла, решив, что это может сделать кто-нибудь другой. Через некоторое время в кухню вошла возбужденная Евгения Николаевна, прижимая к груди пакет с халатом.

– Вот, Лерочка, возьмите, – протянула она пакет. – Надеюсь, что вашей тетушке он подойдет, пусть это будет моим подарком.

– Это Катина тетка, не моя, – повторила Лера, принимая подарок.

– Какая разница? – махнула женщина рукой. – Вы лучше посмотрите на мое лицо, – сказала она и повернулась к окну, чтобы продемонстрировать результат. А результат был действительно прекрасный. Кожа приобрела нежный цвет, отечности как не бывало.

– И это всего за два раза! – тем временем продолжала восхищаться соседка. – Вы уж не ругайте меня, Лерочка, но я вас не послушалась и намазалась дважды. У меня к вам огромная просьба. Дайте мне адрес – где вы это купили, я туда поеду и скуплю у них все, что есть, – взволнованно попросила она.

– Но это на Тибете, Евгения Николаевна, – улыбнулась Лера. – Не ближний свет, уверяю вас.

– Неважно, я и туда отправлюсь, – решительно ответила та. – А какие травки вы мне дали, это же просто чудо! Я принимала их всего три дня, а какая легкость! Через месяц я похудею так, что все умрут от зависти, – хихикнула женщина.

– Вы собираетесь худеть? – неожиданно спросил Григорий. – Да вы что? Вам это совсем не нужно. Вы такая женщина, – восхищенно произнес он. – Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую, – душевно пропел он строки из песни.

– Да? Вы так считаете? – кокетливо поправив волосы, спросила Евгения Николаевна, обратив наконец внимание на молодого человека. – Думаете, мне не стоит худеть?

– Ни в коем случае, – категорически заверил ее тот.

– Но ведь это так несовременно…

– Зато красиво.

– Вы так думаете? – снова спросила соседка, зардевшись, как маков цвет.

– Я бы такую, как вы, на руках носил и радовался, что позволяете это делать, – прижав руки к груди, проговорил Григорий. Валерия наблюдала эту картину с лукавой усмешкой.

– Ой, вы меня прямо в краску ввели, – засмеялась Евгения Николаевна, схватившись за пылающие щеки. – Давно мне таких слов не говорили, так приятно это слышать!

– А мне еще приятнее все это вам говорить, – не остался в долгу Григорий.

– Лерочка, а Алексей Дмитриевич дома? – перескочила соседка на другую тему, явно пребывая в замешательстве.

– Нет, мама сказала, что он в магазин отъехал.

– Как жаль, – вздохнула соседка. – Он мне так нужен.

– А в чем дело, Евгения Николаевна?

– Пустяки, конечно, но все равно… Я сегодня наряжала елку, а гирлянда почему-то не горит. Я хотела попросить Алексея Дмитриевича, чтобы он посмотрел, в чем там дело. Без разноцветных горящих лампочек елка не совсем красиво смотрится.

– А зачем вам Алексей Дмитриевич? – тут же подсуетился Григорий. – Перед вами мастер на все руки – хоть электрика, хоть сантехника, да все, что угодно, сделаю. Я даже дом своими руками могу построить.

– Да? Вы действительно можете мне помочь? – смущенно спросила Евгения Николаевна. – Это было бы замечательно.

– С радостью помогу, – вскочил со стула Григорий. – Показывайте дорогу, куда идти?

– Недалеко, нужно всего лишь спуститься этажом ниже, – объяснила соседка. – Очень трудно живется одинокой женщине, я вдова, – капризно проговорила она. – То кран потечет, то лампочка перегорит, то телефон сломается. Я совершенно теряюсь в таких случаях.

– Сейчас посмотрим, все исправим. Меня Григорием зовут, – расшаркался молодой человек.

– Очень приятно, а я – Евгения, – соседка протянула ему холеную ручку для рукопожатия. Григорий наклонился и, вместо того чтобы просто пожать ее, с чувством поцеловал. У соседки заблестели глаза. – Пойдемте, Григорий, я вам все покажу.

«Вот тебе и сибиряк-сельчанин», – подумала Валерия, провожая взглядом эту парочку. Уловку соседки она прекрасно поняла.

– Лампочки, говоришь? – беззлобно усмехнулась она. – Если так дело и дальше пойдет, боюсь, что Анатолию придется возвращаться в свою тайгу одному, без Григория.

Глава 20

Настя сидела на стуле в углу кабинета полковника Шарова и горько плакала.

– Что ж теперь сопли распускать? – гремел тот на всю комнату. – Раньше надо было головой думать, а не другим местом! Если бы пришла сразу ко мне, сейчас бы не напрягали мозги, что делать, а уже все проблемы решили бы. Ведь я посылал к вам Трофимова! Нет, уперлись, чертовы куклы, – знать ничего не знаем и знать не хотим.

– Мы не куклы, – заметила Валерия.

– А ты помолчи, заводила! – рявкнул полковник. – Уверен, что это твоих рук дело.

– Ничего подобного, – взъершилась Лера. – Я сразу предложила, чтобы Настя к тебе пошла, а она не захотела, боялась, что ты ее в тюрьму посадишь.

– За что это ее в тюрьму-то? – удивился Шаров. – Совсем уже свихнулись от большого ума?