Я, гражданин Украины Слюсаренко Сергей

Глава двенадцатая

На этот раз я вошел в зал через ход, совершенно незаметный в вековых зарослях, на склоне Владимирской горки. Гораздо более длинная галерея, чем с днепровских круч. Только в зале понял – это единственное место, где я чувствую себя свободно и спокойно. Не хотелось бы, чтобы так было всегда. А не хочу, так нечего сопли жевать! Действовать надо!

Дорога к дому на Холмах была непростая. Я всегда забывал, какой поворот надо не пропустить на Краснозвездном проспекте, но сегодня все прошло нормально. Даже фигурное вождение по ямам, гордо именуемым улица Холмогорская, прошло без царапин на бампере и брюхе. Мишин дом заслуживает особого внимания. Как-то, в приступе очередной симуляции потери рассудка, Миша одолжил много долларов и купил себе дом. Дом, построенный пятьдесят лет назад, уже лет тридцать, как был необитаем. Сначала необходимо было куда-то деть кузов от бимера, явно ворованный. Кузов этот, сваленный кем-то прямо во дворе дома, полностью блокировал подходы. Оказалось, что это не просто. Вернее, непросто за деньги продать, а просто так отдавать его не хотелось. В итоге, пришлось приплатить. Потом в доме поселились бомжи. Миша их долго вытравливал, но ничего не получалось до тех пор, пока не были установлены ворота. Потом выяснилось, что откопать дом из-под наехавшего на него много лет назад склона соседнего участка можно, но землю девать некуда. Была проведена кампания – «Земля народу». Миша отдавал землю в мешках соседям, у которых были противоположные проблемы – съезжали склоны. Вся эта суета постоянно отдаляла процесс восстановления собственно дома, так и остававшегося в течение нескольких лет непригодными к жизни руинами.

– Открывай, Сова, Медведь пришел! – Загремел я монтировкой по жестяным воротам, которые Миша прикрутил проволокой к развалинам дома несколько лет назад.

– Это ты? – раздался слабый голос из глубины. Миша был не в ударе – даже не вышел встречать.

– Если отвечу, что это не я – совру.

– Ну ладно, заходи! Только смотри, осторожно, – там у меня вход в убежище привален шиферными плитами, – мне показалось, что Миша явно был не в себе. Какое убежище?

– Ты чё? Совсем в китайском плену повелся? Давай лучше водки выпьем, – я твердо решил ввести его в нормальное состояние.

– Пить вредно! Тем более что водки нет! И денег нет!

– Ладно, Миша, – поехали ко мне в гости!

Послышалась возня, загремела, судя по всему, лопата, и из подвала на карачках вылез Миша. Я не уверен, что в китайском плену ему было хорошо, но сейчас он выглядел совсем плохо. Одет был Миша в высотный комбинезон летчика-истребителя, с притороченным к боку бечевкой шлемом. Борода была заплетена в мелкие косички, прихваченные на концах черными бигудёвыми резинками, а на голове красовался танковый прибор ночного видения. Вот где мой ПНВ!! А я его семь лет искал!

Миша гордо произнес:

– Я долго думал о природе фотона и в последние дни пришел к выводу – они все разные по размерам! И главное – невидимые! А если считать, что в том месте, где фотона нет, он неопределен, то можно положить, что фотон имеет родителей! Но они негры.

– Миша, причем тут негры?

– Негры не причем – они борются за свободу черной Африки. Что ты говорил начет выпить?

– А ел ты когда? – судя по землистому цвету лица кормили Мишу давно и плохо.

– У меня тут смородина поспела. И белки жили.

– Ты что – белок ел? Они же наши меньшие сестры.

– Нет, я у них орехи воровал.

Было очень трудно понять – то ли Миша валял очередного дурака, то ли слегка тронулся умом. Впрочем, тоже в очередной раз.

– Ладно, кончай базар, поедем водки купим и в гости ко мне заскочим.

Миша сопротивляться не стал. Он покопал пару минут кучу песка возле ворот и осторожно устроился на переднем сиденье машины. Застегнулся ремнем, попробовал его на прочность и попытался пристегнуться вторым.

Тормознув возле магазина «Предслава» и отоварившись (не научился я еще делать хорошую водку), я порулил к тылу Ватутинского парка. Миша забеспокоился:

– Так мы не к тебе?

– Нет, тут есть место одно, хорошо кормят.

Далее, до самой будочки на склонах, вопросы не возникали. Миша спокойно преодолел тоннель, задав один только вопрос:

– Это ты сам выкопал?

– Нет, муравьи помогали.

В зале у него пропал дар речи, и Миша сел на пол.

Заранее подготовленная программа запустилась с голоса без проблем:

«гипнотерапия»

«цикл запущен»

Миша, так и не встав с пола, тихо съехал на бок и закрыл глаза.

В соответствии с тем, что было заранее обсуждено с мейнфреймом, ментосканирование, а потом и глубокая релаксация с терапией должны были продлиться часа два. Пока можно в Инете полазать – что там и как.

Тихо пискнула клавиатура, переводя систему из вербального в обычный контроль, и на экране засветилось родное окно эксплорера.

– А можно почту посмотреть? – от вопроса, неожиданно прозвучавшего над ухом, я подскочил.

– Миша! Почему ты не спишь? Ты ведь сейчас лечиться должен!

– Пусть больные лечатся! Кстати, ты наливаешь, или зачем? А я почту давно не проверял! – Миша уже мало походил на человека с подавленной психикой, и голос его звучал нормально.

– Проверить-то можно, но как ты?

– В порядке. Если бы ты еще гипнотить меня не пробовал, так вообще было бы хорошо. И не пялься! Косички на бороде – удобно, когда бомбоубежище строишь! Ты-то сам себе вон какое отгрохал!

– А с фотонами как же?

– А что с фотонами? Природа фотона очень сложна! Дай я мыло проверю и посмотрю как на Ебее торги идут! Там Гриша должен был выставить мою грамоту с подписью Берии. Я эту подпись два дня рисовал! Денег много дадут!

– Миша! – мысль созрела моментально. – Да кинь ты эти торги! Я тебе сейчас весь Ебей куплю!

– Мы их всех, конечно, купим, но всех купить ужасно трудно.

Я отдал простую команду, предварительно переключив систему на голосовое управление. Опять была запущена эвристическая программа. В течение долей секунды она проделала титаническую работу. Не поверив своим глазам, Миша полчаса лазал по аукциону. Оказалось, что в последнюю секунду все лоты, выставленные на Ебее, были куплены одним человеком, со странным ником Хаким Беспартийный. Общая сумма покупок составляла более восьми миллиардов, и в действительности под ником Хакима оказался сам Миша.

– Во-первых, я не собирался покупать все! – пробурчал Миша. – Там девяносто процентов советских наград – подделки из Львова. Потом, мне совсем не нужен самолет В-52 с запасными колесами и партия поддельных ролексов, а тем более четыре тысячи ритуальных анальных перьев зукулусов – так же полная туфта. А телевизоры эти все, машины? Да и ещё вопрос, кто платить будет?

– Ты можешь проверить свой счет, – я решил убить Мишу окончательно.

– У меня нет счета! Был однажды в западноберлинском банке. Я положил туда пятьдесят марок, а через месяц они мне прислали письмо, что я им уже должен сто. С тех пор – ни-ни!

– Ты название банка помнишь?

– В кошмарном сне не забуду! «Берлинер Коммерцбанк».

– Ну давай найдем его в Инете, – я отдал несколько команд и на экране засветился сайт мишиного банка.

– И что, что банк? Как я узнаю, что там и как? – не унимался Миша.

– А ты попробуй!

Миша прилип к клаве и через несколько минут усердного клацанья одним пальцем изрек:

– Меня посадят опять. А я тебя заложу! И все равно – тут не хватит на весь аукцион.

– Да нет проблем! Вот смотри, – в несколько кликов все торги на Ебее были восстановлены и никто даже не заметил, что творилось с аукционом в течение последних минут.

Миша обиделся:

– Ну вот! Сначала обрадовал, а теперь все назад? Небось, и в банке – дурилка картонная?

– Нет, не бойся. Все по-правдашнему! Давай лучше выпьем!

Водка оказалась кстати, да и закуска была подготовлена заранее. Настоящая, из магазина. После рюмки Миша задумчиво оглядел пространство и, выяснив, где умывальник, скрылся на некоторое время. Вернулся он посвежевший, без косичек и высотного комбинезона.

– Можно, я все-таки проверю, что там на Ебее на самом деле?

– Да ради бога!

Он сидел возле клавиатуры, время от времени тыча в неё указательным пальцем, не оборачиваясь, чокался, когда я подливал водки, и поглощал маринованные грибы. Поклацав, Миша заявил:

– Значит так! Ты не сильно врал. Я действительно могу там торговать! Моя регистрация настоящая! Ты потом расскажи, как это делается. Я там купил на разных торгах комсомольский билет двадцать седьмого года, значок комсомольский – тех же времен и буденовку! Это если одним лотом продать – так можно баксов пятьдесят наварить! Ты не представляешь, какие перспективы открываются!

Мы выпили ещё и Миша спросил:

– А ты где это взял?

Он внимательно, не перебивая, выслушал всю историю и произнес:

– Надо подумать, что с этим делать. Боюсь, как бы гости не пожаловали. Стояло все это – никого не трогало. Как ты суетиться начал, можно любопытных приманить. Надо бы за пивом сходить.

За пивом ходить не пришлось – запасы я сделал заранее.

– Слушай! У меня идея! – вдруг Мишу осенило. – Давай Люкку подарим какую-нибудь ерунду! Представляешь – он профессор в своих Кентукках, а ему самосвал КРАЗ присылают. Или стадо коров!

– У меня лучше идея есть! Пусть он нам пиво поставит! – я решил повеселиться.

– Куда поставит? – не понял Михаил.

– Ну ты что, подкалывать разучился? Вот смотри, что система может!

– «локализовать индивидуума»

– «идентификация?»

– «Сергей Люкк. Предположительное местонахождение – северо-западное полушарие»

– «выполняю»

Через секунд десять:

– «локализация произведена. Время выхода дронов локального базирования на визуальный контакт 7»15»

«выполнить визуальный контакт, вывести на монитор»

– Это о чем оно? – не понял Миша.

– Это о том, что мы увидим Люкка через семь минут.

Вскоре на экране появился Люкк. Ещё более растолстевший за те пять лет, что прошли с последней встречи. Он пил пиво, читая что-то с монитора.

– А мыло ему кинуть можно?

– Да хоть телеграмму от президента Кеннеди на монитор! – развеселился я.

– Ну, Кеннеди уже нет, и Люкк не поверит. Поймет, что шутим, обидится и будет потом ныть. Мол мы обманули его, и все кругом подлецы. Как обычно.

– Мы ему вот что! – Миша припал к клавиатуре.

Глава тринадцатая

Все предвещало Сергею Люкку, что день пройдет обычно и размеренно, как многие другие дни последних лет. Лекций с утра не было, и он собирался посвятить эти часы работе над новым проектом. По пути в свой микроскопический кабинетик, с трудом отвоеванный у индусского аспиранта, Люкк машинально выгреб почту из своей ячейки в холле, где находилась администрация факультета. Включив компьютер он сразу пошел на свой любимый сайт с форумом туристов-водников (см. Объяснение в конце текста) бывшего СССР. На плоту Люкк не плавал уже много лет, с тех пор как уехал из Киева. Но вернуться в кипучие саянские реки мечтал всегда. Пока грузилось длиннющее дерево трейдов, стал перебирать почту. Обычный бумажный спам, ни приглашений на нормальные конференции, ни просьб о сотрудничестве, ничего. Внимание привлек факс, помятый, но, как ни странно, по-русски. У Люкка учащенно забилось сердце:

Дорогой профессор Люкк Сергей Карлович!

Президиум Академии наук Украины, внимательно изучив цикл ваших (может я не прав, но ваших – прилагательное и надо с маленькой?) работ, посвященных субгармоническим решеткам в фоторефрактивных кристаллах, постановил:

1. Наградить Вас, как выдающегося ученого нашего века, медалью имени Тараса Бульбы и деревянной булавой с шипами.

2. Вручить денежную премию в размере 600 гвн.

3. Вручить от спонсорского комитета премии и награды в следующих номинациях:

а. Как верному соратнику великих ученых Института физики от мясокомбината номер три города Умань – годовую подписку на журнал «Наше мясо».

б. Как целеустремленному естествоиспытателю природных ресурсов родного края, внесшего неоценимый вклад в отечественное рыболовство, от журнала «Моделист-рыболов» – набор крючков «Дядя Ваня» с лесками.

в. От дирекции по личному составу академии в номинации «За дружбу между народами» – племенной козой с ошейником, украшенным государственной символикой.

Награждение с презентацией состоится в Мариинском парке г. Киева на открытой эстраде такого-то числа. Проезд в оба конца обеспечивается силами принимающей стороны. Проживание оплачено за счет спонсоров.

Президент НАН Украины

Е. Ю. Батон-Безсмертный.

Люкк обиженно засопел – он сразу понял, от кого такая гадкая шутка исходит, и как всегда обиделся. Через несколько минут он получил е-мейл аналогичного содержания, однако адрес отправителя был странным – admin@NANU.gov. В письме, кроме текста, была ссылка на ресурс украинской академии. Там на официальном сайте он увидел тот же текст и свою парадную фотографию двадцатилетней давности. Рядом – многословная статья академика Москинда М.С. о счастливых годах совместной работы его, Москинда, с ним Люкком. Еще одна статья, тоже академика, Мальчикова С. Г. подробно излагала и разъясняла глубину научных работ Люкка, а также покаяния академика, не понявшего в свое время столь выдающегося ученого и не согласившегося работать под его руководством, о чем он сейчас искренне сожалеет. Люкк глубже и глубже уходил по ссылкам в Интернет и понимал, что на украинских сайтах теперь говорят только о нем. Был даже сайт, посвященный козе по имени Серафима, предназначавшейся Люку. Более того, чудом сохранившийся колхоз «Воззвездятский» выступил с инициативой перейти под руководство Люкка, как почетного руководителя, и предоставить ему и его козе жилище и земляной пай в ближайшем урочище. Люкк уже ничего не понимал. С одной стороны, все это выглядело стебом, но с другой… Кто же откажется от козы и медали? А тем более денежной премии, хоть бы и в гвн? Его вывел из блаженного ступора нарастающий гул, шедший откуда-то сверху. Одновременно зазвонил телефон, это была Линда, секретарь факультетской администрации.

