Не родись пугливой Хрусталева Ирина
– Извините, я не хотел вас обидеть.
– Это вы меня извините, – пробормотала девушка. – Я правда не люблю говорить о своей матери, потому что не знаю, что сказать. Я совсем не помню эту женщину, да и она наверняка уже давно забыла, что у нее есть дочь.
– Почему вы так думаете?
– Она вот уже больше пяти лет даже не звонит, – хмуро ответила Кира. – Давайте не будем больше говорить на эту тему, Илья Борисович, мне этот разговор не совсем приятен.
– Как угодно, Кира Эдуардовна, просто я хотел вам сказать, чтобы вы не судили свою мать предвзято. Может быть, с ней что-нибудь случилось, поэтому она и не звонит.
– Может быть, все может быть, – равнодушно пожала девушка плечами. – Но, когда она уехала от нас двадцать лет назад, она была совершенно здорова, в трезвом уме и твердой памяти. Она бросила меня, и если сейчас с ней действительно что-то и случилось, то мне нет до этого никакого дела.
– Вот уж не предполагал, что у вас такой жесткий характер, – усмехнулся Ганшин. – И что вы такая злопамятная.
– Нет, вы ошибаетесь, я, напротив, слишком мягкий человек, – пожала Кира плечами. – И уж совсем не злопамятна. Просто вы меня совсем не знаете. А что касается моей матери… Я не знаю, что это такое: мать. У меня всегда была только бабушка. Кажется, это наш рейс, – встрепенулась Кира, когда услышала объявление. – Пойдемте на регистрацию, Илья Борисович, – начала она торопить шефа, радуясь тому, что так вовремя появилась причина прекратить неприятный для нее разговор.
* * *
– Ну, давай рассказывай, – нетерпеливо ерзая на стуле, теребила подругу Катя. – Не томи душу. Как там все было? Как тебе Америка? А небоскребы? Правда, там здорово? – засыпала она вопросами Киру.
– Америка как Америка, – пожала та плечами. – И небоскребы мне не очень понравились, от них голова кружится, когда вверх смотришь. Кругом стекло, бетон и реклама. Москва намного лучше Нью-Йорка, во всяком случае, на мой взгляд, в ней уютнее.
– Это потому, что ты здесь родилась, выросла и сейчас живешь, а свое всегда лучшим кажется. Ты у нас патриотка, оказывается? – улыбнулась Екатерина.
– Может, ты и права, свое – это свое, – согласилась с подругой Кира. – Только я думаю, что это не от места зависит, а от людей, которые тебя окружают. У американцев совсем другой менталитет, другие привычки и вообще совершенно другой уклад жизни. Они, конечно, неплохие люди, даже интересные, но все равно чужие.
– Бог с ними, с американцами, тебе с ними детей не крестить. Приехала и уехала, – махнула Екатерина рукой. – Расскажи мне лучше, в какой гостинице вы жили? Надеюсь, не две звезды? – засмеялась она.
– Нет, не две, – улыбнулась Кира. – Отель «St. Redis» Grand Luxe.
– А если попроще? – сморщила носик Катя.
– Отель категории делюкс, это даже выше, чем пять звезд. Центр города, все магазины прямо перед носом, рестораны, кафе и вся сфера обслуживания к твоим услугам. В общем, как в сказке из «Тысячи и одной ночи», были бы деньги, – объяснила подруге Кира. – Каждый раз, когда мы выходили из отеля, чтобы ехать на очередную деловую встречу, у подъезда уже стоял лимузин, а рядом шофер – навытяжку.
– Ты там на лимузине каталась? – с восхищением спросила Екатерина.
– Не каталась, а ездила, – поправила подругу Кира. – Нью-Йорк такой город, что там не покатаешься, машин больше, чем в Москве, раз в десять. Лимузин – представительская машина, его за нами присылали деловые партнеры моего шефа. Комфортно, конечно, но не очень удобно в движении, она же длинная и неповоротливая. Зато сидишь, как королева, климат-контроль, бар к твоим услугам – с напитками и закуской. Телевизор, музыка, в общем, как в лучших домах Парижа и Лондона, – засмеялась она. – Комфортабельный номер на колесах.
– Здорово, – вздохнула Катя. – Меня Родька много куда возил, а вот до Америки мы пока не добрались. В основном Турция, Греция, Испания, Карибы, в Париже один раз были.
– Ничего, еще побываешь, – успокоила подругу Кира. – Какие твои годы? Ты уже много где была и много повидала, а я вон вообще в первый раз за границу выехала, а лет мне – сколько тебе, между прочим.
– Зато сразу в Америку.
– Я там практически ничего и не видела. Одна боялась куда-то ходить, а шеф постоянно был чем-то занят. Только и могла себе позволить по магазинам прогуляться, которые рядом с гостиницей расположены.
– Ну а с работой как дела? Надеюсь, ты справилась? Не подвела нас, российских женщин? – спросила Екатерина.
– Я тоже на это надеюсь, – вздохнула Кира. – Вроде все нормально прошло, а там – кто его знает? От моего шефа лишнего слова не добьешься. Замечаний с его стороны в мой адрес не было, только это и радует. Зная его нрав, полагаю, он бы не промолчал и сказал все, что обо мне думает. А так все тихо, спокойно, – пожала она плечами. – Правда, мне не очень понравился сам смысл договора, который хотят с нами заключить американские партнеры, но это уже не мое дело. Надеюсь, мой шеф знает, что делает, вроде на дурака он не похож. Я попробовала намекнуть об этом, только он мне и рта не дал раскрыть. Так посмотрел, что я сразу же от ста семидесяти трех своего роста усохла до одного дюйма. Желание вмешиваться у меня теперь пропало надолго, – закатила глаза Кира. – Самое неприятное, что даже не знаешь, правильно или неправильно ты все делаешь. Хоть бы слово сказал или отругал бы, в конце концов. А здесь… ладно, давай не будем о работе, поговорим лучше о чем-нибудь другом.
– Так ты сама-то что думаешь, справилась ты со своей задачей или нет? – настойчиво спросила Катя, проигнорировав предложение подруги не говорить о работе.
– Понятия не имею, – пожала та плечами. – Сегодня у моего шефа не было времени решать вопросы со мной. У него целый день были какие-то люди, потом он уехал вместе с ними и больше уже не возвращался. А вот завтра в офис приду, все сразу и узнаю. Если уволит, значит, провалилась я в Америке, а если оставит, значит, есть надежда на хороший результат.
– Крутой мужик, как я погляжу, – усмехнулась Екатерина.
– И не говори, – согласилась Кира. – У меня скоро нервные припадки, наверное, начнутся от его непредсказуемости. Как увижу, что он хмурится, у меня все внутренности куда-то вниз проваливаются, как будто в пропасть лечу, – откровенно призналась она. – Даже не знаю, как мне с этим справляться.
– Не обращай внимания, – дала Катя совет.
– Тебе легко говорить – не обращай внимания. Я знаешь как боюсь эту работу потерять? Где я такие деньги еще заработаю в своем возрасте, да без опыта работы, да без всякого протеже, а прямо с улицы? Я до сих пор не могу поверить, что вообще меня взяли на такую должность. Думала, сначала придется с подносом да с бумажками побегать, а уж потом будет видно. Нет, Кать, как ни крути, а этот шанс я не могу по стенке размазать, – вздохнула девушка. – А со своим страхом я как-нибудь справлюсь.
– Кирюш, ты вроде никогда комплексами не страдала, никогда никого не боялась, – заметила Екатерина. – С чего это вдруг ты такой трусихой стала? Ты у нас всегда головастей всех была. Да за твои мозги тебе не одну, а две зарплаты шеф платить должен, даже три! Это ему нужно бояться, что ты, не дай бог, сбежишь от него. Таких кадров еще поискать.
– Хватит тебе, Катька, – засмеялась Кира. – А то от твоих дифирамбов у меня сейчас крылышки за спиной вырастут. Мозги как мозги, не хуже и не лучше, чем у других, – пожала она плечами. – Дурочкой, конечно, себя не считаю, но и звезд с неба не хватаю.
– Ну, не скажи, – не сдалась Катя. – Золотые медали кому попало не раздают. А у тебя их целых две, за школу и за университет.
– Кому они теперь нужны, мои медали? – махнула Кира рукой. – На моей работе не награды важны, а мои способности ловить мысли шефа на лету, исполнять его приказы в рекордные сроки и тому подобное.
– Получается?
– Вроде да, – неопределенно ответила девушка. – Только мой шеф, по-моему, даже не замечает этого, ему угодить – легче повеситься. Ему хоть луну с неба достань и в кабинете повесь вместо лампочки, он все равно недоволен будет. Слушай, Кать, давай о чем-нибудь другом поговорим, а то у меня уже мандраж начинается, – снова попросила она подругу. – Уже стойкая реакция выработалась: при упоминании Ганшина сердце у левой пятки ловить. Как подумаю, что завтра снова на работу идти, так зуб на зуб не попадает. Уж скорей бы все случилось! Нет бы вызвать в кабинет, сказать – так, мол, и так, госпожа Романова, вы можете быть свободны, такие референты мне не нужны. Или наоборот: «Вы, Кира Эдуардовна, молодец, я вами доволен». Так нет же, молчит как рыба об лед, – с возмущением проворчала Кира. – Мне иногда кажется, что ему доставляет удовольствие издеваться надо мной, пусть, мол, умирает в неизвестности! А в понедельник шеф совет директоров собирает, будет отчитываться о проделанной работе в Штатах, и я должна буду там присутствовать. Я только представлю этот совет, и все, готова уснуть летаргическим сном, пока все не закончится.
– Если в понедельник ты должна присутствовать на этом совете, то с чего ты взяла, что он может тебя уволить? – задала вопрос Катя.
– Просто ты его не знаешь, у него семь пятниц на неделе. Сегодня он может сказать одно, а завтра совершенно другое. То, что мне предстоит быть на совете директоров в понедельник, не говорит о том, что он не может меня уволить завтра. Все, Кать, больше ни слова про работу, иначе я сейчас кусаться начну, – раздраженно сказала Кира. – Неужели у нас с тобой других тем не найдется? Вспомни, как раньше про мальчиков болтали, когда в школе учились, – засмеялась она.
– Ладно, не хочешь про работу, давай о чем-нибудь другом поговорим, – покладисто согласилась Катя и тоже засмеялась: – О мальчиках, например. Расскажи мне про своего шефа – не как о начальнике, а как просто о мужчине.
– О господи, – простонала Кира. – Ты меня слышала или страдаешь тугоухостью? – рявкнула она на подругу.
– Слух у меня стопроцентный, не ори, – огрызнулась та. – Ты мне сказала про работу не говорить, я и не говорю. Сама предложила поговорить о мальчиках, я тебя послушала. Если только твой шеф не мальчик, а девочка, тогда конечно, – ехидно добавила она и посмотрела на подругу хитрыми глазами. – Итак, спрашиваю еще раз: что за человек твой шеф, как мужик, я имею в виду?
– Ты хоть соображаешь, о чем меня спрашиваешь? – хохотнула Кира. – Я что, с ним живу под одним потолком и сплю под одним одеялом, чтобы знать об этом?
– А я тебя не спрашиваю, какой он в постели и в быту, мне интересно, какой он вообще. Красивый или страшный? Толстый или худой? Высокий или короткий?
– Низкий, – поправила подругу Кира.
– Что, совсем коротышка? – ахнула та.
– Ага, лилипут, – захохотала Кира. – Ой, Катюша, умереть от тебя можно! Когда я сказала, низкий, это я тебя поправила. Ты сказала, высокий – короткий, а нужно – высокий или низкий. Поняла?
– Не-а, – сморщила носик та. – Так он длинный или короткий?
– Высокий, стройный, спортивный. Голубоглазый брюнет, подбородок мужественный, нос прямой. Начищенный до блеска, аккуратный до тошноты, богатый до безобразия и педантичный до икоты, – отрапортовала Кира, весело глядя на подругу.
– Аполлон, – мечтательно вздохнула та и закатила глаза под лоб. – Кирюшка, и ты теряешься, видя рядом такого мужика?
– Еще как теряюсь, – вздохнула Кира. – Все из рук валится, стоит ему только посмотреть на меня своими колючими глазами.
– Да я совсем не это имела в виду, – перебила ее Катя. – Такой мужчина, говорю, у тебя перед носом, а ты теряешься. Слушай, я, кажется, придумала, как тебе его приручить, – подпрыгнула она на стуле.
– Что значит – приручить? Он что, дикий шимпанзе? – засмеялась Кира. – И потом, если бы ты только увидела Ганшина хоть один раз, то сразу бы поняла, что такого приручить невозможно.
– Нет такого мужика, с которым это было бы невозможно проделать, – не сдалась Екатерина. – Просто к любому замочку имеется свой ключик. Вот такой ключик ты и должна подобрать к своему боссу.
– Тебя послушаешь, так и жить неохота, – вздохнула Кира. – Перестань, пожалуйста, молоть чепуху, давай лучше на кухню пойдем, кофе сварим.
– Кир, ну а если серьезно? Ты же сама мне говорила, что он в разводе. А почему бы тебе не попробовать его к рукам прибрать? Сейчас, сама знаешь, такое время, что все средства хороши, лишь бы удержаться на уровне.
– Он для меня слишком старый, – сморщила носик Кира. – Никогда о таком муже не мечтала.
– Что значит – старый? Тридцать восемь лет, да еще и неполных, ты считаешь старостью для мужчины? С ума сошла, подруга? – возмутилась Катя.
– Ты только посчитай, на сколько лет он старше меня. Почти на четырнадцать. У него скоро кризис среднего возраста начнется.
– Подумаешь, четырнадцать, – фыркнула девушка. – Не на сорок же четыре? Муж не должен быть сопляком, он должен быть настоящим мужчиной, за которым – как за каменной стеной.
– Что-то ты не вышла замуж за старика, выскочила за Родьку, – заметила Кира. – А он всего на два года старше тебя.
– С Родькой у нас со школы любовь-морковь началась, так что вопрос со свадьбой был решен еще в десятом классе. И тебе прекрасно об этом известно, – тут же парировала Екатерина. – И потом, ты лучше всех знаешь моего Соколова, он – исключение из правил, и я его не променяю даже на Била Гейтса. А тебе, моя дорогая, судьба, можно сказать, преподнесла твоего шефа на блюдечке с голубой каемочкой, а ты ушами хлопаешь. Быстренько затащи его в постель, и все дела.
– Кать, ты серьезно или шутишь? – изумленно поинтересовалась девушка.
– Какие шутки, Кир? Ты у нас умница, красавица, спортсменка, медалистка. Что еще? Да и этого за глаза хватит, – махнула Катя рукой. – Лет тебе уже достаточно, чтобы подумать о том, как благоустроить свою личную жизнь. А здесь такой шанс сам в руки плывет. Я бы ни за что не упустила на твоем месте.
– Вот и оставайся на своем месте, а мне и на моем неплохо, – сердито произнесла Кира. – Это же надо такое придумать, а! – всплеснула она руками. – Да я на своего шефа лишний раз глаза поднять боюсь, не то что посмотреть на него как на мужчину. Я вообще сомневаюсь, что он таковым является. По-моему, это волк-одиночка какой-то, а после того, как ему жена рога наставила, еще и женоненавистник.
– Прямо уж так и женоненавистник?
– Похоже на то. Когда мы в Нью-Йорке были, на банкетах с ним такие женщины заигрывали – Мадонна отдыхает, так он даже не дрогнул ни разу. Правда, мило так разговаривает, а в глазах усмешка. «Воркуй, мол, воркуй, дорогая, только я непробиваемый, и напрасно ты тратишь свое драгоценное время. Со мной у тебя этот номер не пройдет, даже не надейся». А ты говоришь – умница, красавица, медалистка, – усмехнулась Кира. – Мне до тех женщин, как до луны, и шансов – ноль целых, шиш десятых.
– Ты непроходимая пессимистка, вот что я тебе скажу. Не боги горшки обжигают. Может, ему совсем и не нужна никакая Мадонна? Может, ему нужна просто хорошая, симпатичная, умная женщина? Как ты, например, – стояла на своем Катя. – И потом, моя дорогая, если говорить откровенно, то это как раз Мадонне до тебя, как до луны, а не тебе до нее, я имею в виду внешние данные. Или ты к зеркалу совсем не подходишь, подруга?
– К зеркалу я подхожу регулярно, – вздохнула Кира. – Просто не хочу тебе сейчас всего объяснять, но, когда я иду на работу, там отражается совсем не то, что ты видишь перед собой сейчас.
– Это как? – не поняла Екатерина.
– Это так. Кать, я тебе лучше потом все объясню, сейчас у меня настроение не такое, – сморщила Кира носик.
– Ладно, потом, значит, потом, – покладисто согласилась девушка. – Тогда вернемся к нашим помидорам. Ты все же попробуй заинтересовать своего шефа, а не получится, и не надо.
– Ты опять за свое? – простонала Кира. – Если я попробую и у меня ничего не получится, тогда мне придется бежать из компании без оглядки. Да и не хочу я ничего пробовать, отстань от меня, наконец! С чего это я должна что-то пробовать, если Ганшин мне совсем не нравится, а даже наоборот? – раздраженно проговорила Кира.
– Дура ты, Кир, – выдала диагноз Катя и недовольно засопела. – Ты же совсем никуда не ходишь, ни с кем не знакомишься. А как Евгения Александровна умерла, совсем затворницей стала, у тебя даже парня нет. Это же ненормально в твоем возрасте, запросто заболеть можно, между прочим. Молодой женский организм ласки требует, нормального секса, в конце концов. А ты что? Так и будешь сидеть до пенсии и ждать подарков от судьбы? Ее нужно самой строить, своими ручками.
– Вот карьеру построю, тогда и о судьбе подумаю. Считаю, что у меня еще достаточно времени для того, чтобы и замуж выскочить, и детей нарожать, и даже устать от всего этого. А иметь кого-то просто так, только ради секса, я не хочу, для этого нужны чувства.
– У тебя уже были чувства, а толку? – проворчала Катя. – Где он, твой любимый? Ау, Игоречек, где ты-ы? – нагнув голову и заглянув под стол, ехидно позвала она.
– Так, моя дорогая, прекрати сию минуту ерничать. Не сыпь мне соль на раны, и закончим этот бессмысленный разговор, – строго произнесла Кира и, не дожидаясь подругу, пошла на кухню, чтобы наконец сварить кофе.
Екатерина напомнила подруге о ее неудачном двухлетнем романе с молодым актером Игорем Кручинским. Он пришел в тот самый театр, где играла бабушка Киры, и девушка, увидев его в одной из премьер, влюбилась без памяти. Она осторожно расспрашивала Евгению Александровну об этом актере, интересовалась, в каких спектаклях он занят и что он вообще за человек. Делала она это ненавязчиво, как бы между прочим, чтобы бабуля не догадалась, что ее внучка влюблена. И вот однажды, после удачного бенефиса в честь юбилея творчества Евгении Александровны, вся труппа собралась в доме актрисы на вечеринку. Как тогда забилось сердечко девятнадцатилетней Киры, когда среди гостей она увидела своего кумира, Игоря Кручинского! Она таращилась на него во все глаза, и, естественно, молодой человек не мог этого не заметить. Игорь тоже начал проявлять к девушке знаки внимания. Сначала он пригласил ее в кафе, это было их первым свиданием. Потом они ходили в кино, на прогулки, и Кручинский неизменно приходил на свидание с цветами. Каждое утро он обязательно ей звонил, чтобы пожелать доброго утра, а вечером – сказать «спокойной ночи». Он так красиво ухаживал, что Кира окончательно потеряла голову. Спустя два месяца Игорь затащил ее в постель. Девушка была на седьмом небе от счастья, ведь она, наивная, решила тогда, что после этого он обязательно сделает ей предложение. Но время шло, о женитьбе Игорь разговора не заводил, а Кира терпеливо ждала. Он часто говорил, что должен как следует встать на ноги, обязательно стать знаменитым, публичным человеком, а для этого нужно попасть в кинематограф. Он регулярно ходил на всевозможные кастинги и терпеливо ждал, когда его заметят. Кира тем временем тоже ждала, относясь с пониманием к любимому мужчине. Она готова была ждать сколько угодно, лишь бы ему было хорошо. Так прошло два года, и вот однажды Игорь позвонил ей и пригласил в кафе.
– Кирюша, есть серьезный разговор, – сказал он ей тогда. – Жду тебя, моя девочка, в нашем кафе. Помнишь, где было наше с тобой первое свидание?
Конечно, она помнила. Она помнила все дни, проведенные рядом с любимым, и все места, где они были вместе.
Кира летела на это свидание как на крыльях, с замирающим сердцем, предполагая, что наконец-то она дождалась этой счастливой минуты. Она была уверена, что ее обожаемый Игорь наверняка не просто так пригласил ее именно в это кафе, это очень хороший знак. Что вот сейчас он сделает ей предложение, и они наконец поженятся. А потом будут жить долго и счастливо и умрут в один день.
Игорь сидел за столиком с хмурым лицом и неторопливо пил кофе. Кира с радостной улыбкой подбежала к нему и, как обычно, поцеловала.
– Привет, любимый. Что за серьезный разговор нам предстоит? – кокетливо сверкнув глазами, спросила она.
Игорь подозвал официантку и заказал для Киры кофе и пирожное.
– Игорь, почему ты такой хмурый? – осторожно поинтересовалась она, увидев, как молодой человек напряженно сдвинул брови к переносице. – У тебя что-то случилось?
– Случилось, – буркнул тот. – Я ухожу из театра и уезжаю в Санкт-Петербург.
– Почему? – растерялась Кира.
– Потому что здесь я так и буду на третьих ролях. А там у меня есть перспектива. Я не могу всю жизнь играть «кушать подано», я должен расти, я – творческая личность!
– А как же я? – тихо спросила Кира.
– Ты? А при чем здесь ты? – раздраженно проговорил Игорь, напряженно думая о чем-то своем.
– Да, действительно, – пробормотала девушка. – При чем здесь я?
– Господи, прости, прости меня, девочка, я совсем не это имел в виду, – спохватился молодой человек, увидев, как глаза девушки наполнились слезами. – Кирюша, ты же не можешь бросить университет, чтобы ехать со мной? Тебе еще учиться и учиться, а у меня появилась перспектива, я не могу тебя ждать. И потом, ты же понимаешь, что пока я сам не знаю, что меня там ожидает. Пока все образуется, пока я определюсь с жильем, должно пройти какое-то время. А потом я обязательно что-нибудь придумаю. Но я тебе каждый день буду звонить, – убедительно говорил Игорь. – Ты же умница, ты всегда понимала меня, всегда поддерживала. Ты же все понимаешь, правда?
– Да, конечно, я все понимаю, ты совершенно прав, – бормотала Кира, отчетливо поняв, что они расстаются навсегда. Она вдруг очень ясно увидела, что Игорь никогда ее не любил, а просто проводил с ней время. Нет, она ему, естественно, нравилась, ему было хорошо с ней в постели, она всегда это чувствовала, но…
Но чтобы связать свою жизнь с ней навсегда – об этом он никогда даже не помышлял. Кира встала из-за столика и, посмотрев на своего любимого мужчину долгим взглядом, повернулась и тихо пошла к выходу.
– Я обязательно тебе позвоню, Кирюша, через неделю, как только устроюсь, – услышала девушка и, не оборачиваясь, кивнула головой.
Игорь так и не позвонил – ни через неделю, ни через месяц, ни через год. С тех пор прошло уже почти три года, и Кира давно успокоилась. Но иногда, вспоминая те два года, проведенные вместе с Игорем, ее охватывали грусть и обида. Обида за то, что с ней так поступил ее первый мужчина, которому она отдала не только свою честь, но и свою душу, целиком, без остатка.
Глава 6
Кира проснулась от звука телефонного звонка и бросила сонный взгляд на будильник. Стрелки показывали пятнадцать минут первого ночи.
– Интересно, кто это может звонить в такое время? Только уснула, и вот, пожалуйста, – недовольно проворчала она и, не вставая с постели, протянула руку за трубкой. – А мне завтра на работу, между прочим! Алло, я слушаю, – не очень дружелюбно проговорила девушка.
– Кира Эдуардовна? – спросил женский голос.
– Совершенно верно, это я. С кем имею честь говорить?
– Это совсем неважно сейчас, – ответила женщина. – Я хочу вам кое-что сказать, дорогуша, и советую отнестись серьезно к моим словам, – железобетонным голосом проговорила она.
– Внимательно вас слушаю, – тоже придав своему голосу строгие нотки, произнесла Кира.
Ей очень не понравилось это пренебрежительное обращение – дорогуша, и она уже почти разозлилась. Вернее, разозлилась она еще до этого, когда телефонный звонок так беззастенчиво и нагло ворвался в ее чудесное сновидение. С трудом сдержав свой порыв нагрубить незнакомке, она повторила:
– Говорите, я внимательно вас слушаю.
– В понедельник на совете директоров вы должны объявить, что уходите из компании, – совершенно спокойно велела женщина, как будто речь шла о чем-то совершенно обыденном.
– Я не поняла, что вы сейчас сказали? – неуверенно переспросила Кира, в самом деле не понимая пока, о чем идет речь.
– В понедельник на совете директоров вы должны объявить, что увольняетесь из компании, – терпеливо повторила странная незнакомка.
– С какой это стати?! – подпрыгнула Кира на кровати. – Вы кто?
– Я же сказала, что это неважно, – повторила женщина. – А с какой стати вы уволитесь, это уже вопрос по существу. Если не хотите иметь массу неприятностей, то сделаете так, как я вам говорю. В понедельник на совете директоров после отчета президента вы встанете, поблагодарите его и скажете, что вынуждены покинуть компанию по семейным обстоятельствам, – вновь повторила она. – Вы меня хорошо поняли?
– Да кто вы такая, чтобы указывать, что мне делать, а чего не делать?! – с возмущением прошипела Кира. – И не смейте мне угрожать, иначе я прямо сейчас позвоню в милицию!
– В милицию? – спросила дама и тихо засмеялась. – Вы считаете, что вам это что-то даст? Боже мой, какая вы еще наивная, оказывается! Я не буду обижаться на вас, дорогуша, потому что понимаю ваше негодование. Это вполне естественная реакция. Просто еще раз повторю: вы должны уйти из компании «Холдинг-Грандес» сразу же после совета директоров. Уверяю, что для вас это будет лучшим вариантом.
– Но почему? – закричала девушка в трубку. – Почему я должна лишаться этой работы и снова оставаться без средств к существованию? Вы в своем уме, гражданочка? Не имею чести знать, как там вас!
– Я в своем уме, не нужно грубить, дорогуша, – спокойно проговорила дама. – Что касается средств к существованию, то этот вопрос вполне решаем. Сто тысяч долларов вам хватит на первое время?
– Сколько?! – ахнула Кира и даже закашлялась от неожиданности.
– Сто тысяч долларов, – терпеливо повторила дама. – Они у вас будут сразу же, как только вы получите расчет в отделе кадров.
– С чего это вдруг такая щедрость? – усмехнулась Кира. – И уж тем более для меня? Я всего лишь референт президента, а не его заместитель по финансовым вопросам.
– Вот именно, референт, – многозначительно хмыкнула дама. – Поэтому я вам и предлагаю эти деньги. На вашем месте я не стала бы так долго раздумывать, работу вы себе всегда найдете, а вот заработать такие деньги…
– А чем вы мне можете гарантировать, что не обманете? – осторожно поинтересовалась Кира. – Оставаться без работы в мои планы совсем не входило, тем более что я ее получила всего месяц назад.
– Не волнуйтесь, никто вас не обманет, – усмехнулась дама. – Если вас устроит половина суммы прямо завтра – нет проблем. Я могу это сделать, остальное получите после ухода из компании по собственному желанию.
– Я все поняла, вы, наверное, Наталья, бывшая жена моего шефа, Ильи Борисовича? – догадалась Кира. – Это в самом деле вы? Ну конечно же, вы! Кто же еще это может быть? Кому, кроме вас, нужно, чтобы я уволилась из компании? Я права? – настойчиво спросила она.
– Может, правы, а может, и нет, – неопределенно ответила собеседница. – Думаю, что вас совсем не касается, кто я и что я, – вновь усмехнулась она. – Ваше дело – соглашаться на мое предложение, иначе…
– Что иначе? – насторожилась девушка и уже хотела вновь дать волю своему возмущению, но дама не дала ей этого сделать.
– Давайте не будем опускаться до грубых форм общения, – миролюбиво проговорила она. – Мы с вами образованные, цивилизованные люди, нам это совсем не к лицу. Итак?
– Да, вы, наверное, правы, ругань по телефону ничего не даст, поэтому не стоит и начинать, – согласилась Кира. – Я могу немного подумать, хотя бы до завтра? А еще лучше – до понедельника? – спросила она. – Вы же понимаете, что такие вопросы невозможно решить спонтанно. Ваше предложение слишком серьезное, я должна все обдумать, – повторила девушка.
– Совершенно верно, торопиться не стоит, – спокойно согласилась женщина. – Думайте до понедельника, но только до одиннадцати утра, – напомнила она. – Совет директоров назначен на одиннадцать, до этого времени вы должны определиться. Именно на совете директоров вы должны объявить о своем уходе.
– А почему именно там? – поинтересовалась Кира.
– Так надо.
– Кому?
– Это вас не касается, – в который раз напомнила дама. – Сделаете, как я говорю, получите деньги и будете жить без проблем, хотя бы какое-то время. А пока пройдет это время, найдете себе другую работу.
– А если… – снова открыла рот Кира, чтобы задать еще один вопрос, но дама бесцеремонно ее перебила:
– Кира Эдуардовна, я не намерена отвечать на ваши вопросы, не люблю повторять одно и то же по нескольку раз. Мне кажется, что вы чрезмерно любопытны.
– Интересное дело! – возмутилась девушка. – Можно сказать, без меня меня женили, а мне еще и вопросы нельзя задавать?
– За это вы и получаете сто тысяч долларов. Вы только вслушайтесь, Кира Эдуардовна: сто ты-сяч дол-ла-ров, – по слогам, с нажимом произнесла женщина. – Сроку у вас пять дней, до понедельника, – напомнила она. – Вы меня хорошо поняли?
– Что уж тут понимать-то? – проворчала Кира. – Хорошо, я буду думать до понедельника, до одиннадцати утра, – согласилась она и положила трубку на базу.
Девушка осторожно опустила голову на подушку и, нахмурив брови, задумалась: «Интересно, что бы это могло значить? Какое наглое предложение! Неужели она и в самом деле решила, что меня можно вот так вот запросто купить? А с другой стороны, сто тысяч, это же… Я тогда смогла бы пойти в аспирантуру, спокойно, без нервов, написать диссертацию, защититься и при этом жить, не думать о деньгах долгое время. Вот задачка, черт возьми», – выругалась девушка и, сев на кровати, снова схватила телефонную трубку.
– Кать, это я, – взволнованно проговорила она, как только услышала голос подруги. – Я тебя не разбудила?
– Нет, я еще не ложилась. Что-нибудь случилось, Кирюш?
– Да, Кать, случилось. Несколько минут назад мне позвонили… – И Кира пересказала подруге весь разговор с неизвестной женщиной.
– Я не люблю загадок, и уж тем более тех, которые не могу разгадать, – надрывалась у телефона Кира. – Ты бы только слышала, как она со мной разговаривала! При других обстоятельствах я даже не знаю, куда послала бы ее. Но когда она озвучила мне сумму… Кать, я понимаю, насколько это ужасно, но я действительно думаю над ее предложением. Что мне делать? – всхлипнула девушка. – С одной стороны, загадки какие-то, непонятно, в чем загвоздка. А с другой стороны, не мое это дело, а сто тысяч – это же огромная сумма! Я тогда смогу пойти в аспирантуру… я бы спокойно туда поступила, ты же знаешь, но не стала. И все из-за того, что зарабатывать нужно было, чтобы на что-то жить. А тут – сразу такие сумасшедшие доллары! Тебе же хорошо известно, что аспирантура, диссертация – это моя голубая мечта. Что мне делать, Катя-а? – протяжно проскулила в трубку Кира.
– А что делать? Брать деньги да сваливать, – дала совет девушка. – Если это действительно бывшая жена твоего Ганшина, добра не жди. Ты же сама мне рассказывала, что узнала про нее от секретарши много хорошего. Тебе нужны эти разборки? Я представляю, что это за баба. Небось конь с яйцами! Тебе с ней тягаться, сама знаешь, не по зубам. А ты сейчас на ее месте сидишь, да еще рядом с ее бывшим. Нет, нужно брать ноги в руки, хватать бабки и бежать без оглядки, вот тебе мое мнение.
– Но почему она предлагает мне такие огромные деньги? Вот что меня настораживает, – задумчиво пробормотала Кира. – Странно… Как ты думаешь, Кать?
– Говорю же, ты сейчас сидишь на ее месте, с которого она не хотела уходить. Опять же, она с мужем наверняка хочет наладить отношения. Представляешь, каково ей сейчас, когда вместе с ним она такие миллионы потеряла? За это не то что сто тысяч отдашь, последние трусики снимешь. Вот она и старается все вернуть на круги своя, а для этого ей нужно быть рядом с ним. Что там гадать? Как говорится, дают, бери, а бьют, беги, – резюмировала она. – Когда, ты говоришь, совет директоров?
– В понедельник, через пять дней, – ответила Кира. – И снова загадка. Почему я должна объявить о своем увольнении именно на совете директоров?
– Я думаю, чтобы свидетелей побольше было, – предположила Катя. – А там хрен ее знает, что у этой бабы на уме?
– Вот и я о том же, – вздохнула Кира. – Ладно, пять дней у меня еще есть, буду анализировать. Постараюсь на работе что-нибудь разнюхать.
– Ты поосторожнее там, нюхальщик, – предостерегла подругу Екатерина. – Сама знаешь, где большие деньги, там большие тайны. Не лезь, Кирюша, в эти тайны, здоровее будешь.
– Ладно, постараюсь быть осторожной. Пока, Катенька, извини, что разбудила среди ночи. Просто мне обязательно нужно было с кем-то посоветоваться. А с кем я могу это сделать, кроме тебя? Ведь ближе, чем ты, у меня никого нет.
– Прекрати немедленно из меня слезу вышибать, – проворчала в трубку Катя. – Тоже мне сирота казанская нашлась! Ты нам с Родькой роднее всех родных и прекрасно об этом знаешь. Все, пока, звони в любое время, я в ту же минуту буду рядом, если понадобится. И еще раз напоминаю: будь осторожна! – повторила свое предостережение Катя. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, моя хорошая, еще раз извини, – проговорила Кира и положила трубку.
Подруга Киры, Екатерина, тогда даже не могла предположить, что, предостерегая свою подругу, она как будто посмотрела в зеркало будущего и увидела, что может произойти.
* * *
Кира шла сегодня на работу не так, как всегда. Обычно она шла туда торопливо, стремительно, прокручивая в голове планы, которые наметила на сегодняшний день еще вчера. Сегодня ноги буквально подкашивались и не несли в нужную сторону. Но она все равно шла – потому что должна была. Потому что еще не знала, что же ей решить насчет предложения, которое ей сделала ночная незнакомка.
«Господи, дай мне сил в конце концов решить что-то! Прийти к какому-нибудь знаменателю», – молилась про себя девушка.
Ее била мелкая дрожь, и она никак не могла справиться с этим противным проявлением нервозности.
«А может, мне все рассказать шефу, и дело с концом? – подумала вдруг Кира. – Пусть сам выясняет, что там его жена надумала. Я почему-то уверена, что это она. Вот пусть и разбирается со всей этой ерундой. Ну, ты и сказанула, – сама над собой усмехнулась она. – Сто тысяч – это для тебя уже ерунда? Это большие деньги, между прочим. Нет, неправильно: это сумасшедшие деньги, которых ты никогда в глаза не видела! И вряд ли увидишь, если будешь дурой и откажешься от предложения, которое на тебя с неба свалилось. Это такие деньги, за которые тебе придется вкалывать года четыре, а то и все пять. Боже мой, Романова, какая же ты, оказывается, меркантильная особа, – горько усмехнулась Кира. – Вспомни, чему тебя учила бабушка: «Будь всегда порядочной, гордой и независимой…»
Если я приму условие той дамы, то что получится? Я стану независимой, материально, я имею в виду, хотя бы на какое-то время. А порядочность? Да уж, порядочностью в этом случае даже отдаленно не пахнет, – вздохнула она. – А моя гордость? Вот она-то пострадает сразу и бесповоротно. Наверняка потом шеф все равно узнает, по каким семейным обстоятельствам я уволилась. О боже, я представляю, что он обо мне подумает и какими эпитетами наградит, – вздрогнула Кира, и перед ее глазами тут же встало лицо Ганшина. Оно было не просто злым, оно было… – Нет, лучше даже не представлять», – тряхнула девушка головой, прогоняя страшное наваждение.
– Кирочка, что такое с вами сегодня? Вы нездоровы? – заботливо поинтересовалась Надежда Николаевна, увидев бледное лицо девушки, как только та вошла в приемную.
– Плохо спала, – кисло улыбнулась Кира и торопливо прошмыгнула в свой кабинет.
«А если быть точной, то я вообще не спала после того звонка, – уже про себя подумала она. – И сейчас буквально валюсь с ног от головной боли. А еще меня грызет совесть, паразитка такая. Прямо так и вгрызается во все жизненно важные органы. Никак не хочет смириться с тем, что я хочу заработать немного себе на жизнь. А что, собственно, я так переживаю? – начала она саму себя успокаивать. – Если уйду я с этой работы, не очень-то много и потеряю, зато нервы свои сохраню. Не так уж мне и нравится здесь. Я за этот месяц уже нервнобольной стала. Шеф на меня постоянно рычит, как собака».
– Его нужно звать не Илья Борисович, а Илья Барбосович, – проворчала Кира. – А что, неплохо звучит, между прочим, – хихикнула она. – Вызывали, Илья Барбосович? Не желаете кофе, Илья Барбосович? – закатив глазки, прогундосила она противным голосом, изображая, как бы это могло звучать. – Что это с вами, Илья Барбосович, вы сегодня ни разу не пролаяли?
В это время на столе зазвонил телефон, и Кира буквально подпрыгнула от неожиданности.
– Тьфу, чтоб ты провалился! – выругалась она и схватилась за сердце. – Напугал-то как!
Телефон, не обращая внимания на ворчание хозяйки кабинета, продолжал истошно надрываться. Кира глубоко вдохнула пару раз, чтобы успокоиться, и взяла трубку.
– Алло, добрый день, компания «Холдинг-Грандес». Чем могу помочь? – почти весело прочирикала она, смешно морща носик.
– Куда вы там запропастились? Сколько можно звонить? – недовольно проворчал Ганшин, и Кира буквально приварилась от неожиданности к стулу. Шеф никогда не утруждал себя звонками в ее кабинет. Обычно он давал распоряжение своей секретарше, чтобы она пригласила Киру к нему. Но чтобы звонить самому? Такое произошло впервые.
– Илья Барбосович? – испуганно брякнула Кира. – Ой, – поняв, что сказала, ойкнула она и зажала рот рукой. – Илья Боб… Борисович? – заикаясь, еле выговорила Кира. – Я вас слушаю. Что-то случилось?
– Пока нет, но вполне может произойти убийство, если вы немедленно не принесете мне факс, который пришел из Токио, – рявкнул в трубку Ганшин, а потом ехидненько добавил: – Уважаемая Кикимора Эдуардовна!
– Факс? – растерянно переспросила девушка и начала шарить по своему столу глазами, с испугу даже не обратив внимания на Кикимору. – Я не вижу никакого факса. Нет, кажется, вижу, – испуганно бормотала она. – Просто я не заметила, когда он пришел. Сейчас, сейчас, я буду у вас через минуту.
– Через тридцать секунд, – снова рявкнул мужчина и бросил трубку.
– Нет, надо действительно валить отсюда, пока цела, Катя совершенно права, – проворчала Кира и, схватив факс, опрометью бросилась к двери. Она вихрем пролетела через приемную, провожаемая недоуменным взглядом Надежды Николаевны, и, забыв постучаться, ворвалась в кабинет шефа.
– Вот факс из Токио, – выдохнула Кира. – Что-то еще?
– Так он же не переведен, – посмотрел он строгим взглядом сначала на документ, потом на референта. – В чем дело, Кира Эдуардовна?
– Извините, но за тридцать секунд делать перевод целого листа я еще не научилась, – сдерживая ярость, почти спокойно ответила девушка.
– Надеюсь, что за два часа и тридцать минут делать такие переводы вы научились? – с сарказмом поинтересовался Ганшин.
– Простите, на каком языке пришел факс? – спросила Кира. – Я не успела посмотреть.
– Не волнуйтесь, я пока не страдаю провалами в памяти, – усмехнулся шеф. – И прекрасно знаю, что вы владеете английским и французским, а не японским. Текст на английском, и через два с половиной часа мне нужен подробный перевод.
– Хорошо, он у вас будет, – кивнула Кира и снова забрала документ. – Я могу идти?
– Еще мне нужен перевод договора с «Парадиз-Крэмп». Вы его подготовили? – хмуро спросил Ганшин.
– Да, еще вчера.
– Почему его до сих пор нет у меня на столе?
– Сейчас будет, – торопливо ответила девушка и, резко развернувшись, вылетела за дверь. Она опять просвистела по приемной со скоростью урагана, и вновь – сопровождаемая взглядом округлившихся глаз секретарши.
– Что это с ней сегодня? – недоуменно пробормотала та. – Носится как угорелая.
– Нет, теперь-то я уж точно знаю, что скажу на совете директоров, – тем временем ворчала Кира, торопливо складывая в папку листы договора. Когда она вновь пришла в кабинет к шефу и положила папку ему на стол, он, как всегда, недовольным голосом сделал ей замечание.
– Будьте любезны, Кира Эдуардовна, впредь не дожидаться того, чтобы я напоминал вам о ваших прямых обязанностях. Эта папка должна была быть у меня еще вчера. И факсы должны попадать в мой кабинет уже переведенными.
– Хорошо, господин президент, впредь я дожидаться не буду, чтобы вы напоминали мне о моих прямых обязанностях, – вполне серьезно отрапортовала Кира, еле удержавшись, чтобы не прищелкнуть каблучками. – Разрешите идти?
Ганшин вскинул недоуменные глаза и внимательно посмотрел на нее. Девушка стояла с каменным лицом и терпеливо ждала разрешения удалиться.
– Идите, – негромко проговорил мужчина и продолжал смотреть ей вслед до тех пор, пока она не вышла за дверь.
«Если нельзя достигнуть всего, не следует отказываться от части», – вспомнила Кира арабскую поговорку.
Кстати, она стала собирать поговорки, когда увлеклась изучением арабского языка. В каждой из них был скрыт очень глубокий смысл, и девушке нравилось разбираться в этом. А что касается самого арабского языка, то Кира продвинулась пока не очень далеко. Проблемы были с разговорной речью, но понимать, что говорят другие, она уже могла почти свободно.
«Ноги моей здесь не будет уже с понедельника, мне бы только до него дожить, – тем временем думала девушка, стремительно направляясь в свой кабинет. – А Илья Барбосович пусть ищет себе другого референта. Вот пусть на нее или на него лает, рычит и даже кусается сколько угодно, а я умываю руки!»
Оставшиеся до выходных три дня Кира внимательно изучала все документы, касающиеся договора с американской компанией. Она снова убедилась в том, что ей не очень нравится этот договор, но подходить со своими сомнениями к шефу не стала, а если быть до конца откровенной, то просто-напросто побоялась. Она прекрасно помнила, как он поставил ее на место, когда она попробовала сказать ему об этом еще в Нью-Йорке.
– Занимайтесь своими обязанностями, Кира Эдуардовна, а уж со своими я как-нибудь и сам управлюсь, – рявкнул тогда Ганшин. – У меня целая команда юристов, которые уже работают над договором. Вы же сами отправляли в наш юридический отдел факс с его копией. Если бы они заметили в договоре что-то не то, думаю, давно бы сообщили мне об этом. Неужели вы считаете, что умнее их? Вам сколько лет, простите? – прищурился он.
– Двадцать четыре скоро будет, – пробормотала Кира. – А какое это имеет значение?
– Нет, никакого, это я просто так спросил, – с сарказмом ответил Ганшин. – Идите, госпожа референт, отдыхайте, завтра у нас трудный день.
И вот сейчас, когда Кира снова засомневалась в одном из пунктов, она решила, что это действительно не ее дело, и практически успокоилась.
– Пусть разбираются сами, меня с понедельника это уже совсем не будет касаться.
* * *
В понедельник Кира проснулась ни свет ни заря и уснуть уже не смогла, сколько ни старалась.
– Нет, это совсем никуда не годится, – проворчала девушка, сползая с кровати. – С моими нервами явно что-то не в порядке. Страдать бессонницей в моем возрасте – это уже патология. Нет, господин президент, я не хочу больше терпеть от вас всякие незаслуженные оскорбления! Ну, не оскорбления, конечно, – сама себя поправила Кира. – Но для меня замечания в вашей обычной форме являются именно оскорблениями. Я знаю, что умнее многих, и не намерена терпеть от вас нарекания, которых совсем не заслужила. Вон до чего я с вами дожила, валерьянку ведрами хлебаю и все равно не сплю спокойно. Какие-то кошмары снятся, а мне это обстоятельство совсем не по нраву, вот что я вам скажу, – вела воображаемый диалог со своим работодателем Кира. – Сегодня наконец-то все закончится. Сегодня вы наконец поймете, какого ценного кадра теряете в моем лице! Я бы потом с удовольствием посмотрела, как вы сами горбатитесь над документами, которые сейчас перелопачиваю я. Да вы и языка-то как следует не знаете, даже такого необходимого, как английский. А факсы из-за рубежа наверняка читаете со словарем, – злорадно подумала она. – А что жена наставила вам рога – так вам и надо! Я теперь совсем даже и не удивляюсь, почему она это сделала. Вы же, господин президент, монстр и диктатор! Вы наверняка свой начальственный тон и домой принесли тоже. Это какой же ангельский характер нужно иметь, чтобы такое терпеть? Вот она и не выдержала и начала искать жилетку, в которую можно поплакаться. С вами-то небось не очень-то поплачешь? – бормотала Кира, стоя под теплыми струями душа. – После ресторана мне даже показалось, что вы можете быть нормальным человеком, а потом я поняла, что это мне действительно только показалось. Эх, Илья Барбосович, Илья Барбосович, а как я радовалась месяц назад, что получила эту работу, – вздохнула она. – Счастливей меня, наверное, невозможно было найти человека. Ну почему вы такой? Если бы вы были немного спокойнее, тактичнее и корректнее, я бы ни за что не согласилась на предложение незнакомки. А может, это и не незнакомка вовсе? Мне почему-то кажется, что это ваша бывшая жена. Если это действительно она, то платить-то она будет вашими деньгами. Вот будет прикол! – засмеялась Кира. – И совесть не будет меня грызть, потому что я буду считать, что получила компенсацию за моральный ущерб. За свою расшатанную нервную систему и утраченные нервные клетки, которые, как известно, не восстанавливаются.
Кира вышла из душа уже не в таком плохом настроении и с улыбкой продефилировала на кухню, чтобы сварить себе кофе. Только она уселась за стол и приготовилась выпить чашечку ароматного напитка, как раздался телефонный звонок.
– Кому это приспичило с утра пораньше? – недоуменно подумала она и поторопилась в гостиную. – Да, я вас слушаю, – проговорила Кира.
– Доброе утро, Кира Эдуардовна, – услышала она голос незнакомки. – Как спалось?
Читать бесплатно другие книги:
