Откровения содержанки, или На новых русских не обижаюсь! Шилова Юлия
– Оля, мне совсем не хочется тебя расстраивать, – осторожно заговорил со мной Димка, – но ты просила меня узнать про Дашку.
– Я все знаю, – только и смогла сказать я.
– Ты знаешь?
– Знаю. А что от нее еще можно было ожидать? – принялась заступаться я за сестру. – Мать целыми днями пьет, кого ни попадя домой приводит. В школе над Дашкой все смеются, показывают на нее пальцем. Да еще и мой пример перед глазами. Мать ей сказала, что я продалась старому деду. Приезжаю на дорогой машине совсем из другой жизни... Вот Дашке и захотелось легких денег.
– Что ты с ней теперь будешь делать?
– Попробую отделаться суровой воспитательной работой или искренним разговором по душам. А если не поможет, то буду вязать ее веревками и вешать амбарные замки на дверь.
– А если серьезно?
– Если серьезно, то просто ума не приложу. Попробую, конечно, поговорить с ней по душам. Отчего девчонки идут на панель? Потому, что хотят денег. Денег я ей пока предложить не могу. Нужно будет – ремня ей хорошего дам, найду, кто ее, несовершеннолетнюю, на работу взял, всех к чертовой матери поубиваю.
Помолчав, я повернулась к Димке и прошептала:
– Давай не будем о плохом. Я так устала от всей этой грязи. У меня на счету есть деньги. Первое, что я сделаю, так это сниму недорогую квартиру в другом районе и всех перевезу. Закодирую мать и переведу сестер в другую школу. На первое время деньги есть, а дальше будет видно.
Димка обнимает меня за плечи, а я чувствую, как по моему телу пробегает легкая дрожь.
– Знаешь, я плохо понимаю, что сейчас происходит, и мне кажется, что в данный момент я просто нахожусь без сознания. Кстати, тебе же утром на работу. Как ты пойдешь? Ты же не спал.
– Ночь, проведенная с тобой, стоит того, чтобы не поспать. Знаешь, а я могу приехать к обеду.
– Не уволят?
– Не переживай. Я знаю, что делаю. Послушай, а пойдем и в самом деле немного поспим.
Я проснулась оттого, что кто-то нежно трепал меня за ухо и шептал мне о том, что я самая красивая и желанная женщина на свете. Открыв глаза, я посмотрела на Димку сонным взглядом.
– Привет. – Димка все так же ласково трепал меня за ухо.
– Привет.
Увидев, что окно открыто, я слегка приподняла голову и спросила:
– Дождь уже закончился?
– Давно. Еще пару часов назад.
– А ты что, уже столько не спишь?
– Я вообще не уснул. Мне совсем не спалось.
– Что же ты делал?
– На тебя смотрел.
– Я тебя серьезно спрашиваю.
– А я серьезно тебе отвечаю. Мне до сих пор не верится, что мы с тобой в одной постели.
– Я бы тоже никогда не подумала, что между нами это произойдет. – Я немного смутилась.
– Я вот смотрю на тебя и думаю: какое необыкновенное превращение! Из гадкого утенка ты превратилась в красивого белоснежного лебедя. Жаль, что ты интересуешься только олигархами. Ты любила своего спонсора?
– Я его уважала, – не раздумывая, ответила я. – Он мне был интересен не как мужчина, а просто как человек. Как человек, который знает массу того, чего не знаю я. Он показал мне целое множество мест, о существовании которых я даже не подозревала.
– Но ведь ты ему была не нужна для серьезных отношений.
– Почему ты так считаешь?
– Потому, что он бы тогда не оставил тебя здесь одну. Он просто к тебе остыл. Я думаю, что тебе сейчас будет трудно найти ему замену. Богатые люди не любят играть в охотников и покорять женщин. Они любят легкодоступных девиц, но их страсть к подобным девушкам охладевает так же быстро, как и разгорается.
От Димкиных прикосновений я слегка задрожала и ощутила, как по моему телу пробежал легкий озноб.
– Оля, а если я сниму квартиру, ты будешь в ней со мной жить?
Димкин вопрос поставил меня в тупик, потому что я совершенно его не ожидала и не думала, что бывший одноклассник когда-нибудь мне его задаст.
– Ты предлагаешь жить вместе?
– А давай попробуем? Может, у нас что-нибудь получится?
Я улыбнулась и вспомнила рассказ Алины о том, как она прожила со своим одноклассником ровно два месяца. Я знала, что если я хочу сохранить воспоминания об этой ночи до глубокой старости, как о самой счастливой ночи в своей жизни, то я должна оставить все, как есть, и не омрачать сегодняшний восхитительный секс дальнейшими отношениями.
– Оля, ну что ты улыбаешься? – заметно нервничал Димка.
– Я просто не понимаю, зачем ты хочешь убить эту прекрасную ночь нашей дальнейшей совместной жизнью.
Димка больше ничего не сказал. Я увидела, как у него дрогнули скулы и он принялся одеваться. Возможно, он довольно сильно во мне разочаровался, но, несмотря на выступившие у меня на глазах слезы, я понимала, что так будет лучше.
До моего дома мы ехали молча. Димка постоянно смотрел на часы и сбрасывал со своего мобильного чьи-то звонки.
– На работу опаздываешь?
– Ты не переживай, я успеваю, – холодно ответил он.
– А что тогда так нервничаешь?
– Сам не знаю.
Взяв Димку за руку, я дружелюбно улыбнулась и как можно мягче сказала:
– Димка, не злись на меня. Ты очень хороший, честное слово. Не осуждай меня за ту жизненную позицию, которую я выбрала. Я поступаю так, как считаю нужным.
– Оль, ты же сказала, что у тебя есть какие-то деньги на счету. Может, учиться пойдешь? Может, куда-нибудь поступишь?
– А что я буду делать, когда деньги на счету закончатся и мне нечем будет платить? С треском вылечу из института?
– А может, вместе пойдем учиться? Обложимся учебниками и попробуем поступить в государственный бесплатный вуз?
– Димка, ты голову себе не забивай. Зачем тебе рисковать? Если ты захочешь учиться, то за тебя всегда родители заплатят.
Недалеко от своего дома я увидела чинно вышагивающую Дашку, одетую в слишком короткую юбку, едва прикрывающую ее пухлую попку, и легкий топик. Она была обута в туфли на таких высоких каблуках, что казалось, будто ее ноги, того гляди, подкосятся и она рухнет на землю. Дашка выглядела, как дешевая уличная проститутка, которая плетется домой после бессонной трудовой ночи, сопровождаемая сигналами проезжающих мимо машин.
– Дашка идет, – с особой ненавистью произнесла я и в тот момент, когда она подошла к калитке нашего дома, открыв окно машины, прокричала:
– Дашка, стой!
Дарья остановилась, обернулась и испуганно посмотрела на меня. Ее губы были накрашены яркой губной помадой морковного цвета так, что она выглядела слишком вульгарно и, можно сказать, даже пошло.
Поняв, что я в бешенстве, Димка остановил машину и попытался меня успокоить.
– Оля, ты что надумала?!
– Я ее сейчас за волосы оттаскаю. Позор какой! На нее же все соседи смотрят!
– Не кипятись. Может, пусть она выспится, а потом с ней поговоришь?
– Когда она выспится, она опять убежит на панель.
– Тогда, может, я с ней поговорю по-мужски? – по-прежнему держал меня за руку Димка.
– Да она тебя слушать не будет. Пошлет куда подальше. Она как на панель вышла, так всех мужиков лютой ненавистью ненавидеть стала.
Выскочив из машины, я подошла к сестре и отвесила ей капитальную пощечину. Перепуганный Димка вышел следом за мной и нервно закурил в сторонке.
– Ты что руки распускаешь? – схватилась за покрасневшую щеку Дашка.
– Ты на себя в зеркало смотрела???
– Смотрела!
– И кого ты там видела?
– Себя любимую.
– Знаешь, на кого ты похожа? На проститутку! Почему ты не в школе?
– Потому, что я устала быть посмешищем и дочерью алкоголички, – глотая слезы, ответила Дашка.
– Дашка, но ведь как-то жить надо. Я же с этим жила, школу окончила и аттестат получила.
– А зачем он тебе, этот аттестат? Он тебе в жизни все равно никогда не пригодится.
– Мало ли! Может, я учиться пойду.
– Оля, не пускай мне пыль в глаза. Никуда ты не пойдешь, потому что ты в этой жизни себе хороший «кошелек» нашла. Я еще с таким богатым и щедрым не познакомилась. Я в поиске. Я тоже хочу жить так, как ты живешь.
– Там, где ты его ищешь, ты его никогда не найдешь. Там их нет, – спокойно ответила я. – Пойми, фильм «Красотка» – это всего лишь фильм. Дашка, ну что с тобой стало? Что со всеми нами стало?
Почувствовав, что у меня у самой на глазах выступают слезы, я ощутила ноющую боль в сердце и продолжила:
– Я как тебя в таком виде увидела, так у меня сердце заныло. Дашуля, но ты же еще совсем ребенок.
– А у тебя сердце не ноет оттого, что вечно пьяная мать приводит в дом какую-то бомжатину и целыми днями требует у меня денег? Я ее ненавижу!!! – не помня себя, крикнула Дашка.
– Даш, что ты такое говоришь? – я попыталась зажать Дашкин рот своей ладонью. – Разве можно про мать-то?
– Можно! Потому что это она во всем виновата. Это мы из-за нее так живем! Из-за нее и ее проклятой гордости, от которой уже давно не осталось и следа и которую она пропила! Я никогда не забуду, как я ей дневник с оценками принесла показать, а сама ушла в комнату уроки делать, вернулась, а у нее на кухне уже какой-то бомжара сидит, а мать прямо на моем дневнике разделывает селедку. Ты можешь себе представить?!
– Даша, но ты же уже большая девочка и должна понимать, что мать запила и что она просто деградировала.
– Если мы здесь останемся, то все деградируем. Я хочу заработать денег, чтобы отсюда уехать, ее пьяную рожу не видеть и забыть про всю эту жизнь, как про страшный сон.
Неожиданно Дашка замерла, и на ее лице появился испуг. Громко закричав, она сделала резкое движение, бросилась на меня и вместе со мной упала на землю. Ничего не понимая, я тут же подняла голову и увидела, как с места сорвалась стоящая неподалеку от моего дома машина, стремительно поехала по нашей улице. Я беспомощно отстранила от себя навалившуюся на меня Дашку и увидела, как из ее расстегнутого на груди топика сочится кровь.
– Дашуля... Дашка...
ГЛАВА 16
Димка отнес на руках Дашку в машину, я села на заднее сиденье, положив ее голову к себе на колени, и, взяв у Димки аптечку, бинтовала ей простреленную грудь, пытаясь хоть как-то остановить кровь.
– Дима, быстрее! Пожалуйста, быстрее! – кричала я на Димку, который мчался на бешеной скорости в больницу, и гладила Дашку по волосам.
– Дашуля, ты как? – теребила я волосы сестренки, боясь, что сейчас она закроет глаза и больше никогда их не откроет.
– Больно, – задыхаясь, стонала Дашка.
– Где больно?
– Грудь.
– Потерпи. Сейчас приедем в больницу, и все будет хорошо. Вот увидишь! Я тебе обещаю.
– Оля, тебя хотят убить, – прохрипела Дашка.
– Меня?
– Стреляли в тебя. Я видела. Я случайно увидела, как у стоящей недалеко от нашего дома машины с тонированными стеклами открылось окно. Человек, сидящий в машине, был в маске.
– В маске?
– Да. Лица не было видно. Все так быстро произошло... Он наставил оружие на тебя.
– Зачем ты на меня бросилась? Дуреха, зачем? – Я плакала, и мои слезы капали прямо на Дашкино лицо.
– Я просто очень тебя люблю. Ты прости меня, пожалуйста, за все. Прости...
– Дашулька, все будет хорошо. Я сниму квартиру, вы с Тонькой перейдете в другую школу. – Я и сама не знала, кого успокаиваю – себя или свою сестру. – Мать закодируется и бросит пить.
– Оля, у тебя есть враги. Будь осторожна, – снова прохрипела сестренка. – Кто-то хочет тебя убить.
– Да кому я нужна? – растерянно пожала я плечами и всхлипнула. – Может быть, меня с кем-то перепутали?
– Тебя хотят убить, – стояла на своем Дашка. – А помнишь, как мы всей семьей на озеро ходили купаться? Помнишь?
– Помню, милая. Помню!
– Мама тогда еще почти не пила. От нее всегда вкусно пахло. А ее руки были самыми родными и любящими. Она меня всегда по голове гладила. Жалела, прямо, как ты сейчас...
– Дашулька, тебе, наверно, сейчас тяжело говорить?
Но Дашка меня не слушала и говорила, говорила... Словно хотела выговориться или, скорее, наговориться, потому что чувствовала, что скоро не произнесет ни единого слова.
– Знаешь, как мне все эти годы не хватало мамы и маминых рук? Как же мне не хватало... Ведь она живая, а такое ощущение, словно она давно умерла и ее нет вовсе. Оля, а ты нашего отца помнишь?
– Плохо.
– А я его вообще не помню.
– Как ты можешь его помнить? Когда мать от него ушла, и ты и Тонька еще мелкие были.
– А почему у нас даже его фотографий нет?
– Мать все сожгла.
– А как ты думаешь, он нас помнит?
– Думаю – нет, – честно ответила я.
– Почему ты так думаешь?
– Если бы он нас помнил, то обязательно нашел бы и поинтересовался, как мы живем. А чего ты про него говорить стала?
– Сама не знаю. Я ведь его совсем не помню. Хотела бы узнать, какой он. Мать сказала, что он женился. У него два сына родились.
Дашка попыталась улыбнуться, но улыбка получилась какой-то болезненной и вымученной.
– Оля, ты никогда не пей.
– Дашуля, да что ты такое говоришь???
– Когда у тебя дети будут, никогда не пей.
– Даша, ты как могла такое подумать?
– Ты же сама знаешь, как страшно, когда мать пьет. Мы же с тобой дети без детства. – Сестренка облизала пересохшие губы и вновь попыталась улыбнуться.
– Дашуля, сильно больно?
– Грудь сдавило...
– Димка, ну что так долго едем???
– Оль, немного уже осталось, – взволнованно сказал Димка и, оглянувшись, чуть не попал в аварию, чудом в последний момент вывернув руль.
– Не отвлекайся, пожалуйста. Дашулька, ты слышала? Уже почти приехали. – Я гладила сестру по волосам и говорила сквозь слезы:
– Дашенька, я тебя очень сильно люблю. Это, наверно, я сама виновата. Так мало уделяла вам с сестрой внимания. Можно сказать, что бросила вас на произвол судьбы.
– Ерунда, – прошептала сестренка. – Ты молодец. Ты вырвалась. Пусть даже ненадолго, но все равно вырвалась. Знаешь, а я все то озеро вспоминаю...
– Какое озеро?
– Куда мы семьей ездили. Мама тогда почти еще не пила. Так хорошо тогда было. Помнишь, я чуть не утонула? Поплыла и ощутила, как ноги сводит, закричала от страха, а ты меня спасла. Ты следом за мной в воду прыгнула и из воды вытащила.
– Да как же я могла тебя не спасти? Ты же моя сестра.
– А как же я могла тебя сегодня не спасти?
В эту минуту Даша закрыла глаза и застонала. Нетрудно было понять, что невыносимая боль разрывает ей грудь.
– Дашенька, только дыши. Я тебя умоляю, дыши. – Я взяла руку сестры и попыталась нащупать пульс. – Я понимаю, что тебе очень тяжело говорить, но ты говори. Говори хоть что-нибудь, чтобы я знала, что ты жива. Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь?
– Усталость, – прошептала Дашулька. – Я очень сильно устала... Оля, я тебя не вижу.
– Как не видишь???
– Темнота...
– Какая темнота? На улице светло. Дашулька, открой глаза!
Сестренка открыла глаза и посмотрела на меня отрешенным взглядом.
– Вот видишь. Не пугай. На улице еще светло. Время-то обеденное. Ты меня видишь?
– Темнота... – вновь прошептала сестренка. – Голоса... Я устала... Ты будешь ко мне приходить?
– Куда? В больницу? Конечно, буду. Спрашиваешь тоже! Да я из твоей больницы вылезать не буду.
– Приходи. Я буду скучать. Помнишь, какие мои любимые цветы?
– Конечно, помню – лилии. Ты в них постоянно нос пачкала, с самого раннего детства. Дашулька, а что это ты про цветы заговорила? При чем тут цветы? Я тебе палату всю лилиями заставлю. Просто они немного аллергичные, хотя у тебя никогда аллергии на цветы не было.
В эту секунду Дашулька постаралась улыбнуться и даже приподняла голову, словно она увидела чье-то лицо, которое хотела увидеть, и услышала чей-то голос. Мне даже показалось, что она как-то обрадовалась и захотела встать. Я обернулась, всхлипнула, а когда посмотрела на сестренку, ее глаза были вновь закрыты.
В эту минуту Димка остановил машину у больницы, быстро заглушив мотор, открыл заднюю дверь и попытался взять Дашку за руку. Я сидела неподвижно и по-прежнему гладила ее волосы.
– Сестренка... Любимая...
– Оля, помоги мне! – кричал Димка в беспамятстве.
Но я сидела и не двигалась: я знала, что моя сестра умерла. Я это знала, потому что я ее чувствовала. Мы с ней одной крови, и я всегда знала, как она себя чувствует, хорошо ей или плохо, а теперь я знала, что она умерла. Не дождавшись от меня никакой помощи, Димка вытащил из машины мертвую Дашку, взял ее на руки и понес в приемный покой. Выбравшись из машины, я села прямо на асфальт и, обхватив руками согнутые колени, наконец дала волю своим чувствам. Я почему-то вспомнила яркое солнышко, природу, пение птичек и дачу – все это уже почти стерлось из моей памяти. Я увидела молодую ухоженную маму, которая стоит рядом с высоким красивым отцом и помогает жарить ему шашлыки. Они о чем-то разговаривают, иногда целуются и посматривают в мою сторону. А я сижу в беседке и наблюдаю за своими двумя маленькими сестренками: Тонечкой, сидящей с соской в красивой кружевной коляске, и Дашулькой, которая уже научилась ходить и пытается везти коляску с младшей сестрой. Я поправляю Дашульке кофточку, машу рукой родителям и жестом показываю, что уже сильно хочу шашлыков...
– Мама, папа, я есть хочу! – громко кричу им я и вдыхаю аппетитный запах жареного мяса.
– Доченька, потерпи, уже пара минут осталась, – улыбаются мне родители и начинают накрывать на стол...
...Услышав чьи-то громкие голоса, я встала и увидела, что из приемного покоя вышел Димка, бледный как полотно. На его руках лежала Даша.
– Вы зачем к нам мертвую девушку привезли? – возмущалась вышедшая за ним женщина в белом халате. – Мы мертвых не лечим. Вы ее в морг везите. А нам покойников здесь оставлять не надо, а то эту смерть еще нам припишут.
– Оля, они говорят, что Даша умерла. – Димка кивнул головой на вышедшую за ним женщину. – Может, им в бубен дать, чтобы они получше посмотрели? Она же только была живая.
– Она умерла.
– Откуда ты знаешь?
– Я ее чувствую. Она умерла, как только мы подъехали к больнице. Я видела, как она подняла голову, хотела встать и обрадовалась, как будто кого-то знакомого увидела.
– А кого она увидела? – не сразу понял меня Димка.
– Смерть, – глухо ответила я.
– Кого?
– Смерть.
Димка посмотрел на меня так, словно я брежу.
– С чего бы это она смерти стала радоваться? Ей не радуются, ее боятся.
– А она обрадовалась.
– Вы ее в морг везите! – не унималась женщина-медик. – У нас оставлять ее нельзя.
– А где морг?
– Тут недалеко. У нас тут все рядом. – Женщина подошла к нам поближе и указала на стоявшее в отдалении одноэтажное здание. – Вы же на машине. Вот грузите тело обратно и везите в морг.
– Какое тело? – в замешательстве спросил Димка.
– Это она нашу Дашку телом называет, – сдерживая рыдания, объяснила ему я.
– Ребята, а я пока милицию вызову. Девушка-то ведь огнестрельное ранение получила. Мы обязаны сообщить.
Димка даже не подошел к машине, а понес Дашку на руках до самого морга.
– Да что вы на руках-то ее несете! У вас же машина есть! – кричала нам вслед женщина, уже успев позвонить в милицию.
Но мы ее не слушали и даже не обращали на нее никакого внимания. Я держала сестру за холодную руку и шла рядом с Димкой.
– Димка, тебе тяжело?
– Нет, она не тяжелая. Худенькая, невысокая, совсем ребенок, который так рано познал взрослую жизнь.
– Она мне жизнь спасла. Даже не задумываясь...
– Ты бы сделала то же самое. Ведь вы одной крови, – совсем тихо произнес Димка.
Положив Дашку прямо на газон у морга, мы сели на ступеньки и одновременно закурили. Я смотрела на сильно изменившуюся сестру, вытирала слезы, шептала ей о том, как сильно ее люблю, обещала завалить ее лилиями и безразлично смотрела на приближающуюся милицейскую машину.
ГЛАВА 17
Ночь после похорон я провела в Димкиной квартире. Проснувшись за полночь, я открыла глаза для того, чтобы убедиться в том, что не умерла. Увидев, что Димка не спит, а смотрит телевизор в другой комнате, я надела валявшийся на полу халат и, не говоря ни единого слова, села рядом с ним на диван.
– Проснулась? – первым заговорил Димка.
– А ты что не спишь?
– Просто не спится. Ты как себя чувствуешь? – заботливо поинтересовался он.
– Как я могу себя чувствовать после похорон родной сестры...
– Оля, ты сейчас должна подумать о себе. Ты понимаешь, что тебя реально хотят убить. После того случая с гранатой еще можно было подумать о том, что хотели убить твоего спонсора, но теперь, после гибели Даши, вполне понятно, что охотятся за тобой. Теперь-то ты понимаешь, что гранату кидали не в Олега, а в тебя.
– А кто?
– А я откуда знаю? – пожал плечами Димка. – Тебе виднее. Раскинь мозгами, кому ты можешь мешать.
– Дим, ну ты сам подумай, кому я могу мешать? Я же не бизнесмен какой-то, чтобы меня убивать. Даже если я буду целый день думать, мне ничего на ум не придет. Ну нет у меня никаких врагов и не было никогда. Я не думаю, что кому-то нужна моя смерть и кому-то станет легче от того, что меня больше нет.
– Но ведь есть факты, и они говорят об обратном. Оля, факты – вещь упрямая. Против них не попрешь.
– Я сама удивляюсь этим фактам и ничего не понимаю. Вот у Олега полно врагов. Именно поэтому он и убежал из страны. А я-то тут при чем?
– А может, тебя хотят убить, чтобы насолить ему?
– Да разве ему этим насолишь? Кто я для него?
– Ты близкий ему человек. Он распрощался с прошлой жизнью, и единственное, что у него осталось в России, – это ты. Ты сама знаешь, что люди так просто из страны не бегут. Может, он здесь долгов наделал или еще чего. Откуда нам это знать. Есть только одна версия случившегося: с тобой хотят расправиться из-за Олега. Я не понимаю, почему, когда ты беседовала с милицией по поводу того, как погибла твоя сестра, ты сознательно ничего не рассказала про Олега и про то, как в твою квартиру кидали гранату.
– А зачем я должна про это рассказывать?
– Как зачем? Убили твою сестру. Никто никого не будет искать. Сейчас дело быстренько, в два счета, закроют: выяснят, что твоя сестра была проституткой, и свяжут ее смерть с ее профессиональной деятельностью. Скажут, что ее какой-нибудь нерадивый клиент заказал за то, что она плохо его обслужила, или сутенер, с которым не поделилась. Почему ты не сказала ментам, что сестра всего лишь закрыла тебя собой, что погибнуть должна была именно ты? Почему ты замалчиваешь все эти подробности?
Читать бесплатно другие книги:
