Служебный роман, или Как я влюбилась в начальника Шилова Юлия

ГЛАВА 16

На дорогах снова были пробки. Я ехала в метро и размышляла о том, что произошло. Мне было так тоскливо, что ужасно хотелось плакать. Сегодня ночью Лешка подарил мне настоящую сказку, но после утреннего разговора с ним мне показалось, что эта сумасшедшая ночь мне лишь приснилась. Я вспоминала, как Лешкины сильные руки нежно и страстно обнимали меня. Его прикосновения не были робкими, они были умелыми и даже властными. Этой ночью он у меня ничего не просил и ничего не требовал. Он просто хотел сделать мне приятное и дал возможность почувствовать себя желанной, любимой и единственной. Его поцелуи были такими горячими…

Этой ночью мы спали совершенно обнаженными, и Лешка постоянно прижимал меня к себе, гладил по голове, как маленького ребенка, и говорил мне какие-то ласковые и милые слова. Когда он уснул, то постоянно вздрагивал, шептал мое имя, а его ищущие руки всю ночь скользили вдоль линий моего тела.

Вспоминая все это, я почувствовала, как бешено колотится мое сердце, и осознала, что ведь я даже никогда не смогу ему позвонить. Он достал карту из своего телефона и выкинул ее в мусорный бак. Вот такой он, Лешка из коммуналки, – бедный, но гордый.

Я не могла ничего с собою поделать, но чувство физического притяжения к Алексею еще не прошло, наверно, это оттого, что мое тело еще ясно и отчетливо помнило теплоту его рук и жар его губ. Все, Лешка остался в прошлом. Милый, странный и хороший парень. Теперь он просто призрак. Призрак из моего прошлого. Не знаю, страдает ли он от того, что решил безоговорочно и бесповоротно со мной расстаться, но я очень страдаю. И все же я очень сильно люблю другого. Того, ради которого готова потерять свою свободу и независимость. Того, чьим любимым телом я мечтаю каждый день обладать.

И вот я осталась наедине со своими тоскливыми мыслями, да и выгляжу я сейчас, должно быть, ужасно: бледное лицо, припухшие веки… Мне было очень горько и обидно от того, что нам с Лешкой пришлось расстаться с какой-то враждебностью друг к другу и больше мы никогда не встретимся. Прошлая ночь указала мне на мои ошибки и научила тому, что нельзя делать из мужчин-друзей мужчин-любовников, потому что ни к чему хорошему это не приведет. Искрящаяся ночная страсть, покрытая сплошными иллюзиями, оказалась в прошлом, а Лешкин образ остался где-то там далеко, словно его и не было вовсе. Наверно, это просто видение. Видение на фоне эмоциональных перегрузок и истощенной нервной системы. Все это мне просто приснилось, и этого человека не существовало в реальной жизни.

Волшебная, красивая сказка, которая рано или поздно должна была закончиться. Вот мы гуляем по набережной… Вот Алексей берет меня за руки, заглядывает мне в глаза и читает стихи… Боже, как же много он знает стихов! Как же много… А вот мы просто дурачимся, как малые дети, и рассказываем друг другу различные анекдоты. И вот больше этой сказки нет. На душе осень: у красивой сказки оказался такой некрасивый конец. Да, я люблю Леонида, но почему мне так больно, что я потеряла Алексея?

Больно… Пройдет! Немного поболит и пройдет. Как будто у меня болел зуб, а затем его выдернули, и все равно больно. Теперь-то я точно знаю, что боль пройдет, потому что больного зуба больше нет. Поболит, поноет, пройдет и забудется. В этой жизни нет ничего вечного. Все проходит. Все когда-нибудь проходит. Нужно просто взять себя в руки. Лешка прав, мы с ним всего лишь случайные знакомые. Случайная встреча и случайное расставание… Пройдет совсем немного времени, и Лешкин образ начнет забываться, а затем и вовсе исчезнет из моей памяти, и покинет душу боль, которая так мучает меня сейчас.

Я сотни раз видела, как расстаются люди. Читала об этом в книгах, видела в кино, да и свой собственный горький и малоприятный опыт у меня тоже имелся. Но я никогда не видела, чтобы при расставании люди доставали из телефона сим-карты и выбрасывали их в мусорное ведро…

Ладно, хватит думать о Лешке. У меня и без того куча проблем, которые я должна решить.

Зайдя в квартиру покойного брата Леонида, я ощутила, как меня затрясло, и дрожащим голосом спросила:

– Тут есть кто-нибудь?

В квартире было необычайно тихо. Только тикали часы на стене. С опаской заглянув в гостиную, я вновь ощутила, как у меня перехватило дыхание, и задала все тот же вопрос:

– Тут есть кто-нибудь или нет?

Я совершила небольшую экскурсию по всем комнатам, заглянула в шкафы и даже умудрилась присесть на корточки и посмотреть, что под кроватью. Под кроватью не было ничего, только толстый слой пыли на полу. Убедившись, что в квартире никого нет, я почувствовала себя более свободно и принялась обследовать спальню. Чем дольше я это делала, тем тревожнее и тревожнее становилось у меня на душе. Я зачем-то рылась на всех полках, выдвигала ящики письменного стола, копалась в различных бумагах, которые совершенно не представляли для меня никакого интереса. В спальне вообще не обнаружилось ничего интересного. Только сама обстановка была крайне удручающая: многочисленные потухшие свечи в декоративных подсвечниках, спертый воздух и мятая кровать… Все напоминало о некогда лежащем здесь толстопузике.

Перед глазами пронеслась картинка: вот он лежит, уже мертвый, своей огромной голой задницей кверху и лицом вниз. Вот недопитая бутылка шампанского, а вот и валяющийся на полу пустой бокал, из которого пил шеф. Присев на корточки, я подняла недопитую бутылку шампанского, пустой бокал и пошла с ними на кухню. Затем нашла пробку и плотно заткнула бутылку. Поставив бутылку в пакет, я аккуратно завернула пустой бокал, из которого пил толстопузик, в салфетку и положила туда же. Думаю, все это пригодится мне в Москве. Придется отдать эту полупустую бутылку на экспертизу. Я почти была уверена в том, что в оставшемся шампанском ничего не обнаружат, потому что из этой бутылки мы пили оба. А если кто-то и сыпал яд в бокал, то он это сделал в тот момент, когда мы вышли из кухни. Яд подсыпали всего в один бокал. Именно в тот, который стоял ближе к толстопузику. Значит, тот, кто прятался в этой квартире, видел, кто из нас где сидит. Даже страшно подумать о том, что было бы, если бы мы поменялись местами и я села бы на место шефа и выпила шампанское из того бокала, который предназначался ему… Как же нужно было все просчитать и все продумать…

Вернувшись в спальню, я вновь посмотрела на смятую кровать, поморщилась и невольно вспомнила, как мы с Лешкой пытались одеть толстопузика, а я выдавала мертвого человека за пьяного спящего.

Я хотела уже пойти в зал, но резко остановилась и пристально посмотрела на окно, завешенное плотными шторами. Я подошла к нему, отдернула штору и изумилась: над окном в стену была вмонтирована крохотная видеокамера.

– Теперь понятно, откуда взялись фотографии, – стала размышлять я вслух. – Никакого человека с фотоаппаратом не было. Велась просто запись на видеокамеру.

Бросившись в зал, я первым делом подлетела к окну и отодвинула в сторону плотную штору. В зале над окном тоже была видеокамера.

– Так, нужно еще проверить кухню…

Я даже не сомневалась в том, что и там над окном я тоже обнаружу видеокамеру, и я не ошиблась.

– Вот это квартирка! С виду такое скромное жилье! Но оно буквально напичкано видеоаппаратурой.

Сомнений также не было и в том, что видеокамера зафиксировала все, что произошло вчера ночью. Истерику, случившуюся со мной в тот момент, когда я поняла, что шеф мертв… Мой разговор с Алексеем, мои слезы и мольбы о помощи… Значит, следующими будут именно эти снимки. Видимо, тот, кто прятался в квартире, не утруждал себя фотографированием, он просто использовал запись видеокамер.

«Стоп, а где же можно спрятаться в этой квартире?» – пронеслось у меня в голове.

– Конечно, как же я сразу не догадалась!