– Сергей, как дела? – не дожидаясь ответа, продолжила. – Только что звонили из Минобороны, просили, чтобы вы вышли их встретить.

– Кого их? – нараспев, думая, что изображая финский акцент, он больше похож на американца, вопросил Люкк.

– Они сказали, ты знаешь. Что-то связанное с твоей наградой на родине, в Хорватии.

– Я из Украины, – возмутился Люк в тысячный раз.

– Ну, Украины, какая разница? – для Линды действительно не было разницы, что Украина, что Монголия.

Люкк вышел из корпуса на лужайку перед факультетом, на которую уже опускался красавец-вертолет «Сикорский». Собиралась толпа любопытных студентов – по виду коренных янки. Люкк удивился, что в университете так много студентов не азиатов. Студентки из других стран с писком разбегались по кустам, подальше от громады адмиральского вертолета.

По трапу, выпущенному с вертолета ещё до посадки, навстречу совсем опупевшему Люкку спустился военный в белой форме. Судя по количеству нашивок – генерал. Отдав честь, он отрапортовал:

– Сэр, согласно полученной шифровке за подписью Главнокомандующего, я имею честь доставить вас на ударный авианосец «Клин Блинтон» для получения дальнейших инструкций. Прошу следовать за мной.

Люкк, не ожидая уже ничего хорошего и рационального, поплелся за генералом. Потом остановился и спросил:

– С семьей попрощаться можно?

– Ваша семья, сэр, уже оповещена и пожелала вам успехов. Вы можете поговорить с семьей с борта вертолета, сэр.

Он так и сделал. Ольга была спокойна, поздравляла Люкка с наградами и желала ему всего наилучшего, а заодно поинтересовалась:

– Может, мы теперь вернемся в Киев?

Люкк обещал перезвонить, когда поймет, что происходит.

На авианосце его ждал выстроенный парадным строем личный состав и салюты из водяных пушек. Генерал предложил пройти вдоль строя, и Люкк стал судорожно вспоминать – надо ли отдавать честь. Вспомнив, что гражданские лица в подобных случаях поступают как-то иначе, отдал пионерский салют не той рукой. Но шагал он уже в ногу с генералом. А когда генерал поздоровался с личным составом, сделал то же самое, но по-русски.

– Здравствуйте, товарищи маринады! – подумал и громко добавил, – отличники нельсоновцы!

Моряки что-то дружно заорали в ответ. Надо сказать, что Люкк вдруг начал ощущать собственную значимость, несмотря на очевидность подвоха.

– С вами желает разговаривать главнокомандующий, – обратился к нему генерал.

– Какой у нас теперь главнокомандующий? – поинтересовался Люк.

– У нас один Верховный главнокомандующий, он же для штатских – президент!

Люкк взял протянутую ему большую, защитного цвета телефонную трубку на длинном проводе:

– Дорогой профессор, – из трубки зазвучал голос, знакомый по пятничным обращениям к народу, – весь американский народ и я гордимся тем, что вы связали свою научную деятельность с нашей страной! Разрешите оказать вам услуги по доставке вас к месту вручения наград. Я, как и весь американский народ, будем рады видеть вас после возвращения на нашу землю!

– Э…спасибо, – оторопел Люкк. Потом подумал и тихо добавил, так, для контроля: – А это не Миша?

– Я буду рад, если вы согласитесь обращаться ко мне по-дружески. Зови меня просто Майкл, и никаких там президентов или мистеров Дукакисов! Я рад возможности дружить домами. Жду тебя на следующий уикенд у себя в Кемп-Дэвиде на шашлыки!

Звук в трубке оборвался. Только теперь Люкк заметил, как все вокруг стояли по стойке смирно.

– Выполняйте инструкции, генерал, – Люкк внезапно понял, что жизнь повернулась к нему другой частью тела.

– Есть, сэр!

Подбежавшие матросики без особых церемоний напялили на Люкка шлем и всякие другие летные причиндалы и запихали его в кабину стоящего рядом истребителя жуткого вида.

– Счастливой дороги, сэр! – заревело в наушниках, заглушая вой разгоняющейся турбины.

– Какой дороги?? Я давно самолет не водил! – уже вошедший в начальственную роль, соврал Люкк. В ответ ни звука, и только через стекло фонаря Люкк увидел, как моряки, еще не покинувшие строй, отдают ему честь, провожая гордо-печальными взглядами. Истребитель вздрогнул и развернулся носом в сторону взлетной полосы. С ужасом воспринимая происходящее, не находя сил закричать, не зная, как открыть фонарь и вырваться из этого кошмара, Люкк приготовился к худшему. Сколько раз говорил он себе – не связывайся с украинскими властями. Бойся нанайцев, танцы танцующих…

Юркий матросик в оранжевой жилетке нырнул под брюхо машины, закрепив бугель паровой катапульты, другой сделал отмашку, и выпущенный безумной силой Люк устремился в небо, и, как ему показалось, навсегда.

Сладкая тошнота подступала откуда-то из неизведанных глубин организма и угрожала сильно испачкать шлем и костюм. Люкк уже совсем было собрался умереть, но тут голос в наушниках, показавшийся тихим и вкрадчивым, несмотря на рев турбины, проговорил:

– Не сцы, прорвемся, – по-русски и доходчиво.

Эта попытка привести Люкка в чувство оказалась успешной, и он потерял сознание.

Ударный речной авианосец «Маршал Жириновский», подняв обитые оцинкованным железом деревянные якоря, готовился вернуться в устье Дона. Интернациональный долг был выполнен, иноземцы были изгнаны из сестринской Украины и под давлением общественного движения «Гэть, кляти москали!» необходимо было убираться. Особенно капитана беспокоили ныряющие террористы, исписывающие неприличными граффити многосотметровые бока авианосца. Да и моральное состояние экипажа, падкого до дешевой, а главное, превосходной украинской водки, тоже вызывало тревогу. Когда остановились у Пешелазного моста для демонтажа рубки, мешающей пройти под ним, раздался тревожный звонок красного телефона с трехглавым орлом. Император Изя-Слав был краток и строг с капитаном:

– Пожалуйста, обеспечьте прибытие иностранного профессора. Американский истребитель не сбивать и передозаправить.

Палубная команда была поднята по тревоге и стояла на раскаленной под южным солнцем железяке иронично и скорбно. Ни один локатор, ни одно устройство спутниковой связи не фиксировало ничего постороннего и сообщало только о мирном небе. Вдруг, распоров небо воплем двигателя, прямо на палубу выпал истребитель со знакомым по учебникам профилем. Как неожиданная куча, он ляпнулся на палубу, ловко зацепившись за тормозные фалы. Спасгруппа извлекла из кабины дурно пахнущего пилота и потащила его, согласно инструкциям, к вертолету палубного базирования. Вертолет, зависнув на мгновение, понес бедного Люкка к открытой сцене недалеко от Мариинки. Впрочем, Люкк уже находился в блаженном состоянии. В бреду он все еще сжимал штурвал, совершенно не реагирующий на его телодвижения, однако упорно прокладывающий путь сквозь северное сияние и гренландские айсберги.

Двое сержантов вывалили Люкка на манер силоса на трибуну летнего театра. Он устроился на сцене по-турецки и обиделся в очередной раз. Его можно было понять. В итоге смертельных перипетий, почти получивший признание мировой общественности, козу и прощение Мальчикова, он увидел перед собой все те же гнусные рожи!!! Ехидно усмехающийся Александр Тимофеенко и подлый, вечно старающийся обидеть Люкка, Михаил Рублев. Мало того – среди встречающих лиц особо выделялась коза в ошейнике на золотой цепочке. Плюнув в их сторону, он окончательно пришел в себя и потребовал холодного пива. По возможности, «Оболонь».

К тому времени, как закончилась настоящая «Оболонь», Люкк трижды заявлял, что мы все сволочи и пять раз уходил навсегда. В итоге он стал совсем мирный и даже начал обсуждать качество пива. Потом пошли воспоминания о последней рыбалке, о старике Выхухолевиче, о том, какие все кругом сволочи, только настоящие друзья – настоящие, и как было круто на физтехе. Я на этом отпал… Мы люди простые, на физтехах не учились. Потом Люкк долго слушал историю про все, что случилось со мной, восхищался спровоцированной антикитайской акцией и в конце концов простил нас и вызвался метнуться за пивом. За пивом пошли все вместе. Обратно ехали на купленном по дороге мотоцикле «Honda Black Widow», причем вести пришлось мне, как единственно еще способному держать руль. На заднем сидении был приторочен ящик «Оболони Магнат». Держась за стремя, шествовали Люкк в новеньком фраке от Версачи и Миша с широко развернутым знаменем Таманской дивизии, на котором красовались два алюминиевых ордена «Победа». Охраняли нас четыре уже совершенно пьяных мента. На их форменных куртках карманы оттопырились от денег. По нашей просьбе они дружно и нескладно выдували ламбаду на свистках и в такт музыке исполняли танец. Потом, с трудом от них избавившись, мы быстро скрылись в одном из тайных лазов. Даже мотик затолкали.

Вновь полюбивший нас Люкк вдруг заявил:

– Если вы такие умные, почему вы не позвали сюда Володю Важенова? Вот такие вы друзья, только о себе и думаете!

Надо сказать, что несмотря на все, он был прав… Наш верный друг, умница и голова Володя Важенов исчез четыре года назад в Чечне, куда был отправлен в командировку тестем, замдиректора института, для выполнения какой-то денежной хозтемы. Володя исчез, никто так и не смог объяснить, где и как. Да, несмотря ни на что, Люкк был прав.

Задание для мейнфрейма составляли уже вместе. С большим трудом удалось найти адрес, по которому был отправлен Володя. Потом дроны с энтрудерами долго откапывали документы расследования по факту пропажи троих граждан Украины (остальных мы даже и не знали). Потом сложился план действий.

Глава четырнадцатая

Отдельный батальон спецназа, засекреченный даже от высших органов страны, жил тихой и размеренной жизнью. Уже давно отошли в прошлое смелые операции в Афгане, а потом и в Чечне. Все в мире постепенно успокаивалось, а на такие дела, как освобождение Севастополя или, к примеру, подавление пьяного бунта в Кантемировской дивизии, привлекали не столь элитные части. Но в этот день нечто неожиданное нарушило привычный ритм. Факс командира, подполковника Крикуненко, выплюнул сначала кучу фотографий, а потом и их подробную расшифровку. На фотографиях простого чеченского аула было хорошо видно, что люди, ремонтирующие крышу одного из добротных домов, закованы в цепи. В другом кадре с очень большим увеличением (Крикуненко никогда еще не видел такой качественной космической съемки), можно было различить, что один из двух работников, сидящих на коньке, одет в драную десантную форму, и черты его лица до боли знакомы. Второй выглядел странно – длинноволосый и совершенно не военной выправки. В десантнике сразу узнали капитана Коротеева, пропавшего два года назад в последней операции батальона – задержании одноногого Базаева.

Крикуненко разговаривал с главкомом примерно полчаса, клялся в безупречной подготовке состава, в том, что ни одна муха и ни один комар носа и тому подобное. Главком обещал подумать, но перезвонил почти моментально. Дал добро, сказав, что ему лично по сотовому позвонил император и сам настоял на этой операции, более того, велел найти среди пленных человека с особыми приметами (данные пришлют по факсу) и доставить без комментариев в Киев.

К тому моменту, когда Крикуненко вызвал десять самых надежных человек, на его стол из факса уже ползла бесконечная лента фотографий. Подполковник уже два раза загонял новую пачку бумаги в факс, а фото шли и шли. На них было все – от подробных картинок отхожих мест аула до изображения каждого замка, каждого автомата в тайных кладовках. Кроме того были получены и портреты всех жителей, причем примерно на половину героев репортажа прислали подробные досье, так как они были в федеральном, а многие и в международном розыске. Утром, когда вся операция была почти разработана, у ворот части надрывно загудел клаксон – DHL почта привезла пятнадцать комплектов очков-дисплеев с проекцией на сетчатку. Вся группа приняла подарок с восторгом. Подобные очки видели в Штатах на стажировке, но более громоздкие, с многокилограммовым шлемом. Надо отдать должное Крикуненко – он сразу понял, что это за игрушка, и первый водрузил очки на широкое лицо. Двадцатиминутного развлечения хватило, чтобы понять – теперь операция будет иметь еще большие шансы на успех.

Ранним утром аул Шамдино спал мирным сном. Чингиз Раджабов, толстый аварец, давно основавшийся в этих местах, безмятежно похрапывал на широкой кровати. Что ни говори, жизнь удалась. Дурацкий экономфак в Харькове, десантное училище в Рязани, потом стремительное продвижение по службе, которое привело его за десять неполных лет к генеральским погонам. И был бы он простым генералом до самой пенсии, но тут открылось такое поле деятельности! Только за один вагон с гранатометами Черный Араб отвалил ему два лимона унылых енотов. Когда же дело было поставлено на поток, когда нашлась и крыша в Кремле, и его счета в Швейцарии уже засветились восьмизначными числами, наступили тяжелые времена – войну стали заканчивать. И не то чтобы клиенты пропали, правоверных в Чечне не поубавилось, только новые власти стали слишком часто проверять, где и что лежит на складах. И надо было бы Чингизу уехать и жить на своей вилле на Лазурном берегу, да не хотелось. Не будет там такого уважения к нему, никто не поймет его пяти жен и надежной охраны. Да и живут там не по шариату. Вот и сидел Чингиз, в ставшем уже своим ауле, благо знал – никто его не тронет, пока власть в Москве стоит, пока плавно текут через его аул караваны с героином, пока есть на него покупатели…

Спецназ шел спасать своего. Пусть его портрет висит на аллее славы в черной рамке. Пусть и войны нет давно. Но о давней, чеченской, бредили пацаны, думая, что война – это героизм. Спецназ шел спасать своего, искренне веря, что чем больше своих они спасут сегодня, тем меньше их надо будет спасать в будущем.

Утренний туман спускался с темных вершин. Когда он накрыл последние невзрачные заборы, неприметная тень поднырнула под язык плотного тумана. С высоты следящего спутника можно было рассмотреть ещё девять силуэтов, рассредоточенных вокруг аула. Это сброшенный далеко отсюда с парапланов небольшой отряд вышел на рубеж.

Майор Сидельников, старший и самый опытный в группе, бесшумно двигался вдоль заборов. Он прекрасно ориентировался на местности, видя перед собой не только добротные чеченские дома, но и карту, и всех своих товарищей. Вот он, нужный двор. Лениво вякнул пес и сразу же ушел в глубокий собачий сон, нюхнув сладковатого аэрозоля. Собаки не должны гибнуть при разборках хозяев. В одно движение сбит замок, откинуты железные ставни. Дальше люк подвала, а там – зиндан или каземат, трудно дать ему определение. На дисплее вдруг замигал красный огонек тревоги. Кто-то подходил снаружи к двери.

– Тэбэ, сволач, что нада в маём домэ? Падными руки, – в распахнутую ударом дверь просунулся Чингиз с калашом в руках.

– Ну поднял, поднял, – улыбнулся майор, – я что, я так, на огонек зашел.

– Сными аружие. Брос тут. Вперед, – поведя стволом в сторону выхода приказал бандит.

Он вывел Сидельникова сначала во двор, потом по ступенькам высокого крыльца в дом, в маленькую комнатку.

– Ти что думаешь, я вас, русалак, нухам нэ чую? Кто тэбе пра мой дом сказал, сволач?

– Да никто не сказал, я просто пришел, – не терял присутствия духа майор. Да и чего терять? Все происходящее транслировалось не только на дисплеи его товарищей, но и самому Крикуненко. Видно было, как зашевелились зеленые точки-свои на карте местности, сжимая кольцо.

– Из-за таких свалачэй маэму народу жизни нет! Но падажди, я тваей мамэ тваю башку почтой пришлу!

– Адреса не знаешь, – тянул время Сидельников.

Зеленые на дисплее прошли линию, обозначенную красными точками, – охрана дома. Красные погасли.

– Ти сичас нэ только адрес мнэ напишешь, ты сичас сам будэш мама свой рэзат! – взбесившись заорал горец.

– Слушай, джигит сраный, посмотрись в зеркало, – резко, уже не улыбаясь, сказал спецназовец.

Не опуская автомата, Чингиз скосил глаза в большое зеркало – на лбу плясало три пятнышка лазерных прицелов.

– Ах ти гад!! – Чингиз попытался левой рукой взвести затвор автомата, но не успел, и его мозги кровавой пеной осели на стены.

– Спасибо, ребята, – тихо сказал майор.

Пленных нашли в том же подвале, прикованными к водопроводным трубам.

По пути из Борисполя Володя молчал и особо даже не интересовался, что и как. Был он худ, немыт и время от времени производил жевательные движения, своего рода нервный тик. От его зубов мало что осталось, зато волосы отросли ниже плеч. Но ничего, мы ещё повоюем.

Спокойно войдя в галерею, почти не удивившись машинному залу, он произнес:

– Я чувствовал, что-то такое должно было произойти. Иначе человечество уже давно бы вымерло.

Проспав три дня, выпив и съев все в пределах видимости,Важенов приступил к делу. Он долго и молча клацал клавиатурой, осваивал очки-дисплей, выслушал все, что я мог ему рассказать, потом, нажав «энтер», сказал:

– Я только что те дисплеи у спецназа сжег, лучше пусть никто не знает.

После этого он надолго засел за клавиатуру.

– Во! – сказал он наконец, – надо бы тут немного усилить систему, а то вдруг как возьмут за задницу.

Глава пятнадцатая

Первым делом пришлось заставить потрудиться всю информационную систему – от дронов до геостационарных спутников. Через пару дней мы уже владели достаточно подробной информацией о спутниках связи, спутниках-шпионах и прочих, предназначенных к запуску в ближайшее время. Оказалось, что их совсем немало. С учетом американских, российских, китайских и индийских – примерно штук двести пятьдесят. И это железо постоянно висело над землей и не было ни кусочка земной поверхности, закрытой от их зоркого глаза. Следующая решенная нами задача – мы собрали всю информацию, как правило, под грифом совершенно секретно, о разработках оружейных лазеров. Это оказалось не так сложно, и что особенно радовало – прогресс в этой области был налицо.

Далее шла операция довольно деликатная. Одновременно в банке «Кариверона», «Банко ди Лаворо» и «Банко ди Рома» появились счета, открытые на некую фирму «Ринашименто СПА». Никто не заметил, да и не мог заметить, как в файлах этих банков появилась новая запись, а потом машина завертелась автоматически. Кредитные карточки были вовремя изготовлены и отосланы на абонентский ящик, открытый в Анконе, доступ к которому имела только моя жена. О чем она, конечно, была предупреждена своевременно, приняв это известие спокойно и особенно не сопротивляясь. Общак, за который отвечал Рыло, явился первым взносом на эти счета и был переведен из многочисленных банков в оффшорных зонах. Естественно, все следы трансфертов мы уничтожили немедленно. Заодно я слегка потрусил Пекинскую академию. Так, за моральный ущерб. Денег хватило для оплаты сотни лазеров.

Надо сказать, что вся процедура заказа и пересылки на большой склад в Гренландии, арендованный для некоего доктора И.Джонса, прошла совершенно гладко. Уже давно сидевшие на мели лазерные фирмы ближнего Подмосковья мало интересовались тем, куда шла их продукция. Интересовались только возможностью продать. А тут случился такой большой заказ. Наиболее тонким моментом было внесение изменений в чертежи спутников связи. Но в итоге места для крепления лазеров были предусмотрены. Спасала хорошая понятливость большого компьютера и то, что вся документация уже давно ведется без бумаги. Одновременно на различные заводы пришли одинаковые блоки, именуемые как «спецподсветка». Ловкие техники привинтили их на заранее подготовленные места, благо, что лазеры наши были легки и компактны. Все спутники вышли на свои орбиты штатно и никто на Земле не догадался, что высоко в небе развернута боевая лазерная сеть, подвластная единой воле. Теперь наступил второй этап этой кропотливой работы. Вы хотели отнять у меня систему суммирования лазерного излучения, но я использую её сам. В харьковском НИИ монокристаллов были обрадованы запросу на приобретение десятка мало кому нужных нелинейных кристаллов. Заказ пришел обычной почтой до востребования на киевский почтамт, где я и забрал пакет, не вызвав ни у кого никакого интереса. Вот теперь мы их и попользуем. Как выяснилось, ресурсы моего зала были разбросаны в самых невероятных местах в различных частях земного шара.

После нескольких десятков неудачных попыток, наконец, удалось вмонтировать кристаллы в сферы. Отныне я стал гордо называть их боевыми. Как выяснилось, перемещались они довольно шустро и, скорее всего, за счет использования земного магнетизма. В антиграв, я, пардон, пока не очень верю. А испытать всю эту байду хотелось. И хотелось чего-то шкодного.

Давно, по-моему в начале семидесятых годов, в Киеве сотворили самый пошлый проект времен советской власти. Построили отдельное метро для партийных шишек. Соединили дом Щербицкого, тогдашний Верховный совет и монстрячее здание ЦК секретными транспортными линиями. Вот и разъезжали несколько убогих бонз на личном метро. После коллапса страны, как мне кажется, пользовать его перестали, предпочитая наводить дешевый страх на подданных жуткими кортежами, сметавшими все и вся на своем пути. А зря…

Почти каждый день в девять часов утра Левашовская улица зависала в оцепенении. Суетливые гаишники выключали светофоры, подпрыгивая возле релейных ящиков, тыча полосатыми палками в высоко установленные тумблеры. После этого летели на всех парах в центр перекрестков и уставно замирали там. Особисты мчались в многочисленные подворотни и выискивали вредителей. Как всегда малоэффективно. Прохожие застывали на месте – знали, сейчас с воплями и мигалками, с чиновничьей истерикой, сквозящей в каждом телодвижении этого убогого действа, пронесется кавалькада мерседесов без номеров, и в одном из них – сам президент.

Ничем не отличался и сегодняшний день. Почти ничем. Уже пролетая дом, в котором живал Довженко, майор первой машины эскорта увидел, как вдруг загорелся красный свет и на перекресток выполз самосвал. Попытка увести эскорт в Липский переулок увенчалась неуспехом – было поздно, да и переулок был забит ожидавшими проезда какими-то левыми джипами. В общем, пришлось тормозить и сворачивать к черному ходу резиденции. Позорно, но безопасно. И тут, прямо в подворотне заглох мотор лидирующего бимера. Заглох намертво. Эскорт оказался зажат среди всякого автохлама и чужих домов. Охрана совсем растерялась, но президент взял ситуацию в свои руки. Смело распахнув дверь своего авто, он шагнул на плитки тротуара.

– Я пешком пройду, – милостиво сообщил он. И засмотрелся, как какой-то генерал хлестал по щекам милицейского лейтенантика, допустившего включение светофора.

– Здравствуйте, господин президент, – вежливо поздоровался я, стоя у своего подъезда и наблюдая за всей кутерьмой. – Рад видеть вас у себя дома.

Президент даже не улыбнулся, однако мельком глянул на меня.