Женский монастырь отдыхает Хрусталева Ирина
– Я сердцем чувствовала, что произойдет нечто подобное, – возбужденно проговорила Галина. – Помните, я говорила: где много денег, там много трупов. Вот, пожалуйста, уже сегодня мы могли получить первый!
– Попридержи язычок, чучело, – зашипела на подругу Люсьена. – Прежде чем говорить, думай головой, а не задницей.
– А что я такого сказала? – захлопала глазами та. – Сама чучело!
– Ой, только, ради бога, не ссорьтесь хотя бы сейчас, – вмешалась Надежда. – Совсем неподходящее время выбрали. Лучше подумаем, что делать дальше.
– Я поддерживаю прежнюю версию – насчет клиники. Только там мы узнаем все, что нас интересует, – ответила Люсьена. – А ты можешь на меня так не смотреть, – одернула она Галину, которая уже открыла рот, чтобы выразить протест. – Все, что ты думаешь по этому поводу, ты еще в прошлый раз сказала. И если сейчас ты даже сама изъявишь желание пойти туда, я буду категорически против.
– Это почему? – возмутилась Галя, в которой моментально проснулся дух противоречия.
– Потому что ты легкомысленная штучка, и на тебя нельзя положиться, – отбрила подругу Люся. – Так что выдохни и спи спокойно, пока я буду бандитов ловить.
– Нет, вы только посмотрите на нее! – взвилась Галина. – Это я легкомысленная? Забыла, сколько раз я тебя выручала? Забыла, как я...
– Девчонки, умоляю, прекратите, – простонала Надежда. – Еще немного, и я пошлю вас обеих...
– Куда? Куда? – одновременно спросили те.
– Именно туда, куда вы и подумали, – засмеялась Надя, чем немного разрядила обстановку. – Вернемся к нашим баранам. Люся, ты считаешь, что нам нужна клиника?
– Именно, и сегодня я туда еду, адрес уже знаю.
– И что ты там скажешь?
– Я приду туда наниматься на работу... нянечкой, – с нажимом произнесла она слово «нянечка», бросив многозначительный взгляд на Галину. – Думаю, меня возьмут, потому что на эту почетную и малооплачиваемую должность очереди нет.
– Квалифицированные медсестры тоже в дефиците, – не осталась в долгу Галя. – И мне кажется, я имею больше шансов получить там работу.
– Боже мой, какие речи, – всплеснула Люсьена руками. – Что с тобой случилось, подруга? Откуда такой героизм? Наверняка в джунглях скончался гиппопотам.
– Гиппопотамы в джунглях не живут, темнота, – фыркнула Галина.
– Вот поэтому он там и скончался, – парировала девушка.
– Вы снова за свое? – прикрикнула на подруг Надя. – Когда вы только повзрослеете? Впору самой ехать в эту клинику и наниматься туда нянечкой, чтобы вы наконец прекратили ругаться.
– Тебе нельзя, они тебя знают, – возразила Люсьена. – А чтобы больше не ругаться, мы с Галей туда вместе поедем. Вдвоем ведь веселей и не так страшно, правда? – улыбнулась она Галине.
– Так это же совсем другое дело! – С тобой, Люська, хоть в омут с головой, хоть на кулички к чертовой бабушке.
Надя посмотрела на подруг и невольно улыбнулась. Сколько она помнит, они все время ссорились, даже не разговаривали иногда, но больше чем неделю друг без друга все равно прожить не могли.
– Девочки, здорово, что вы пришли к единому мнению, – став вдруг серьезной, проговорила она. – Только вы не учли одну деталь.
– Какую именно?
– Что вы скажете? Почему вдруг две молодые девушки с московской пропиской приехали наниматься на работу в загородную клинику? Разве мало подобной работы в городе? Что вы сможете на это ответить?
– В самом деле, – пробормотала Люсьена. – Об этом я не подумала.
– В том-то и дело, – вздохнула Надежда. – Если там что-то заподозрят... боюсь предположить, что случится. Так что эта идея не пойдет, придется что-то другое изобретать.
