Я, гражданин Украины Слюсаренко Сергей
– Я вот все хотел тебя спросить, – продолжал Миша, доставая из необъятного полиэтиленового мешка прямоугольную коробочку с надписью «Insalata del mare», – вот тут всякие осьминожки, каракатицы и креветки, это как едят?
– А где вы эти говны морские достали? В Киеве такого нет! – удивился я.
– Да долгая история, потом. Ты лучше расскажи, что с тобой вчера произошло? Нам со стороны непонятно было, чего ты вдруг к этой сволочи таким расположением проникся?
Я подробно рассказал весь вчерашний день, от енота под столом и бандитов, вдруг ретировавшихся в «Пассаж», до торжественного влета под Арку архангела Люккаила. Рассказ прерывался неуместным ржанием и издевательскими репликами. Товарищи ещё называются.
– Кстати, те два качка потом, в подворотне «Пассажа», сели на асфальт и плакали горючими слезами, – с радостью сообщил Важенов.
– Раз вам так смешно, лучше расскажите, что у вас происходило.
А происходило многое. После моего выхода на воскресную тренировочную прогулку с ментальным управлением Важенову было не слишком интересно наблюдать, как я шатался по улицам, пил пиво, пугал бандюг и занимался подобной ерундой. Он доверил визуальный контроль Мише, а сам стал обрабатывать запросы на данные, связанные с предвыборной кампанией. Он сразу заметил, что несмотря на то, что данные по нашему запросу умещались на одной – двух страницах, посылка с базы данных была достаточно большая. Это сразу насторожило Важенова. Проверка показала, что в систему ментального доступа за день до моей прогулки были введены два новых юзера. Правда, в сети оставался только один. Второй не появлялся уже сутки. Потом Миша отследил мое неожиданное расположение к Шакваидзе (подслушивали, подлые!), и Важенов совсем рассердился. Через час ковыряния с клавой он нашел вирус, полностью захвативший ввод-вывод в ментальном блоке. Вирус был легко отсекаем, однако решили довести игру с Шакваидзе до логического конца.
Дебажа вирус, Важенов наткнулся на знакомую сигнатуру в четвертом байте, сомнений у него не было. Сигнатура |-< была подписью Рюмы, старого знакомого по физтеху, поступившему туда во времена, когда Важенов его уже заканчивал. Рюма был компьютерным богом, но стал им позже, когда собственно компьютеры появились, и иногда перекидывался мейлами с Важеновым, всегда подписываясь своей рюмкой. Попытка найти Рюму привела Важенова к картинке развалин на Каширке, и тут стало ясно, что все это не игрушки. Правда, понять надо было раньше. Легко удалось выяснить, что новый юзер ментального – не кто иной, как Шакваидзе, уже в течение нескольких часов пытавшийся раскрутить меня. Удалось кроме того понять, что ментальный доступ не так уж и тривиален. Тот, кто был на ментальной связи, в действительности находился под полным контролем мейнфрейма, и только специальными средствами этот обратный контроль можно было ограничить. Тут уже стало ясно, чего хочет Шакваидзе, да и я был готов привести его на базу. Ну, Люкк и явился архангелом с неба.
– А что, клево, правда? Я представляю, как я смотрелся, – не выдержал Люкк.
– Мне не понятно, что с Шакваидзе случилось? – не успокаивался я.
– Это совсем просто! Это я придумал, – вмешался Миша, обычно не знающий, как выключить компьютер. – Ведь есть такие команды в Ворде – «copy» и «past». Ну мы их к твоему приятелю и применили!
– Что значит «применили»?
Тут пришлось Важенову объяснить поподробнее. Оказалось, что мозг юзера ментального доступа для пользователя определенного уровня являлся простым набором данных. С его содержимым можно было проделывать обычные операции. Вот и сделали с Шакваидзе в последний момент именно такую операцию. К сожалению, сделать копию с мозга человека не решились, но любимая Люкком Серафима оказалась для этого прекрасным объектом. Правда, Люкк хотел было взять теперь под опеку и Шакваидзе, в надежде, что он будет столь же добр и отзывчив, как Серафима. И к скучающей Серафиме тоже. Но Магрибычем-Муслимычем уже активно занимались в Москве лучшие психиатры и гастроэнтерологи. Последние были привлечены по случаю странного, козьеподобного и частого стула пациента.
– Подождите, дайте мне спросить конкретно, – у меня в груди появилось странное томление. – Вы хотите сказать, что система ментального управления может полностью влиять на психику, ощущения и поведение того, кто является юзером мейнфрейма?
– Да, ты совершенно правильно говоришь. Именно так. Пока такое воздействие, слава богу, было только на тебя. И то, вирус постарался.
– Так, пошли к терминалу, позже дожрем, – у меня улетучился весь коньяк.
«показать подключения к ментальному управлению»
«ноль юзеров»
«показать число обращений к ментальному управлению за 24 часа»
«юзеров четыре»
Тут ясно: я, Шакваидзе, Важенов, Люкк. Проверим.
«показать идентификацию юзеров»
«123 719 452 9010, 123 719 452 9011, 123 719 452 9012, 123 719 452 9013»
«расшифровать значение»
«порядковый номер»
«показать даты входа предыдущих юзеров»
«доступ запрещен. Введите пароль»
Это мы увидели впервые…
«степень взаимодействия с юзерами»
«юзеры с третьего по 123 719 452 9009 – полный контроль со стороны оператора, юзер 1, 2– полный контроль над системой»
«время подключения юзера 1»
«время – 00:00:00»
«показать логи предыдущих сессий»
«доступ запрещен. Введите пароль»
«установить пароль на доступ в систему ментального контроля»
«степень блокировки функции паролем»
«полная»
«введите новый пароль, 6 символов минимум»
«*******************************************»
«повторите ввод пароля»
«*******************************************»
«пароль установлен»
Пароль я записывал на бумажке, сорок три символа не запомнил бы для повторного ввода. После этого бумажка была торжественно скормлена Серафиме. Отныне никто и никогда.
Коньяк начали допивать в подавленном состоянии, а прикончили бутылку уже в нормальном. Потом громко ржали. Миша рассказывал, как на аварийной тарелке, запудря антенны локаторам и глаза французам, он отоваривался на рынке в парижском пригороде Антони воскресным утром. Индюшка оказалась в итоге очень мягкой. Выбор Антони Миша объяснил очень просто – он там жил, когда работал в Париже по приглашению, и точно знал, где находится тамошний супермаркет. Вот и полетел в знакомые места.
Глава двадцать восьмая
В день перед выборами, как и положено, были прекращены выступления и любая агитация. Все плакаты аккуратно содрали накануне, и нигде не осталось свидетельств того, что завтра – выборы. Однако, с самого утра в обычной городской жизни начали проявляться некоторые отклонения. Первое из них – полное отсутствие каких-либо передач по телевидению, кроме балета «Дума о казаке Сволоте». А потом и того хуже. С житомирского и бориспольского шоссе в город начали втягиваться танковые колонны. Пошумев по всему городу, они неуклюже расползлись в центре. На вопросы горожан хмурые солдатики отвечали – «В целях обеспечения демократичных выборов и недопущения». На Майдане сразу же собралась толпа гринписовцев под исламистским флагом и стала требовать непонятно что. Однако, после демонстративного барража над их головами пары боевых вертолетов митинг сам собой угас и рассосался. В избирательных пунктах все было готово к передаче в главный компьютер страны данных прямо из кабин для голосования. Чтобы потом выдать результаты, заранее заложенные в его память.
Мы тоже расслаблялись, как могли. Труднее всего было совладать с собственной совестью – необходимость прямого вмешательства в результаты выборов стала для нас очевидна. И ещё неприятная новость – в воскресение необходимо было явиться лично в Центризбирком с паспортом для какого-то там подписания чего-то. Ясно, что после этого от хвоста оторваться будет трудно, придется переночевать дома. Поэтому необходимо подготовиться и предусмотреть нечто особое. Но ничего, справимся, хотя состояние было как будто мы наелись червяков.
Мы решили пойти вместе, бояться вроде было нечего, да и наши очки-дисплеи надежно поддерживали связь с мейнфреймом. Вот только бедной Серафиме, давно истосковавшейся по травке, пришлось опять остаться в гордом козьем одиночестве. Город утопал в последней желтизне листопада, приводившей в уныние дворников и в восторг праздношатающихся. На Майдане произошло важное событие – отключенный, якобы на ремонт, гигантский телевизор был заново включен. Безумные клипы с хип-хопом, где наши парни гнули пальцы и говорили невнятно с целью быть похожими на негров, заполнили звуками и изображением площадь. Все как всегда. Но когда мы уже прошли Майдан в направлении мэрии, Люкк вдруг встрепенулся и сказал:
– Стойте, что-то не так, – и обернулся на гигаэкран.
Там анонсировали следующую передачу – «Мой муж – изменник» На экране брали интервью у жен видных политиков. Естественно, видными политиками там выступали Люкк, Миша и Важенов. Жены одна за другой отрекались от мужей, польстившихся на деньги туркменской разведки с целью свержения истинной народной власти на Украине. Жена Важенова гордо уверяла интервьюировавшего, что никогда теперь её дети не увидят отца, потому как нет у них отца, предателя идей гуманизации общества. Я был невероятно удивлен тем, что у Володи уже есть дети. Жена Люкка горько плакала и говорила, что вернется в дом родителей, будет работать в детском саду и жить счастливо, не вспоминая об этом мерзавце. Мишина рассказала о годах, проведенных в китайском плену, куда её продал муж за тридцать сребреников. Потом на минутку мелькнула и моя – она в кадре бросала молоток в сторону камеры. Про нее сказали, что она давно лишилась ума под воздействием садиста мужа, убила четверых детей и сейчас находится под наблюдением врачей-психиатров в Харькове. Впрочем, надежды нет. Мы, как завороженные, глядели на этот бред, вместо того, чтобы слинять. А зря. Нас узнал какой-то тип в толпе и заорал:
– Вот они! Бей сволочей. Они родину не любят!
Как будто кто-то мог знать, кто это «они». В нас откуда-то полетели тухлые яйца, камни, помидоры… Толпа, возникшая из ничего, окружила нас.
– В президенты захотели? Родину продаете?
Впрочем, убивать нас никто не стал. Все передавалось на громадный монитор и, наверное, по всей стране. Хорошая реклама. И агитацией за день до выборов никак не назовешь… Толпа исчезла так же быстро, как и появилась. Солдаты на танках, расставленных на Крещатике через двадцать-тридцать метров, наблюдали за действом с веселым любопытством.
– Все! Хватит! Я говорил вам – это быдло! Ничего тут не сделаешь! Всегда мы будем для них врагами! Их батогами ещё сто лет учить! Я сейчас все их министерства, все их мэрии, замки и дворцы распылю! – Первым сорвался Люкк в тишине нашего убежища. – Пусть узнают, что такое железная рука! На фиг эти выборы! Действовать надо, а не в их игры играть!
Миша тоже был не особенно оптимистично настроен:
– Слушай, ведь у тебя и так вся власть в руках! Ты же можешь их заставить всех строем ходить и песни петь! Напустить морок, как на тебя напускала система, и все! Зачем рваться к власти, если она и так есть??
– Да сколько твердить одно и тоже! Ничего из этого не выйдет! – меня бесила такая постановка вопроса. – Нельзя насильно сделать людей счастливыми! Все это кончится ножом в спине, когда предохранители на нашем компе сгорят!
– Тоже мне, Румата Касторский! Прогрессор выискался! Ты будешь из них рабов выдавливать? Ой боюсь, ты просто всех передавишь в итоге! – это уже Люкк вмешался. – Все, эта страна промотала свой шанс и никуда уже не придет.
– Как просто лапки поднять и решить, что ты один умный! – не сдавался я. – А ты попробуй поместить этих людей в нормальные условия! Когда не воры и взяточники держат все в своих руках, а нормальные люди!
– Нормальный человек никогда не пойдет во власть. И никогда не будет стремиться к ней. Власть – удел параноиков и жуликов, – Важенов тоже выступил не на моей стороне. – И то, что затеял ты – обычная интеллигентская рефлексия. Ты просто хочешь насолить тем, кто нам жить не давал достойно. Кто украл у нас нашу жизнь.
– Да мне, конечно, понятно, что никогда я не буду властителем… Это так, – признался я, – попытка не к власти прийти, а лишить её мерзавцев.
– Так мочи их! Смети одним движением руки! Мы ведь можем это!
– Тогда завтра на их место придут другие… – грустно констатировал я, – Надо сделать так, чтобы все поняли – честно жить хорошо! Давайте доиграем до конца. Как это ни патетично звучит – я люблю эту страну. Я люблю свою родину и хочу сделать так, чтобы в ней можно было жить достойно. Давайте доиграем свой последний тайм…
– А если все опять так же обернется, как оборачивалось много раз? – съязвил Люкк.
– Подожди до послезавтра, – остановил его я. – А пока – врассыпную! Все по щелям, в понедельник встретимся, сами поймете, когда. Я буду ночевать дома, тронуть до понедельника не посмеют, а там – посмотрим! Всё! На всякий случай – прощайте.
Глава двадцать девятая
Я шел домой. Волнения, опасения, а иногда и страхи остались глубоко под землей. Серпантин днепровских склонов подвел меня к Чертову мостику. Я всегда проходил по нему с холодом в спине. А сейчас прошел и не заметил. Плохо выкрашенная ограда стадиона, ракушка летней сцены… Смешно – совсем недавно на неё выкинули из вертолета Люкка. А теперь какие-то дети с визгом носились по деревянному настилу. Им было совершенно наплевать на выборы, политику, интриги. Центральная аллея парка, литого чугуна фонтан Гродецкого. Вот я уже почти и дома. Завтра утром надо быть готовым ко всему. Да я и готов. Пусть теперь другие готовятся. Как ни странно, но заснул я совершенно спокойно.
Утренний свет выбросил меня из сна. Тихонько попискивали очки-дисплей – тревога. Бегом на чердак, как и предусмотрено заранее.
Из слухового окна хорошо просматривался мавританский особняк на углу Левашовской и Чекистов. К дому приближалась президентская гвардия. Рев грузовика, выдвигавшегося на перекресток, казался далеким. Он не мог заглушить даже звон падающих капель из водопроводной трубы, змеящейся по чердаку. Грузовик выглядел зловеще, и было ясно, что под тентом уместился взвод президентской гвардии. Они точно выбрали время – в день выборов уже никто не будет разбираться что и как… Пропал, да и ладно. Кого будет интересовать проигравший кандидат. Кандидат без партии и орды прилипал. Вон и рокот их вертолета становится все четче – разошлись не на шутку. По лестнице в парадном затопали кованые ботинки. Я вижу на дисплее все это. Пусть они втянутся поглубже в дом. Эх, жахнуть бы сейчас всей мощью орбитальных лазеров… Нельзя. Да и не ведают они, что творят. Ситуация под полным контролем мейнфрейма, датчики-энтрудеры – готовы. Мельком на небо – замечаю в вышине два дрона. Они нерасторопны и вряд ли помогут мне, их задача – сбор данных. Боевая сфера тоже где-то рядом. Старая серая крыса, хозяйка чердака, осуждающе смотрит на меня из глубины. Все – три, два, пошел…
Сумбурный спуск по стене, кросс через скверик… Под жутковатую поддержку зеленых вспышек с орбиты.
Правильно, программа не предусматривала ничьей смерти. Только активная защита, отсечение преследователей. Вперед, мимо кабминовского здания-монстра, мимо Мариинки, к заросшему кустами заветному спуску с кручи, о котором уже никто не помнит. Ох, давно я бегал кроссы, и никогда – спасая жизнь. Вперед, хекая и уже прихрамывая, но все-таки рассеивая за собой фонтаны огня, парализующие сознание своей неожиданностью. Так, здесь спешить не надо… Осторожный спуск, и я на шоссе, где ждет меня заранее припаркованный ситроен. Быстро, быстро к убежищу. За десять минут я успею домчаться до Владимирской горки, там проще. Как бы не так, наверное, они уже вычислили мой отчаянный пробег. По рокоту – это не обычная стрекоза, что-то покруче. Запрос на опознание – тяжко… В небе две «Черные касатки» – злые гении российского вертолетостроения. По шоссе – шестерка новейших мерсов, оснащенных непревзойденными ярославскими моторами. Обкладывают. Хорошо хоть, они мне не наперерез идут. Ну ладно – сами напросились. Уже входя в безумный поворот под Чертов мостик, я в зеркало вижу, что «Касатки», как кленовые семена, тихо опадают на землю, а мерсы дружно полыхают, притормозив на мгновение и навсегда завязнув на неожиданном вираже.
Вот он лаз, на горке, но входить нельзя. Никто не должен догадаться. Там, у лаза, меня ждет завернутый в холст последний довод.
Говорят, что если стреляешь и видишь полет пули, то точно – не попал. Вздрагивание СКСа в руках, не отдача, именно вздрагивание. На правом глазу прилепленная скотчем бумажка. Помню, когда впервые я сделал так, все смеялись, мол, заболел. Но вот уже четвертый час, патрон за патроном я разряжаю его со склона горки. Старый СКС, самозарядный карабин Симонова. Номер РО404. Двадцать пять лет назад я подобрал его под свою руку и глаз… Это была первая проверка и для комаров-энтрудеров, и для программы выбора решений. Они справились прекрасно. Нашли не только дело в столе давно уволенного следователя – о хищении с подмосковной учебки 03 054, но и смогли довести расследование до конца. Лежал карабин в сейфе Рузской милиции как вещдок кражи из в.ч. Его мне оттуда ло DHL отправили. Обеспечить прохождение посылки было совсем просто. За двадцать пять лет даже моя роспись, нацарапанная на прикладе, не стерлась. Дембельская шутка… И вот – мне надо продержаться еще двадцать минут до объявления результатов выборов. И нельзя применить ничего посерьезнее с орбиты, могут отменить выборы и объявить чрезвычайное положение. Вот и хлопаю старым карабином на вяло наседающую гвардию. Никто не хочет умирать… Тем более слухи уже ползут… Пятнадцать минут, десять… Все – выпуск новостей (в ухе радио). С большим отрывом в первом туре победил… Все, победа!!! Можно и мейнфрейм попросить о помощи. Но не надо. Видно, как гвардейцы ломают папахи и падают на колени. Только колоколов с Софии не хватает. В небе вдруг откуда ни возьмись кукурузник, тянущий мой портрет. Интересно… Кто же постарался? Ведь меня всерьез не принимали!! Я никто, я порождение комаров!
Прислушиваюсь к радионовостям – оказывается, я уже подготовил указ о закрытии границы с Россией и выступил с трехчасовой речью на ридной мове… Круто. Председатель Госсовета Китая оказывается лично рекомендовал меня на пост президента и обучал искусству киокушинкай. Старый премьер-министр Украины рассуждает о большой поддержке, которую я ему оказал в последние недели. Надо будет запомнить его фамилию. Ладно, до Банковой двадцать минут пешком, энтрудеры поддержат. Сыграю-ка я в приход Хомейни к иранскому народу. Пешком и без оружия. Только вот беспокоит заявление императора России о том, что «Байкал 18» вывел на орбиту новую систему баллистического оружия под кодовым названием «Воевода сатаны – 29» для обеспечения связи с Украиной и лично президентом Форчуком… Но я-то не Форчук, да и кто такой этот Форчук??
Как становится тихо, когда замолкают автомобили, поезда, трамваи, плееры, компьютеры и все остальное. Я, кажется, вижу, как прильнули к экранам жители многострадальной страны, как ждут они чего-то нового, понимая, что мир перевернулся.
«Здравствуйте. С вами говорит ваш новый президент. Я, гражданин Украины, Александр Тимофеенко, объявляю о своей победе. Спасибо тем, кто действительно проголосовал за меня. Спасибо тем, кто остался в этой стране, веря, что добро победит зло, спасибо всем, кто не стал воровать и выжил. Я не обещаю ничего, кроме…»
Август – сентябрь 2003. Киев – Гольм
Читать бесплатно другие книги:
