Глоточек свеженького яда Хрусталева Ирина
– Какой же он враг? Он всего лишь следователь, который занимается делом об убийстве, – удивленно произнесла Марина.
– Вот именно, об убийстве, которого я не совершала! Я тоже хочу знать, кто же это сделал, – упрямо проговорила Лика.
– Ага, прийти к следователю и поинтересоваться, – прищурилась Марина. – А он так тебе все и выложит – за твои неповторимые глаза. Я от тебя балдею, подруга! – захохотала она.
– Нет, ты неправильно меня поняла, – сморщилась девушка. – Просто я хочу знать, кто ведет следствие, вот и все.
– Зачем?
– На всякий случай, – неопределенно ответила Лика. – Мало ли что может случиться.
– Я тебя совершенно не понимаю.
– Что ты ко мне пристаешь? Я и сама пока ничего не понимаю, но очень хочу понять.
– И для этого тебе понадобились координаты следователя?
– Точно. Хочу с ним познакомиться, – лукаво улыбнулась Лика.
– Познакомиться? У тебя что же, совсем крыша поехала?! – ахнула Марина. – А если он тебя узнает? Во всех газетах были твои фотографии, когда все случилось.
– Подумаешь, – беспечно пожала девушка плечами. – Я что-нибудь придумаю, чтобы он меня не узнал.
– Да, подруга, я смотрю, тебя без пол-литра хрен поймешь, – вздохнула Марина. – Ладно, попробую для тебя узнать, что смогу.
Через два дня Марина протянула Лике листок, где были написаны данные следователя, который вел дело Гориных. Там даже стоял его домашний адрес и номер телефона.
– Строен, высок, светлые волосы и карие глаза. Очень спортивен, увлекается горными лыжами и альпинизмом, – давала дополнительные данные Марина. – Говорят, чертовски привлекателен и очень умен, – хитро улыбалась девушка. – Смотри, не влюбись.
– Мне это не грозит, – буркнула Анжелика, внимательно читая запись на листке. – И то, что он чертовски умен, меня совсем не волнует. Ладно, завтра посмотрим, насколько ты действительно привлекателен и спортивен, господин Казаков Андрей Владимирович, – тихо проговорила Лика, читая и запоминая домашний адрес, по которому проживал майор.
Лика предприняла опасный маневр и заявилась по этому адресу, представившись агитатором, благо скоро предстояли выборы. Естественно, она изменила внешность, но, как выяснилось, старалась она напрасно. Дома оказалась только мать следователя, поэтому увидеть его Лика не смогла. Сидя в кухне за столом, Лика незаметно прикрепила крохотный «жучок» под столешницей и тут же засобиралась уходить. Конечно же, она не рассчитывала на стопроцентную удачу, но надеялась на то, что хоть что-то сможет услышать. Телефонный разговор, например, или вдруг кто-то из сослуживцев придет к нему домой, и они будут говорить именно о преступлении. Конечно, если бы удалось прикрепить «жучок» в кабинете следователя, это было бы большой удачей, но так как сделать этого Лика не могла, то она сделала хоть что-то. Затею с тем, чтобы увидеть Андрея, она тоже не оставила и разузнала у его матери, когда он возвращается с работы.
Поздно вечером того же дня девушка подъехала на мотоцикле к дому и, остановившись во дворе, приготовилась ждать. Откуда ни возьмись, появилась целая компания подростков, окружив мотоцикл Анжелики. Она слишком поздно натянула на голову шлем, поэтому ребята увидели, что на мотоцикле – девушка с длинными волосами.
– Классная машинка, дай прокатиться, – начали они приставать к Анжелике. Она попробовала отделаться шуткой, но ничего из этого не получилось. Когда один из тинейджеров протянул руку, чтобы стянуть с головы Лики шлем, та начала сопротивляться, и завязалась потасовка. Она оцарапала ему лицо, заехала ногой по колену, чтобы не дать тому открыть ее лицо. Другие ребята прыгали вокруг них и, улюлюкая, смеялись. В это время во двор вошел высокий мужчина и, увидев, что происходит, крикнул:
– А ну, прекратите немедленно! Это что еще за дела? Почему затеяли драку?
– Атас, ребята, это мент, я его знаю! – крикнул один из парней, и компания рассыпалась в разные стороны как горох.
Анжелика тут же завела мотоцикл и прямо с места рванула с такой скоростью, что переднее колесо приподнялось над землей. Мужчина прыгнул ей наперерез, и она, не ожидая такого выпада, не сумела затормозить и основательно задела его. Он отлетел на несколько метров в сторону и упал на асфальт, раскинув руки. Как же она тогда испугалась! Подбежала к нему, а он лежит с закрытыми глазами. Лика начала хлопать его по щекам, беспрерывно бормоча:
– Ой, мамочки, кажется, я его убила! Эй, очнись, очень тебя прошу, ну, пожалуйста. Открой глаза, скажи хоть что-нибудь! Господи, я этого не переживу, только этого мне сейчас и не хватало. Ну почему ты прыгнул мне под колеса? Зачем ты это сделал? Открой глаза, очень тебя прошу, – продолжала она причитать над распростертым на асфальте телом, то и дело шмыгая носом.
Слезы ужаса уже катились у нее по щекам, и она даже не пыталась их остановить, продолжая приводить парня в чувство. Она даже попыталась сделать ему искусственное дыхание, и вот тогда он пошевелился. Когда парень наконец открыл глаза, она так обрадовалась, что даже поцеловала его от восторга.
– Слава тебе господи, живой! – обрадованно вскрикнула Анжелика. – Тебе до дома далеко идти? – обратилась она к пострадавшему на «ты», будто знала его тысячу лет. Она тут же натянула на голову шлем, чтобы тот не увидел ее лица.
– Уже пришел, – простонал парень и поморщился. – Я вот в этом доме живу, в тридцать пятой квартире. Что же это ты так гоняешь? Так не долго и угробить человека, – улыбнулся он и снова сморщился, схватившись за голову.
В это время на первом этаже дома в окне вспыхнул яркий свет, и парень замер, как громом пораженный, уставившись на девушку. Лика поправила шлем на голове и уставилась на него широко раскрытыми глазами, которые сверкали в открытом пространстве шлема.
– Сам дойдешь? – спросила она, пристально разглядывая его лицо. Она уже сообразила, что это и есть тот самый Андрей Казаков, следователь по особо важным делам, как только он назвал номер своей квартиры. – Может, тебе помочь или сам дойдешь? – повторила она вопрос.