– А я придумала, – хитро прищурилась Галина. – Все очень просто, как три копейки!
– Говори.
– Мы туда приедем, и я скажу, что Люся – моя двоюродная сестра и страдает алкоголизмом. Я привезла ее, чтобы она прошла курс реабилитации, а сама это время готова поработать у них медсестрой, потому что не хочу оставлять сестру одну.
– Кто алкоголичка? – округлила глаза Люсьена. – Я – алкоголичка?
– Но это же условно, для дела.
– А почему тогда не ты?
– Потому что я могу работать медсестрой, а ты – нет. Сама посуди, кто позволит простой нянечке свободно передвигаться? У нее имеется определенный фронт работы, и если ты вдруг начнешь совать свой нос куда не надо... сама понимаешь. А у медсестры могут быть дела где угодно, хоть в палате, хоть в кабинете, да где угодно, – подробно объяснила Галина. – Теперь поняла, почему ты, а не я должна быть алкоголичкой?
– Да уж, заманчивая перспектива, – заметила Люся. – Но ведь меня будут какими-то лекарствами пичкать, процедуры делать. И как мне это переносить, если я никакая не алкоголичка?
– Ничем тебя пичкать не будут, мы скажем, что курс лечения ты уже прошла, в клинике хочешь его только закрепить, и все. И потом, если меня туда возьмут медсестрой, я буду в курсе всего, что наметят с тобой делать.
– А если не возьмут?
– Да? – задумалась Галина. – Этот вариант я не рассматривала.
– Чтобы взяли наверняка, нужно просто сказать, что ты будешь работать без зарплаты, – подсказала Надя. – Так сказать, на добровольных началах, только за возможность пребывания рядом с сестрой.
– О, я всегда говорила: одна голова хорошо, а три – намного лучше, – засмеялась Галина. – Точно, так мы и сделаем.
– Я тебе дам свою кредитную карточку, снимешь через банкомат деньги, чтобы заплатить за пребывание в клинике. Ну а теперь, девчонки, давайте-ка сядем рядком да порассуждаем ладком, – перешла на серьезный тон Надежда. – Прежде чем начинать такую опасную операцию, нужно обсудить все детали, предусмотреть все непредвиденные случайности и... и все остальное.
* * *
– Надюша, привет, – быстро зашептала Галина в трубку. – Все прошло на ура, я даже не думала, что так легко получится. Люська уже в отделении, а я – в белом халате. Сейчас же лето, время отпусков, персонала не хватает, так что мы вовремя подсуетились.
– Почему так долго не звонила? – закричала Надя. – Я уже по потолку бегаю, не знаю, что думать.
– Не кричи, лучше послушай, что скажу, – снова зашептала Галя. – У меня всего пять минут, я в сад покурить вышла. Когда мы в кабинете у Стасова сидели, знаешь, что я там увидела? Ни за что не догадаешься!
– Да говори быстрее, – поторопила подругу Надя.
– Там на столе стоит фотография в рамке, сам Сысоев с какой-то женщиной, а среди них... ой, я умру от возбуждения!
– Галь...
– А среди них Олег Котов! – выдохнула та.
– Олег? – удивилась Надежда. – И что это значит?
– Вот и я, как увидела, чуть в обморок не грохнулась, думаю – что бы это могло значить? Улыбаюсь так миленько и спрашиваю: «Евгений Яковлевич, это ваша семья? Какой у вас сын красивый». А он мне и отвечает: «Это не сын, племянник, а это его мать – моя родная сестра». Представляешь, что творится? Люсьена была права: все дороги ведут сюда, и только здесь нужно искать ответы.
– Галка, срочно хватай Люсьену в охапку и бегите оттуда, – возбужденно выкрикнула Надежда. – Все, что нужно, мы узнали, уходите.
– Ты с ума сошла? Все только начинается, и никуда мы не уйдем. Нельзя останавливаться на полпути, – возразила та. – Нужно найти Сашу, я уверена, что он здесь.
– Галя, послушай меня...