Недолго думая, я бросилась в коридор и дернула дверь кладовки. Дверь моментально поддалась и сразу открылась.

– Вот это да, – прошептала я, чувствуя, как подкашиваются мои ноги.

Как только я поселилась в этой квартире, я сразу обратила внимание на эту дверь и без особого труда поняла, что за ней – кладовка. Только дверь в нее была заперта, и открыть ее у меня не было никакой возможности. Подергав дверь несколько раз, я благополучно про нее забыла и вспомнила о ней только сейчас. Я нащупала на стене выключатель, но свет не включался. Достав из кармана зажигалку, я осветила ее пламенем кладовку и поняла, почему мне не удалось включить свет: с потолка свешивался шнур с патроном, из которого была выкручена лампочка. Кладовка была совсем небольшой, в ней висели всего лишь несколько полок, на которых стояли пустые банки и лежали рыболовные снасти, вероятно, принадлежащие покойному брату Леонида.

Сунув зажигалку обратно в карман, я вышла из кладовки и в который раз подумала о том, что кто-то играет со мной, как кошка с мышкой, и этот кто-то специально оставил кладовку открытой для того, чтобы наглядно мне продемонстрировать, где он мог спрятаться.

– Чертовщина какая-то.

Чем дольше я оставалась в этой квартире, тем страшнее мне остановилось. Мне казалось, что в любой момент может распахнуться входная дверь и сюда зайдет человек, о существовании которого я хорошо знаю, но даже предположить не могу, кто это такой. В отличие от меня этот человек хорошо со мной знаком, владеет достаточной информацией и цепко держит меня на крючке. Но даже если тот, кто затеял эту грязную игру, зайдет в квартиру, то что он мне сделает? Убьет? Зачем? Ведь этот человек думает, что я принесу ему деньги, и немалые деньги.

Я ощутила, как меня затрясло, прижалась к двери кладовки и почувствовала, что у меня кружится голова.

Быстро схватив свою сумку, я взяла пакет, в котором лежала полупустая бутылка с шампанским, сунула в него и свой бокал, поехала на вокзал и села на поезд, следующий в Москву. А затем почему-то набрала Лешкин номер, хотя прекрасно знала, что он мне не ответит. Он больше никогда мне не ответит. Как я и думала, в трубке раздалась сухая фраза, что аппарат абонента выключен и находится вне зоны доступа сети.

– Не так отвечать нужно, – прошептала я и, как только легла на полку, не обращая внимания на читающую газету попутчицу, отвернулась к стене. – Нужно называть вещи своими именами и говорить, что номер не существует.

– Простите, что вы сказали? – раздался за моей спиной голос попутчицы.

– Спокойной ночи, – устало сказала я.

– Спокойной ночи, – ответила мне попутчица и вновь погрузилась в чтение.

ГЛАВА 17

Приехав к себе домой, я сразу увидела, что в мое отсутствие в квартире кто-то был и что-то искал. Все было перевернуто вверх дном.

– О боже!

Я сразу принялась осматривать квартиру, пытаясь определить, что же именно пропало, но мои двухчасовые поиски абсолютно ни к чему не привели. Странно как-то получается: если в квартире были грабители, то почему все ценности на месте? Как можно перерыть всю квартиру и ничего не взять? А может быть, что-то и взяли, но для того, чтобы я это обнаружила, должно пройти определенное время.

Сев на диван, я посмотрела на свое отражение в зеркале и увидела в нем жалкое, несчастное и испуганное существо. Мне стало так себя жаль и захотелось хоть немного себе помочь, только вот я никак не могла понять, что для этого нужно сделать. Набрав Ленкин номер телефона, я услышала ее жизнерадостный голос и мысленно порадовалась тому, что хотя бы у нее все хорошо.

– Лена, это Вика, – с трудом выдавила я из себя и чуть было не заревела в трубку.

– Вика! Сколько лет, сколько зим! – обрадовалась Ленка. – Почему ты так долго не звонила?

– У меня тут столько всего произошло…

– А сколько у меня всего произошло! Ты просто представить себе не можешь, – восторженно заговорила Ленка. – Знаешь, моя анкета в международном брачном агентстве пользуется бешеной популярностью. Представляешь, заграничные женихи просто обожают наших русских невест. Уже несколько иностранцев написали мне письма. Я сама на себя не нарадуюсь. Какая же я у тебя молодец, что решила выйти замуж за иностранца. Пусть наших Васьков другие облагораживают. Теперь я точно знаю, что в России найти приличного мужа практически невозможно, и если ты даже увидишь на горизонте мужика, на которого можно опереться, то это еще не значит, что он любезно предоставит тебе плечо. На него уже и так с десяток баб оперлись, так что тебе надеяться не на что.

– Ты замуж, что ли, выходишь? – не сразу поняла я Ленку.

– Да подожди ты с замужеством! Я только разошлась! Я и сама не ожидала, что столько иностранцев просто жаждут связать свою судьбу с симпатичной русской девушкой. Так вот, я ищу мужчину, на плечо которого я всегда смогу опереться. Я тут зашла на один крупный сайт, на нем размещены анкеты женихов со всего мира! Вика, приезжай ко мне, я покажу тебе, какие там мужики! Тебе такие и не снились!

– И ты в это веришь? Да в анкете можно что угодно написать, да и фотографию тоже поместить, какую хочешь.

Но воодушевленная Ленка меня не слышала и продолжала в том же духе:

– Я уже кое с кем завела переписку, а некоторые начали мне звонить. Один жених даже хочет приехать, посмотреть на меня и увезти с собой.

– Так быстро?

– А чего тянуть? Они парни бравые. Не то что наши: годами могут на тебя смотреть и хрен когда подойдут. А эти сразу понравившуюся девушку в оборот берут. Они просто смотреть не умеют. У них на роду написано – действовать. Это нормальный тактильный контакт, – со знанием дела заявила подруга.

– Какой контакт?

– Тактильный. Ты что, слова такого не знаешь?

– Нет.

– Я смотрю, ты отстала от жизни.

– А ты с каждым днем все движешься вперед, – заметила я.

– Тактильный контакт – это осторожное прикосновение.

– А как же вы касаетесь друг друга, если пока только переписываетесь?

– Конечно, в реале это все круче: можно просто осторожно касаться друг друга. Например, как бы случайно прикоснуться к локтю собеседника. Вроде бы мелочь, а действует безотказно и очень сильно интригует. А в моем варианте все намного сложнее. Я должна аккуратно коснуться души заморского жениха, вторгнуться в его личное психологическое пространство. Это тоже тактильный контакт.

Поняв, что Ленку с ее заморочками можно слушать до бесконечности, я резко ее перебила и глухо произнесла:

– Лена, я сейчас в Москве.

– Как в Москве? – удивилась подруга. – А что ты мне сразу не сказала?

– Ты мне не дала это сделать. Сразу стала полоскать мне мозги своими заморскими женихами.

– Никакие мозги я тебе не полоскала, – обиженно произнесла Ленка. – Просто я хотела поделиться с тобой наболевшим.

– А можно я теперь поделюсь с тобой наболевшим?

– Делись…

– Кто-то очень сильно меня подставил, и я думаю, что в ближайшее время меня посадят в тюрьму.

– Что?

– Что слышала.

Возможно, о таких вещах не говорят по телефону, но я не могла ждать и рассказала Ленке обо всем, что со мной произошло. Ленка внимательно меня слушала, тяжело дышала в трубку и после того, как я ей сказала, что в московской квартире у меня все перевернуто кверху дном, наконец подала голос и уныло произнесла:

– Я, как дура, лезу к тебе со своими заморскими женихами, а тебе и не до них вовсе!

– Знаешь, заморские женихи меня сейчас интересуют меньше всего на свете, – согласилась я со своей подругой. – Мне бы со своей отечественной жизнью разобраться.

– И что, в квартире ничего не пропало?

– На первый взгляд – ничего. А там кто его знает. По крайней мере коробочка с драгоценностями так и стоит на месте, в ней тоже соответственно все на своих местах.

– А дверь взломана?

– Нет.

– Ты хочешь сказать, квартиру открыли ключом?

– По крайней мере нет никаких следов взлома. Я-то точно открывала квартиру своими ключами. Все окна закрыты, балкон тоже. Получается, что кто-то проник в квартиру через входную дверь.

– А кто? – задала глупый вопрос Ленка.

– Ты у меня спрашиваешь?

– Тогда скажи, у кого еще есть ключи?

– У Леонида.

– А какого черта ты дала ему ключи?

– Они у него уже давно.

– Ну ты даешь, – Ленка была так возмущена, что даже стала немного заикаться.

– Просто мне самой захотелось, чтобы у него были ключи от моей квартиры, – принялась оправдываться я. – Чтобы он знал, что у него есть дом, где его любят и ждут. Я сама ему их дала. Думаю, пусть у него будет место, куда он всегда может приехать и отдохнуть. Даже в мое отсутствие.

– Ты что, дура?

– Лена, не нужно меня оскорблять. Мне и так хреново, – сказала я устало.

– Извини, – тут же спохватилась Ленка. – Ну как можно женатому мужику ключи от своей квартиры давать?! Да и на кой черт они ему сдались?!

– Да какая разница, женатый он или нет? Он же ЛЮБИМЫЙ. А на кой черт они ему сдались, я уже тебе объяснила.

– Мужьям и то не всем ключи от квартиры дают, а только самым проверенным. Тем, кто прошел испытательный срок. Так мужья хоть каждый вечер домой ночевать приходят, и ты знаешь, кого ты ждешь. А тут вообще ничего не понятно. Сидишь и ждешь у моря погоды. Вот так проснешься ночью, услышишь, что кто-то дверь своим ключом открывает, – и инфаркт схватить может. Ведь ты живешь одна и не сразу поймешь, кого это занесло в квартиру поздней ночью. Откуда тебе знать, что это чужой неверный муж от любимой женушки на часок-другой сбежал, потому что ему потрахаться захотелось и есть дурочка, которая готова выполнить его любую прихоть в любое время суток. Она для этого ему даже ключи от квартиры дала.

– Лена, может быть, уже хватит?

– Теперь мне все понятно.

– Ты о чем?

– О том, что это женушка Леонида действует.

– Она-то при чем?

– Она тогда людей и наняла, чтобы тебе стекла в машине побили. А сейчас вот погром в квартире устроила.

– Еще скажи, что сама лично.

– Совсем нет, – заверила меня Ленка. – Зачем ей действовать собственноручно, если она в состоянии заплатить.

– И скажи мне, что же она искала?

– Да ничего. Она просто дает тебе понять, чтобы ты от ее мужика отвалила. Чужое не стоит трогать. Даже если вы с Леонидом и не встречались, пока ты в Питере была, это не означает, что ваша связь прекратилась. Ты же сама только что рассказывала, как ты Леониду посреди ночи звонила, как он закрывался и прятался в туалете, стараясь побыстрее закончить с тобой разговор, а сонная и злая жена в это время бродила по коридору, надеясь хоть что-нибудь подслушать.

– Лена, меня сейчас больше другое волнует. Что делать с этими фотографиями? С этим шантажом? Как дальше жить, не потерять Леонида и не попасть в тюрьму? Я решила продать свою квартиру. До тех пор пока мы не сойдемся с Леонидом, поживу у матери.

– Что? – не поверила своим ушам Ленка. – Ты решила продать квартиру?

– Решила.

– Ты в своем уме?

– А у меня есть другой выход? Продам квартиру, рассчитаюсь с шантажистами, выкуплю все пленки и буду жить спокойно. И Леонид ничего не узнает.

– Да как только ты выкупишь эти пленки, тебе подсунут другие.

– Денег от продажи квартиры хватит на то, чтобы полностью выкупить все пленки и их уничтожить. Моя квартира стоит намного больше, чем пятьдесят тысяч долларов. Правда, мне придется ее продавать в срочном порядке. Через несколько дней я должна быть в Питере с деньгами, только я буду вести переговоры по поводу того, чтобы я смогла выкупить всю пленку целиком.

– Вика, да ты совсем умом тронулась! – пыталась образумить меня подруга. – Никогда нельзя идти на поводу у шантажистов. Ты у них пленки выкупишь, а они копии сделают и все равно тебя засадят. Шантажистам можно и нужно отказывать. Ты сумасшедшая, если согласилась без квартиры остаться!

– А что я, по-твоему, должна делать? – в отчаянии спрашивала я подругу.

– Но только не оставаться без квартиры, – решительно ответила та. – Ты никого не убивала, и твоя совесть чиста. На том и стой.

– А что же мне делать?

– Сейчас еще не очень поздно. Не раздумывая, поезжай к Леониду. Он же скорее всего в офисе? Ты же сама говорила о том, что он торчит там до ночи.

– Я думаю, он сейчас там, – бросила я беглый взгляд на часы.

– Только не звони и не предупреждай, чтобы он не смог никуда смыться.

– А Леонид-то здесь при чем?

– При том, что он тебя впутал в эту историю. Теперь пусть выпутывает.

– А если он меня бросит, не захочет мне помогать?

– Хватит думать о Леониде. Пора начать думать о себе. Приди к нему в офис, расскажи обо всем, что произошло, и пусть он принимает решение. Он близкий тебе человек, и он втянул тебя в эти проблемы. Позволь решить мужчине те вопросы, которые не должна решать женщина.

Я замолчала и подумала о том, что Ленка права. То же самое мне говорил и Алексей. Положив трубку, я привела и себя в порядок и без предварительного звонка поехала в офис.

ГЛАВА 18

Во дворе я увидела свою машину с новыми стеклами, быстро села в нее и поехала в офис. После продолжительного разговора с Ленкой я больше не терзалась сомнениями относительно того, рассказывать ли мне Леониду о том, что со мной произошло, и просить ли его о помощи. Особенно мне запомнилась последняя Ленкина фраза: «Позволь мужчине решать те вопросы, которые не должна решать женщина».

Как же Ленка права! Леонид сам втянул меня в эту аферу, так пусть он сам и ищет выход из сложившейся ситуации. Продавать квартиру – это последнее дело, ведь я никого не убивала и моя совесть чиста.

На стоянке у офиса я увидела автомобиль Леонида и облегченно вздохнула. Я не ошиблась: Леонид еще на работе. Все сотрудники уже разошлись по домам, а это значит, что мы можем совершенно спокойно поговорить с глазу на глаз и принять какое-то решение. Припарковав свой автомобиль рядом с машиной Леонида, я прошла мимо охранника и направилась к кабинету шефа. Все кабинеты офиса уже пустовали, везде был выключен свет, повсюду только давящая тишина…

От волнения сердце слишком быстро стучало и предательски дрожали колени. Подойдя к кабинету, я услышала какие-то странные звуки и с не самыми светлыми мыслями открыла дверь.

В кабинете двое занимались любовью. Молодая симпатичная девица, которую я никогда не видела ранее, лежала прямо на столе, широко раскинув ноги. Между ее ног стоял Леонид, штаны его были спущены. Язык девушки извивался, как змея, стараясь раздразнить Леонида как можно больше. Каждый из любовников получал свою порцию удовольствия и не обращал на меня никакого внимания. Леонид ловко орудовал свои мужским достоинством и громко стонал от сладостной муки.

Вдруг он заметил меня и моментально изменился в лице.

– Привет, – поздоровалась я. – Ты уже закончил? У меня к тебе важное дело.

– Вика? Ты? Почему ты мне ничего не сказала? Когда ты приехала?

Леонид задавал вопросы и одновременно снимал со своего члена переполненный презерватив. Затем он принялся торопливо одеваться и задавать все те же неуместные вопросы:

– Почему ты мне ничего не сказала? Почему не предупредила о своем приезде?

Перепуганная девушка быстро вскочила на ноги, схватила с пола одежду и, пробурчав: «Извините», не стала испытывать судьбу и выскочила из кабинета голая, надеясь одеться в коридоре или в каком-нибудь служебном помещении.

Я стояла ни жива ни мертва, смотрела на одевающегося Леонида потерянным взглядом, а потом села на стул и спросила тихо:

– Кто это?

– Это наша новая сотрудница, – объяснил мне Леонид, застегивая ширинку.

– Недавно на работу взял?

– Я же тебе говорю: она совсем новенькая.

– На какой должности?

– Ее приняли в отдел рекламы.