– Постараюсь, – ответил тот и начал подниматься.
– Тебя как зовут? – на всякий случай спросила Лика, чтобы подтвердить свою догадку.
– Андрей. А тебя как? – ответил и одновременно спросил мужчина и снова сморщился, ощупывая руками голову.
Лика проигнорировала вопрос и ничего не ответила. Удостоверившись, что с ним все в порядке, Лика быстро вытащила из кармана пятьсот долларов и сунула ему в руку: – Прости, Андрей, я не хотела задеть тебя. Надеюсь, этого хватит, если возникнут проблемы со здоровьем, – быстро пробормотала девушка обалдевшему мужчине и, вскочив на мотоцикл, растворилась в темноте.
Она очень надеялась на то, что он не разглядел номер, но быть в этом полностью уверенной не могла.
– Если бы я знала, что так случится и он некоторое время будет лежать передо мной совершенно беспомощным, я бы не стала тратить драгоценный «жучок» и оставлять его в квартире, а прикрепила бы его куда-нибудь ему на одежду. Например, на воротник пиджака или куртки. Ладно, что теперь говорить о том, чего не случилось, – вздохнула Анжелика. – Будем довольствоваться тем, что имеем. А он ничего, и правда симпатичный, – улыбнулась девушка и еще прибавила скорость, которая и так уже была почти «сверхзвуковой».
Сейчас, когда она ехала в электричке, ей вспомнился тот случай, и она улыбнулась:
– А парень-то как хорош, прямо Аполлон! Глаза – умереть и не воскреснуть, а губы мягкие и теплые. Жаль, что это именно он, Андрей Казаков: будь иначе, я бы запросто смогла в него влюбиться, – пробормотала девушка и усмехнулась своим мыслям. – Кажется, ты начинаешь делать успехи, подруга, и потихоньку вписываться в окружающее пространство, раз на мужчин стала заглядываться. Выкинь из головы и забудь, хотя бы на то время, пока будешь заниматься делом. Не до мужчин сейчас, совсем не до них. Перед тобой совершенно иные задачи, которые ты должна решить в кратчайшие сроки. А главное – не попасться этому парню до того, как успеешь их решить. Благо ты теперь знаешь его в лицо и уже ни с кем не перепутаешь. Но что уж греха таить, ведь тебе очень бы хотелось увидеть его снова, только совсем при других обстоятельствах. Все, Лика, выкинь пока эти глупости из головы, – сама себя одернула девушка, и мысли потекли в нужном ей русле.
Для того чтобы быть меньше видимой и узнаваемой, вместе с мотоциклом девушка приобрела шлем с пластиковым прозрачным забралом и кожаные брюки с перчатками. Куртка у нее уже была – она ее купила еще тогда, когда они с Мариной ездили на рынок. Те вещи, которые она прихватила из своей бывшей спальни в загородном доме, были рассчитаны на более теплое время года, поэтому пришлось приобретать все новое. Оставалось еще купить кое-что, но это «кое-что» практически и было самым главным. Лика планировала завтра посвятить этому свой день, вот для этого она и торопилась сейчас на дачу Алексея, чтобы не откладывать дело в долгий ящик. Девушка вышла из электрички почти в полном одиночестве, не считая подвыпившего мужичка, который поспешил в противоположную сторону от поселка, куда направлялась Анжелика. Она неторопливой походкой пошла в нужном ей направлении и минут через десять приостановилась у домика, который ее интересовал. Сразу было видно, что дом пустовал. Соседние дома тоже смотрели на нее пустыми, безлюдными окнами. Ни над одной из крыш не вился приветливый синий дымок, как это обычно бывает в деревнях. Здесь же был стопроцентный дачный поселок, и домики стояли летние, не пригодные к проживанию в холодное время года. Лишь на краю поселка стояло каменное строение с большой трубой на крыше, из которого шел дым. Там жили дачные сторожа.
Лика осторожно приоткрыла калитку и шмыгнула на участок из шести соток. Немногочисленные фруктовые деревца стояли голыми, поэтому совершенно не скрывали девушку.
– Если вдруг меня увидят, скажу, что ищу Алексея, а назовусь Екатериной, у него до меня была такая девушка, – успокоила сама себя Анжелика и вошла на крыльцо. Пошарив немного рукой в потайном месте, где обычно был спрятан ключ, Лика облегченно вздохнула, нащупав холодный кусочек металла. – Ничего не изменилось, – усмехнулась она и, открыв дверь, вошла в дом.
По краешку, чтобы не оставалось следов на пыльном полу, девушка буквально ужом, по стеночке, пробралась к кухне и, протянув руку, сняла с гвоздика ключ от сарая, где должен был стоять мотоцикл.
– Только бы он был на месте, – молилась девушка, открывая амбарный замок, который висел на дверях сарая. Дверь открылась со страшным скрипом, и Лика сморщила лицо, как от вкуса кислого лимона. – Мамочки, еще не хватало, чтобы меня здесь застукали и объявили воровкой, – пробормотала она.
Она проскользнула в темное помещение и, прикрыв дверь, включила фонарик. Мотоцикла в сарае не оказалось, и Лика застонала от разочарования.
– Кажется, у меня пошла полоса неудач, – проворчала девушка и начала освещать все уголки пыльного помещения. – Нет, я ошиблась, ничего подобного не произошло, – улыбнулась Лика, когда увидела, как лучик света от фонаря выхватил белевший в углу предмет с буквами и цифрами. – Вот ты где, мой дорогой, мой ненаглядный МН – 256!
Лика буквально на цыпочках пробралась к мотоциклу и сняла с него табличку с номером. Она засунула металлические пластины в спортивную сумку и осторожно выглянула за дверь. В округе, обозреваемой взглядом, не наблюдалось никакого движения, и Лика, быстренько закрыв дверь сарая, побежала к дому. Тем же манером, что и в первый раз, девушка по стеночке добралась до кухни и повесила ключ на прежнее место. Все эти действия Лика проделывала в кожаных перчатках, чтобы не оставить своих отпечатков. Когда она увидела, что на пыльном полу все же отпечаталась подошва ее ботинка, она взяла домотканый коврик, который лежал у порога, и тщательно протерла весь путь, который она проделала в доме.
– Береженого бог бережет, – благоразумно решила Анжелика и, закрыв дом, бодрым шагом пошла к платформе. – Хорошо, что еще не выпал снег, а то пришлось бы заметать за собой следы еловой лапой, – подумала Лика и сплюнула. – Как в кино, мать твою! Хорошо, что я люблю смотреть и читать детективы, это мне сейчас здорово помогает. Вот уж никогда не думала, что такое может случиться в реальной жизни, да еще лично со мной, – горько усмехнулась девушка. – Хорошо бы проснуться и понять, что все мне приснилось. За это я бы сейчас полжизни отдала, – вздохнула она, продолжая свой путь к платформе.
Глава 9
На следующий день Лика приехала на стоянку, взяла свой мотоцикл, а машину оставила. Отъехав на порядочное расстояние и завернув в какой-то глухой переулок, она остановилась и слезла с мотоцикла. В сумке были приготовлены инструменты, и девушка не спеша сняла номера и поставила новые, вернее, те, которые она взяла вчера в сарае. Она их хорошенько промыла и подкрасила, чтобы они ничем не отличались от обычных, новых.
– Так-то лучше, – пробормотала Лика, разглядывая дело рук своих.
Она снова натянула на голову шлем, который совершенно скрывал ее лицо, и, сев на «Хонду», поехала по направлению к рынку. Не снимая шлема, Лика начала ходить вдоль рядов, присматриваясь к продавцам. Она подошла к улыбчивому парню, который предлагал средства обороны. На прилавке лежали баллончики со слезоточивым газом, свистки, издающие пронзительный звук, небольшая коробочка, лающая, как собака, и все такое прочее.
– А посерьезнее ничего нет? – вертя в руках баллончик, спросила Лика, стараясь говорить как можно грубее, чтобы голос был похож на мужской. На мужской, конечно, похоже не получилось, но на юношеский он вполне тянул.
– А что вас интересует? – усмехнулся продавец, рассматривая Лику.
– Ну, пистолет, например, – ответила та как можно беспечнее.
– Газовый?
– Не-а, боевой.
– Э, парень, это не ко мне вопрос. Я, как видишь, «игрушками» торгую, – хмыкнул продавец. – Средствами безобидной обороны.
– А кому можно задать этот вопрос?
– Откуда же я знаю кому? Я такими вещами не занимаюсь. Шел бы ты отсюда, пацан, – сдержанно предложил продавец.
– Не уйду, пока не скажешь. Мне очень нужно, честное слово, – твердо проговорила Лика и зыркнула на парня голубыми глазами, которые проглядывали сквозь прорезь в шлеме.
– А что мне до твоего честного слова? Из него шубу не сошьешь, – усмехнулся продавец.
Лика вытащила из кармана сто долларов и положила ему на прилавок.
– Шубу на это, ты, конечно, не купишь, а вот в кафе со своей девушкой посидеть – как раз хватит.
Парень шустро схватил купюру с прилавка, и она быстро исчезла в его кармане.
– Это совсем другой расклад, – улыбнулся он довольной улыбкой. – Вон, видишь, мужик в форме стоит? Иди к нему – если повезет, он тебе поможет.
– А что нужно сделать, чтобы повезло?
– Не знаю, – пожал продавец плечами и, хмыкнув, договорил: – Понравиться, наверное.
– О’кей, я все понял, – проговорила Лика и пошла к человеку, у которого из-под куртки цвета хаки выглядывала тельняшка. «В Чечне, наверное, был?» – подумала девушка и смело подошла к грозному на вид парню. – Привет, – непринужденно поздоровалась она.
– Привет, коли не шутишь. Чего надо? – лениво сплюнув, спросил парень.
– Винтовку с оптическим прицелом и глушителем, – выпалила девушка на одном дыхании.
– Кто это тебе так насолил? – хохотнул бывший служивый и вынул из кармана руку. Лика сразу увидела, что рука, обтянутая кожаной перчаткой, не настоящая: это был протез.
– Где ранили? – задала девушка вопрос.
– Все там же, – нехотя бросил парень. – Тебе-то что?
– Я там тоже был, только в плену, – соврала Анжелика.
Прежде чем ехать сюда, она очень хорошо подготовилась. Нашла информацию о торговле живым товаром, поставляемом в бордели через Чечню. Ей пришлось потрудиться, но зато сейчас она была готова к любому неожиданному вопросу.
– Придумывай, да поскладнее, молод еще, – недовольно проворчал инвалид. – За такие шутки и схлопотать не долго.
– Я вовсе не шучу, – буркнула Лика. – Село «Калахари» знаешь?
– Ну, приходилось бывать. И что?
– «Черный ангел», слыхал про такого?
– И что? – снова повторил инвалид.
– Вот у него я в подполе и сидел целый год. А когда удалось освободиться, приехал сюда и точно выяснил, кто это со мной сделал.
– «Ангел» вроде бабами промышляет, продает их в бордели, а ты – парень, – прищурился мужчина.
Лика на секунду сняла с головы шлем и тряхнула волосами:
– Только очень прошу, забудь, что сейчас видел и слышал, самому будет спокойней, – проговорила Анжелика и снова натянула шлем.
– Пошли, – коротко бросил инвалид и направился быстрым шагом к выходу с рынка. Он посадил Лику в машину и повез куда-то. Она молча сидела и смотрела в окно, даже не спрашивая, куда они едут. Девушка была совершенно спокойна. Она почему-то была уверена, что ничего плохого по отношению к ней этот парень никогда себе не позволит. Десять минут спустя парень остановил машину у глухого забора и посигналил. Ворота тут же поехали в сторону, и они въехали во двор.
– Выходи, – бросил инвалид, и Лика легко спрыгнула на землю.
– Шлема не снимай, не нужно, чтобы кто-то еще знал, кто ты, а уж я не проговорюсь, – глухо сказал парень, шагая быстрым шагом через двор. Девушка молча кивнула. Они вошли в кирпичное здание и спустились в подвал. Парень остановился у толстой металлической двери и нажал на кнопку звонка. Посетителей изучили в глазок, а потом дверь бесшумно открылась, и на пороге возник мужчина с автоматом на плече.
– Я к Роману, – сказал инвалид и, махнув рукой, добавил: – Этот со мной.
– Проходите, – бросил мужчина и пошире открыл дверь.
В помещении, куда прошли посетители, повсюду лежало и стояло оружие разных калибров. Чего здесь только не было, начиная от легких пистолетов и кончая огнеметами. Инвалид подошел к мужчине, лицо которого «украшал» глубокий шрам от брови до губы. Тот сидел за письменным столом и что-то писал.
