Однажды Сталин сказал Троцкому, или Кто такие конные матросы. Ситуации, эпизоды, диалоги, анекдоты Барков Борис

АЛЕКСАНДР II. Семь покушений, освобождение крепостных, генерал Скобелев, поэт Тютчев

Вскоре после смерти Николая I его наследник Александр II собрал многих приближенных своего отца и объявил об их отставке. На упрек одного из видных сановников, что они верой и правдой служили покойному государю, Александр II ответил:

— Мой отец был гений, и поэтому он мог работать с дураками, а я не гений, мне крайне нужны умные помощники.

* * *

Во время поездки на Кавказ Александр II встретился с адыгейцами и предложил им или присоединиться к России, или уйти в Турцию. Старейшины отвергли эту альтернативу. Александр понял, что это начало большой кавказской войны и он заложник врага. Заметив его смятение, адыгейцы успокоили:

— Пусть русский царь не боится. Он у нас в гостях, и мы отвечаем за его жизнь.

* * *

День освобождения крестьян от крепостничества Александр II назвал лучшим днем своей жизни.

* * *

В 1859 году при отъезде государя из Чугуева со смотра, когда Александр II вышел на крыльцо, ямщик вместо того, чтобы сидеть на козлах, стоял преспокойно подле коляски, а на козлах торжественно воссел великолепный пудель, любимая государева собака, постоянно сопровождавшая его в путешествиях. Сначала этого не заметили, но когда государь подошел к коляске, то губернатор спросил ямщика, отчего он не на козлах. Ямщик преспокойно ответил, указывая на козлы:

— Никак нельзя, ваше превосходительство, там их благородие сидит.

Государь рассмеялся и сказал ямщику:

— А ты их оттуда кнутиком.

* * *

Генерал Драгомиров слыл знатоком офицерского этикета. Однажды в Офицерском собрании его спросили, как правильно наклонять тарелку при доедании супа — от себя или к себе?

— Смотря какой у вас тактический замысел, — отвечал Драгомиров. — Если стремитесь облить товарища, наклоняйте от себя. Если есть необходимость облиться самому — наклоняйте к себе.

* * *

Во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов одним из руководителей тыловой службы был назначен генерал Рабинович. Император Александр II, находившийся при армии на Балканах, и зная, что генерал Михаил Иванович Драгомиров не жалует иудеев, решил сам представить ему нового тыловика. Когда тыловик, зайдя в царскую штаб-квартиру, доложил о себе, Александр II, обращаясь к Драгомирову, сказал:

— Знакомьтесь, Михаил Иванович.

Драгомиров побагровел и ничего не ответил. Новый тыловик сделал два шага в сторону Драгомирова и четко доложил:

— Генерал Рабинович, выкрест.

Драгомиров тут же встал, улыбнулся, пожал Рабиновичу руку и воскликнул:

— Генерал Драгомиров, тоже не из иудеев.

— Вот и познакомились, мои православные, — подытожил Александр II.

* * *

Когда канцлер Александра II князь Александр Михайлович Горчаков сделал камер-юнкером Акинфьева, в жену которого был влюблен, Тютчев сказал:

— Князь Горчаков походит на древних жрецов, которые золотили рога своих жертв.

* * *

Князь Горчаков, участвуя однажды в игре в вопросы, на заданный вопрос: «Что такое постель?» — отвечал: «Таблица умножения».

* * *

Император Александр II во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов решил разделить со своим войском тяготы и опасности войны.

— Я еду братом милосердия, — говорил государь многим в Петербурге.

* * *

Гадалка предсказала Александру II, что он переживет семь покушений. Пережил. На восьмом погиб.

* * *

При знаменитом полководце — герое Русско-турецкой войны 1877–1878 годов — генерале Михаиле Дмитриевиче Скобелеве состоял генерал, которого он очень ценил как отличнейшего практика по хозяйственной части, умевшего доставить корм для лошадей и продовольствие для людей чуть не среди голой пустыни. Но зато этот генерал был до неприличия труслив и что ни день, то присылал Скобелеву рапорт о болезни. Скобелев иногда, смеясь, говорил про него:

— У него колоссальный боевой опыт. Он каким-то чутьем узнает каждый раз, когда предстоит серьезное дело, и тут-то начинает хворать.

* * *

— Сколько сегодня, генерал, вы потеряли лошадей? — кто-то спросил у Скобелева под Плевной.

— Всего только две, — отвечал храбрый воин. — Не знаю, право, за что турки так беспощадно преследуют моих лошадей: кажется, они им ничего худого не сделали…

* * *

Государь щедрой рукой награждал всех отличившихся в бою. Он лично сам раздавал кресты в лазаретах раненым.

— Ваше величество! Позвольте и мне крестик! — воскликнул раненый.

— За что же тебе, голубчик? Ты много убил турок?

— Я, ваше величество, его убил, а он меня убил! — ответил солдатик.

У евреев на простом языке слово «убил» заменяет «прибил», «пришиб».

— Ведь ты легко ранен, — произнес император, обращаясь к солдату. — Я даю кресты только тем, у которых отняты ноги или руки.

— Я, ваше величество, — воскликнул еврейчик, — легко ранен, но много старался.

Царь, довольный хорошим состоянием госпиталя, под впечатлением простодушного рассказа солдата наградил его Георгиевским крестом.

* * *

В одну из жарких перестрелок наших войск с турецкими генералу Скобелеву понадобилось подписать какую-то бумагу. Окончив писать, он хотел взять горсть песку и засыпать чернила, но в это самое мгновение вблизи его разрывается турецкая граната и засыпает бумагу песком.

— Эге!.. Нынче турки что-то особенно внимательны ко мне, — сказал он, хладнокровно стряхивая с бумаги песок и кладя ее в конверт. — На каждом шагу стараются оказать мне какую-нибудь услугу.

* * *

За своими полками Скобелев постоянно возил ротные котлы. В Русско-турецкую войну 1877–1878 годов, при штурме позиций, утомленные солдаты, остановившись, говорили ему:

— Моченьки нету от усталости, ваше превосходительство!

Скобелев кричал им:

— Благодетели! Каша будет, вечером кашей накормлю, возьмите еще эту турецкую батарею!

И солдаты, смеясь от души, напрягали последние силы и брали неприятельское укрепление.

* * *

По поводу сановников, близких императору Николаю I и оставшихся у власти при Александре II, поэт Тютчев сказал:

— Они напоминают волосы и ногти, которые продолжают расти на теле умерших еще некоторое время после их погребения в могиле.

* * *

Как-то в разговоре с Александром II Тютчев дал такое определение русской истории:

— Русская история до Петра Великого сплошная панихида, а после Петра Великого — одно уголовное дело.

* * *

Во время предсмертной болезни Тютчева император Александр II, до тех пор никогда не бывавший у него, решил навестить поэта. Когда об этом сказали Тютчеву, он заметил, что это приводит его в большое смущение, так как будет крайне неделикатно, если он не умрет на другой же день после царского посещения.

* * *

Про канцлера князя Горчакова Тютчев говорил: «Он незаурядная натура с большими достоинствами, чем можно предположить по наружности. Сливки у него на дне, молоко на поверхности».

* * *

Одна пациентка спросила доктора Сергея Петровича Боткина, основателя школы русских клиницистов:

— Скажите, доктор, какие упражнения самые полезные, чтобы похудеть?

— Поворачивать голову справа налево и слева направо, — ответил Боткин.

— Когда?

— Когда вас угощают справа или слева.

* * *

Как-то композитор Александр Порфирьевич Бородин пригласил к себе на вечер друзей. Играли его произведения, ужинали, беседовали.

Вдруг в разгар застолья Бородин встал, надел пальто и стал прощаться…

— Куда это вы, Александр Порфирьевич?

— Будьте здоровы, мне некогда, уже и домой пора: у меня завтра лекция…

Раздался взрыв смеха, и только тогда хозяин понял, что он у себя дома.

* * *

Летом 1870 года Илья Ефимович Репин писал этюды, рисунки и наброски в деревнях и селах. Однажды он рисовал сидевших перед ним крестьянских девочек, как вдруг появились бабы и со страшной руганью разогнали детей:

— Ведь это сам дьявол, он вас околдовал.

Толпа загородила улицу. Кольцо вокруг Репина сужалось. И тут раздался спасительный крик:

— Писарь едет!

Ему передали репинское свидетельство. Писарь взглянул и, разворачивая бумагу, казенно произнес:

— Печать Императорской Академии художеств…

Толпа вздрогнула, замерла и попятилась назад, шепотом передавались слова:

— Императорская печать. Императорская, слышь ты?

И толпа растаяла.

* * *

Генерал Скобелев однажды был опечален кончиной близкого ему человека и, недовольный тем, что врач не спас того от смерти, обратился к нему с раздражением и досадой:

— Почтенный эскулап, много ли вы отправили людей на тот свет?

— Тысяч на десять меньше вашего, — ответил доктор.

* * *

Поэт Апухтин был близорук и однажды нечаянно толкнул молодого человека. Тот сквозь зубы процедил:

— Дурак!

Апухтин приподнял шляпу, учтиво раскланялся и отрекомендовался:

— А я Апухтин.

* * *

Известно, что даже сами композиторы иногда начисто забывали свои собственные сочинения настолько, что не узнавали их в концерте. Петр Ильич Чайковский однажды, слушая одно из ранних своих произведений, спросил, что это за музыка и кто ее автор.

* * *

Дмитрий Иванович Менделеев, открывший Периодическую систему химических элементов и стоявший у истоков науки об изменениях — метрологии, имел редкое хобби: он любил делать чемоданы. Однажды, когда ученый пришел в магазин купить необходимые материалы, один из покупателей, увидев бородатого Менделеева, спросил хозяина магазина:

— Кто это такой?

— Это человек очень известный. Его все знают, — ответил хозяин. — Прекрасный мастер чемоданных дел господин Менделеев.

* * *

Говорят, что однажды юрист и писатель Анатолий Федорович Кони на вопрос о том, что определяет мастерство лекаря, ответил:

— Хорошее знание существа дела, — и добавил: — Никогда не лгите.

* * *

Однажды Кони лечился на одном из немецких курортов. Владельцы отелей наперебой информировали приезжих об остановившихся у них иностранцах.

— Как прикажете вас записать? — обратился один из них к Кони. — Сиятельство? Превосходительство? Нет? Тогда, может быть, тайный или придворный советник? Кто же?

— Землевладелец, — ответил Анатолий Федорович, вспомнив о принадлежащем ему участке на Ваганьковском кладбище.

* * *

Когда заканчивались деньги, у генерала Скобелева начинались дипломатические разговоры с отцом. Зачастую тот решительно отказывал. Тогда Скобелев-сын, в свою очередь, начинал злиться.

— Ты до такой степени скуп…

— Ну ладно, ладно, на тебя не напасешься.

— Ты пойми… Я твоей скупости всей своей карьерой обязан.

— Это как же? — удивлялся Скобелев-отец.

— За то судьба и тебя покарала…

— Это как же?

— А то, что я старше тебя по званию теперь!

— Мальчишка.

— Так не дашь денег?

— Нет.

— Ну, так прощайте, генерал!

И они расходились.

* * *

Александр II объезжал Марсово поле и, шуточно сердясь, заметил Федору Федоровичу Трепову:

— Какой же ты градоначальник, Федор Федорович, если дождя унять не умеешь.

— Ваше величество, — нашелся генерал, — я только градоначальник, а не дожденачальник.

* * *

Когда дело касалось благотворительности или общеполезного предприятия, московский городской голова Николай Александрович Алексеев умел обуздывать даже свое громадное самолюбие. Ему нужны были 30 тысяч рублей на психиатрическую больницу.

— Я тебе, голова, их дам, только ты мне в ноги поклонись… — говорил Алексееву самодур-купчина, бывший приказчик отца Алексеева.

— Изволь: кланяюсь! — отвечал Алексеев и поклонился.

АЛЕКСАНДР III. Отец последнего русского императора

Александр III ловил удочкой рыбу. Улов заметно прибавлялся. Адъютант доложил государю о срочной депеше из Парижа. Император, не прерывая ловли, изволил заметить:

— Пока русский царь ловит рыбу, Европа может подождать.

* * *

Врач-терапевт профессор Захарьин был вызван к заболевшему Александру III в Ливадию. Войдя к нему, он увидел, что император пьет квас, который при его болезни был противопоказан. Профессор рассердился и спросил своего коронованного пациента:

— Кто это вам разрешил?

Александр улыбнулся и ответил:

— Его величество, батенька.

* * *

Александр III, беседуя с историком Василием Осиповичем Ключевским, спросил:

— А правда ли, что наша прабабушка родила наследника не от прадедушки?

— Государь, она сама пишет об этом в своих записках.

Царь перекрестился и воскликнул:

— Слава богу, в нас есть русская кровь!

— Но, государь, — продолжал Ключевский, — портрет вашего прапрадедушки абсолютно схож с вашим венценосным прадедушкой.

Александр III снова перекрестился и воскликнул:

— Слава богу, мы законные!

* * *

Австрийский посол, завтракая с императором Александром III, имел намерение несколько припугнуть Россию, сообщив о готовности Австрии придвинуть к русским границам (спорным, по мнению Австро-Венгерской монархии) несколько воинских корпусов. Александр III взял со стола ложку и вилку, скрутил их в жгут, положил его рядом с тарелкой посла и ответил:

— Вот что я сделаю с вашими корпусами.

* * *

Александра III все боялись как огня. Однажды как-то чрезмерно честолюбивый министр угрожал отставкой самодержцу. В ответ на эти угрозы царь взял его за шиворот и, тряся, как щенка, заметил:

— Придержите-ка ваш язык! Когда я захочу вас выбросить, вы услышите от меня об этом в очень определенных выражениях.

* * *

В последние годы писатель Иван Александрович Гончаров почти не показывался в обществе. Не поощрял он и таланты. Однажды он отказался прочесть рукопись начинающего поэта. Мол, плохо вижу.

— Ну так выслушайте, пожалуйста, Иван Александрович, — приставали к нему.

— Ох, и слышу плохо! — воскликнул писатель.

* * *

Однажды вечером к Антону Павловичу Чехову зашел друг и застал писателя ходящим из угла в угол по кабинету. Лицо у того было бледное, осунувшееся.

— Что с тобой?

— Живот болит. Завязал шарфом — не помогает, надо радикально лечиться. — И позвал служившего у него мальчика купить касторки в капсулах.

Мальчик живо принес ее. Чехов развернул коробку и со смехом показал другу две огромные капсулы.

— Каково! За кого они меня приняли? — Он взял перо и крупными буквами написал на коробке: «Я не лошадь».

Мальчик снова отправился в аптеку и на этот раз принес шесть небольших капсул в коробочке, а аптека получила желанный автограф.

* * *

Духовенство одного столичного собора отказалось служить панихиду по Лермонтову, заказанную литераторами по случаю пятидесятилетия со дня смерти поэта, мотивируя отказ тем, что Лермонтов умер не своей смертью. Тогда обратились к митрополиту Исидору. Выслушав просьбу, он ответил:

— Разрешаю, не ради умерших, а ради живых, по вере их! Умерших Бог рассудит!