ИВЦ: жаркое лето 81-го Дан Виктор

– Возможно, я неточно выразился, но вы человек умный и должны понять, что я хотел сказать. Не скрою, я внимательно ознакомился с вашим личным делом и будет жаль, если такие заявления испортят вашу карьеру. Мой совет сводится к следующему: будьте впредь осторожны в своих высказываниях. Других вопросов и пожеланий у меня к вам нет. Вы свободны.

– До свидания.

– Лучше бы свиданий по данному поводу у нас больше не было. Желаю успехов!

– Спасибо!

* * *

Когда Бриль и Ковтенко приступили к работе после отпуска, их быстро ввели в курс произошедших событий добровольные информаторы.

– За счет чего удалось настолько сократить время на расчет зарплаты, – поинтересовался Бриль.

– Зенков применял не эффективный алгоритм сортировки.

– А называет себя лучшим программистом отдела.

– Машинный язык он знает лучше всех, это бесспорно, но для нас это решающего значения не имеет. Он сказал, что работает по вашему заданию.

– По этому поводу я и хотел бы поговорить с вами. У него оклад сто семьдесят. Требует сто восемьдесят, тогда обещает через два месяца завершить свою работу. Гарантирует сенсацию.

– В сенсации я сомневаюсь, судя по его знаниях технологии работы с большими объемами данных. О работе Кнута «Сортировки и поиск» он даже не слыхал.

– Предлагаете отказать?

– Нет, нет. Чем мы рискуем? Двадцатью рублями дополнительно. Вызовите его и подтвердите при мне, что принимаете его условия.

Так и произошло. Спустя два месяца Зенков был готов доложить о своих результатах на совещании у Бриля.

Собрались начальники бюро и ведущие специалисты. Зенков занял место у доски опираясь на легкий костыль. Одна нога у него была короче и на протезе, но протез не позволял перемещаться без костыля, так как короткая нога была недоразвита и не выдерживала половину веса тела. Борис заметно волновался, когда докладывал результаты своей работы.

Весь смысл его предложения сводился к исключению внешней, то есть ленточной сортировки из процесса обработки, и максимальному использованию оперативной памяти.

В дополнение без особой нужды он создал свой набор макрокоманд для системы ввода-вывода взамен поставляемых с операционной системой.

При объемах справочников в несколько десятков мегабайт и объеме оперативной памяти «Минск-32“ шестьдесят четыре килобайта предложения Зенкова были чистой утопией. По его схеме можно было создать от силы десяток задач из сотен, приведенных в стандартной модели АСУ предприятия.

Не желая травмировать самолюбие Зенкова, Давиденко выступил с осторожной речью:

– Своими предложениями Борис очень наглядно показал, почему мы критикуем «табуляторный» подход Корниенко. Чтобы получить три документа по пятьсот строк из массива, она предложит техпроцесс, где будет три ленточных сортировки и три программы печати. Зенков нам предлагает один раз прочитать массив без всяких сортировок и выдать на печать три документа. Если бы Борис посещал заседания нашего Технического совета, он бы убедился, что сейчас все разработчики стараются придерживаться такого подхода. Однако отсутствие внешних носителей с прямым доступом и ограниченный объем оперативной памяти «Минск-32» не позволяют применить данный метод для большинства задач, которые нам предстоит реализовать в ближайшие год-два. Не за горами переход на ЕС ЭВМ, которые оснащены памятью на магнитных диска и имеют емкость ОЗУ на порядок больше. Тогда в полной мере можно и нужно будет использовать индексы, списочные структуры, двоичные деревья, стеки, системы управления базами данных, то есть все новейшие достижения информационных технологий.

Зенков был явно разочарован. После совещания он заявил Давиденко:

– Это была последняя капля. Сестра давно нашла нам с матерью обмен в Киев, причем рядом с ней. Напрасно я отказывался.

– Жаль, конечно. Ты умный парень и многого бы добился, если бы не игнорировал компьютерную литературу.

– Мне достаточно технической документации ЭВМ, а тебе книжки не помогут. Ты все равно останешься в дураках.

«Пророчества юродивых часто сбываются», – подумал Виталий и промолчал.

На следующий день Есина попросила Давиденко принять ее наедине. Они расположились за столом в укромном углу машинного зала напротив друг друга.

– Жанна Никитична, что вас беспокоит?

– Давно беспокоит один вопрос, а после вчерашнего совещания я решилась. Я услыхала так много новых терминов по сравнению с тем, что я учила по специальности машинная обработка экономической информации в инженерно-экономическом институте, что испугалась. Вы уже заменили двух начальников бюро. Скажите откровенно, когда моя очередь?

– Не буду врать. Ваше знание производства, имею в виду опыт работы в производственно-диспетчерском отделе, позволят вам конкурировать с ребятами, я имею в виду Бурцева и Андреева, еще год.

– Вы ошибаетесь. Сегодня они обратились ко мне, чтобы проанализировать алгоритм замены «нулевых расцеховок», и я оказалась бессильной.

– А что там за проблема. Насколько я знаю, Сотников сдал программу в эксплуатацию.

– Как раз из-за нее проблема. Много ошибок и не понятно почему. То ли ошибки программирования, то ли неверный алгоритм. Можно, ребята подойдут к вам.

– Почему же нельзя. Насколько я понимаю, вопрос актуальный. Получается, мы выдаем в ПДО неверные цеховые списки и комплектовочные ведомости на приборы.

– Но это еще не все. Ковтенко предложил мне перейти к нему на должность начальника бюро нормативно-справочной информации. Чернова увольняется на пенсию растить внучку. Оклад на десятку выше и работа мне по силам. Буду эксплуатировать, как и Корниенко, задачи, которые созданы моим бюро.

– Не стану вас отговаривать. Кого вы рекомендуете на свое место?

– Андреева. Он не такой активный как Бурцев, но более основательный. Бурцев быстро загорается и быстро остывает, как только получен первый результат. Не любит доводку, что неизбежно в начале эксплуатации задачи.

– Согласен с вами.

Жанна Никитична сохранила тесную связь со своими прежними подчиненными, которые пришли к ней в бюро старшекурсниками, защитили дипломы и познали азы производства, для которого им предстояло создавать АСУ.

Давиденко завизировал заявление Есиной на переход в БНСИ и поспешил на свое рабочее место для встречи с Сергеем Бурцевым и Борисом Андреевым. Вопрос имел критическую важность для плана этого года и вообще для дальнейшего развития АСУ на заводе.

Бурцев попытался объяснить алгоритм задачи, но Давиденко его остановил.

– Когда-то я думал над данной проблемой. Когда экспериментировал с программой разузлования на языке КОБОЛ.

Тонкие губы Бурцева растянулись в едва заметной саркастической улыбке, темно-серые глаза сощурились. Был он худ и желчен подстать своей худобе. Но обладал умом гибким, а характером самолюбивым, поэтому подхватывал и развивал чужую мысль на лету. Сергей был другой, круглолицый, кареглазый, мягкий в обращении и уступчивый, но неожиданно для многих, непреклонный в принципиальных вопросах. Он не боялся в отличие от Бурцева рутинной работы, если она нужна была для устранения недовольства служб эксплуатации и подразделений завода. Иногда его внимание к мелочам Давиденко считал чрезмерным. Вместе эта пара была эффективнее, чем сумма отдельных личностей.

– То все осталось в анналах истории, неизвестных широким кругам специалистов, – не удержался от шутливого замечания Бурцев.

– А у каких специалистов вы взяли данный алгоритм?

– Вы же сами требуете, чтобы мы изучали опыт других заводов.

– А еще я требую творческого использования чужого опыта, а не слепого копирования. На «Коммунаре» комплекс расчета норм расхода материалов на изделия содержал сорок семь технологических этапов, а у нас будет двенадцать.

– Борис шутит, – ответил Андреев. – Мы изучали задачу на заводе имени Шевченко, они как вы знаете, базовое предприятие по АСУ нашего главка, ездили в Москву на предприятие Пилюгина. Однако у них нет данной проблемы, так как цех сборки прибора не меняется как у нас от комплекта изделия к комплекту, а устанавливается технологами жестко раз и навсегда. У нас он плавает. Для таких узлов и приборов указываются злополучные нули вместо номера цеха сборки. Потом цех сборки и рацеховку нужно генерировать по цеху сборки головной спецификации прибора.

– Это мне известно. И алгоритм разузлования вы взяли у них.

– Конечно, они опережают нас на два-три года.

– Теперь мне понятно, почему при разузловании с уровня на уровень вы передаете только входимость, то есть количество узлов верхнего уровня, чтобы умножить на количество в спецификации и определить общую применяемость узла или детали в приборе. Это обычный алгоритм расчета на графе типа дерево, но вы не додумались, что с уровня на уровень можно передавать не только количество, но и любые характеристики узла, например цех сборки. Поэтому мне нужно извлечь и рассказать вам кое-что из малоизвестных анналов истории…

– Поезд уже ушел, нужно переделывать структуру файла состава, чтобы добавить в заголовок спецификации цех сборки и написать программу разузлования заново, так же как и ведение справочника спецификаций, – быстро сообразил Борис. – Это еще полгода.

– А нельзя ли сохранить программу разузлования прежнюю, а ввести промежуточный этап, – предложил Сергей.

– Думаю, можно. Этим мы сейчас и займемся, – согласился с ним Давиденко.

– Знаю, как это сделать, – опять перехватил инициативу Борис. – Нужно рассортировать состав прибора по включающему узлу, как бы восстановить справочник спецификаций в рамках прибора, и выполнить псевдоразузлование, передавая с уровня на уровень только цех сборки.

– Правильно. Кто напишет техническое задание и когда?

– Это была моя задача, сделаю за два дня, – ответил Бурцев.

– Нужна детальнейшая блок-схема, – уточнил задание Давиденко.

– Только нельзя отдавать это задание Сотникову, он будет мурыжить полгода и переделает по-своему и неправильно.

– Тогда кому? Эта задача не для языка КОБОЛ.

– Белову или Соколовскому, – предложил Андреев.

– Посмотрю месячный план бюро Петренко, и приму решение.

Молодой специалист Соколовский написал и отладил программу за два месяца. Старший инженер Сотников с досады перешел в КБ.

Бриль однажды заметил:

– Виталий Семенович, вы так разгоните всех опытных специалистов. У нас уже много вакансий.

– Срочно давайте заявку на дипломников и выпускников ХИРЭ и ХПИ.

– Лучших уже забрал Вайсберг в Теоретическое отделение.

– С его людьми я сдавал кандидатские экзамены. Он берет дипломников с избытком, чтобы оставить себе лучших из лучших.

– На тебе боже, что мне негоже!

– Из негоже для Вайсберга получатся отличные специалисты, можете мне поверить.

Впоследствии так и оказалось.

Та осень запомнилась не только бурным штурмом плана, но и двумя другими событиями: первой отраслевой конференцией по АСУ и совещанием у Главного конструктора Сергеичева.

* * *

Конференции по традиции проводись осенью в сентябре – октябре или весной апреле – мае. Три-четыре дня на базе отдыха какого-нибудь предприятия министерства, свободной в этот период от отдыхающих, было прекрасным решением со всех точек зрения. Спальные корпуса, столовая, вместительный кино зал могли принять свободно две-три сотни участников. Каждая конференция имела свою тематику, поэтому приглашались кроме руководителей ИВЦ, также специалисты функциональных подразделений: бухгалтерии, производственного отдела, экономических служб и других.

В тот год пригласили главных бухгалтеров и снабженцев, так как тематика конференции была посвящена автоматизации складского учета. Бриль ехать отказался, ИВЦ представлял Давиденко, а бухгалтерию главный бухгалтер Орленко собственной персоной, энтузиаст автоматизации бухгалтерского учета. Это был юркий, невысокий человечек с редкими седыми волосами и серыми пытливыми глазками. В возрасте шестьдесят пять лет он демонстрировал завидную работоспособность и энергию. К Виталию относился с большим доверием и симпатией, так как был хорошо знаком с Давиденко еще в бытность работы того в лаборатории организации труда.

В Ижевск летели самолетом. Тем же рейсом следовали представители всех пяти харьковских заводов. Орленко поселили в одном номере с Давиденко, но встречались они только поздно вечером, так как каждый из них в течение дня держался в компании коллег.

Два дня ушло на доклады и дискуссии, а третий, последний день был заполнен экскурсиями и вечерним банкетом.

В первый день с обзорным докладом состояния автоматизации бухгалтерского учета в министерстве выступил главный инженер «Агат», отраслевого института АСУ. Доклад подтвердил подозрение Давиденко, что в министерстве каждое предприятие строит свой собственный «свечной заводик», что не только не ведется централизованная разработка программного обеспечения для отрасли, как во многих других министерствах, судя по публикациям, но даже кооперация предприятий на нуле, если не считать кооперацией взаимные эпизодические посещения работников ИВЦ с целью посмотреть, что и как делается у соседей. Так называемые базовые предприятия главков по АСУ имели только большую численность персонала в своих ИВЦ, и пользовались правами на первоочередную поставку им вычислительной техники.

Полторы тысячи программистов отрасли вместо одной АСУ, создавали три десятка систем по несколько лет. Их работа была еще далека до завершения, а на повестке дня уже стоял вопрос о переходе на новое поколение ЭВМ. Непозволительное расточительство с любой точки зрения.

С подобными тезисами и выступил Давиденко в дискуссии на второй день. Он предложил несколько вариантов организации совместной разработки АСУ предприятиями министерства.

Последовала бурная реакция со всех сторон. Главный инженер «Агат» и другие представители института в один голос повторяли, что «на их знамени не написано» вести разработку АСУ для предприятий. Они работают на аппарат министерства. Что организацией совместной работы предприятий они не могут заниматься из-за отсутствия ресурсов. На удивление Виталий не получил поддержку даже от представителей заводов. Начальник ИВЦ ЗИШ, харьковского завода имени Шевченко, Калачев обвинил Давиденко в попытке дискредитировать базовые предприятия и намекнул, что идеи о кооперации возникают в основном у аутсайдеров.

Зато благодаря своему выступлению Давиденко стал известен сразу всему «асушному» сообществу. На банкете подходили многие, чтобы лично познакомиться с «романтиком АСУ», как выразился один из них.

А вот Сокольняк поддержал безоговорочно:

– Виталий, не тушуйся! Ты прав на сто процентов. Вопиющее разбазаривание государственных средств. Болтают о какой-то специфике. Бухучет, он и в Африке – бухучет. Планы счетов и формы документов одинаковы на всех предприятиях министерства. Как руководство терпит это безобразие…

– Наверное, экономия государственных средств не самая приоритетная цель. Теперь я понимаю, почему у нас отсутствует рынок программного обеспечения. Когда-то меня удивлял факт, почему в США уровень специализации в инструментальной промышленности в четыре раза выше, чем у нас, государстве с централизованной экономикой. Почему в министерстве на каждом из заводов даже одного главка сами себе производят сверла, бокорезы, паяльники и прочий стандартный инструмент, не говоря уже о крепежных деталях: винтах, гайках и шурупах.

– Причина известна. Громоздкая система заказов и планирования. От заявки до поставки в среднем полтора года. Если хочешь выполнять план, то даже два десятка шайб проще сделать у себя.

– А так как для шайб нужно сделать штамп, то шайбы получаются золотые…

– И такое бывает. Где же выход?

– Потому что заявляют и распределяют номенклатуру, а нужно заявлять мощности и распределять их на постоянной или хотя бы долговременной основе. Тогда заявка и поставка конкретной позиции возможна за срок немногим больше цикла производства. Капиталисты об этом давно знают, поэтому у заводов Форда двадцать тысяч мелких поставщиков, и он работает успешно. Двадцать шайб можно заказать по телефону и получить их авиапочтой, если так уж срочно.

– Ты думаешь, в верхах этого не понимают? Нам из окопа не все видно.

– Как раз из окопов по колени в воде, без патронов и горячей пищи, наверное, было видно главное. Мне сейчас видно почему, все их попытки реформировать экономику провалились.

– Если тебе видно, напиши в научный журнал.

– Писал, не публикуют.

– Напиши, наконец, в ЦК партии.

– Писал. Ответили, что я ничего не понимаю в политэкономии социализма. Ответ за подписью доктора наук из Академии общественных наук при ЦК КПСС. Такие ответы отбивают надолго охоту писать.

– Значит, писал не то и не так.

– Возможно! Жизнь покажет. Теоретически централизованная экономика может и должна быть более эффективной.

– Так экономикой управляет не теория, а эгоизм, что известно еще со времен Адама Смита.

– Почему у нас тогда правит эгоизм чиновников, а не всего народа. Тут явное противоречие. Об этом я и писал в ЦК.

После возвращения из Ижевска выяснилось, что Бриль проинформирован о выступлении Давиденко на конференции.

– Виталий Семенович, я не давал вам поручение выступать от имени предприятия.

– Я сделал предложение от своего имени и никаких обязательств от имени предприятия не давал. Почему моя инициатива не понравилась Калачеву понимаю, вашу позицию – нет.

– Нужно думать, как выполнить наш годовой план, а не отвлекаться на общие проблемы.

– Не знаю, какие проблемы мешали вам выполнять планы до меня. Надеюсь, в этом году мы все сделаем, – ответил Давиденко, не скрывая своего раздражения.

– Мы для этого вас и назначали на должность зама по разработке…

«Мы, Николай Второй…», – уже со злостью подумал Виталий, но ничего не сказал.

* * *

Дед устроил совещание почему-то в кабинете Вайсберга. Здесь Давиденко уже был однажды несколько лет назад, когда оформлял право на вход в машинный зал «БЭСМ-6». Те же давно не беленые стены и окрашенные зеленой масляной краской панели. На всю стену напротив окон черная школьная доска, покрытая меловыми фрагментами графиков и формул. В графиках Виталий угадал элементы траектории, а формулы были явно дифференциальными уравнениями движения. На стене за креслом Вайсберга висела огромная карта земного шара в необычном ракурсе: вид со стороны северного полюса. Центр района приземления объектов экспериментальных пусков в Тихом океане был отмечен красным флажком. Если направление от Байконура до флажка по дуге большого круга изменить на некоторый угол, то флажок оказался бы как раз в центре территории США.

Бриль на совещание не пошел, отпросился под каким-то предлогом у Гареева, референта Главного конструктора. Давиденко пришел заблаговременно, но в кабинет уже пускали. Многие не спешили занимать место за столом для совещаний. Вайсберг стоял у доски в центре группы своих подчиненных, среди которых Виталий увидел Савченко. Он отозвал Николая в сторону:

– По какому поводу собрание?

– Дед вернулся с очередного Пленума ЦК КПУ. Там обсуждался среди прочих вопрос эффективного использования вычислительной техники.

– Понятно. Я уже принимал участие в подобном мероприятии. Тогда был вопрос использования служебного транспорта. Ты знаешь, что на предприятии полтора десятка персональных служебных автомобилей «Волга» с водителями. Тогда по его поручению мы неделю изучали путевые листы и маршруты поездок. Подготовили приказ о создании из автомобилей начальства пониже чего-то подобного таксопарку для предприятия. Эффективность использования автомобилей повышалась вдвое, однако возить жен на рынок, детей в музыкальные школы и бассейны становилось затруднительно, поэтому приказ похоронили.

– Нечто похожее произойдет и сегодня, нужно знать Якова. Могу заключить пари. А где твой начальник?

– Не хочет почему-то показываться Деду на глаза.

– Правильно делает. Пора занимать места, Сергеичев уже в приемной.

Участники быстро расселись за длинным столом для совещаний. Здесь были главные бухгалтера завода и КБ, начальник производства и планового отдела, новый начальник ОТиЗ Руденко, руководители служб снабжения. Кроме Савченко, присутствовал Туров и несколько человек из Теоретического отделения, должностей которых Виталий не знал.

Дед занял место во главе стола. Он поманил Вайсберга, чтобы тот переместился поближе к нему. Вайсберг нехотя пересел на свободное место недалеко от Сергеичева. Так он оказался напротив Давиденко и Савченко, которые заговорились и вынуждены были занимать стулья близко к Деду. Давиденко замечал на каждом совещании у Главного конструктора характерное стремление сесть подальше, чтобы с большей вероятностью не попасть на глаза Сергеичеву. Для Виталия это был признак способности Деда к произволу и самодурству.

В своем вступлении Сергеичев высказал беспокойство, что уже много лет две ЭВМ БЭСМ-6 загружены менее чем на пятьдесят процентов, после чего по очереди поднял руководителей управленческих подразделений.

Каждый из них пожаловался на медленные темпы работ ИВЦ завода и рассказал об насущных задачах, которые можно было бы решить с помощью ЭВМ, такой мощной как БЭСМ-6. Яков Вайсберг явно скучал. Время от времени он запускал указательный палец в ноздрю своего мясистого носа. В один из таких моментов Дед неожиданно предоставил слово Вайсбергу. Тот как раз что-то извлек из носа, быстро приклеил к крышке стола снизу и поспешил к доске, хотя все до него выступали с места. Он написал мелом на доске четыре числа: 12, 24, 72, 720, а потом заговорил:

– Вы видите рост числа уравнений движения нашего объекта управления от заказа к заказу. Последняя цифра относится к заданию, по которому уже принято постановление ВПК. Мы готовим заявку и обоснование еще на две ЭВМ БЭСМ-6 или серии ЕС с подобной производительностью. Когда включены испытательные стенды, а это может быть две недели подряд, любая другая работа исключается. Тут все мечтательно рассуждали о терминалах на складах и цехах, то есть об удаленном доступе. Готовы ли они ждать две недели, когда загорится экран дисплея и выдаст им нужную информацию. Если готовы, то зачем им БЭСМ-6, если уже есть «Минск-32» на заводском ВЦ. Кроме того, мне как руководителю не хотелось бы решать дилемму: нарушать срок расчета заработной платы или срок сдачи программ управления объекта и полетных заданий.

Сергеичев слушал Вайсберга, заложив сцепленные пальцы рук себе на затылок. Известная поза, свидетельствующая о том, что Дед не может принять решение. Так и произошло. Он неожиданно прекратил совещание:

– Подведем итоги. Мои ребята, – он показал на Гареева, – подготовят протокол нашего совещания. Мы обсудим вопрос еще раз в узком кругу и примем решение. Все свободны.

Давиденко задержал Савченко на лестнице:

– Ты был прав, считай, пари я проиграл, так как, думаю, решения никакого не будет.

– Почему ты не опроверг заявления Якова. Ты ведь знаешь, что операционная система «БЭСМ-6» многозадачная с разделением времени и управлением приоритетами, поэтому может обслуживать стенд и одновременно считать зарплату, только с более низким приоритетом. Мне, как подчиненному нельзя по соображениям этики.

– Я знаю Деда. Когда речь идет о ресурсах, то на его решение соображения об экономии не влияют.

– Пожалуй, ты прав. Он отчитается перед ЦК, что провел соответствующую работу на своем предприятии.

– У меня еще есть несколько вопросов. Слышал, вы создали контроллеры и подключили дисководы к БЭСМ-6.

– Да, пока дисководы 7 мегабайт, готовим на 29.

– В этих условиях было бы интересно создавать АСУ завода на БЭСМ-6.

– И не мечтайте, Яков этого не допустит, а Дед его насиловать не станет. Сыновьям Деда нужно делать диссертации, а Вайсберг член совета ВАК.

– Есть еще вопрос. Однажды Сошенко устроил мне выволочку за попытку принять еврея на работу. А сегодня я увидел, что в окружении Якова разве что только у Турова славянское обличье.

– Ошибаешься. Туров тоже еврей. По его словам, он потомок хазарских евреев. Все они попали на «Коммунар» молодыми специалистами до войны Израиля с Египтом, то есть до того как начался массовый отъезд евреев, и возникла угроза утечки информации. Потом при организации нашего предприятия Яков перетянул их за собой.

– Когда жена говорила своим подругам еврейкам, что в КБ тоже есть евреи, ей отвечали: «Так кому-то же нужно работать, без нас вам не обойтись».

– Могли бы обойтись, так они не дадут. У нас все делает среднее звено, среди них евреев нет.

– Согласись, что они умны, образованы и умеют организовать работу.

– Где был их ум, когда они полезли в Палестину. Создали свое государство в жерле вулкана, теперь весь мир трясет.

– Израиль создавали военные и политики – не самая умная часть любого народа.

– Если их политики такие же тупые, как наши и другие, то грош цена их претензиям на руководящую роль в мире.

– Власть и деньги – гарантия выживания! Они к этому всегда стремились.

– То есть в основе обычный эгоизм. Тогда почему бы нам не быть эгоистами тоже?

– Коля, а ты часом не антисемит?

– Ни в коем случае! Антисемитизм – овчарка, которая не дает разбрестись еврейскому стаду. Овчарку нужно подкармливать, дрессировать, дразнить иногда. Не хочу я быть сионистской овчаркой. С ними нужно сотрудничать, уважать их религию и культуру, но не давать садиться нам на голову.

Совещание об использовании БЭСМ-6 осталось без последствий, хотя однажды Сергеичев о нем вспомнил на другом совещании.

Среда, 27 мая

Алешкин прибыл в отдел после десяти часов утра. На утренней оперативке Бриль объявил всем руководителям бюро, что прибывает куратор министерства по АСУ для проверки работы по выполнению пятилетнего плана. При этом он так красноречиво поглядывал на своего зама по разработке, что всем стало ясно: проверяют не начальника ИВЦ, а Давиденко.

Виталий после оперативки вернулся за свой стол, достал папку с заготовленными документами и глянул в окно. Голевский торопливо спешил в сторону проходной.

«Побежал встречать Алешкина» – догадался Давиденко. Нужно было отдать некоторые неотложные распоряжения, потом будет некогда, рассудил Виталий и зашел в комнату разработчиков.

Людмила Котова, которая замещала отсутствующего начальника бюро разработки Андреева, сразу обратилась с вопросом:

– Виталий Семенович, что означает проверка, еще и полгода не прошло?

– То, что нам заложили отставание на два года еще в проекте плана. Кто заложил, тот и проверяет.

– Абсурд!

– Все имеет свой смысл, только мы не всегда его понимаем. Работайте спокойно. Меня могут отвлечь на весь день, не забудьте выдать задание ночной смене на конвертирование файлов состава и расцеховок. Екатерина доложила, что программы готовы.

– Сделаю, не беспокойтесь.

– Напомните Екатерине об инструкциях операторам, я их еще не видел.

– Они у меня. Замечаний нет, можете их подписать.

Однако на встречу с Алешкиным Давиденко пригласили не скоро. В кабинете Бриля, кроме его самого и Алешкина, присутствовали: Ковтенко, теперь зам председателя профкома предприятия по производственным вопросам, Корниенко, вот уже год как секретарь партбюро ИВЦ и Голевский.

Ковтенко и Корниенко сразу же удалились, Голевский остался.

Алешкин кивнул вместо приветствия и пустился с места в карьер:

– Расскажи нам, как ты ухитрился сорвать выполнение пятилетнего плана.

– Это не план, а недоразумение, причем по твоей вине. Если хочешь услышать объективную информацию о наших работах по переходу на ЕС ЭВМ, то у меня с собой документы. Давай их посмотрим.

– Давай, только коротко. Я сегодня вечером уезжаю.

– Рабочего дня нам хватит.

– Хочу заехать еще на ЗИШ до пяти часов, обещал Калачеву.

– Успеешь! Анатолий Петрович отвезет нас на своей машине, – вставил Голевский.

«А ты здесь при чем»? – подумал Виталий. – «Ковтенко, Корниенко, потом Калачев – прямо заговор»!

– Давай, только коротко, – повторил Алешкин.

– В январе восемьдесят восьмого года мы сдали первую очередь АСУ на «Минск-32». На коллегии министерства нас отметили. Только у нас работает полный комплекс расчетов ресурсов на заказ по стандартным и покупным изделиям, основным и вспомогательным материалам, причем в специфицированной и групповой номенклатуре. Конструкторская и технологическая документация кодируется во время ее создания, а не потом как у многих. Короче, в организационном плане у нас тоже все на высоте. Однако после сдачи первой очереди, загрузка каждой машины составляла уже двадцать три часа в сутки. Физический предел. Каждую новую задачу можно было эксплуатировать, только за счет других. Список программ на полке быстро пополнялся.

– Это из-за КОБОЛ, – перебил Голевский.

– В семьдесят пятом году, когда я сюда пришел, уже сняли с производства «Минск-52», а у вас эксплуатировалось только три задачи. Без КОБОЛ мы бы не сдали первую очередь до сих пор. Нужно было вовремя переходить на ЕС. Все уже давно ясно, а он все еще поет с голоса Ковтенко.

– Так кто вам мешал?! – одновременно воскликнули Алешкин и Бриль.

– Анатолий Петрович, вы-то все знаете не хуже меня. Попросите Голевского, чтобы он меня не перебивал, если вы руководите нашим совещанием или дознанием, допросом, что больше соответствует ситуации. Мне удалось убедить Бондаренко, был подписан приказ о прекращении разработки на «Минск-32» и переходе на ЕС, на год раньше мы заказали ЕС-1033, для чего пристроили к зданию помещение нового машзала. Я ездил в министерство, где все уладил с прежними планами. Но машину и машзал у нас забрал Сергеичев для КБ в результате интриг Зарубова, начальника отдела САПР, который прошляпил заявочную компанию. Сначала нам выделяли восемь часов машинного времени в сутки, а с нового года четыре. Поэтому при составлении плана на пятилетку мы сделали ставку на собственную ЕС-1033 и запланировали ее поставку в первом квартале текущего года. В этом случае мы бы вполне бы уложились в нормативные четыре года и даже в три. Но перенос поставки на конец следующего года ставит на наших планах жирный крест.

– Это разговоры. Ты мне скажи главное. Есть отставание от графика, который подписал Бондаренко?

– Есть, потому что график составлялся с условием, что ЕС-1033 заказана для нас, с ней предусмотрена была поставка двух дисплейных комплексов для интерактивной отладки программ. Повторяю еще раз, все это забрали в КБ вместе с машзалом.

– Короче, план ты сорвал! – безапелляционно заявил Алешкин.

– Не говори ерунду. Ресурсы забрали, а план остался. У Бондаренко нет к нам претензий. Он подписал проект плана на пятилетку, а потом и письмо зам министра, чем подтвердил наше право на корректировку сроков перехода на ЕС. Тебе это не нравится по понятной причине. Советую поговорить с Бондаренко по данному вопросу. Он подскажет, как загладить проблему с отчетом за первый квартал, если ты исправишь ошибку в пятилетнем плане.

– Есть другое решение. Анатолий Петрович, гони ты этого умника на хрен! Без него вы все наверстаете со временем.

– Думаю, первым на хрен из нашего министерства уйдешь ты.

– Виталий Семенович, как можно! Где приличия!? – вмешался Бриль с возмущением.

– На вашем месте я не упоминал бы моральные категории. Вижу объективные факты для вас пустой звук. В этих условиях нет смысла моему здесь присутствию. Начался обеденный перерыв, я ухожу обедать в столовую.

– Я, кажется, вас не отпускал!? – воскликнул Бриль.

– Вы не можете отменить правила трудового распорядка, утвержденные руководством предприятия и включенные профкомом в коллективный договор. После обеденного перерыва я к вашим услугам, – Давиденко собрал свои бумаги и покинул кабинет.

– Обойдемся без тебя! – произнес вслед Алешкин.

– Ты видишь теперь, с кем приходится работать! – пожаловался Бриль.

При выходе из обеденного зала столовой Виталий едва не столкнулся с Голевским. Тот со свертками выскочил из дверей буфета. Давиденко внимательно осмотрел удаляющуюся фигуру. В карманах бутылок не было.

«Вот жлобы, на бутылку коньяка не раскошелились, будут поить спиртом», – подумал Виталий.

Что будут поить даже по такой жаре, он не сомневался, – силу пристрастия Алешкина наблюдал во время весенней конференции. В специальном банкетном зале столовой для гостей предприятия было доступно любое спиртное и блюда по заказу. Бриль не позаботился о приличном приеме министерского гостя, что говорило о многом.

Обед в кабинете Бриля растянулся до четырех часов, после чего троица направилась к проходной.

«Поехали на ЗИШ» – вспомнил Давиденко. В тот день его никто больше не беспокоил. Он попросился на прием к Бондаренко, но секретарь ответила, что директор в отъезде, возможно, вернется в конце недели. Виталий на всякий случай записался на прием по личному вопросу на вечер в пятницу.

Нужно было собраться с мыслями. Неужели Бриль займется его выживанием, как это было с предыдущими замами по разработке. Тогда после них оставалась пустота, а в данном случае прочная база: возмужавшие молодые кадры, эффективно работающая система, близкий к завершению проект новой системы, причем проект весьма перспективный. На других предприятиях отрасли ничего подобного не намечалось даже в будущем. Большой соблазн у Бриля убрать конкурента на его должность и почивать на лаврах много лет. Бриль был вполне здоров для его возраста, а его многолетняя привычка работать в щадящем для себя режиме могла позволить оставаться на должности до конца пятилетки. Поэтому Виталий, чтобы найти выход своей энергии на должности зама и не подпирать Бриля, опять поступил в заочную аспирантуру ХИРЭ. Андреева и Бурцева он тоже склонял к научной работе, чтобы не закисали без продвижения по административной лестнице. Безусловно, уход на пенсию Бриля был необходим с точки зрения нормального естественного развития ИВЦ. Давиденко становится начальником, Андреев замом по эксплуатации, а Бурцев замом по разработке. Замом по технике Алла Шутко. С такой командой они бы многого добились.

Так рассуждал Виталий по пути домой. Чтобы снять стресс он шел домой через Лесопарк пешком.

Поток воспоминаний (6):

Давиденко много раз в разговорах с глазу на глаз пытался убедить Бриля, что должность начальника его не сильно привлекает. Оклад больше всего на двадцатку, а лишенных всякого творческого содержания забот хоть отбавляй. Бриля это не убеждало, он умел очень ловко вместе с Ковтенко, а теперь и Голевским сваливать ответственность на других и прятаться за рядовых работников. Он был убежден, что удел начальника только лавры победителя, горечь поражений для подчиненных.

Сдача первой очереди АСУ завода, и не только это событие, были фактами, подтверждающими мнение Давиденко.

За полгода до предъявления системы министерской комиссии была одна проблема. Начисление заработной платы оставалось на табуляторах. Программы на «Минск-32» были давно разработаны и многократно проверены на реальных данных, но всякий раз накануне расчета Ковтенко находил надуманный предлог, чтобы провести расчет по-старому.

Бриль с этим ничего не мог поделать, а с другой стороны сдача первой очереди была невозможной. Кроме того, табуляторы нужно было срочно демонтировать для освобождения площадей под ЕС-1033. На месте табуляторов по проекту реконструкции должны быть смонтированы кондиционеры для обеспечения нового машинного зала в пристройке.

Накануне очередного расчета заработной платы Бриль опять собрал совещание:

– Может, на этот раз просчитаем на «Минске». Петр Федосеевич, у вас есть замечания к новым программам.

– Какие замечания, да они сырые. Операторы новую технологию не знают. В этих условиях на себя ответственность взять не могу.

– Если вопрос об ответственности, то беру ее на себя. А на счет мнения, что программы сырые, скажу, что программы не картошка. Нужно пробовать не вилкой, а просчитать и дать конкретные замечания, если они будут, – вмешался Давиденко. – Мы готовы ночевать в машзале, чтобы устранить замечания.

– Пробные расчеты проводили много раз. Я живу рядом с проходной и приду через пять минут, если что случится, – заверила Екатерина Петренко.

– Тогда я вешаю замок на дверь зала табуляторов,– заявил Бриль.

Расчет прошел без замечаний. Спустя месяц табуляторы демонтировали. Историю о своем героическом решении Анатолий Петрович рассказывал много раз, в том числе членам комиссии по приемке первой очереди АСУ.

Страницы: «« « 4567891011 » »»