– Привет, Роман, – поздоровался безрукий.
– А, Серега, здорово. Клиента, смотрю, привез. Что интересует?
– Плетка нужна, с оптикой и глухарем.
– Круто, – усмехнулся Роман. – Цену знаешь? – обратился он к Анжелике.
– Нет, не знаю, но это не имеет никакого значения, заплачу, сколько скажете, – ответила девушка.
– Это хорошо, почаще бы таких покупателей. Тебе зачем винтовка?
– Для личных нужд, – сдержанно ответила девушка.
– Ну, пошли тогда. Пользоваться-то умеешь? – спросил Роман и, тяжело опираясь рукой о стол, приподнялся со стула. Он, не сгибая колен, вышел из-за стола, взял трость, и Лика поняла, что у него не ноги, а протезы. – Ты мне не ответил. Пользоваться оружием умеешь? – повторил Роман вопрос.
– Научусь.
– Да, серьезный ты, видать, парень, немногословный, – с уважением отметил Роман и, покачивая головой, усмехнулся: – Во молодежь пошла – продвинутая!
Он, с трудом вышагивая на протезах и опираясь о трость, провел посетителей в другое помещение и, подойдя к стеллажу, открыл один из футляров. Проверив, все ли на месте, он вытащил из футляра винтовку.
– А где оптика? – запомнив, как безрукий назвал оптический прицел, спросила у Романа Лика.
– В футляре полный набор, не волнуйся. Проверить оружие хочешь?
– Конечно.
– Тогда пойдем, постреляем, – махнул продавец рукой и повел их в следующее помещение. – Патроны какие интересуют? – спросил у Лики безногий.
– Самые хорошие.
– Они все хорошие, валят наповал. Все зависит от того, кто стреляет. Тебе-то какие нужны, простые или с разрывными пулями?
– С разрывными.
– Круто, – хмыкнул Роман. – Шлем бы снял, у нас здесь душно, кондиционеров не предусмотрено, а помещение, сам видел, подвальное, – дружелюбно предложил он.
– Мне не жарко, – сдержанно ответила Лика.
– Ну, как знаешь, мое дело предложить, – пожал плечами Роман и открыл двери. Посетители оказались в большом зале, где у дальней стены размещались мишени. Он положил винтовку на столик и подал Анжелике, потом и Сергею наушники.
– Мне не нужно, – сказала Лика, так как не хотела снимать шлем.
– Ты не хочешь показывать свое лицо? Напрасно боишься, я умею держать язык за зубами. Не шариковыми ручками торгуем, – серьезно проговорил мужчина. Лика, немного поколебавшись, стянула с себя шлем и тряхнула шикарной копной волос, которые тут же упали красивой волной на ее спину.
– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! – охнул Роман и засмеялся. – Девка? – хлопнул он руками по коленям. – Любовника, что ли, решила пристрелить? Чем же он, бедолага, не угодил тебе?
– Хватит, Рома, ржать, эта девка – бывшая пленница «Черного ангела», – хмуро сообщил Сергей.
Безногий резко оборвал смех и внимательно посмотрел на Анжелику.
– Как же тебе удалось освободиться, девонька? Ведь «Ангел» никого и никогда не оставляет в живых. Непроданный «товар» он всегда пускает в расход.
– Чудом, – сдержанно ответила Лика и посмотрела на Романа исподлобья.
– Я так понимаю: вычислила ты своих обидчиков, раз за такой «игрушкой» ко мне пришла? – спросил мужчина и показал рукой в сторону винтовки.
Лика ничего не ответила, а лишь кивнула в знак согласия.
– Самосуд у нас запрещен законом, но здесь я тебе не судья, – хмуро проговорил Роман. – Торговцев живым товаром наказать – значит сделать хорошее дело. Такого же мнения я придерживаюсь и о тех, кто нашу молодежь наркотиками травит.
Анжелика вскинула голову и сначала обвела взглядом зал, а потом многозначительно посмотрела на винтовку, которую держал в руках Роман. Тот заметил ее взгляд и горько усмехнулся:
– Тебе, наверное, чудно слышать эти слова от меня, торговца оружием? – задал он вопрос. – Согласен с тобой, мы, конечно, тоже не ангелы – оружие продаем, а это всегда смерть. Но все деньги, которые мы здесь выручаем, идут в помощь нашим инвалидам. Ребятам, которые заработали эту инвалидность в горячих точках. На которых наше государство хрен с прибором положило! И они остались в этой жизни без средств к существованию. Пенсия по инвалидности – кошкины слезы, а у некоторых даже жилья своего нет. Вот и идут ребята в «нищенский бизнес» за жилье да еду. Целый день по электричкам на инвалидных колясках ездят, клянчат на пропитание, а денег этих и не видят. Спаивают их там хозяева по-черному. Ай, да что там говорить! – махнул Роман рукой. – Вот и пришлось за оружие взяться, чтобы хоть чем-то помочь ребятам, вытащить их из нищеты. Я одного вообще со свалки увел, он там уже пять месяцев прожил, а мы с ним когда-то в одном подразделении служили. Мне про него один водитель, который мусор на свалку возит, рассказал. Мы с ним в одном доме живем, и он не раз видел у меня Алексея. Потом Леша пропал, и я его никак не мог найти. На телефонные звонки в его квартире отвечали чужие люди, сказали, что он ее продал. А через пять месяцев мой сосед и сказал, что видел его на свалке. Девять человек из «нищенского бизнеса» мы вытащили, с большим трудом. Недавно троим по комнате купили, правда в Подмосковье, чтобы подешевле, но все равно, теперь хоть своя крыша над головой есть. Все в разное время бомжами стали, сволочи какие-то кинули их с куплей-продажей квартир, как и Лешку. Развелось аферистов, как собак нерезаных, и управы на них никакой! Делают что хотят, и им все равно, кто перед ними – старик-пенсионер или инвалид. Ребята хотели большую площадь на меньшую поменять, с доплатой. Чтобы деньги на жизнь были, пенсии даже на еду мало, а их и этого лишили. Живи, где хочешь, хоть под забором, а питайся из мусорных бачков. Как только могут люди такие вещи делать, когда видят, что перед ними инвалид войны? Уроды, одним словом, нелюди! Мы когда смогли купить им площадь, так я вместе с ними радовался, как ребенок. Многих на работу устроили, по способностям – с инвалидами не очень хотят связываться на предприятиях. Хорошо хоть наше государство додумалось – льготы для руководителей создать. Кто берет на работу инвалида, тот частично освобождается от налогов. Матерям погибших ребят помогаем, чем можем. Так что не осуждай нас, девонька. Вот так и живем, как умеем, вернее, выживаем, – вздохнул он. – Даже и не знаю, почему я рассказываю тебе все это? – пожал Роман плечами. – Вроде как оправдываюсь, – усмехнулся он. – Странно все это, вообще-то я немногословный. Все никак не могу поверить, что ты у «Черного ангела» побывала и жива, – покачал Роман головой, с интересом рассматривая Анжелику. – Давай покажу, как с винтовкой обращаться, – резко перешел он к делу и тут же начал курс обучения «молодого бойца».
Два часа спустя безрукий Сергей доставил Анжелику обратно на рынок и, когда девушка вышла из машины, коротко бросил:
– Удачи тебе, сестренка.
– Спасибо, – буркнула Лика в ответ и пошла к своей «Хонде», сжимая в руках чехол с винтовкой, больше похожий на футляр от музыкального инструмента, а не от грозного оружия.
* * *
Анжелике пришлось искать другую стоянку для своего мотоцикла. Сторожами заносились в журнал номера всех машин, которые оставляли здесь клиенты. Ехать на ту же стоянку было нельзя, – это вызвало бы ненужное подозрение. Утром были одни номера у «Хонды», а вечером вдруг другие? Оставив мотоцикл на стоянке поближе к дому, Анжелика спустилась в метро, чтобы доехать до того места, где она оставила машину. Предварительно она зашла в магазин и купила большую спортивную сумку, в который без труда поместился футляр с оружием. Перед ней стояла задача: куда спрятать сумку с винтовкой? Нести это домой к Марине она не собиралась, поэтому напряженно соображала.
– Что, если отвезти это сразу на дачу профессора? – подумала Лика и тут же отмела эту идею: – Нет, так дело не пойдет, рисковать я не имею права. Вдруг туда заберутся воры? Что же мне делать? Оставить в машине? А если сторожа ночью обыскивают машины? Сейчас всех призывают к бдительности, об этом по телевизору чуть ли не каждый день твердят. Все боятся террористов, взрывов… Ну что же мне делать? – мучительно соображала Лика, нахмурив лоб и потирая его рукой.
Неожиданно хорошая мысль пришла девушке в голову, и она, не долго думая, взяла в руки мобильный телефон, который ей «спонсировала» Марина. Как только ее соединили, она заговорила:
– Маргоша, привет, моя милая. Слушай, у меня тут проблема возникла, не знаю, что мне делать. У тебя нет укромного уголочка, чтобы там можно было спрятать то, зачем я сегодня ездила на рынок?.. Да? Замечательно, тогда я сейчас подъеду к дому, а ты выходи к подъезду. Минут через десять буду.
Лика поехала в сторону дома. Марина уже ждала ее у подъезда и сразу же запрыгнула в салон.
– Привет, как дела? – улыбнулась она.
– Все отлично, Марго, я купила винтовку, вон, на заднем сиденье, в сумке спортивной лежит. Аппарат – загляденье, я уже попробовала из него стрелять.
– Где же это ты стреляла? – удивилась девушка. – В лес, что ли, ездила?
– Нет, продавец проинструктировал, у него там все приспособлено для этого, даже зал с мишенями есть. Мне стрелять понравилось, такая сила сразу появляется, ты себе даже не представляешь! Ощущение, что все можешь, все умеешь.
– Очень этим не увлекайся, сделаешь дело, и утопить нужно будет эту силу вместе с винтовкой, – строго проговорила Марина и озабоченно посмотрела на подругу. Заметив ее тревожный взгляд, Лика засмеялась и постаралась успокоить девушку:
– Не переживай, Марго, я никого убивать не собираюсь, только напугать как следует, ты же знаешь.
– Да хрен тебя знает, что у тебя на уме, – проворчала Марина. – Вон как глаза блестят, прямо как у маньяка.
– Маргоша, ты прелесть, – захохотала Лика. – Откуда ты можешь знать, как у маньяка глаза горят? Приходилось встречаться?
– Бог миловал. Книги периодически читаю, а иногда и в телевизор заглядываю, – ехидно ответила девушка.
– Все с тобой ясно, подружка: тлетворное влияние западных «ужастиков»! – продолжала веселиться Анжелика.
– Лик, что это ты такая веселая-то? – с подозрением поинтересовалась Марина.
– А настроение хорошее, – пожала та плечами. – Я в предвкушении, как обделается мой кузен, когда… Ой, я как представлю, что с ним будет, мне прямо снова жить охота! – захохотала она. – На это стоит посмотреть.
– Тебе не страшно? – спросила Марина. – Меня никогда в жизни не заставишь в руки оружие взять, до смерти таких вещей боюсь.
– Ты думаешь, что мне это приятно? – став серьезной, спросила Лика. – Никогда не предполагала, что придет такое время, когда придется взяться за оружие. Жила себе без особых забот, только и обязанностей было, что учиться, большего мой отец от меня не требовал. Мы и поссорились-то с ним всего раз в жизни, когда ему очень не понравился мой друг, рокер. Я и правда тогда повела себя неправильно. Волосы выкрасила черт знает в какой цвет, дырок наделала в ушах да еще в носу, чтобы колечки носить, одежду приобрела, как у настоящей подруги рокера. Вспоминать сейчас смешно об этом, а тогда… я предала своего отца, обманула его, и теперь очень сожалею об этом. Правильно говорят: ценим то, что теряем. Я бы сейчас жизни своей не пожалела, чтобы вернуть все назад, – грустно говорила Анжелика, не отрывая взгляда от дороги. – Сейчас уже поздно жалеть о том, чего не вернуть. Сейчас я должна сделать то, что… должна. Ты меня понимаешь, Мариша?
– Да, очень хорошо понимаю, – кивнула девушка. – А еще я очень доверяю тебе и уверена, что ты все делаешь правильно.
– Вот и хорошо, – облегченно вздохнула Лика.
– Тревожно у меня на душе, да и боюсь я за тебя, ты даже не представляешь как, – призналась Марина.
– Не боись, все под контролем, все просчитано, все проверено, все учтено, – уверила подругу Лика и, улыбнувшись, лихо ей подмигнула. – Я, пока в том подвале сидела, научилась рационально мыслить, потому что, кроме того, как думать, заняться больше было нечем. Я теперь знаешь какая умная? Как Сократ! Был в древности такой философ, умный до ужаса, вот теперь и я такая же.
– Ох и балаболка же ты, Лика, – засмеялась Марина и посмотрела на подругу своими по-детски широко раскрытыми глазами.
– Ну вот, мы уже и смеемся. Отлично, а то я уж думала, что не сумею тебя развеселить, – бодро проговорила Лика и протянула руку, чтобы включить радио. – Давай лучше музыку послушаем и пока забудем о плохом.
– Может, я, конечно, и не права, но не лучше ли было бы тебе пойти в милицию и все рассказать – и про похищение, и про то, кто это сделал, ну и вообще обо всем? – задумчиво спросила Марина.
– Нет, девочка, так дело не пойдет, – возразила Анжелика. – Мы с тобой уже разговаривали на эту тему. Я прекрасно знаю, какие деньги сейчас находятся в руках моих врагов. Я, конечно, постаралась, чтобы их было меньше, но все равно осталось еще достаточно. Если и не получится у них всех ментов купить, то уж поменьше себе срок выторговать им удастся, это понятно, – вздохнула Лика. – А в мои планы это не входит. Сначала я должна разорить их до последнего цента, сделать так, чтобы они от страха перестали спать ночами, а уж потом можно и об остальном подумать. Если я сейчас пойду в милицию, еще не факт, что удастся доказать их вину. Ведь в газете ясно было написано, что отца застрелил снайпер. Естественно, снайпера не нашли, а это значит – заказчик неизвестен.
– Что твоего отца убили именно они, я имею в виду киллера наняли, это и так ясно как дважды два. В милиции не дураки же работают?
– Согласна, не дураки, но у них существует определенный порядок следствия. Это тебе да мне ясно как дважды два, а в милиции нужны прямые доказательства, одного моего свидетельства будет недостаточно. Нет, Марго, не нужно меня уговаривать, еще раз повторюсь: у них в руках капиталы моего отца, а это, поверь, деньги немалые – откупятся, да еще и меня же обвинят. Слава богу, что не все деньги у них в руках, как мне удалось выяснить, да и я у них оттяпала хороший кусок. Но и того, что пока осталось, вполне достаточно, чтобы купить полностью всю Бутырскую тюрьму с прилегающей к ней территорией. Одна надежда на то, что мой вирус сожрет у них все остальное.
– А что тебе удалось выяснить? – поинтересовалась Марина. – Что-то я не поняла.
– Потом, Маргоша, я все расскажу тебе потом.
– А в чем, интересно, твои родственники тебя могут обвинить? – задала девушка следующий вопрос.
– Ну, может, не обвинят, а объявят ненормальной или кем-либо в этом роде. В общем, найдут, что придумать. Это страшные люди, поверь, Марина, я не преувеличиваю. Не настолько уж я мстительный человек, как может показаться, но им прощать я не собираюсь, пусть даже на это уйдет вся моя жизнь. Хотя, если честно, я рассчитываю покончить с этим еще к концу этого года, жизнь мне еще пригодится совсем для других радостей, – засмеялась вдруг Лика и посмотрела на подругу веселыми глазами. – Не дрейфь, подруга, прорвемся, – подмигнула она Марине.
Они подъехали к семнадцатиэтажному дому и остановились.
– Вот здесь моя комната и находится, – сказала Марина и подняла глаза вверх. – Вон там мои окна, на пятом этаже. Там еще одна старушка живет, божий одуванчик. Бабой Верой зовут, такая хорошая, добрая. Она за меня так радовалась, когда Слава мне квартиру купил! Все переживала, что я свою комнату продам кому-нибудь. А я решила не продавать, пусть будет, мало ли как жизнь обернется. Хотела ее сдать, да Славка отговорил. Зачем, говорит, тебе это нужно? Денег, что ли, не хватает? Пошли, сейчас с бабой Верой познакомишься, давай в булочную зайдем, тортик ей купим, она очень сладости уважает.
Девушки прошли в магазин и, выйдя оттуда уже с большой коробкой, поднялись на пятый этаж. Марина открыла дверь своим ключом и вошла в прихожую. Почти сразу же из двери, находящейся в квартире, высунулась голова старушки.
– Ой, Мариночка, деточка, это ты приехала? Вот радость-то, вот радость, – затараторила бабуля, поминутно всплескивая руками. – Проходи, милая, я сейчас чайник поставлю.
– Давай, баб Вер, мы тебе тортик купили, – улыбнулась Марина и поцеловала старушку в морщинистую щеку.
– Проходите на кухню, девочки, вот радость-то, – снова повторила баба Вера и засеменила в сторону кухни. – Ну, рассказывай, Маришенька. Как ты живешь, милая, как сыночек твой?
– Хорошо живу, просто замечательно. Как вы-то здесь?
– А я что? Скриплю себе помаленьку. Телевизор смотрю, сериалы очень уважаю. Когда тепло, на улицу иду, на солнышке посидеть. Пенсии на еду хватает, благодаря тебе, Маришенька. Если бы ты не оплачивала мою комнатенку, да за свет, да за телефон, тогда бы, наверное, не хватало, а так, слава богу, питаюсь я хорошо. Из одежды мне ничего не нужно, того, что есть, не переносить до самой смерти, а больше ничего и не надо. Спасибо тебе, детка.
– Не за что, баба Вера, мне это не трудно, – улыбнулась Марина и начала резать торт. – Баб Вер, я ключи своей подружке дам, она иногда будет сюда заглядывать, – сказала она.
– На здоровье, и мне веселей, а то и поговорить не с кем, – заулыбалась бабка и закивала головой в знак одобрения. – Очень хорошо, пусть живет, а то сижу здесь, как кукушка.
– Да нет, она здесь жить не будет, только иногда будет приезжать, – засмеялась Марина.
– А что так? Пожила бы, я бабка не вредная, только поговорить люблю, а так – не обижу, – повернувшись к Анжелике, замахала бабуля руками.
Лика засмеялась и погладила старушку по руке:
– Мне есть где жить, спасибо.
Девушки, после того как попили чай и поговорили с бабой Верой, прошли в комнату Марины.
– Ну, любуйся на мои хоромы, – распахивая дверь, улыбнулась та. – Мне эту комнату после детского дома дали, когда пришло время в большую жизнь выходить. Ни мебели, ни вещей – ничего не было. Вот этот «раритетный» шкаф мне баба Вера подарила и диван тоже. А стол соседка с нижнего этажа дала. Веришь, у меня постельного белья всего один комплект был и пара полотенец. Мне это подарили, когда выпуск был из детдома. В выходной день пораньше утром встану, постираю, прокипячу – и на радиатор, чтобы просохло быстрее. Радиатор тоже у соседки брала, только уже с верхнего этажа. Но это если зимой, конечно, а летом – на балкон, на солнышко. Ну вот, высохнет белье, я его наглажу и снова стелю. Оно у меня уже как марлевка просвечиваться начало, а чтобы новое купить, денег пока не было. Сама понимаешь, в училище стипендия – кот наплакал, даже на еду не хватало, и то ее платили, потому что я из детдома, а остальные вообще ничего не получали. Спасибо бабе Вере, не бросала она меня, подкармливала. Я, когда уезжала отсюда, решила ее отблагодарить по-своему. Я ей сначала денег хотела дать, а она только руками замахала, да еще и обиделась на меня. И я решила этот вопрос по-другому. Теперь оплачиваю за нее квартплату, свет и телефон. Потом, когда меня на стройку распределили, – продолжила свой рассказ Марина, – я немного побольше стала получать, уже как ученица, но и этого было мало. Еле-еле концы с концами сводила, иногда и голодной приходилось спать ложиться. Хлебушка пожую в постели, слезками умоюсь, и бай-бай. Зато теперь живу – ни о чем не думаю. Не было у меня родителей, – это, конечно, плохо, но, наверное, нужно за все заплатить, прежде чем получить от жизни все, что полагается. Вот я и заплатила своим сиротством.
– Марго, хватит тоску наводить, я сейчас разревусь, – проворчала Лика и обняла подругу за плечи. – Ведь все позади? Что теперь вспоминать об этом?
– Разве можно такое забыть, Лика? Это только неблагодарные твари быстро все забывают и ведут себя так, будто всю жизнь на золоте жрали.
– Это ты к чему? – нахмурила брови Лика.
– Да, – махнула Марина рукой, – была у меня подруга одна. Дружили мы с ней много лет, даже кровати рядом в детском доме стояли. Я тебе уже рассказывала про Анатолия? Из-за него меня в детдоме никто и никогда не трогал, стороной обходили. Так вот, я Ларису, так зовут ее, под свое крыло взяла. Меня из-за Толика побаивались, поэтому к ней тоже не приставали. В общем, всего и не расскажешь, из каких передряг мне ее приходилось вытаскивать. Один раз ее чуть не посадили за воровство, но мне удалось доказать, что она в это время со мной была, в другом месте. Потом она связалась с каким-то парнем и чуть наркоманкой не стала. Я наших ребят на того парня натравила – они его так отделали, что он свой день рождения забыл, не то что Лариску. Перед самым выпуском вдруг обнаружилось, что у нее есть дальний родственник по материнской линии. Она в детский дом попала после того, как ее родители в автомобильной катастрофе погибли. Он, родственник ее, за границей тогда жил и ничего не знал об их гибели. Родственник к тому времени очень богатым человеком стал; когда он приехал в Россию, все узнал и разыскал Ларису. У него своих детей не было, вот он ее вместо дочери к себе и забрал, по-моему даже удочерил. Так вот, когда я уже на стройке работала, иду один раз по центру, вижу – Ларка моя стоит возле дорогущей машины. Сама расфуфыренная – караул, мама дорогая! В ушах серьги – стоимостью, наверное, по «Волге» каждая. Я к ней бросилась, привет, говорю, сто лет тебя не видела. Как ты живешь? Что делаешь? И представляешь, Лен, она на меня так удивленно посмотрела и говорит: «Извините, девушка, вы ошиблись, я вас знать не знаю и знать не хочу». В это время из магазина смазливый такой парнишка выбегает и говорит ей: «Ларочка, давай вместе зайдем, я не могу выбрать то, что нужно. – Посмотрел на меня и удивленно так у нее спрашивает: – Это что, твоя знакомая?» Она сморщила носик, будто перед ними не я, а чучело огородное стоит, и фыркнула: «Вот еще, – говорит, – не хватало, чтобы я была знакома с такими, как эта!» Схватила парня под руку и потащила его в магазин. А я, веришь, Лен, стояла с открытым ртом еще минут пять, не могла опомниться. У меня все еще звенели в ушах ее слова: «с такими, как эта». На мне вещи, конечно, дешевенькие были, с вьетнамского рынка, но все чистенькое, я всегда старалась следить за собой. А она… Ай, да что там говорить! Вот такие бывают друзья, – тяжело вздохнула девушка.
– Не нужно расстраиваться, Мариша, в жизни и не такое происходит. Ты сейчас живой свидетель того, что со мной родственники сделали. Что уж про друзей говорить? Хотя друзья бывают разными, – грустно сказала Анжелика, а потом, улыбнувшись, добавила: – Зато теперь у тебя есть Слава и сын растет. А про Ларису эту забудь, не стоит она твоих переживаний.
– Все, действительно, хватит об этом, не буду и не хочу вспоминать, – махнула Марина рукой и натянуто улыбнулась. Было видно невооруженным глазом, что эти воспоминания про бывшую подругу очень сильно ранят ее доброе сердце.
– Слушай, Мариш, а ведь ты мне так ни разу и не рассказала: как же ты со своим Славкой познакомилась и где? – спросила вдруг Лика, весело глядя на подругу. Она спросила об этом, чтобы отвлечь девушку от грустных мыслей, потому что увидела, что та еле-еле сдерживает слезы.
