Противогазы для Саддама Прашкевич Геннадий

Белую «тринадцатую» Сергей загнал на платную автостоянку возле Витебского вокзала.

Шумные торговые ряды уходили куда-то за вокзал, огибали станцию метро, уходили в сторону, но, как это ни странно, палатку Жорки Матвеева Сергей нашел довольно быстро. Теперь, правда, не палатка это была, а небольшой магазинчик. Набор, правда, стандартный – алкоголь, шоколад, жвачка, сигареты, кофе, конфеты, но если судить по блеску, то дела Жорки Матвеева шли не так уж плохо. По крайней мере, не на нуле стояли. Да что там, явно шли в гору.

– Хозяин! – позвал Сергей.

– Отпади, алкаш! Бутылок не принимаем, – раздался из-за занавески раздраженный женский голос. Но мужской голос тут же уверенно возразил: – Да не алкаш, не алкаш это.

– А кто?

– А Серега Третьяков!

– Какой еще Серега?

– А тебе знать не надо! На тебе у меня торговля, вот и торгуй!

Из-за занавески выглянуло симпатичное женское лицо («Алкаши достали!»), а потом выдвинулся сам Жорка – большой, вальяжный. Он мигнул выпуклыми глазами и радостно заржал:

– Откуда?

– Из Томска, – приврал Сергей.

– Ну, пруха тебе, Рыжий! Мог не застать. Вечером уезжаю.

– Далеко?

– Да в Таллинн.

– Деловая поездка?

– Туризмом не увлекаюсь.

Радостно изучив Сергея и придя к какому-то своему выводу, Жорка Матвеев покровительственно потрепал Сергея по плечу. Жорка всегда любил покровительствовать и всегда хотел выглядеть важно. Несмотря на солнце, несмотря на полдневную духоту, на Жорке был добротный прикид: жилетка, рубашка, галстук, пиджак. Хорошо упакован, отметил Сергей. Кажется, добился своего. По крайней мере округлился, выглядит действительно вальяжно, даже значительно, как ему всегда и хотелось.

Но что-то в Жорке изменилось…

Или он действительно начал здорово зарабатывать, пытался понять Сергей, или напротив – залетел страшно. Вот теперь и пыжится, похлопывает по плечу, показывает значительность, старается показать вид…

Жорка, правда, всегда пыжился.

А спасали Жорку юмор и наглость.

Когда, его бросила первая жена, тайком загнав общую машину и выдав Жорке, прямо скажем, чисто символические, а от того оскорбительные отступные, Жорка демонстративно снял на полученные деньги проститутку.

Проститутку звали Валя.

Она оказалась веселая и послушная.

По Жоркиной просьбе она с наивным энтузиазмом разыгрывала приступы необычайной постельной страсти, а потом нагишом бегала по коридору квартиры, все время как бы случайно попадая в комнату бывшей Жоркиной жены. Квартиру они еще не успели разменять, но и замков на дверях пока не поставили. Проститутка Валя даже пыталась наивно жаловаться бывшей Жоркиной жене: «Вот честно отпахала, наверное, сама слышала, а он гад (то есть Жорка) всю сумму не отдает. Говорит, утром полностью рассчитается».

«Нашла кому верить! – злобно ухмылялась бывшая жена. – Так тебе и надо. Ты и сама наверное врешь. Какой он пахарь? Он, наверное, и на полсуммы не мог отпахал».

«Ты, что ли, знаешь его?»

«Мне да его не знать!»

«Ну соседки нынче пошли! – наивно возмутилась проститутка. – Ну, бесстыжие! – И заорала: – Он что, и на тебе пахал?»

«Целых семь лет!»

«Принуждал, что ли?»

«Он бы меня еще принуждал!»

«А иначе?»

«Жена я бывшая! Халат хотя бы накинь».

«Жена? Бывшая? – обрадовалась проститутка. – Так, может, ты за него и заплатишь?»

И заставила ведь.

И заплатила ведь бывшая жена, лишь бы не видеть голую девку в разоренном семейном гнезде.

– Процветаешь?

– Не то слово! – важно подтвердил Жорка.

– Разбомбил банк?

– Бери круче.

– Круче бывают только наличные.

– Вот и угадал!

– Не морочь голову. Откуда такие наличные?

– Ну мало ли… – важно повел головой Жорка. – Блэк джек… Шмен де фер… Выгодная комбинация в картах…

– Чтобы ты потратился на ставку! В жизнь не поверю.

– Ладно… – Жорка решился.

Когда они устроились в тени и открыли по бутылке пива, в Жоркиных глазах мелькнуло что-то растерянное. Но Сергею он всегда верил. Была у него возможность (и не раз) убедиться в том, что Сергею можно верить.

– Вот тебе расскажу. Все расскажу, как на духу. Правда, начать трудно. Ну, скажем… Да ладно!.. Считай, со мной приключилось чудо.

– Чудо случается.

– А со мной приключилось, – не согласился Жорка. Вальяжность с него слетела, на широком загорелом лбу обильно выступил пот. – Вот именно приключилось. Точно тебе говорю.

– Выкладывай.

– Понимаешь, – как-то неуверенно рассмеялся Жорка и даже оглянулся. – Ну вот не могу больше терпеть! – И опять рассмеялся странным стыдливым смехом, будто его нагишом застали.

Сергей никогда не слышал такого смеха.

– Ты только представь, – негромко зашептал Жорка, изумленно оглядываясь и шумно засасывая пиво. – Года полтора назад навестил меня один приятель. Ну, скажем так, знакомство шапочное, но прежде встречались. А теперь появился крутой, мне не чета. И прикид у него, и «мерс» металлик, и пара джипов, и большой офис на Невском в доме под глобусом. Чуешь? Я. правда, в офисе его не бывал, нужды не было, работали, скажем так, в разном весе. А он вдруг сам приперся. «Дело есть». – «Какое?» – «Товар хочу срочно сбросить». – «Как срочно?» – «Завтра с утра. У тебя тут место удобное» – «На какую сумму?» – «На приличную». И назвал сумму… – Жорка изумленно выкатил выпуклые глаза головой и снова шумно всосал пиво. – «Я, значит, сброшу товар, а ты его прокрути, – объяснил приятель. – Если согласен, прямо с утра сброшу. Ассортимент примерно тот, каким ты сам занимаешься, но качество повыше, прямо скажем повыше. Что же касается прибыли… Годится процентов тридцать за оборот». – А у меня, – изумленно выпучил глаза Жорка, – наблюдался в тот месяц полный абзац. Товару никакого, а какой есть – дерьмо, его даже таджикам сплавишь. И бабок ни копейки, хоть совсем закрывайся. А тут такое… Я ж не придурок… Понятно, протянул приятелю верную руку помощи. Даже задумываться не стал. А на другой день прямо с утра мне товар сбросили. Вот, собственно, и все…

– Что все?

– Ну что… – Жорка пугливо моргнул: – Исчез приятель…

– В каком смысле исчез?

– Ну, в каком… – опять моргнул Жорка. – В самом прямом… Товар мне сбросил, а сам исчез… Считай, хороший был человек, а вот исчез, будто его и не было…

– Так не бывает.

– Да что ты одно и то же заладил! – разозлился Жорка. – «Так не бывает! Так не бывает!» Тебе, Рыжий, не понять: Питер это не Томск, в Питере всякое приключается. Питер – город тайн и мистерий.

– Это одно и то же.

– Да брось ты, – выпучил глаза Жорка. – Прошло, значит, два месяца, затем третий прошел, а от приятеля никаких весточек. Товар, как ты понимаешь, я получил без всякого договора, из рук в руки. Классный такой, я тебе скажу! Мигом ушел. Я уже по второму кругу прокрутил бабки, а приятеля все нет и нет. Потом еще прошел месяц, – воровато оглянулся Жорка и важности в нем не осталось ни капельки. – Раньше радовался, а теперь впал в панику. Стал потихоньку наводить справки, что да как, и выяснил: точно нет в Питере моего приятеля. Даже квартира за ним не числится, продал. Надежно, видать, слинял, подлец. Я так и решил: слинял, сукин сын, за бугор. А куда еще? – с надеждой посмотрел Жорка на Сергея. – Велика Россия, а линять можно только за бугор. Решил заглянуть в офис на Невском, а там уже другая контора. Только через третьи руки узнал, что раньше занимался мой приятель недвижимостью. Причем не просто в Питере, а по всему миру! Швейцария, Франция, Кипр, Финляндия, я уж не говорю про всяких прибалтов. Считай, не контору имел, а вечный двигатель.

– Это как? – не понял Сергей.

– Ну как… – всосал пиво Жорка. – Запустил механизм, вот он и крутится, пока гранату не бросят. При этом дело у моего приятеля было построено по-умному, так, что практически вся прибыль оседала где-то за рубежом. Сверхнадежная система. На каждого исполнителя свой контролер, на каждого контролера по своему контролеру. Независимое финансирование шло через две структуры, все закручено через долгосрочные контракты. Короче, – пугливо моргнул Жорка, – мой приятель все построил так, что его участия в оперативной работе фирмы, собственно, и не требовалось. Толковый был мужик… А вот исчез… Как дым, как утренний туман… – Жорка даже рукой перед собой поводил, как слепой. – Я потом поговорил с новым управляющим той фирмы. Назвал себя, спросил, не оставил ли бывший хозяин каких-то распоряжений? Иди в жопу, сказал мне управляющий, с чего бы он стал оставлять мне указания? Ну, он прав… Признаю… Это все понятно… Я и отвалил в сторону…

– И что?

– И ничего. С тех самых пор ничего, – пугливо моргнул Жорка. – Живу как в подводной лодке, жду, когда течь появится. Этот мой приятель оставил еще у меня сумку. Вместе с товаром. Думаю, не специально. Просто бросил сумку, а потом забыл. Или не захотел забирать. Самая обыкновенная кожаная сумка, потрепанная, ничего такого, покупной ценности не представляет. Недавно опять попалась на глаза. Что-то такое пришло мне в голову, я взял и прощупал ее и во внутреннем карманчике нашел записушку. Вот такую крошечную, – показал он руками. – А в записушке лежала свернутая вчетверо копия расписки. Ну, не копия, конечно, какая там копия… Черновик… Почерк моего приятеля. «Я такой-то… Принял от господина Абу Фазла такое-то количество долларов США… Обязуюсь вернуть тогда-то…» И заметь, Рыжий, вернуть мой приятель собирался сумму гораздо большую, чем позаимствовал у этого Абу Фазла. Вот такая вот странная расписка. Мне в общем наплевать, их дела, но в той же записушке я наткнулся на несколько таллиннских адресов. И вот… Собираюсь съездить… Лучше знать, что тебя ждет, чем жить в неведении, правда? Как думаешь, прав я? Знаю, ты плохого не посоветуешь, ну вот… Ехать мне? Узнавать? Не могу я так больше, Рыжий. Однажды придут и замочат…

– Да кто придет?

– А я знаю?

– Ладно, – засмеялся Сергей. – Ты всегда попадал в интересные истории, разберешься и в этой. Кажется, тебе все-таки повезло.

И переспросил:

– В Таллинн?

– Ну да, – пугливо подтвердил Жорка.

Он как бы уже спохватился, что наговорил лишнего, но было видно, что т держать все это в себе он уже не мог.

– Раз уж едешь, – кивнул Сергей, – может и для меня кое-что разузнаешь?

– А ты конкретно говори, – насторожился Жорка.

– Есть в Таллинне такой банк, точнее, отделение банка – РПЮЭ. Не слыхал? Ну, вот видишь, и до тебя доходило. Ты там разузнай этак неназойливо, как дела у названного отделения? Не шатается оно? А то все слухи, слухи…

– Да нет проблем, – обрадовался Жорка. – А ты, Рыжий, чего интересуешься этим банком?

– О будущем думаю.

– Ладно, узнаю, – поклялся Жорка и взглянул на часы. – Жалко, не выпили.

И подмигнул:

– В следующий раз!

И опять (уже покровительственно) потрепал Сергея по плечу:

– Дня через три вернусь. Перезвони на Питер. Телефон у меня прежний.

Размышляя над странной Жоркиной историей (бывает же, как везет людям!), не зная, верить или нет Жорке, Сергей поставил белую «тринадцатую» во внутренний двор дома номер двадцать шесть по улице Ленина, и разыскал нужный подъезд.

Двоюродный братан развеселил Сергея.

Братан, как всегда, скрестив ноги, сидел на кожаном диване времен Никиты Хрущева под большим геральдическим щитом, вывезенным с острова Маврикия. На щите красиво перекрещивались декоративные морские кортики, белели заснеженные горы. Не скажешь, что тропики. В принципе, такое украшение можно купить на любой питерской толкучке, не обязательно гонять государственную подводную лодку так далеко, пусть даже с дружественным визитом, но, с восхищением поглядывая на щит, как на весьма не просто давшуюся добычу, двоюродный братан, безмерно вдохновленный сунутой в холодильник бутылью французского спирта и всякой экзотичной закусью, уже в пятый раз пытался выдать Сергею историю своего успеха.

– Значит, нырнули мы… Дз-з-з-з-з-з… Глубина – сто три метра… – Братан сморгнул и снова протянул, как осенняя муха: – Дз-з-з-з-з… Приказ, всплываем… Дз-з-з-з-з-з… Командир рубит: «Отдраить люки! Земля!» Дз-з-з-з-з… Сходим на берег, бабы кругом, солнце… Налево – лавки, направо – лавки, вокруг одни бабы, дз-з-з-з-з… «Быть всем начеку. Равняйся на коммунистов!»… Дз-з-з-з-з-з… Я, значит, на память об острове щит урвал…

Братан окинул восхищенным взглядом щит, собираясь повторить рассказ, но прозвучал звонок.

– Жена, – поднялся братан. – Дз-з-з-з-з-з… Будет довольна… Дз-з-з-з-з… Гости…

Но пришла не жена.

Пришел Валентин.

– Не получилось с родственником? – догадался Сергей.

– Не получилось, – не стесняясь, кивнул Валентин. – Даже оставаться у него не захотел. Он, скотина, не то, что выпить, он мне чашку кофе не предложил. Похоже, наслышан о моих разборках с Конторой. – Валентин с первого взгляда оценил надежность двоюродного братана и сразу ему доверился. – Похоже, догадывается о моем нынешнем состоянии. Так что, мотаем из Питера.

– А выпить? – страшно испугался братан.

– Ну, этого мы как раз не упустим, – усмехнулся Валентин.

Просидели до глубокой ночи.

Двоюродный братан наконец затих на диване, жена позвонила с ночной работы, а может, и не с работы, больше никто им не мешал.

– Этот перец, – объяснил Валентин ситуацию с родственником, – о чем-то уже наслышан. У меня нюх на такие вещи. Уезжая, я ведь оставил заявление об отпуске с последующим увольнением. Пусть краем уха, но этот мой родственник уже прослышан о разборках в Конторе. А у нас этого не любят. И боятся. И знаешь, – покачал головой Валентин. – Почему-то родственника моего тоже сильно интересовало, куда это я собираюсь двигать из Питера?

– И что ты ему сказал?

– А честно выложил, – рассмеялся Валентин. – Так и сказал, что завтра двигаем в Таллинн.

– А на самом деле?

– А на самом деле едем мы в Тверь. У подполковника Ермилова там свой человек. Особист, почти как Будыко, только служит в воинской части. А воинская часть – сечешь? – была в свое время выведена из Тарту.

– Ничего себе дорожка! – прикинул Сергей. – В Тверь это почти как до Москвы пилить!

Вот опять я опоздал на поворот… Подо мною конь чужой, совсем не тот…

Где-то за Тосно, приноровившись к дороге, прислушиваясь краем уха к музыке, Сергей начал выскакивать за сотню. Если бы не призрачные деревушки, вдруг возникающие в бледном утреннем свете, он так и держал бы скорость, но на деревенских улицах, пускай даже пустых, скорость приходилось сбрасывать.

Впрочем, «тринадцатая» все равно бежала исключительно споро.

– Ты только посмотри! – обозлился Сергей, когда за поворотом явилась перед ними неспешно бегущая по шоссе гаишная «восьмерка» с яркими мигалками. – Раскрасились, как гонконгская шлюха и никак их не обойдешь. Это что ж теперь, плестись за ними?

А все могло же быть совсем не так… Если только сам себе не враг…

Валентин засмеялся.

– Может, обгоним? – предложил Сергей. – Ты в камуфляже, представительный, служебные корки в кармане у тебя. А они гаишники. Они насмерть перепугаются. Скажешь, что выполняем важное задание. А то мы так и к ночи не доберемся до Твери.

Валентин покачал головой.

– Знаю я эту гадюшную натуру, – настаивал Сергей. – Гаишники теперь специально будут держать нас. Поняли, что торопимся, так и будут держать. У них это в крови, любят они от души помучить хорошего человека. А если гаишники вообще едут в Москву? – предположил он. – Нам что же теперь, так за ними и держаться?

– Так и держаться, – кивнул Валентин. – Они не торопятся, и ты не торопись. Светиться нам не к чему.

– Да что за хреновина! – занервничал Сергей. – Считай, я вожу машину десять лет, но вот не припомню ни одного случая, когда бы гаишники мне помогли. У них одно желание – сорвать штраф. Вечно они втискиваются не туда, куда надо, вечно они требуют не то, что им могут предложить. Неужели раз в жизни я не могу сделать гаишников?

– Радиотелефон… – намекнул Валентин.

– Да нет у них радиотелефона!

Сергей выругался и от души выжал газ. Как молния на скорости в сто двадцать километров белая «тринадцатая» обошла оторопевших гаишников.

Эффект получился потрясающий.

Только что «восьмерка», как пестрый жук, как уже указанная гонконгская шлюха в полной своей боевой раскраске, ползла по шоссе, никуда не торопилась, правда, и вперед никого не пропускала, но стоило Сергею рвануться, как на «восьмерке» разом вспыхнули все мигалки и маячки.

– «Тринадцатая» с московскими номерами!.. «Тринадцатая»!.. «Тринадцатая»!.. Немедленно остановитесь!..

– Остановись, – приказал Валентин.

– Зачем? Они нас не достанут.

– Не будь дураком.

Выругавшись, Сергей тормознул, и «восьмерка», обогнув их, немедленно перегородила дорогу.

Хлопнула дверца.

Из «восьмерки» в бешенстве выкатился гаишный капитан.

Он сыпал крутым матом и размахивал длинными руками.

Сергей невольно ухмыльнулся:

– Иди, разбирайся.

Валентин нехотя вылез из машины.

Рослый, обтянутый камуфляжем, он, впрочем, оказался всего-то на пару сантиметров выше гаишного капитана, неустанно изрыгавшего страшные проклятия. Да как это так, мать вашу! Обойти офицера ГАИ, мать вашу! Да на такой скорости, мать вашу!

– Успокойтесь, офицер, – сухо произнес Валентин, показывая капитану служебное удостоверение. – У меня в Твери назначена служебная встреча, – он постучал пальцем по часам. – Время не терпит. Если сорвете, начальство меня не поймет.

– И правильно сделает! – задохнулся от бешенства капитан.

– Но начальство и вас не поймет, – сухо заметил Валентин. – Мы с вами люди в погонах. Наше дело – выполнять приказы.

– А дорожные знаки? Они для дураков придуманы?

– Никогда над этим не задумывался.

– А надо бы!

– Наверное. Но мы торопимся.

– А посигналить не могли? Мы что же, не при деле? Мы просто так тут катаемся? О чем думает ваш водила? Он что, не знает сигналов?

Сергей насторожился.

Ему как-то не приходило в голову, что у водителей Конторы могут быть разработаны специальные сигналы для таких вот случаев. Действительно, торопишься, а тебя все тормозят… Есть же, наверное, специальные сигналы… Летишь за сотню мимо гаишника, а тот спокоен… Вижу, мол, ты при деле…

Не переставая изрыгать проклятия, капитан пошел прямо на Валентина.

Валентин, впрочем, на провокацию не поддался и отступил в сторону. Не хватало еще ввязаться в драку! Но взбешенный капитан успокаиваться не хотел, так и напирал на Валентина:

– Знаки для кого ставят?

– Да ладно, – сухо, но как можно миролюбивее произнес Валентин. – Приношу свои извинения.

Эти извинения добили капитана.

Задохнувшись, он рванул на себя дверцу «тринадцатой»:

– Документы!

Сергей продолжал сидеть, свободно откинувшись на спинку сиденья. Он не видел смысла перебивать рев капитана какими-то словами. Правая рука привычно лежала на набалдашнике переключателя скоростей.

– Документы! Все документы, какие есть! – орал гаишник. – Немедленно!

Сергей сделал неопределенное движение.

Он как бы собрался привстать, но потом раздумал и вновь свободно откинулся на спинку сиденья. Видимо, все это должно было что-то означать.

Гаишный капитан, наверное, так и подумал.

Он вдруг смолк. Странное движение Сергея поразило его. Может даже, капитан уловил в нем скрытую угрозу. Осекшись на полуслове, он отступил и осторожно прикрыл дверцу. Потом, странно приседая на ходу, бросился к пестрой «восьмерке». До него, видимо, дошло, что два этих непонятных человека на пустынном шоссе действительно могут куда-то торопиться. При этом полномочия их могут быть очень серьезные.

Разбирайся потом с Конторой.

– Не могли предупредить? – бешено шипел капитан, влезая в раскрашенную «восьмерку». Он, наверное, впервые терпел поражение на вверенной ему территории. – Поговорим с вами в другом месте!

– Спасибо, офицер!

Валентин, не торопясь, кивнул Сергею:

– Трогай.

И оглянулся на разворачивающуюся «восьмерку»:

– Ну что? Добился? Теперь этот козел всю злость сорвет на своем водиле.

– Все они козлы.

– Капитан, конечно, бешеный, – покачал головой Валентин. – Но ты не прав. Он ведь срисовал наш номер.

– Ну и что?

– Как это что? – выругался Валентин. – А если он действительно захочет узнать, имеет ли наша машина отношение к Конторе? А если он действительно захочет узнать, на чье имя зарегистрирована машина? Кроме того, – выругался Валентин, – с той скоростью, какую ты держал, обходить гаишников официально могут только «пятнашки». На них стоят форсированные движки. Но я так тебе скажу, бегают они по дорогам вовсе не для того, чтобы бесить гаишных капитанов.

Отчего-то в скачках наших бурных дней… Ставят все не на людей, а на коней…

Успокоился Валентин только под Тверью.

– Твои приколы меня достали, – хмуро предупредил он. – Там, куда мы приедем, ты действительно должен помалкивать. Никакой на хрен красной ртути, никаких гонок и шума. Тем более, что по легенде мы будем представлять в Твери Службу безопасности Президента. Все ясно?

Сергей хмыкнул.

Особист, приятель Ермилова, оказался тоненьким очкариком, совсем не пожилым, как это представлялось почему-то Сергею. Этакий остролицый лис с вытянутым вперед носом, он часто щурился, остро присматривался, но сразу позволил Сергею загнать «тринадцатую» за металлические ворота воинской части.

– Мы тут как в берлоге, – охотно объяснил он, часто и мелко щурясь. – Но порядок держим во всем. Сами взгляните. Песочек на дорожках, агитплакаты. Все рядовые заняты. Каждая клумба выложена битым кирпичом. И кухня у нас нормальная. Горячее, само собой, компот. Вот только с этим… – потянул он длинным носом и облизнулся. – Вот только с этим у нас дерьмово…

– Серега! – моментально среагировал Валентин.

Сергей ухмыльнулся.

Ладно, решил он, раз приходится быть водилой, им и буду. Лишь бы шло на пользу дела. Раз не представляют меня как генерала, буду просто водилой. Есть в этом свои преимущества.

Нагружая сумку спиртом, соком и «сникерсами», он властным кивком подозвал к машине трех солдатиков, осторожно пасшихся возле вкопанной в землю пожарной бочки с водой. Зажав в ладонях недокуренные сигаретки, солдатики моментально вытянулись перед Сергеем.

– Расслабьтесь, бойцы, – развеселился Сергей. – Хватайте «сникерсы». Выпивки дать не могу, не положено. А вот сладкого не жалко.

В тесном кабинете уселись за столиком Валентин, усатый полковник-транспортник, и остролицый особист. Сергей на этот раз не вникал в беседу, устал, да и не понимал многого.

Разве что анекдоты.

«Товарищ капитан, прапорщик Иванов надрался!»

«С чего вы взяли, лейтенант?»

«А он снова зеркало бреет!»

Ха-ха-ха!

Американский сержант:

«У этих русских чего только нет! Воздушно-десантные войска, например. На одного десантника надо двух наших. А еще морская пехота. Там на одного русского уже троих наших надо. Но самое страшное у русских – это стройбат. Этим зверям оружие вообще не дают!»

Ха-ха-ха!

Лягушку вмял каток в свежий асфальт. Еле выдралась.

«Вот прижал, так прижал! Не то, что наши мужики в болоте».

Ха-ха-ха!

Ну и все такое прочее.

Офицеры, впрочем, не замечали Сергея.

У них свое наболело. Они говорили о своем, о наболевшем. Они сравнивали встречные новости и жадно глотали спирт. Ну, сидит рядом за столиком водила. Проверенный, наверное, раз посадили за общий стол. Только однажды, когда Валентин выходил в туалет, очкарик-особист прищурился:

– Как там Папа-то?

– Ну, как… – протянул Сергей. До него, к счастью, сразу дошло, на кого намекают. – Да нормально у Папы…

Офицеры переглянулись.

Сами они, наверное, так не считали, но ответ Сергея им понравился. Вот настоящий водила! Немного, конечно, чокнутый, но они теперь все такие. Такая уж у них служба.

– Не перегибает палку? – осторожно спросил особист.

– Папа, что ли?

– Ну да… В войсках всякое говорят…

– Да нет, нормально у Папы, – тупо повторил Сергей. – Он тот еще перец… Ну, иногда бывает, конечно… – Сергей неопределенно щелкнул пальцем по горлу. – Но это так… Это между нами…