– Все, моя дорогая, больше не могу болтать, сюда кто-то идет, мне пора. Завтра обязательно позвоню, – протараторила Галина и тут же отключилась, чтобы не слушать дальнейших возражений подруги. Она вскочила с лавочки, бросила окурок в урну и грациозной походкой пошла по дорожке к главному входу в корпус.
– Вы уже нагулялись? – улыбнулся молодой доктор, который как раз шел ей навстречу. Был он небольшого роста, немного лысоват и в очках, за которыми прятались глазки-буравчики.
– Я не гуляла, просто покурить выходила, – кокетливо дернула плечиком Галя.
– Правильно, что вы на улице курите: у нас недавно в соседнем корпусе пожар произошел, и все из-за курильщиков.
– Настоящий пожар? – сделала удивленное лицо Галина.
– Да, самый настоящий, с дымом, огнем и пожарными машинами. Кто-то из пациентов бросил окурок в урну, а в ней бумага была. А до этого урну кто-то к окну пододвинул, а там портьеры, ну и пошло-поехало. Пока пожарники приехали, практически весь корпус сгорел, он же деревянный. Постройка старая, еще после пионерского лагеря оставалась. Теперь на его месте будут каменный строить. Вот этот, главный корпус, совсем новый, его недавно открыли, сейчас уже второй вводят, а до этого места не хватало, поэтому и заселяли в старый. Ну, бог с ним, с пожаром, все уже позади. Вы у нас новенькая?
– Да, новенькая.
– Меня зовут Лев Вениаминович.
– Очень приятно, Лев Вениаминович, а мое имя – Галина Алексеевна, но можно просто Галина.
– Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, Галина. Наедине вы меня можете называть просто по имени.
– Наедине? – удивленно вскинула брови та.
– Ну, я имею в виду, когда мы находимся вне корпуса, как сейчас, например. В корпусе кругом люди: либо пациенты, либо персонал, – объяснил доктор. – Сами понимаете, там мы обязаны соблюдать субординацию, а на улице можно и по-простому.
– Понятно, – кивнула головой Галя. – Субординация на работе – дело святое.
– Может быть, составите мне компанию и прогуляетесь со мной? – неожиданно предложил молодой эскулап.
– А ничего, что меня не окажется на месте? У меня сегодня первое дежурство, боюсь получить нагоняй, – улыбнулась девушка.
– Отбой уже был, так что ничего страшного. Да и выговор слушать не от кого, главный уже домой уехал, его машины нет, а дежурный врач сегодня – я, – засмеялся Лев Вениаминович. – Пойдемте погуляем, смотрите, какая погода замечательная.
– Ну, раз начальство приглашает, отказываться не следует, – поддержала его веселое настроение Галя. – А вы врач-нарколог?
– Нет, я психотерапевт.
– Живете в Москве?
– Да.
– А почему работаете здесь? Ведь в клинику ездить далеко из города.
– Я пишу диссертацию, как раз на тему о проблеме алкогольной зависимости у женщин. Здесь не очень большая загруженность, что меня вполне устраивает. Да и платят очень хорошо, – откровенно ответил доктор.
– Логично, – согласилась Галя. – А я ради сестры сюда устроилась, она такая ненадежная. Хочу быть рядом, пока она будет здесь.
– Ваша сестра – девушка, поступившая сегодня? Люсьена Сергеева, кажется?
– Да, она, – ответила Галя и моментально напряглась. – Вы ее видели? С ней что-то не так?
– Напротив, она вполне адекватна, думаю, с ней все будет в порядке. Так что не переживайте, – улыбнулся Лев Вениаминович. – А как давно она пьет? – задал он неожиданный вопрос.
– Вы знаете, я бы не сказала, что она так уж пьет, – ответила Галя, лихорадочно соображая, как выкрутиться. – Она выпивает, и это стало происходить все чаще и чаще. Ее мать сильно беспокоится, поэтому мы и решили, что нужно этот процесс остановить, пока он не перерос в неизлечимый.
– Это правильное решение, – согласился психотерапевт. – И очень хорошо, что она согласилась на лечение, обычно бывает наоборот. Алкоголик никогда не соглашается с тем, что он алкоголик, считает, что может справиться с проблемой самостоятельно, без вмешательства врачей.
– С этим вопросом, слава богу, проблем не было. Люся у нас умная девочка, поэтому все восприняла правильно.
– Я и говорю, что она вполне адекватна, – повторил доктор.
– Может быть, вернемся? – предложила Галина. – Что-то прохладно.
– Как скажете, – согласился эскулап. – Желание женщины для меня – закон.
Как только они вернулись в корпус, Галя сразу же прошла на пост и уселась за стол, а доктор отправился в ординаторскую и включил телевизор.
«Интересно, где держат Сашу, если он здесь? – задумалась девушка. – В этом корпусе его точно нет, я уже проверила все палаты. Правда, еще в подвал мне не удалось спуститься, но это дело времени. Завтра нужно будет наведаться в соседний корпус под каким-нибудь предлогом. И что делать, если я вдруг его увижу? Ладно, буду действовать по обстоятельствам, а там посмотрим. Я девушка сообразительная, что-нибудь придумаю. Мне уже начинает нравиться быть сыщиком. Прямо как в настоящем детективе», – хихикнула она, возбужденно потирая руки.
– Не хотите чаю? – услышала она голос психотерапевта и резко вздрогнула от неожиданности.
«Что ж ты как черт из табакерки выскакиваешь?» – с негодованием подумала она и, нацепив на лицо обворожительную улыбку, повернулась в его сторону.
– С большим удовольствием, Лев Вениаминович. Только я пью зеленый и без сахара, – предупредила она.
– Надо же, какое совпадение, – обнажил в улыбке тридцать два зуба психотерапевт. – Представьте себе, я тоже пью зеленый чай без сахара. Оказывается, у нас с вами одинаковые вкусы? Это радует.
«Радуйся, кто ж тебе мешает? Вот только другим не мешай радоваться, и совсем будет замечательно», – подумала Галина и нехотя пошла в ординаторскую.
Через час она уже сидела, раздувшись от четырех бокалов зеленого чая, как лягушка, и еле-еле держала веки в открытом состоянии.
– Я смотрю, вы спите на ходу, – засмеялся Лев Вениаминович. – В процедурной есть замечательная и весьма удобная кушетка. В шкафу лежит постельное белье и подушка с одеялом. Можете располагаться и спать до шести утра.
– Вы мне разрешаете? – вяло спросила Галя.
– Не просто разрешаю, а приказываю. Идите спать, Галина Алексеевна, вам завтра еще целый день дежурить, и, поверьте, отдыхать будет некогда.
– Я пойду?
– Идите.
– Спасибо большое, Лев Вениаминович.
– Не за что, – отмахнулся тот. – Мы же коллеги, должны понимать друг друга, ну и помогать по возможности.
Галина ушла в процедурную, постелила постель и моментально провалилась в сон, стоило только ее голове коснуться подушки.
Глава 13
Надя ворочалась на кровати и никак не могла уснуть. Ее очень обеспокоило сообщение Галины, и в голову лезли невеселые мысли.
«Теперь понятно, что Стасов имеет непосредственное отношение ко всему, что происходит. Но как это доказать? То, что он является родным дядей Котова Олега, не дает права милиции обвинить его в... А в чем, собственно, его может обвинить милиция? – задумалась девушка. – Ведь Саши нет, а наши слова без доказательств – всего лишь пустой звук. Кто нам поверит? Да, похоже, ситуация тупиковая, – вздохнула она. – Нужно попытаться уснуть, а завтра со светлой головой подумать, – решила Надя и, взбив подушку, попробовала улечься поудобнее. – Черт, да что же это такое? Прямо издевательство над больными людьми, безобразие какое! Разве возможно на этом уснуть? – Она ткнула подушку кулаком. – Нужно тетушке поставить на вид, чтобы она позаботилась о нормальных постельных принадлежностях. Ой, у нас же есть пленка с записью сеанса гипноза, – радостно подпрыгнула Надя, но тут же снова опустилась на постель. – Есть, ну и что она дает, эта пленка? Это всего лишь слова, ничем не подтвержденные. Вот если бы имелась видеозапись: с изображением тогда можно было бы что-то доказать. Вот фотография Максима до операции, и вот его изображение во время сеанса, уже после операции. Стоило бы лишь сравнить его с Котовым, и все сразу стало бы понятно. Черт, кажется, опять что-то не то, – сморщилась Надежда. – Это нам понятно, а в милиции запросто могут сказать: ну и что такого? Может, этот парень захотел быть похожим именно на Олега Котова? Может, он в него влюблен без памяти, вот и сделал себе операцию? Этот факт не дает никаких оснований для возбуждения уголовного дела. И пошли бы вы, девочки, отсюда к такой-то матери. Блин, лабиринт Минотавра какой-то, – выругалась Надя. – Куда ни поверни, сплошные тупики. По-моему, пора спать, утро вечера мудренее. Завтра, может, мысль какая-нибудь умная в голову и придет, а сейчас – спать. Еще один денек, и Алька в палату вернется, – вспомнила Надя подругу. – Может, она что-нибудь скажет? Совсем спать не хочу, хоть глаза выкалывай, – раздраженно подумала она и села на кровати. – Не привыкла я к казенным условиям, домой хочу».
Надя встала, накинула халат и выглянула в коридор. Увидев на посту медсестру, она направилась к ней.
– Ты что не спишь-то, Надюша? – удивилась та. – Уже без четверти двенадцать.
– Да вот, никак уснуть не могу, поэтому и пришла к тебе. Светик, дай какую-нибудь таблеточку, чтобы выпить, и до утра без задних ног, – попросила Надя. – Есть у тебя такие?
– Да, без проблем, – ответила девушка. – Будешь спать как сурок, без тревог и сновидений.
– Вот-вот, именно такую мне и надо, – засмеялась Надя. – А то мысли в голову лезут, никак не могу их остановить.
– Ага, у меня тоже часто так бывает, особенно когда я влюблена, – хихикнула Светлана. – Не спится, и все, хоть ты тресни. А мысли, как нарочно, эротические в голове крутятся, да еще с картинками.
– Спокойной ночи, Света. Пойду спать, а то наслушаюсь тебя, а потом тоже буду картинками любоваться, – хмыкнула Надежда.
Девушка вернулась в палату, приняла две таблетки и легла. Буквально через десять минут она заснула и (Светлана не обманула) спала как сурок, без тревог и сновидений до самого утра.
– Надя, вставай быстрее, мне только что позвонили, в десять комиссия, – услышала девушка шепот медсестры у самого уха. – Уже почти девять, тебе сматываться отсюда надо, ты ж не больная, значит, посторонняя.
– Что ты сказала, Света? – переспросила девушка, все еще находясь под воздействием сна. – Кто посторонняя?
– Надя, да проснись ты, – раздраженно повторила Света. – Комиссия в десять прибудет, тебе уходить надо. Или, по крайней мере, встать, застелить постель и переодеться в нашу униформу, пусть думают, что ты тоже из медперсонала. Если что, скажешь, что из хирургии сюда забежала, по делам.
– Да, Светик, уже встаю, – ответила Надя и соскочила с кровати. – Ты принеси мне костюм и бахилы, а я пока умоюсь и причешусь. Тетушка моя еще не пришла?
– Она ровно в девять приходит, а сейчас без десяти, но я ей уже сообщила, что к нам едет комиссия. Я побежала, у меня смена, а ты постель не забудь заправить.
Только Надя застелила кровать и привела себя в порядок, как в палату вошла Альбина в сопровождении медсестры из реанимации.
– О, привет, а мне тетушка сказала, что ты только через два дня сюда вернешься, – обрадовалась Надежда.
– Да вот, выпроводили раньше времени, – развела Альбина руками. – Какую-то комиссию ждут, в срочном порядке везде санобработку проводят. Хорошо, что нас всего два человека было, и не смертельно больные. Но я не в обиде, не очень-то мне и хотелось там валяться, скукотища смертная. Читать нельзя, телевизора нет, радио тоже, и поговорить не с кем. Женщина-соседка, как нарочно, глухонемая, представляешь? Давай перекусим быстрей, пока этой комиссии нет, я голодная как волк, – предложила она. – В холодильнике посмотри, что у меня есть, а я пока в столовую за кипятком сбегаю.
Через полчаса, когда с завтраком было покончено, Надя бросила взгляд на часы и вскочила со стула.
– Время еще есть, бежим-ка к моей тетушке, попрошу, чтобы разрешила мне воспользоваться компьютером.
– Зачем?
– Ты что, уже забыла? Я хочу показать тебе фотографию Александра, вернее, Максима. Ведь с самого сайта распечатать нельзя, – ответила Надежда и выскочила из палаты – договориться с теткой.
– Надя, не до этого мне сейчас, ей-богу, – простонала Екатерина Викторовна, когда племянница зашла к ней в кабинет и озвучила свою просьбу. – Ты же слышала, к нам едет комиссия.
– Тетя Катя, нам всего десять минут понадобится, мы быстренько! Очень нужно, честное слово, – взмолилась Надя. – Не обращай на нас внимания, занимайся своими делами, мы тебе не помешаем, все сделаем тихо, ты даже не заметишь.
– Но только мигом, – смилостивилась та. – Чтобы через десять минут вас с твоей ясновидящей здесь не было, а я пока по отделению пройдусь.
Надежда притащила Альбину в теткин кабинет.
– Вот, смотри, – она ткнула пальцем в монитор. – Это Максим, еще до операции.
– Он действительно похож на Олега, – отметила та.
– Ты бы видела его сейчас – вообще одно лицо! Аля, ты можешь что-нибудь сказать об этом человеке? – осторожно спросила она.
– Ты вроде говорила, что у него какая-то неизлечимая болезнь? – вопросом на вопрос ответила та.
– Да. Но это мы обсудим в твоей палате. Идем, а то тетка скоро вернется, она нас ненадолго пустила.
Возвращаясь, девушки заметили в коридоре несколько человек, целенаправленно куда-то идущих.
– Уже принесла нелегкая, – проворчала Надя и пропустила Альбину в палату.
– Так вот, – начала было Надя, – у Максима, по его словам, опухоль головного мозга...
В это время открылась дверь, и Надя подавилась словом. На пороге стояли четыре человека в белых халатах, и в первых рядах... Кулаков Виктор Николаевич, собственной персоной.
– Вот принесла нелегкая, – проворчала Надежда и с испугом посмотрела на подругу. Та тоже таращилась на непрошеных гостей широко раскрытыми глазами, ничего не понимая.
– Здравствуйте, девушки, – улыбнулся Кулаков.
– И вам не хворать, – снова проворчала Надя.
– Доброе утро, – кивнула Альбина.
– Проходите, господа коллеги, – по-хозяйски распахивая дверь, пригласил остальных Кулаков. – Вот это и есть та самая Альбина Борисовна Кравченко, прошу любить и жаловать.
– Это все ко мне? – с испугом спросила та. – А в чем дело?
– Не волнуйтесь, Альбина Борисовна, эти люди специально приехали из Института мозга, чтобы протестировать вас.
– Это еще зачем?
– Ну, ваша травма не совсем обычна. Мало найдется людей, которые выжили бы после такого. Вы, можно сказать, редкий случай, поэтому...
– В чем дело, коллеги? – строго спросила Екатерина Викторовна, появившаяся в дверях. – Почему вы находитесь в палате больной без моего сопровождения? Мне кажется, что прежде вы должны были зайти ко мне в кабинет и предъявить свои полномочия. Пока что я – главный врач этого отделения.
– Екатерина Викторовна, голубушка, рад вас видеть в добром здравии, – ехидно улыбнулся Кулаков.
– Здравствуйте, Виктор Николаевич, – кивнула головой та.
Надя увидела, как у ее тетки подрагивают крылья носа, а это было первым признаком еле сдерживаемого гнева.
– Прошу, коллеги, пройдемте в мой кабинет и обсудим цель вашего визита, – пригласила женщина членов комиссии.
– Зачем же в кабинет, мы и здесь можем обсудить цель нашего визита, – ответил за всех Кулаков, продолжая ехидно улыбаться. – Вот предписание на тестирование, а потом и последующее решение о пребывании здесь вашей пациентки, Кравченко Альбины Борисовны, – проговорил он, протягивая листок Екатерине Викторовне. – Есть какие-то возражения?
– У меня есть возражения, – громко произнесла Альбина. – Я не буду проходить никакого тестирования, и уж тем более не собираюсь подчиняться вашим решениям.
– Альбина Борисовна, вы подвергаете свое здоровье опасности, – попытался возразить Кулаков. – Вам нечего бояться. Мои коллеги...
– Мое здоровье – что хочу, то с ним и делаю, – резко перебила его та.
– Альбиночка, пройдите туда, откуда пришли сегодня утром, а я решу все вопросы сама, – улыбнулась Екатерина Викторовна. – Надя, проводи ее, пожалуйста.
– Ага, – радостно заулыбалась та и, подхватив подругу под руку, быстро повела ее к выходу. Девушки быстро шли по коридору, когда услышали позади голос Кулакова.
– Альбина Борисовна, подождите, я хочу с вами поговорить!
– Блин, вот привязался, – процедила сквозь зубы Надежда. – «Доктор Павлов», мать твою! Только ты, кажется, случайно забыл, что человек – это не собака, чтобы над ним опыты ставить. Аля, ты будешь с ним говорить? Что делать-то?
– Бежим, – выдохнула та и, первой подав пример, в самом деле побежала. Надя поторопилась за ней.
– Надя, я не знаю, чем закончится эта эпопея с комиссией, черт бы их всех побрал, но на всякий случай хочу сказать, – прерывисто дыша, на бегу заговорила Альбина. – У этого вашего Александра... или Максима нет никакой опухоли мозга, он совершенно здоровый человек.
– Как здоровый?! – опешила Надя и резко остановилась. – Он же сам сказал, что болен, когда был под гипнозом. Ты ошибаешься!
– Альбина Борисовна, постойте, – снова услышали девушки и возобновили марафон.
– Я не ошибаюсь, повторяю еще раз: этот парень совершенно здоров, – настойчиво повторила Альбина.
– Как же так? А, это, наверное, потому, что снимок для сайта сделали, когда он действительно был здоров, – осенила Надю догадка. – А сейчас он болен, уверяю тебя.
– Нет, он здоров, – повторила Альбина, сердито сдвинув брови. – Ты что, не веришь мне?
– А как же его головные боли?
– Они его мучают по совершенно другой причине: его мозг подвергали какому-то воздействию.
– Какому именно?
– Не могу сказать, потому что ничего не понимаю в этом. Но он совершенно здоров, – настойчиво повторила Альбина.
Девушки остановились у дверей реанимационного отделения, и Альбина, уже взявшись за ручку двери, добавила.
– И еще... я почему-то видела его за решеткой. Как взглянула на монитор – так и померещились стальные прутья. Теперь думай, что и как, а я пошла. У вас с девчонками все получится, только берегите себя.
Альбина поцеловала подругу в щеку и, увидев, что Кулаков приближается, скрылась за дверью. Надя услышала, как щелкнула задвижка. Врач уже подоспел и хотел было войти в отделение, но, к его разочарованию, дверь оказалась закрытой. Надя с сарказмом усмехнулась, глядя на его потуги, и, величаво вздернув подбородок, пошла по коридору в обратном направлении.
«Здоров? Как же так? – размышляла она, переваривая информацию, которую ей только что выдала подруга. – Ведь, находясь под гипнозом, человек не может врать. И эти головные боли... они же повторялись не один раз. А как он сильно бледнел при этом, прямо как покойник становился. Все говорит о том, что он болен. И в то же время у меня нет причин не верить Альке. С тех пор как в ее голове что-то такое возникло, она ни разу не ошиблась. И что могут означать ее слова: «Я видела его за решеткой»? – нахмурилась Надя. – Черт возьми, о чем я только думала? – вдруг округлила девушка глаза. – Как же до меня сразу-то не дошло? Ведь стоило только... вот идиотка! Нужно срочно позвонить девчонкам, им нельзя оставаться в клинике, – бормотала она, хлопая руками по карманам, пытаясь найти трубку телефона. – В палате остался, – сообразила она и, сорвавшись с места, опрометью бросилась в отделение.
* * *
К половине одиннадцатого утра Галина уже буквально валилась с ног от усталости.
– Ничего себе работенка, – негодовала она. – Одних уколов чертову тучу пришлось сделать! Этот Лев был прав, когда вчера сказал, что отдыхать будет некогда. Даже на перекур времени нет.
– Галина Алексеевна, будьте так добры, отнесите эти документы в соседний корпус, – попросила ее старшая медсестра. – Отдадите главному бухгалтеру, она в пятом кабинете, на первом этаже.
– Давайте отнесу, – с радостью согласилась та. «Ну наконец-то, оказия появилась посмотреть, что там и как там», – подумала она и еле удержалась, чтобы не пуститься бегом.
Девушка вошла в корпус и, проигнорировав пятый кабинет, начала заглядывать во все двери подряд. Одна из них оказалась закрытой и, подняв глаза, она увидела табличку: «Операционная».
– Интересно, какие части тела здесь отрезают наркоманам и алкоголикам? – хмыкнула Галя. – Для чего в наркологии нужна операционная?
– Вы кого-то ищете? – услышала она знакомый голос за спиной и резко вздрогнула. – Галина Алексеевна, вам помочь? – с улыбкой спросил Лев Вениаминович.
– Да вот, принесла документы, отдать главному бухгалтеру, и не могу ее найти, – растерянно ответила та, поворачиваясь к эскулапу.
– Главный бухгалтер в пятом кабинете, в конце коридора.
– Спасибо вам большое, – обворожительно улыбнулась Галя. – А то я уже заблудилась в этих дверях. Скажите, а зачем в наркологии нужна операционная? – не удержавшись, спросила она.
– Там стоит аппарат по очистке крови. Эта процедура требует тщательной стерильности, поэтому и производится она в операционной.
– Понятно, – кивнула Галина. – Так вы говорите, пятый кабинет в конце коридора? Не заблудиться бы снова, здесь столько всяких кабинетов, палат, процедурных...
– Ничего страшного, скоро привыкнете. Вы уже завтракали?
– Нет, на завтрак у меня пока не было времени, я уколы делала.
– Устали?
– Немного. Извините, мне пора бежать, а то старшая медсестра будет ругаться, что меня так долго нет. Да и позавтракать действительно пора.
– Столовая находится в главном корпусе, на первом этаже, – крикнул ей вслед Лев Вениаминович.
– Я знаю, – ответила Галя.
Она быстро шла, не оглядываясь, но чувствовала, что психотерапевт стоит и смотрит ей вслед.
«Что это он ко мне привязался? – негодовала девушка. – Ладно, если бы хоть симпатичным был, а то так себе, лысый недомерок, а туда же! Неужели я так плохо выгляжу, что он на что-то надеется? Или он специально за мной следит, потому что в чем-то подозревает? – внезапно подумала она и резко остановилась. Галя оглянулась и, к своему облегчению, увидела, что психотерапевт уже ушел. – Нет, показалось, – облегченно вздохнула она. – Но все равно, нужно быть поаккуратнее. Если они заметят мое чрезмерное любопытство, хорошей службы мне этот факт не сослужит».
Девушка вошла в пятый кабинет, отдала документы и снова вернулась в главный корпус.
– Пойду и правда позавтракаю, пока время есть, – решила она. – Заодно и с Люсьеной увижусь, спрошу, как у нее дела.
После завтрака у Гали нашлось только пять минут, чтобы пообщаться с подругой, а потом работа закрутила ее настолько плотно, что опомнилась она только к обеду.
– Господи, уже обед, даже и не заметила, как время пролетело.
Читать бесплатно другие книги:
