Шаг в небо Слюсаренко Сергей

А не знаю я, как у них принято знакомится, а руку жать не хотелось. Ещё в щечку целовать не хватало.

– Праахадите, ошень прияна, – очень громко ответила Асса со страшным акцентом.

– Извините её, Андрей, она не проходит спецподготовку по языкам. Давайте, давайте проходите.

– Ну что вы, у вас совсем легкий акцент, вы прекрасно говорите по-нашему, – сделал я комплимент хозяйке.

Хозяйка жестом пригласила пройти в дом. Или как это жилье надо назвать? Квартира? Прихожая выходила в небольшую комнату, обстановка внутри была скромная, даже слегка убогая. Стол посередине, похоже, пластиковый, и простые стулья, подстать столу.

– Присаашвайтесь, будем есть, – Асса чуть отодвинула один из стульев, видимо призывая занимать места. А сама скрылась за дверью в глубине гостиной.

Михаил совсем по-дружески похлопал меня по плечу, видимо, призывая быть посмелей.

– Садитесь, садитесь, Асса сейчас накроет, вы же никогда не пробовали нашей домашней пищи, – Михаил собственным примером показал, что надо занимать места за столом.

Я сел прямо напротив него, как мне казалось – подальше.

– А дети? – вспомнил я. – Вы говорили, что у вас двое детей. Или …

– Да они уже поели, уроки делают. – Улыбнулся Михаил. – Потом появятся. Они у меня славные. Такие боевые пацаны! Вот только с математикой не дружат. Может, поможете, подтянете их?

– Ну, при случае, – буркнул я. Тоже мне, репетитора нашел.

Тут, толкая перед собой маленькую тележку с тарелками, появилось Асса. Я понял, что стол будет сервирован в сентовских, не наших традициях. Сначала хозяйка расставила необычные тарелки, словно половинки фарфоровых сфер. Женщина ставила их на металлические треножники. Рядом положили ложки, тоже необычной для меня формы. Черенки у них словно круглые палочки, а черпалки, или как там это называется, словно копия тарелок – маленькие полусферы. В тарелки был налит прозрачный, как я понимаю, бульон.

– Укааащайтесь, – произнесла хозяйка.

Она заняла свое место и первой набрала и попробовала еду. Мне показалось слегка демонстративно – первой. Она интересно пользовалась ложкой – вращала её слегка двумя пальцами. Я вспомнил, что примерно так работает ковшик для мороженного. Таким делают шарики из пломбира. Делали. Мелькнувшая ассоциация слегка отрезвила меня. А вкус у бульона оказался до ужаса знакомым. Это просто брикет! Только слегка облагороженный.

– Это очень напоминает мне по вкусу брикет. Тот самый, который нам в пайках дают, – я решил прервать слегка вымученную паузу. – Только вкуснее.

– Это наша обычная пища, – ответил Михаил. – Основа любого рациона состоит из необходимой комбинации полезных веществ. Естественно, мы и вас обеспечиваем этим набором. В общем-то, мы и у себя дома так питаемся.

– Но ведь там, в бункере, предлагали мне совершенно земной рацион, – действительно, что то здесь я не совсем понимаю логику сентов.

– Мы знаем прекрасно, что традиционный образ питания у вас отличается от нашего. Но мы специально для вас хотели создать наиболее комфортные условия, чтобы вы чувствовали себя как дома. – Терпеливо объяснил сент. – Кстати, для нас это не очень просто было. Мы ведь не совсем принимаем вашу кухню. Но дома я хотел бы вас угостить самым вкусным, что у НАС есть.

– Да, Асса, вы прекрасно готовите, – сделала я лживый комплимент хозяйке.

– Вы, я думаю, в очередной раз убедитесь, что никакие мы относимся к вашей планете очень почтительно, ведь мы даже кормим вас, как самих себя.

Я молча кивнул, то ли соглашаясь, то ли просто принимая информацию. Тут как раз Асса встала из-за стола и сообщила:

– Сейчаас будут второе, – и, собрав тарелки на тележку, опять скрылась за дальней дверью, видимо там была кухня.

На второе, в таких же тарелках подали нечто вроде пюре. С примерно той же вкусовой гаммой. К пюре, вместо вилок полагались маленькие лопатки. Скорее всего, аналоги наших вилок.

– У наас, так принаато, для гостей делать нешколько ед. – Асса, видимо, наконец решила поучаствовать в разговоре. – Нет, пищ. Это «нодо». В него надо добавлять особые компоненты. Это очень непростое блюдо. Очень сбалансированное и полезное.

– А вот у нас были традиции совсем иные. Мы готовили из натуральных продуктов.

Вот моя мама очень вкусную солянку делала. Там столько разных компонентов нужно было собрать, и потом несколько часов резать, жарить, варить…

– Да, я неемношко знайуу, – грустно кивнула в ответ Асса. – Но веедь теперь стааало лушше! Веть уше не натоо телать такууёю непраавильную рапоту.

Я понял, что мне будет очень трудно объяснить свою мысль Ассе. И не стал спорить.

– А теперь позвольте вам предложить «тао». Это заменяет нам десерт, – Михаил после этих слов поднялся и сам отправился за, как он назвал, «тао». Тао оказался непрозрачным напитком с кисловатым вкусом. Совершенно неинтересным.

– Это очень важный компонент нашего питания, – стал объяснять Михаил, словно пытаясь оправдать невкусный напиток. – После еды, если наступает насыщение, может возникнуть легкая эйфория, расслабленность и даже, как у вас принято, опьянение пищей. Мы такого не допускаем. Тао – это нечто, концентрирующее внимание и стимулирующее мозг. Ведь при насыщении происходит отток крови от клеток мозга, и мы это компенсируем за счет тао.

– А у нас опять все было неправильно и наоборот. – Я стал рассказывать, словно Михаил и сам не знал этого. – Мы ещё и пили за едой.

– Да, варварство. Я надеюсь, это позади. А давайте пойдем в мой кабинет, я вам покажу интересные фотографии, пока тут Асса приберется.

Кабинет Михаила тоже был крайне аскетичен. Стол, с аккуратно уложенными листочками бумаги в левом углу, шкаф с книгами и папками, два кресла. Вот и все.

– Я давно хотел показать вам свою коллекцию фото. – Михаил устроился в кресле и кивнул мне, приглашая тоже сесть. – Ведь вы правильно заметили, мы пролетели пол вселенной, и повидали много миров. А я очень люблю фотографию, у нас правда это совсем по-другому называется и сам процесс другой.

– Вам, наверное, интересно будет вот на эти фото посмотреть.

Михаил достал из кармана пиджака пульт, все тот же, или такой же, как он использовал в бункере. На белой стене возникла картинка. Я понял, что эта стена была чем-то наподобие гигантского дисплея.

– Вот это я на небольшой высоте над поверхностью Марса сделал, очень занятная планета!

Красно-коричневый грунт, наподобие каменистой пустыни. Фотографии были очень похоже на те, которые несколько лет назад передавала американская станция. Тогда их во всех газетах и журналах печатали. Я так сразу и сообщил сенту.

– Да, конечно, я в курсе того, что вы запускали роботов на Марс. Я сам их видел. Мы изъяли эту рухлядь, нам нужно было заранее понять уровень вашего развития. Хотя, мы уверены были, что колонии на Марсе выжили.

– Что вы имеете в виду? Какие колонии? – не понял я.

– Колонии наших общих предков. Мы храним память о тех временах. И у нас была слабая надежда, что колонии не зачахли. Однако… – Михаил сделал скорбную гримаску, – Вы и сами знаете, что Марс безжизнен. Но руины выглядят очень впечатляюще.

– Вы нарочно произносите, время от времени, слова, которые во мне порождают тревожные вопросы, или это просто мне так кажется? – решился я на трудный вопрос.

– Пардон? – Михаил, как всегда, в случае особой заинтересованности, чуть наклонил голову.

– Вы и французский знаете… – протянул я. – А спросить я хотел вот что: вы упомянули, что владели контролем над гравитацией всегда, вы упомянули, что на Марсе были наши колонии. Именно так – наши общие. Что ещё общего у нас? И почему вы владеете такой безумной техникой, но пользуете её только для уничтожения нас, несоразмерно менее оснащенных и вооруженных. Что есть мы? И что есть вы?

– А вот это я и хочу узнать от вас, – неожиданно ответил мне Михаил. – Но не спешите с ответом. Все поймете постепенно. Пока давайте лучше фото смотреть. Вот, это самая впечатляющая руина Марса.

На экране появилось изображение, напоминающее фантастические картинки с обложек модных романов. Уходящая в небо стена, изъеденная временем, у основания она была присыпана камнями и песком. Примерно на середине стены угадывались полустертые горельефы – но можно было легко угадать в них дракона и человека стоящего рядом с драконом.

– Интересно, зачем наши предки украшали свои стены драконами? Или это марсиане такое построили?

– А это вовсе и не марсиане, там наша колония, она потом погибла, потеряв связь с метрополией. А вот смотрите, на Луне, какую смешную штуку мы нашли! – Михаил перешел к следующей картинке, явно не желая развивать разговор о колонии Марса.

Я увидел так хорошо знакомый по учебникам Луноход!

– Я знаю, что это, это старая лунная разведывательная станция! – Поспешил я сообщить сенту, – это много лет назад наши запускали.

– Ну, не так и давно, мы разобрали его, выяснили, когда было сделано. Удивительная конструкция! И размеры этой тележки потрясают. Как его вообще до Луны дотащили.

– Дотащили, спокойно! И работал тоже отлично, – мне стало обидно за Луноход.

Тут наш разговор прервал шум за дверью.

– О, дети уроки сделали, игру затеяли. Пойдемте, я вас познакомлю, – Михаил выключил экран. Я так понимаю, показ фото окончился.

В главной комнате играли два пацана. Мальчики с писком валтузили друг друга палками из губки. Наверное это у них такие игрушки. Сыновья Михаила были очень похожи, оба белобрысые и ушастые. Увидев нас, они прекратили возню и уставились на меня с широко раскрытыми глазами, как на героя фильма ужасов. Михаил произнес фразу на совершенно непонятном языке. Потом уже мне:

– Они не знают вашего языка. Ни слова. Я им сказал, что вы сегодня гость и чтобы они вас не боялись и не обижали.

Дети продолжали стоять как зачарованные. А я не выдержал и показал им язык. И ещё страшную рожу состроил. Пацаны заорали благим матом и убежали в свою комнату.

– Не обижайтесь на них, они совсем дети. – Михаил улыбался, видимо ему понравилась реакция детей. – Это они так свою симпатию к вам демонстрируют. Детская непосредственность.

А мне стало скучно. Совершенно бестолковый вечер.

– Может пора мне уже? Вы устали, а еще обратная дорога, – я решил откланяться.

– Хорошо, я только проверю, как дети уроки сделали.

Я остался в комнате наедине с Ассой. Она сидела в кресле, и в свете торшера читала журнал. Я успел только различить, что это было что-то вроде комиксов.

– Мой муш такой забоотливый отец, – произнесла со своим распевным акцентом Асса – Даже кохта получчаеца приити даамой, всехта утелит внимаание детям.

– Славные мальчики, а они что, вообще наш язык не изучают? Ну, если не русский, то может английский или там китайский? Ваш супруг говорит по-русски вообще блестяще. Как филолог!

– Детям это уже не понатобится. А Михааил, он крайне старатеелен и исполнителен. Сам от этого страаатает. Вот из-за языка на самую сложную рааапоту отправили… Так он, видети, и на дом даже её береёт…

Вот оно что. Все стало на места. Я – его работа. Он меня на дом взял.

Через минуту, когда Михаил освободился, мы распрощались с хозяйкой и вернулись, опять воспользовавшись лифтом, в ангар с трансами.

– Скажите, а почему нет никого кроме нас? Ведь я так понимаю, здесь на базе очень много людей должно быть, – решил я прервать неловкое молчание. – Ведь не все же улетели на Землю?

– Нет, конечно, но наш визит организован мной так, чтобы ничто нас не отвлекало от приятной беседы. – Михаил явно лукавил с приятностью беседы.

– А вот командор сегодня рассказывал о вашей боевой огневой мощи, о том, как вы полвселенной пролетели. И как, неужели и вправду она вся мертвая? Всюду холод и руины прежнего величия, как на Марсе?

– Вы удивитесь, но руины только на Марсе, и нигде больше ничего нет. Я уже говорил, космос мертв.

– Ну, хорошо. Космос мертв, вы это знаете. Но зачем же тогда вы так вооружены? Вы вот говорите, что подпространственными движкам владели всегда, значит, то, что космос мертв вы узнали очень давно. Зачем тогда ваши трансы, пулеметы, все эти лазерные пушки, но могу предположить ещё много всякого, что там у вас. Мне ваш генерал столько напел. Жуть. Прямо «Звездные войны» какие-то.

Сент не отвечал. Мы как раз устроились в трансе, и Михаил манипулировал сзади с пультом управления.

Аппарат, также как и раньше начал плавное движение. И опять мириады звезд отозвались во мне щемящей тоской. Посему так, почему такая несправедливость – сенты владеют этим всем. А мы оказались недостойны. А может, здесь что-то не так? Может, не все так просто, как излагает Михаил?

– Вот посмотрите, – Михаил вернулся к разговору уже после прыжка, когда мы были на орбите Земли – Вокруг нас миры. Пустынные и неизведанные. И ничего в них интересного нет. По крайней мере, для меня. Я ведь просто служащий, выполняющий свою функцию. Но любое неизведанное таит в себе опасность. Вот и летаем мы только хорошо экипированные.

А я подумал – что за бред я спрашиваю? Я просто пытаюсь вытянуть из Михаила нечто, о чем я подозреваю. Об очень простом объяснении всего происходящего. А сам задаю дурацкие вопросы с очевидными ответами.

– Скажите, Михаил, вот вы рассказывали о том, что у нас были единые предки, единое начало. – Михаил притих сзади, ожидая вопроса – А почему у нас такая разная жизнь получилась потом? Может, мы в другие условия попали, или что-то неправильно делали? В чем причина такого большого развития и в технике и в… Я замолк, не решаясь продолжить.

– И в чем? Продолжайте, – нетерпеливо произнес сент.

– Ну, скажем, в морали. Мы ведь сильно отличаемся именно в этом.

– Мораль – это ваша собственная выдумка. Я имею в виду вашу цивилизацию. Хотя вас и цивилизацией нельзя назвать.

– Зачем же так жестоко, – не выдержал я. – Вы ведь пока ничего не поняли и не нашли! А выводы о материях, в которых, я так думаю, ни фига не смыслите, делаете! Полвселенной пролетели, а так и не нашли?

– Что не нашли? – не понял моего неожиданного вопроса Михаил.

– Ну, раз вы группа поиска, как мне сказал ваш генерал, или кто он там, – пояснил я, – то вы чего-то ищете. Вот и интересуюсь – так и не нашли?

– Это, э… э… э…, – Михаил смутился. – Условное название. Считайте, что искатели приключений.

– Ага, романтики с большой дороги, – я понимал, что сил вести себя вежливо с сентами у меня оставалось все меньше и меньше.

– Ну, зачем же так? Я опять и опять повторяю – мы мирные люди! – в голосе сента опять зазвучали патетические нотки.

– Михаил, – я остановился и посмотрел ему в лицо, – да будь вы хоть мальчиками-колокольчиками! Но вы убили моих родителей, моих друзей, сломали мне жизнь. Кем вы в этом случае будете для меня?

– Вот эти руки никого не убивали, – спокойно ответил Михаил, подняв обе руки на уровень лица. – Настоятельно рекомендую вам принимать все, как естественный ход событий. В жизни всякое случается. Вы же не порете розгами ливень или ураган?

– Ну, вы то не ураган, – я подумал, что для сентов я бы использовал отнюдь не розги.

– Мы – ваша судьба, – сент чуть повысил голос. – Это вы и должны понять. Сильный и умный всегда прав в споре.

– А если сильный и не умный?

– Тогда считайте, что вам не повезло, – сент выглядел победителем в этом споре. – Или пересмотрите свое убеждение, что вы умнее. Легче жить будет.

– Да уж, легче некуда, – буркнул я. – Ладно, хватит политеса. Не думаю, что я вам нужен только как гость. Что вы от меня хотите?

– Очень приятно слышать от вас такие прагматичные речи, – радости в голосе сента я не услышал. – Всему свое время. Пока и вы не готовы ответить, да и мы не готовы спросить.

– Тогда я спрошу, – я решил подергать моего собеседника. Или как его назвать? Следователя? – Вот вы говорите, что мы вышли из одной колыбели. Почему же тогда вы сохранили все предыдущие достижения, не откатились в развитии, а мы нет? Ваши предки сохранили корабли, технологии, научные достижения, а наши? Прилетели сюда и все поломали? Или пропили? Мы же, как я понимаю, были в одинаковых начальных условиях? Или может, мы не туда прилетели?

– Вы опять задаете слишком много вопросов, – сенту не понравилось мое любопытство. – Всему свое время.

– Хорошо, – наседал я – ведь совершенно очевидно, что вы летели именно сюда и именно с определенной целью. Готовились заранее, языки учили. А вот ваши дети уже не учили. Это значит только одно – язык им не понадобится. Видимо не с кем будет на нем общаться, так ведь? Ведь очевидно, что вы уже дано нас приговорили! Ждете только отмашки, брикета не жалея. Что вы ждете? И не правда, что не ищите! Вы только и делаете что ищете. Только непонятно почему вы от меня хотите что-то узнать. Есть гораздо более достойные люди!

Я почти кричал. Зря я так. А сент меня выслушал спокойно и словно ничего не происходило спросил:

– Скажите, вы чувствуете нарушение баланса, взаимоотношений в вашей природе? Нет, я неправильно выразился. Очевидно, что чувствуете. Вы же в крысобоях служили. Как вы объясните себе такое изменение?

– Я думаю, что в результате тотального подавления человека, которое вы осуществляете, в результате страшного побоища у человечества изменился общий психологический фон. Все боятся. И страх подавляет! Очень просто. Ну, а природа чувствует – царя природы больше нет. Есть безмолвная жертва.

– Да вы правы отчасти, – согласился сент. – А раньше такое бывало в вашей истории?

– Ну, очень похожее было в одной стране. В моей. Я времена Сталина имею в виду, – эта мысль мне только сейчас пришла в голову. – Но до конфликта с природой не дошло. Однако миллионы людей шли на смерть и не сопротивлялись.

– Ага! Вот видите! – обрадовался Михаил. – Значит нельзя на нас всю вину сваливать. У вас самих такое регулярно происходит! Так что это просто нормальное развитие!

– Не передергивайте, я вам привел единственный пример, который я вспомнил, – хотя какие-то смутные мысли вертелись в голове. – Да и то, ситуация была похожая. Перебили в стране самую элиту. Выборочно били тех, кто был носителем культуры, знаний, духа…

– Вот вы употребили термин – носители духа, – перебил меня Михаил. – Что вы под этим имеете в виду? Поясните.

– Спросите что-либо полегче. Аристократию, – тут я задумался, вспомнив вялых держателей престола. – Хотя нет. Не в происхождении дело. Убивали по какому-то страшному выбору. Всех лучших. И уже некому было сопротивляться. Мне непонятно…

– Что вам непонятно? – насторожился сент.

– Я вот подумал – ведь и те, кто революцию делал, были смелыми, деятельными людьми. А их перебили, как свиней на бойне. Никто и не пикнул, – я понял, что запутался. – Не мучайте меня вопросами, на которые я не могу ответить.

Тут я вспомнил.

– А, вот! У меня книжка есть старинная. Там тоже похожее описано. Только давно это было.

– Книжка? – мне показалось, что сент встревожился. – Откуда? Совсем старая?

– Да я нашел её в библиотеке! Когда там работал. Вы её при погрузке обронили. Не оставлять же на улице. Очень старая. Еще на церковно-славянском.

– А где она? – сент обрадовался, как будто нашел драгоценность. – У вас дома?

– Да, – начал было я, но боязнь за Надю остановила меня. – Она была у меня, но потом я потерял её. Наверное, когда на велосипеде ехал, выпала из кармана.

– Очень интересно. Мы ведь специально ищем старинную литературу. Нас мучает тот же вопрос, что и вас, – сент опять вернул в голос вкрадчивые нотки. – Почему вы в развитии пошли другим путем. А может и не потерялась, а просто, положили где-то и забыли. Мне очень интересно. Я бы помог найти.

– Давайте так! – после паузы продолжил Михаил. – Вы сейчас отдыхайте, пообедайте, погуляйте по модулю. Не стесняйтесь. А завтра утром я к вам наведаюсь. Поболтаем.

– Я не думаю, что у меня есть выбор, поэтому с удовольствием приму ваше предложение, – я поймал себя на мысли, что начал разговаривать в манере сента. Как в не очень хорошем романе об английском клубе.

– Вот и чудненько! – сент остановился и нажал кнопку на своем пульте. Оказалось, мы стоим рядом с моей камерой. Или комнатой. – Вот мы и пришли, до завтра. Простите, у меня сегодня еще дела. Дежурство.

В камере, после уже собственных манипуляций с пультом управления, я почувствовал себя просто выпотрошенным. Не знаю почему, но после этого званого ужина меня сморил сон. Я еле добрался до лежака и рухнул носом вниз. Спать… Спать…

Глава тридцать первая

Из сна, тяжелого, как обморок, меня выдернул Михаил.

– Ну, вы и соня! – делано-бодрым голосом разбудил он меня, – всю ночь продрыхли и ещё день хотите захватить! Прямо как младенец.

– Что-то я не помню за собой такой апатии, – сон улетел, лишь легкая отупелость сидела гвоздем голове. – Это, видимо, пища у вас необычная.

Я не сомневался, что они мне подсыпали какую-то гадость. Не верилось мне в их жизнерадостное приглашение гулять, где вздумается, и смотреть, что захочется.

– Ну, зачем так негативно мылить? – сент чуть поубавил деланного дружелюбия в голосе. – Вы давайте, просыпайтесь, завтракайте, я на обратном пути к вам заскочу.

Можно подумать, у него другие дела кроме меня есть.

А они продолжают мне давать земную пищу, хоть и понятно, что это игра. Опять обычный земной завтрак. Явился он опять, как только я проглотил последний кусочек тоста. Видимо у них тут камера стоит. И ещё одну вещь я заметил. В комнате было два глубоких кресла. Сент сел в одно из них. В то, за спиной которого был небольшой торшер. Он светил так, что лицо Михаила было в тени. Жестом он пригласил меня занять второе кресло. Торшер светил мне в лицо. Ну, хоть не двухсотваттная лампа. Но методы у всех одинаковые. Умники.

– Итак, дорогой Андрей, – начал он без предисловий, – у вас дома нет никакой книги. Вообще, складывается впечатление, что вы что-то недоговариваете. Так просто потерять книжку – это ну… не совсем аккуратно. Вспомните хорошенько.

– Мне нечего вспоминать. Я ничего не забыл, – вот уже наши милые беседы становятся похожи на допрос. Вежливый, но строгий. – А вы даже не спросили у меня разрешения, и пошли ко мне домой.

– А почему ваша дверь заперта изнутри? Это у вас такие шутки? Закрыть замок изнутри на два оборота и ключ не вытащить? – Сент не обратил внимания на мои слова.

– А как же вы тогда…, – начал я, но Михаил не дал договорить, оставив у меня в мозгу ещё одну, ноющую тревогой, мысль.

– Это не то, о чем вы должны беспокоиться. Давайте лучше вспоминать, что было в книге.

– Далась вам эта книга. Я прочел только страничку, которая была переведена, – я не стал говорить о том, что Надя её читала так, как будто по-русски написано. – Это все скорее на сказку похоже.

– В сказке ложь, да в ней намек, – опять Михаил вставил пословицу. – Ладно, к книге вернемся позже. Скажите лучше, сколько раз у вас были встречи с зервудаками?

– А откуда вы… Хотя да, – сомневаться не приходилось, сенты меня пасли и, видимо, давно. – Я не считал. Раз пять, наверное? Хотя нет. Меньше. Но могу вам сказать, зервудаки ваши – страшилка для маленьких детей. Могли бы что-нибудь поэффектнее придумать.

– Пострашнее? – с нотками издевки переспросил сент. – Пока те, кто с ними встречался, не мог сказать, что зервудак это детская игрушка. Да ничего они потом не могли сказать – мертвые молчат.

– А вам эти зервудаки зачем? Неужели, мало того ужаса, что вы сами на людей наводите?

– Не на людей, на вас, – поправил сент. – И совсем не для устрашения зервудак. Неужели вы сами не догадались?

– Вы, наверное, меня за другого принимаете. То в хищении книги подозреваете, то в простой ролевке видите крамолу, то вот думаете, что я о ваших зервудаках что-то особенное знаю.

– Может, и принимаем вас за другого. Мы же тоже можем ошибаться. – Согласился Михаил – В мелочах. А может, это вы себя за другого выдаете?

– Да, каюсь! Я агент марсианской разведки, – я состроил страшную рожу. Чтобы быть больше похожим на марсианина. – Я собираюсь выведать у вас, как вы варенье из мухоморов варите.

– Не паясничайте. Варенье из мухоморов варить нельзя, – уже совсем строго произнес Михаил.

– Что же вы мне тут пургу несете, как будто именно такого варенья наелись? Говорите уже сразу, что вам от меня надо?

Сент, казалось, не слушал меня. Как будто продолжил прерванную вопросом лекцию.

– Зервудак это разновидность локатора со средствами подавления источника. Только ищет он нечто специфическое. Он анализирует психополе.

– Я не верю ни в биополя, ни в психополя, ни в духовную когерентность и тому подобную чушь, – у меня складывалось впечатление, что сент начинает опять водить меня за нос.

– Никто вас не заставляет верить. Это не бог. Вы просто подумайте, когда вы видели зервудака. Вспомните.

– Опять вы просите меня вспомнить то, что я неплохо помню.

– Ну, раз вам трудно, я точно скажу, когда. Только не задирайте нос от гордости. Тогда, когда вы пытались хоть как-то сопротивляться происходящему. Тогда, когда вы начинали понимать, что можете переломить течение событий.

– Я так понимаю, что вы сейчас сказали нечто, что я унесу собой в могилу?

– Зачем же так сразу? Мы же надеемся на сотрудничество с вами, – сент смотрел на меня, правда, не в глаза.

– И вы позволите мне выйти отсюда и объяснить людям вашу суть?

– Нет, этого вы не сделаете, – на лице Михаила появилась улыбка. Но какая-то зловещая. – Я вам обещаю.

– Но раз вы уже начали открывать страшные служебные тайны, то почему бы не продолжить? – я прекрасно понимал, что мне ещё много интересного расскажут. И прекрасно понимал, что уже никогда не выйду за пределы этого их модуля. Но меня это мало волновало.

– А что бы вы от меня хотели ещё услышать? – насторожился Михаил.

– Все.

– Ну, это пустяки. Узнаете в свое время, – сент, судя по всему, остался доволен и даже откинулся на спинку кресла. До этого он сидел прямо, не облокачиваясь.

– Итак, – продолжил Михаил, – расскажите о своих встречах с зервудаками. Что вы чувствовали?

– Да ничего я не чувствовал. Сразу понял, что это наваждение какое-то. Нереальное. Так к ним и относился. А они от этого убирались восвояси.

– Вы сами себе противоречите, – закачал головой мой собеседник. – Сначала говорите, что не верите в психополя и тому подобное. Потом говорите, что поняли, что это наведенная галлюцинация. Да еще забываете, что вы-то лично с зервудаком дрались и всерьез. Или я что-то путаю? Или вы в музее просто изображали драку? А куда вы исчезли с автомобилем вместе? Мы потом нашли его в четырехстах километрах от места исчезновения.

– Вы все время за мной следили? – тихо спросил я. – С какого момента?

– Нет, вы ошибаетесь. Нам не нужно ни за кем следить, – сент не менял своей вальяжной позы. Только скрестил пальцы рук для пущей важности. – Мы просто сейчас проверили базу данных зервудаков.

– А на кой черт вам эти зервудаки? Признайтесь, неужели вам мало того, что вы сделали с людьми?

– Я видимо, так и не научу вас использовать правильно слово «люди». Да ладно, не суть важно. Зервудак – это гарантия того, что нигде не возникнет никакого неожиданного лидера, или там бузотера, который нам может принести некоторое, ну скажем, неудобство. Работает зервудак совершенно автономно и надежно. Жалоб не поступало.

– Ерунда эти ваши зервудаки. Так, на Хелловин только пригодятся. Они меня и пальцем, или что там у них, не тронули. Деру дали. Растворились.

– Вы – другое дело. Именно потому я и разговариваю с вами, – Михаил подался чуть вперед. – Вы помните, как выглядел зервудак, который на вас нападал?

– А то вы не знаете? Тварь. Помесь волка с ящером. Смутно вообще помню.

– Зервудак на самом деле – это небольшой летающий робот, чуть крупнее спичечного коробка. И генерирует он именно то самое, в которое вы не верите, психополе. И каждый видит то, что он сам себе представляет!

– А почему человек умирает?

– От собственного страха! – сент подскочил в запале. – Это обычное психротронное оружие! А вот почему оно на вас не действует – вот это интересно.

– Но ведь я видел, как погибли от их лап мои товарищи!

– Они умерли от страха. И вы видели только то, чего сами боялись. Но почему у вас такая была странная реакция?

– Ага, – обрадовался я, – впервые слышу от вас конкретный вопрос! По-моему, мы значительно продвинулись в понимании того, зачем вы меня тут держите. Вам интересен укротитель зервудаков?

– Не переоценивайте свою значимость, – сухо парировал Михаил. – Это нам интересно, но здесь вы – сугубо из-за моих личных симпатий.

– Не могу сказать тоже самое. Уж извините, – я сказал истинную правду, – Никак не могу пробудить в себе хоть какие-либо симпатии к вам.

– Ну, ничего страшного, – сент опять стал любезен как страховой агент. – Не надо бороться с собой. Всему свое время. Так, вернемся к нашим зервудакам. Почему вам они совершенно не страшны? У вас в жизни были случаи, когда вы замечали свои радикальные отличия от окружающих?

– Конечно, – соврал я, – но я о них рассажу только при одном условии.

– Ну…, – задумчиво протянул Михаил, – это зависит…

– Вы мне должны ответить на пару вопросов – не стал я дожидаться разъяснений, что от чего зависит, – во-первых, чем отличались мы от вас на тот момент, когда мы покинули нашу прародину? И второе. Как оказалось, что вы спустя, не знаю сколько лет, нашли нас и почему начали нас уничтожать? Что в нашей общей истории такого… ну, скажем, радикального?

– Экий вы напористый, – строго сказал сент. – Иногда мне кажется, что вы намного старше своих лет. И подвижностью ума и вообще, даже словарным запасом…

– У меня хорошая школа была. Я книжек много читал. Не тех, что вы. Пожалуйста, не уходите от вопросов. Пока я не услышу на них ответов, я вряд ли буду отвечать на ваши, – я устал от этого вязкого, бесполезного пока разговора.

– Не знаю, поймете ли вы… – начал Михаил.

– Пусть это вас не беспокоит.

– Так вот, на второй вопрос я отвечу так, как и отвечал, – сент для убедительности даже слегка повысил голос. – Никто и не думал наносить вам никакого вреда. Это были технические потери.

– Технические, говорите? Убить человека – это техническая потеря? Или когда убивают одного – это утрата, а миллиард – это уже технические потери?

– У вас самих это называют статистикой, – сент улыбнулся, обрадовавшись возможности поддеть меня.

– Давайте лучше вернемся к вопросу номер один.

– Боюсь, вы не поймете, – чуть растягивая слова, так чтобы фраза получилась назидательной, – ведь между нами такая…

– Не бойтесь, пойму.

– Главное, вы должны принять истину, что на определенном этапе развития всегда происходит расслоение общества, – Михаил начал объяснять прописные истины, – и в итоге общество раскалывается.

– Вы, наверное, хотите сказать, что вы были прогрессивные и смелые, а мы наоборот? – перебил я этот урок научного коммунизма.

– Да, вы совершенно правильно догадались, – сент не уловил моей иронии. – Так и случилось. Так и было! Передовые мысли побеждали консервативные, научная мысль побеждала мракобесие, стремление к свободе – побеждало полуфеодальные устои. Вот так и произошло наше разделение. В истории, в пространстве. Мы разделились.

– Революция, что ли? – я понял, что Михаил говорит неправду, точнее беззастенчиво лжет. И правда мне показалась такой простой и естественной. – Восставшие народные массы свергли власть узурпаторов и ретроградов?

– Именно! Так и произошло! – Михаил расцвел. – Я удивлен, как легко вы все уловили.

– Я уловил одно, и самое главное, – я смотрел прямо в глаза сенту, – вы лжете. И делаете это, потому что считаете, что я идиот. Но я думаю, вы несколько самоуверенны в своих оценках.

– Вы много себе…, – начал было сент.

– Дайте договорю. Потом решайте сами. Вы лжете о том, что в результате того конфликта, можете называть его революцией, и мы и вы разлетелись в разные стороны. Скорее всего, вы сбежали. А мы остались на своей родине праматери. На Земле. А отсюда следует вывод – не победили вы в той революции. Вы проиграли и бежали. Или вас просто прогнали, как бешеных псов. Другого вывода я не могу сделать. Видно, что вы прилетели обратно в родной дом, как только смогли. И стали крушить все вокруг. Со звериной ненавистью. Именно как бешеные звери.

Сент застыл на мгновение, и внезапно как будто взорвался. Он вскочил и нервно заходил по комнате. А потом взял в руки пульт, и нажал длинную комбинацию цифр. Стена, отделяющая меня от внешнего мира, вместе с иллюминатором уехала вверх. Кивком Михаил пригласил меня следовать за ним. Мы прошли метров пятьдесят по хрупкому снегу. Сент остановился и повернулся ко мне.

– Ты слишком хитер. И слишком все упрощаешь, – вот! Он перешел на «ты». К черту напускную вежливость. – Да, ты и вы все – потомки мерзавцев! И не будет вам прощения и покоя! Ах, какие мы гордые и умные! Раса чванливых пижонов. Ах, какие мы были добренькие и сердобольные! И деток учили, и миром правили. И слова красивые пользовали. Не убий, не укради. А силой своим делиться не хотели! Ах, не передается это! Ах, кланы, ах, законы чести. Ах, не надо устои рушить, не все люди одинаковы и ещё и ещё…! А как с орбиты гамма – лазерами получили – так про все забыли! Это мы, а не вы – великая раса! Мы показали вам, что ничего не стоит ни ваша мораль, ни ваша честь, ни ваша доброта. В одном мы ошиблись! Думали, что все вы тут сдохли. Ан нет! Ну и черт с вами. Посмотрите на себя – что у вас осталось от великой цивилизации хранителей, как вы себя называли. Да и то! Какая цивилизация хранителей? Кучка клоунов и орды прислужников и попрошаек!

Страницы: «« « ... 678910111213 » »»