– Ой, это так интересно! – тут же взбодрилась Марго и весело засмеялась. – Сейчас расскажу. На стройке, куда меня на практику послали, у меня была наставница. Пробивная баба, я тебе скажу. У нее всегда помимо работы халтура имелась. Да не просто халтура, а заказы от состоятельных людей. Она заработала себе репутацию отличного специалиста, и клиенты, у которых она уже работала, потом всегда рекомендовали ее своим знакомым. Так она и обросла солидной публикой. На стройке она работала только потому, чтобы заработать себе стаж для пенсии – ей уже за сороковник перевалило, и она заранее беспокоилась о старости. Вообще она очень умная женщина, многому меня научила. Ну вот, один раз, в пятницу это было, она мне и говорит: «Хочешь немного деньжат подзаработать?» «Кто же не хочет?» – ответила я тогда. «Приходи, – говорит, – завтра в семь утра к метро, поедем с тобой к одному богатому клиенту». Ну, сказано – сделано. Я, конечно, пришла, стою, жду. Смотрю, Галина Степановна чешет, это ее так зовут. Поехали мы с ней в центр города. Я как зашла в квартиру, так и ахнула. В жизни такой роскоши не видала! Начали мы с Галиной Степановной работать, мне потолок размывать досталось. Всю остальную, более ответственную работу она сама делала, а я вроде как подмастерьем у нее была, на самой грязной работе. Стою я на стремянке, вся в побелке, как замарашка, а Галина Степановна в это время в магазин отошла, за продуктами. Стою я, значит, песенку себе под нос напеваю и потолок мою. Вдруг слышу: позади шорох какой-то. Я подумала, что это Галина Степановна вернулась. Не прерывая работы, спрашиваю ее: «Что это вы так быстро – магазин, что ли, закрыт?» А в ответ слышу мужской голос: «Да нет, вроде не закрыт». Я испугалась, резко так поворачиваюсь, стремянка начала шататься, и я с визгом лечу вниз. До пола я не долетела: меня поймал мужчина, голоса которого я так испугалась. Ой, Ленка, я как вспоминаю ту ситуацию, такой смех разбирает, аж до истерики! – захохотала Марина. – Представляешь себе картину? Я – вся с ног до головы в побелке, даже кончик носа, сижу у него на руках, вцепилась в его шикарный пиджак своими грязными лапищами и таращусь, как ненормальная. «Вы кто?» – спрашиваю его и стараюсь высвободиться из медвежьих объятий. «Я, – говорит, – кто? Я вообще-то хозяин данной жилплощади». А я ему: «Тогда отпустите меня наконец!» А он: «Хорошо, отпущу, но откровенно признаюсь, что делаю это с большой неохотой». Я засмущалась тогда ужасно, готова была провалиться сквозь все три этажа. Хорошо, что в это время Галина Степановна вернулась. Ну, вот. Ты представляешь мое удивление, когда через два дня он мне домой звонит и приглашает меня на ужин? Я прямо чуть у телефона в обморок не рухнула. Он мне тогда очень понравился, такой сильный, большой и уютный. Вот так и началась наша со Славиком любовь-морковь, – засмеялась Марина. – Правда, романтично получилось?
– Правда, очень романтично, – улыбнулась подруге Лика.
– Я тебе кое-что показать хочу, – моментально перескочила Марина на другую тему. – Здесь до меня, говорят, очень рукастый мужик жил, прямо Кулибин, – смотри, что он смастерил!
Марина подошла к совершенно голой на вид стене и вставила ключик в еле заметное отверстие. Щелкнул замочек, и небольшая часть стены отъехала в сторону. Образовалось узкое пространство.
– Ух ты, тайник, что ли? – удивилась Лика.
– Ага, тайник. Я сама про него узнала, когда обои переклеивать начала. Я, когда сюда въезжала, увидела этот ключик на подоконнике и не стала его выбрасывать, а убрала. Подумала тогда: может, прежние жильцы потеряли, вдруг вернутся, а когда обнаружила в стене отверстие, сразу про ключ и вспомнила. Это будет идеальным местом для вещи, которую ты хочешь на время спрятать! – перешла на шепот Марина.
– Действительно, – восхитилась Лика, – лучшего места и придумать нельзя!
– Давай, тащи из машины свой «инструмент», спрячем его здесь.
Лика спустилась во двор, взяла сумку, где лежал футляр с винтовкой, и принесла все это в квартиру. Чтобы в узкую нишу все уместилось, пришлось вытащить футляр из сумки и поставить его вертикально.
– Ну вот, здесь это никогда и никто не найдет, ключик возьми себе и смотри не потеряй. Пора ехать домой, скоро вечер, Розу Яковлевну пора на покой отпускать. Димка с каждым днем все озорнее становится, уже ходить начал; не знаю, как она с ним дальше управляться будет, ведь не молодая уже. Другую няню нанимать я не хочу – неизвестно, какая еще попадется, а с Розой Яковлевной Димка вроде ладит.
Девушки попрощались с бабой Верой и спустились во двор, чтобы ехать домой.
– Мне сегодня ближе к ночи нужно будет уехать, – сказала Лика.
– Куда?
– Нужно будет опять разведку провести с чердака. Я тебе уже говорила, что оставила в доме «жучки», хочу сегодня посмотреть. Если там кто-то будет, не мешало бы послушать, о чем говорят. Наверняка идет следствие, я хочу быть в курсе событий. А у родственников, сама понимаешь, сейчас не должно быть больше тем для разговора, кроме как про убийство.
– Ты вроде говорила, что в доме никто не живет, а используют его как дом свиданий, – напомнила Марина.
– Сама понимаешь, я сделала то, что могла. Как я могу поставить «жучки» в их квартирах? На безрыбье и рак рыба. Будем надеяться, что мне повезет и в доме кто-нибудь будет, – пожала Анжелика плечами. – Если же никого не будет, быстро приеду домой. Второй братец тоже ходок по бабам – может, посчастливится, и он сегодня туда приедет. Вообще не мешало бы мне расписание его свиданий узнать, но как – я пока не могу придумать.
Глава 10
Лика подъехала на своей «Хонде» к поселку, остановилась, не доезжая до него приличное расстояние, и спрятала мотоцикл неподалеку от дороги, в стоге сена, который приметила еще в прошлый раз. Пришлось немного потрудиться, чтобы соорудить там подобие норы, но игра стоила свеч, поэтому Лика сделала эту работу добросовестно. Остаток пути она прошла пешком и подошла к даче профессора с задней стороны. Выглянув из-за угла дома, она увидела, что окна нужного ей дома почти все освещены.
«Ого, здесь, что же, вечеринка? Интересно, по какому поводу? Кажется, сегодня мой день, и я должна этим воспользоваться», – подумала Лика.
Девушка осторожно приставила лестницу к стене дачи и влезла наверх. Проделав тот же трюк со ставнями, что и в прошлый раз, она юркнула внутрь. Ящик, который она придвинула к окну, когда была здесь впервые, стоял на прежнем месте, и девушка встала на него коленями. Настроив окуляры и надев наушники, девушка сосредоточила свое внимание на том, что происходит в доме. Практически мгновенно в уши ей ворвался звук разномастных голосов, а в окулярах – прямо перед глазами – замелькали разные лица.
Читать бесплатно другие книги:
