Угнанное пианино Нестерина Елена

Каждое дело Арина любила доводить до конца. А иначе как? И себя не уважать, и другим, тем, которые пострадали и нуждаются в помощи, плохо станет. Зою, у которой в жизни и так было очень мало радости, Арина всегда жалела. Поэтому – вперед!

Жэк Арина искала долго. Но это ей казалось долго, потому что пятки горели от желания найти музыкальный инструмент как можно скорее. Язык, конечно же, довел Арину до «Киева» – до обслуживающей окрестные дома жилищной конторы, находящейся в полуподвальном помещении. И всего-то это было в двух домах от Вероникиного.

«Эх, сколько лишней беготни, и все за этим Мыльченко, пороть его некому, – думала Арина, обходя нужный ей дом вокруг, потому что он упирался в забор, а она этого не знала и попыталась подойти к нему с противоположной стороны, – устроил девушкам праздничек, ничего не скажешь…»

В первый раз за все время общения с романтическим поэтом ее взяла необыкновенная злость на него! Сколько времени упустили! До кладбища добрались… А он, видите ли, ванну принимает и разглагольствует. Это вместо того чтобы прислушаться к ее логическим умозаключениям, она так грамотно выстроила цепочку связанных между собой фактов! Нет, все надо делать самой, без помощников, и уж тем более без мальчишек, которые только хнычут о своих несчастьях, устраивают сцены на пустом месте и раздувают проблемы до планетарных размеров! Да, без всяких там Антончиков и Артурчиков. Ну или в крайнем случае, чтобы они были на подхвате, но не в главной роли, не мозговым центром – это уж точно!..

Тем временем Арина завернула за угол и пошла вдоль подъездов. Где-то в одном из них этот жэк и должен был находиться. Ага, вон и полуподвальные окна, забранные металлическими решетками. Но где же пианино может быть? Неужели в подвал его-таки занесли?

Какая-то небольшая грузовая машина с кузовом, обтянутым тентом, стояла у подъезда и загораживала обзор. Несколько человек бегали вокруг нее, что-то обсуждали.

Арина прибавила шагу…

– Да, такое же пианино стоит, как у тебя. На улице. Снег на него падает… – продолжал Антон, не замечая, какая гробовая тишина повисла в комнате. – Я как раз мимо проходил. Я тогда страдал безмерно, и в тапках комнатных мне холодно было. Я еще подумал, что пианино – вещь домашняя, оно, бедное, наверно, как и я, тоже замерзло на улице…

– Где… В каком дворе ты его видел? – Зоя Редькина верила и не верила своим ушам.

– Да в соседнем, – пожал плечами Антошка. – В смысле, не в Вероникином и не в моем, а в следующем.

– Ах… – это было все, что сказала Зоя.

– Зоя, так давай, если оно еще там стоит, мы его и заберем? – предложил Антон. – Взамен исчезнувшего.

Он увидел, как все повскакивали со своих мест и кинулись в прихожую. «Ишь, – подумал он, – как новости-то обрадовались! Вот! Чтоб знали – я всегда найду выход из положения».

– Ну, что? Хорошую информацию я вам подогнал? – Антон тоже поскакал вслед за Вероникой, Зоей и Артуром.

– Хорошую, – сквозь зубы проговорила Зоя. Она едва сдерживалась, чтобы не заплакать. – Как ты думаешь, а оно там есть еще?

– А кто его знает! – беспечно махнул рукой Антошка, натягивая куртку. И вдруг замер. – Погоди, Зоя. Или… ты хочешь сказать… Что это – твое пианино?!

– Конечно, мое, конечно, мое… – повторяла Зоя. – Ну, что же вы стоите? Скорее!

– А Балованцева как же? – спросил Артур.

Вероника бросила на него ревниво-суровый взгляд – что это он про Арину вспомнил?

– В смысле, она-то что и где искать ушла? – оправдался Артур.

– Я думаю, она уже на месте, – уверенно сказала Зоя, выскакивая в подъезд. – Если бы Мыльченко так долго разговоры не разводил, мы бы давно уже были на месте преступления. Вернее, там, где пианино… Ну, в смысле, где и Арина, наверное, сейчас уже находится…

Она бормотала это, прыгая вниз по лестнице через ступеньку. Скорость – вот что нужно было сейчас Зое.

Они бежали быстро. Очень быстро. И нельзя сказать, чтобы кто-то отставал или вырывался вперед. Плотная кучка из четырех человек мощной бронебойной машиной могла смести все на своем пути. Поэтому редкие прохожие, уже издалека заметив бегущих детей, шарахались в стороны или отходили на безопасное расстояние.

– Да не лети ты так, Редькина! – на бегу говорил Артур. – Никуда оно не денется, если там и есть. Кому оно нужно, пианино твое?

– Пианино всем нужно! – стараясь не задохнуться, кричала Зоя. – Это материальная ценность! Ну, конечно, нет его там уже! Каких денег-то оно стоит!

– Ух, ух! А еще я слышал, как на нем играли! – добавил Антоша. – Когда за оберткой для подарка в палатку бегал. Я не мимо него конкретно бежал, а наискосяк по двору… Я тогда не понял, откуда это такая живая музыка доносится. И крики. В смысле, пел кто-то. Или нет… Орали на кого-то. Во! Еще думаю, кто ж это музицирует-то? Сначала решил – свадьба. Потом сообразил, что в государственные праздники-то свадеб, наверно, не бывает. И подумал: неужели кавалер подкатил инструмент под балкон дамы и серенаду исполняет в честь Восьмого марта…

– И почему же кавалер это пианино тогда на улице бросил? – удивился Артур.

– Да потому что тяжелое – не смогли его обратно укатить, – предположила Вероника.

– «Не смогли»… Кавалеров много, что ли, было? – с трудом переводя дух и стараясь не отставать от остальных, спросил Антошка.

– Мыльченко, не тупи…

…Седьмой дом закончился. Начался двор дома номер пять.

Все четверо продолжали бежать…

Так и есть! Пианино, небольшое лакированное пианино стояло на асфальте совсем рядом с машиной! В том, что это и есть редькинское имущество, у Арины просто не было сомнений – ну чей еще папаша будет по праздникам инструментами разбрасываться? Арина подошла к пианино, сгребла ладошкой снег с его крышки. Вот как все просто оказалось – нужно только было собраться с мыслями и связать воедино, как это делают лучшие умы сыскного дела, все разрозненные детали картины происшедшего. Да, определенно брали этот музыкальный инструмент работники жэка, чтобы себя и других в праздничек повеселить-потешить. Но тогда почему же они его в само помещение жэка, в тепло, не затащили? Или оно просто в подвал не пролезло?

А в подвал пианино действительно не пролезло. Узкие ступеньки – раз, резкий поворот – два, и тяжесть самого инструмента – три. Так что его подкатили к самому окну, открыли форточку – и началось музыкальное веселье.

За полчаса до этого музыки действительно не хватало. Все те сотрудники жэка, которые вышли сегодня на работу, а также присоединившиеся к ним гости захотели искусства. Они пару раз спели хором, потом принялись подыгрывать себе – звеня на стаканах, бутылках и ложках. Стало значительно веселее.

– Эх, гитару бы! – хлопнул себя по коленкам удалец-сантехник Фока.

– Или балалайку! – подхватила его призыв уборщица подъездов баба Глаша.

– Да, бабуля! Ух, мы бы тебе в честь международного женского праздничка – такую бы музыку забабахали, только держись! – мечтательно гаркнул Фока.

Веселая компания принялась обсуждать особенности того или иного музыкального инструмента, рассказывать, кто на каком умеет играть. Музыки хотелось все сильнее.

И тогда сантехник по кличке Кочерга сбегал домой за губной гармошкой, откуда ни возьмись появилась деревянная дудка, отобранная, видимо, у кришнаитов или буддистов. Вновь зазвенели ложками по бутылкам и стаканам – тот или иной самодельный музыкальный инструмент оказался в руках у каждого. И давай оркестр музыкальных сантехников и присоединившихся к ним наяривать кто во что горазд! Лихо получалось, задорно, зажигательно! Женщины, ради которых все это и было устроено, пустились в пляс по тесной подвальной каморке, где обычно сантехники собирались для получения инструкций и распределения фронтов работ.

И скоро не остановить стало шумную праздничную компанию. Веселье выплеснулось на улицу. Пели и плясали вместе с веселыми музыкантами уже и прохожие, и из квартир кто-то выскочил – несмотря на утренний час.

И только одинокий электрик Феликс все подливал себе и подливал в стакан горячительных напитков – и в музыкальном празднике участия не принимал.

– А ты чего, мил человек, ни на ложках, ни на губной гармошке не играешь? – трепали его собутыльники. – Не умеешь, так давай пой или пляши. Чего киснешь-то?

– Я умею играть, умею… – повторял он с неземной грустью на лице. – Только не на бутылках…

– А на чем?

– На рояле, – вздохнул Феликс, – на фортепьяно. Первый концерт Рахманинова, Шнитке, Брамс… Ах, ох, эх…

– Да где ж мы тебе фортепьяно-то найдем? – гаркнул плотник дядя Соболенков. – А ты давай лучше, сбацай этот первый концерт… Вон – на дудке! А я тебе на зубариках подыграю. Трын, тыры-дын, тыры-дын, тыры-дын! Эх-ха!

Но Феликс не хотел на дудке. И сколько его ни мотали в хороводах из стороны в сторону, участия в общем веселье он не принимал все равно.

– Эх, мать честная! – всплеснул тут руками заядлый танцор дядя Валентин. – Так у Васюхи Редькина это пианино как раз и имеется! Ух, знатный инструмент, громкий! Так что, Феликс, не дрейфь! Сейчас ты нам класс покажешь, сейчас нам еще веселее будет! Мы тебе этот инструмент мигом доставим! Проблем-то? Васька – мужик щедрый! А ну погнали до Васюхи, братва!

А дальше все было просто.

– Василий, дай инструмент на время, а? – увидев, что дверь не заперта и никого, кроме спящего хозяина, в доме Редькиных нет, Валентин прошел прямо к раскинувшемуся по кровати, как море широко, Василию.

Тот, разлепив полглаза, махнул рукой и пробормотал:

– А вон, в углу стоит. Бери.

– Мы ненадолго! – предвкушая будущее веселье, зашептал Валентин. – И вернем. Как пушинку к вам на этаж занесем! Спасибо, братан!

Васька что-то промычал и продолжил спать.

В квартиру тут же вбежали Кочерга, пара электриков, прискакавших вместе с ним, шустрый и быстрый Валентин скомандовал: «Потащили!» И в полминуты пианино уже оказалось вынесенным из дома.

Резво покатило оно под напором мощных мужских рук. Благополучно доехало до жилищно-эксплуатационной конторы. Еще издалека Феликс увидел, как катится инструмент, из которого он умел извлекать поистине неземные звуки.

И, несмотря на то что занести пианино в подвальное помещение жэка не удалось, музыкальный утренник продолжался на улице. Феликс заиграл. То ли Листа, то ли Гайдна, многозвучно, трепетно. Но его тут же перебили и заставили жарить что-нибудь животрепещущее. Ох весело, эх весело было праздничным утром у жэка!

Не было там суровой начальницы этой конторы, Калерии Федоровны. Была бы в праздник на рабочем посту эта славная женщина, так и стояло бы себе пианино в квартире Редькиных, радовало бы Зою, изводило бы всех остальных членов ее семьи. Но – не судьба…

А потом откуда ни возьмись стали появляться супруги певцов, танцоров и музыкантов, потянули их к родимым домам. Примчалась и свирепая Феликсова жена. Надавала электрику по рукам, потащила за собой – прочь от музыки. В первых рядах увели дядю Валентина, забрали Фоку, Кочергу, сам ушел плотник Соболенков. Кто-то упорный долго играл на дуде, забытой ее хозяином, без прежней красоты и музыкальности долбил по бутылкам и стаканам, кто-то вяло плясал, баба Глаша, подбирая пустую посуду, напевала что-то себе под нос. По клавишам пианино какие-то маленькие дети прибежали и постучали. Но это оказалось неудобным – на клавиши падал снег, пальцы скользили. Немузыкальные дети быстро нашли себе другое занятие.

И вскоре площадка возле подвальных окон жэка совершенно опустела. Лишь пианино торчало там совершенно одно. И, решив, видимо, что это собственность жилищной конторы, никто до сих пор не посягал на него.

Впрочем, пока шло на улице музыкальное веселье, одна хитренькая мордочка часто мелькала в окнах квартиры на верхнем этаже. Еще до того, как все разошлись, человек сразу понял, что пианино бесхозное, а потому ему можно смело и быстренько приделать ножки. То есть грамотно освоить его. А еще проще – выгодно продать!

Человек ждал, когда пьяная горлопанистая толпа рассосется. А это произойдет, рано или поздно произойдет обязательно. И вот тогда можно будет действовать.

Главное, чтобы никто не опередил. Шустрых-то много!

И вот время пришло… Ушлый человек все придумал, как без привлечения к себе внимания увезти пианино. И пусть был белый день и люди ходили по улице – это его не смущало. Поговорив по телефону, он подождал, когда подъедет под окна вызванная им неприметная машина с крытым брезентом кузовом, потеплее оделся и вышел из своей квартиры.

Арина стояла у пианино Редькиной, караулила его и думала, как лучше этот тяжелый инструмент, на котором веселые мужички поиграли, да и бросили, транспортировать на место. И тут к ней подошел дядька, появившийся из кабины машины, что стояла неподалеку.

– А ну-ка, девочка, отойди быстро отсюда! – скомандовал дядька.

– Не могу, – спокойно ответила Арина. – Я охраняю это пианино. Я стою рядом с ним. И вам не мешаю.

– Отойди, говорю, – повторил дядька и грубо дернул Арину за плечо. – Я сейчас это пианино грузить буду.

Арина с таким омерзением на лице схватила дядьку за кисть руки и сбросила ее со своего плеча, что тот даже несколько растерялся и сделал шаг назад.

– Куда это вы собираетесь его грузить? – удивилась Арина, все с тем же отвращением глядя на дядьку.

Попутно она заметила, что к ней приближается второй мужик.

– Не твое дело, – заявил этот второй.

Вместе с первым, который уже пришел в себя от девочкиной выходки, они развернули какие-то веревки и принялись обвязывать ими пианино.

– Нет, постойте-ка, – Арина была возмущена. – Что это вы делаете? Отойдите немедленно.

И в этот момент вопль радости огласил всю округу. Это Зоя Редькина увидела свое драгоценное, свое многоклавишное, свое благозвучное фортепьяно!

– Есть! Оно! – не помня себя от радости, на бегу кричала Зоя. – Вот оно, мое дорогое пианино! Нашлось, мое хорошее! Стоит, мое любимое! Ариночка, оно нашло-о-о-ось!

Обогнав всех – так быстро Зоя не бегала ни на одном уроке физкультуры, – она подскочила к своему инструменту, обхватила его за мокрый бок, принялась его поглаживать, приговаривая что-то счастливо-ласковое.

Но тут какой-то дядька оторвал ее от прекрасной находки и отшвырнул в сторону.

– Да вы что? – Зоя чуть не задохнулась от возмущения. – Вы чего меня толкаете?

– Я не пойму, – добавила Арина, – что вам это пианино мешает здесь?

– Сейчас я его домой заберу, – крикнула Зоя.

– Как это ты его домой заберешь? – спросил первый дядька. – Оно не твое.

– То есть почему это не мое?! Мое! – воскликнула Зоя, и ноги-руки ее задрожали, голос сорвался…

– А чем докажешь?

Зоя не нашлась, что ответить. Растерялась.

– Ну вот и молчи. Нам продали это пианино, мы его и забираем.

– Как – продали? – теперь уже воскликнула Арина. Она такого поворота дел не ожидала. А казалось – нашлось пианино…

– Мое пианино вам продали? – Зоя решила, что дяденьки сошли с ума. – Это как?

– Просто – взяли и продали. За деньги. Все, отойдите, девочки, не до вас тут.

– Не-е-е-е-ет! – Зоя снова закричала на весь двор.

В этот момент подбежали Вероника, Артур и Антоша. Они видели, как Зоя помчалась к своему любимому инструменту, как принялась облизывать его. Арину Балованцеву возле пианино заметили. Все наконец-то в порядке – успокоились ребята. И пошли не спеша, переводя дыхание.

Но тут появились дядьки из машины, стали к Зое и Арине приставать, и ребята вновь поддали газу.

– Будьте любезны отойти от этого пианино, – заявила Арина, загораживая пианино собой.

Подбежавшие мальчишки и Вероника присоединились к ней.

Но дядьки не послушались.

– Дети, задрали вы уже, – фыркнул один из них. – Гуляете – и гуляйте себе спокойно. Не мешайте нам грузить имущество.

– Это имущество вот этой девочки! – храбро крикнул Антон и указал на Редькину Зою.

– А где доказательства?

– Это пианино с утра стояло у нее дома, – звонко воскликнула Вероника.

– А потом его в этот двор укатили, – подхватила Арина.

– Что вы говорите! – ехидным голосом проговорил второй дядька. Он выбросил из кузова своей машины широкую доску.

И без объяснений было понятно, что сейчас по этой доске Зоино пианино очень легко и удобно закатят в машину – и поминай как звали. Ищи ветра в поле, да вообще где хочешь ищи, – не будет у Зои Редькиной этого пианино уже никогда!

Ребята остолбенели. Вот оно, Редькинское пианино – и на него уже претендуют другие люди!

– Это не имущество! – крикнула Арина. – Тьфу! То есть имущество, но не ваше! А ее! Вот – ее, понятно?

Дядька посмотрел на Арину. Потом перевел взгляд на своего напарника, который в это время сбегал к подъезду и, возвратившись к нему, снова схватился за пианино.

– А этот инструмент нам продали родители этой девочки, – уверенно заявил он. – Все понятно? Ну, отойдите, сопляки, отсюда. Кыш!

Зоя, Арина, Антон, Артур и Вероника переглянулись. Неужели все-таки действительно продал папаша фортепьяно? Вот это да!

– Слышишь, ты определись, чей это инструмент-то? – в подъезд влетел удивленный партнер. Один из тех, что грузили пианино в машину.

– Ваш! – негромко, но страшно рявкнул маленький человечек и яростно мотнул головой с заметной проплешинкой на темечке.

– А почему же соплячка эта ноет, что ее?

– Может, и было когда-то ее, – усмехнулся наглый бизнесмен. Эта усмешка неприятно исказила его мордочку постаревшей лисички. – А теперь все! Было ваше – стало наше. А ее друзьям скажи, что это родители нам фортепьяно продали.

– А, хорошо… – и мужик направился на улицу.

Маленький незаметный человечек-коммерсант очень рисковал, предлагая сказать о том, что музыкальный инструмент продали ему родители. И вдруг он увидел, что это сработало! Все пятеро школьников попятились и сникли, услышав об этом! Значит, угадал! Очень похоже на правду, что девчонкины родители могли пианино продать. Но расслабляться пока рано…

Человечек то и дело осторожно выглядывал из подъезда. Черт принес этих шумных детей… Сейчас устроят тут такой гам-тарарам, что вся операция насмарку. А пианино в хорошем состоянии, правда, немного расстроенное, но это не проблема. За него можно приличную сумму выручить.

Однако и внимание привлекать нельзя. Кто-нибудь дотошный из окна высунется или мимо пройдет. И сворачиваться тоже поздно – мужики денег попросят за сорванную сделку.

А девчонка-то как орет! Это вполне может быть и, правда, ее пианино! Ну где же она была раньше? И не могла заявиться десятью минутами позже! Даже пятью… Вот что теперь делать?

Надо детей нейтрализовать. И немедленно. Они ведь и машину запомнят, и мужичков…

– Вот так вы, значит…

Да, совсем не знали криминальные грузчики и их руководитель девочку Арину Балованцеву! Борьба с несправедливостью была ее любимым занятием. А потому она взобралась на самую крышку пианино и сказала оттуда эту фразу. Один из дядек сделал шаг по направлению к ней, хотел стащить девчонку с инструмента за шкирку, но не успел. Под ноги ему попался растрепанный мелкий парнишка. Мужик поскользнулся и чуть не упал, зло выругался, хотел отпихнуть подальше маленького наглеца, но тот снова юркнул куда-то мимо него.

Это, конечно, Антон Мыльченко тоже вышел на тропу войны. Арина оценила его поступок, сказала даже: «Антон, иди сюда!» А Мыльченко Антошка и собирался вскарабкаться на пианино к Арине, но споткнулся и попал дядьке под ноги. А оказалось – решительный и нужный поступок совершил…

– Ваши действия незаконны, – повторила Арина, глядя на злых мужиков. – Поэтому я предлагаю вам уйти от этого инструмента и заниматься своими делами. Если же вы этого делать не хотите, то и мы отсюда никуда не уйдем. Мы будем сидеть здесь. И привлекать к своим действиям широкие слои общественности. Чтобы все знали, как вы пытаетесь незаконно увезти пианино Зои Васильевны Редькиной.

Вероника, Артур и Зоя поняли ее. И тоже прочно заняли позиции рядом с Ариной, Антошей и инструментом.

– Зоя, а ты беги скорее домой, вызывай папашку своего на улицу! – скомандовала Арина. – Расскажи, что тут происходит! И мама пусть тоже приходит.

– Да вы… – растерялся один из дядек. – Охамели!

Второй попытался оттащить Артура от фортепьяно, тот увернулся, а Вероника звонко крикнула: «Караул, детей обижают!» И в окне одной из квартир мелькнула любопытная старушечья физиономия.

Дядька, попытавшийся стащить с пианино теперь Антошу, оставил эти попытки и кинулся в подъезд. За новыми инструкциями.

А Арина достала мобильный телефон, набрала номер и негромко заговорила:

– Добрый день. Извините, что к вам обращаемся. Да еще и в праздник. Это Балованцева. У нас тут небольшие проблемы. Приходите, пожалуйста, на улицу Трикотажную. Знаете, где Мыльченко живет… Да, это очень срочно… Спасибо!

Нужно было сматываться. Сделка не удавалась. Вопли детей вызывали нездоровое оживление. И вместо того чтобы быть при барыше, человек-бизнесмен оказывался в минусе. Пианино он не продаст, а за ложный вызов денежки тю-тю…

О чем и сообщил ему прибежавший с улицы мужик.

– Мы поехали, – заявил он. – Ничего нам тут не выгорит. Сам разбирайся со своим пианино.

– Да, – кивнул несостоявшийся продавец, прощаясь с денежками.

Но судьба явно пыталась помочь ему.

– Ну, чего? Наше вроде пианино, да, – согласился Василий Редькин, оглядывая музыкальный инструмент, которому совершенно не место было на улице.

– Конечно, папа! – воскликнула Зоя. – Теперь надо как можно скорее домой его забирать!

– Мы поможем вам его до дома дотолкать! – охотно предложил Антошка Мыльченко.

– Чего? – Василий Редькин почесал пятерней затылок. – И ты, Зойка, опять тренькать на нем будешь? Не-е-ет. Пусть уж лучше туточки стоит. Приходи сюда и тренькай от всей души.

– Как? – Зоя чуть в обморок не упала. – Здесь?! На улице?

– Ага! – Зоин папаша очень обрадовался этой своей мысли. – Во будет! Музыка на всю округу. И я не услышу! А то у меня от твоего бряканья так уши вянут, что ремнем лупить тебя хочется! А тут – играй – не хочу. Выходи во двор – и бацай!

– Вы что? – Арина Балованцева соскочила со скользкой холодной панели пианино и воскликнула: – Это тонкий инструмент, ему ни в коем случае нельзя на улице находиться! Расстроится и сломается – не исправить уже будет.

– И не продать его тогда, не играть на нем, – добавил Артур, не меньше девчонок потрясенный невежественной папашкиной речью. – А оно больших денег стоит. Что же это вы разбазариваете семейное имущество?

– Эх, ешкин пудель… – крякнул Василий. – Вот незадача. Продать… И не продашь ведь его никому.

И тут откуда ни возьмись перед Василием Редькиным, совершеннолетним владельцем музыкального инструмента, возник маленький незаметненький человечек.

– Как это – не продашь никому? – искренне удивился он. – Продать такую хорошую вещь всегда можно. Тем более и покупатели имеются. Давайте-ка, любезный, я у вас это пианинце с удовольствием и приобрету. Расплачусь наличными деньгами. И немедленно!

С этими словами он, точно фокусник, выхватил откуда-то толстую пачку денег и призывно тряхнул ею под носом у Василия.

Пачка была толстой, но купюры в ней мелковаты. Однако этого немузыкальный сантехник Вася Редькин не заметил.

– Ты чего, купишь его – и у меня дома оно больше стоять не будет? – не веря возможному счастью, переспросил сантехник. – И Зойка на нем тренькать перестанет?

– Да, да, любезный!

– Забирай! – с этими словами Василий Редькин хлопнул в свои большие трудовые ладоши и схватился за деньги, что продолжал протягивать ему неизвестный благодетель.

Но Зоя с криком и слезами бросилась к нему, повисла на отцовской руке и руке, протягивающей деньги. Она надеялась, что кто-то – или отец, или уличный покупатель пианино – ручонки-то разожмет. И сделка не состоится. Но оба очень хотели, чтобы сделка как раз состоялась. А потому Зоя продолжала висеть и верещать:

– Нет, папа, нет!!! Не смей продавать пианино! Я его люблю! Оно мое! Ты его не можешь продать! Вы же все тете Марусе обеща-а-али!..

– Отвали, дочка, – с этими словами папа решительно стряс Зою со своей руки.

Зоя плакала, сидя на снегу.

– Уважаемый, да что же это такое? – Арина подскочила к начинающему продавцу музыкальных инструментов Василию Редькину. – Это же Зоино пианино! Она же вам ясно сказала, что вы не имеете права его продавать.

– Вот когда станет деньги для семьи зарабатывать честным трудом, тогда и будет распоряжаться, – заявил папаня.

– Да, – охотно подтвердил ловкий покупатель. – Идите, дети, отсюда, по-хорошему. И вы, гражданочка, идите, идите…

Это он уже сказал старушке, которая подобралась поближе к месту разыгравшейся трагедии и с интересом наблюдала.

– Ну, папа, ты же не можешь оставить меня без музыки! – плакала Зоя.

– Надоела ты со своей музыкой. Я тебе еще когда пальцы обещал бустилатом склеить, чтобы ты ими по клавишам не молотила, – жизнерадостно заявил папаня, похлопывая пачкой денег.

– А документики на этот инструмент у вас имеются? – Антон Мыльченко еще не знал тогда, что произнес поворотную во всей этой истории фразу. Ключевую фразу.

– Да! – поддержали его все остальные. Как еще отстоять пианино Зои, никто, даже деловая Арина Балованцева не знала.

И тут Зоя вспомнила.

– Папа, у нас же есть документ, тетя Маруся написала, что дарит пианино мне! И если вы его захотите продать, то только с моего разрешения!!! Она его у этого… Как его…

– У нотариуса, – подсказал Артур – тоже неожиданно для самого себя.

– Да, точно! – закричала Зоя. – Тетя Маруся ж и сама юристом была! Помнишь, адвокат, что ли…

– Поняли? Без ее согласия продавать нельзя, – голосом детского правосудия заявила Арина. – А иначе вы совершите подсудное дело. Зоя, беги давай домой, неси сюда свой документ!

– А… – нерешительно начала Зоя.

– Не бойся, Зоенька! – патетически воскликнул Антон Мыльченко. – Мы отстоим инструмент. Даже не сомневайся. И беги, как горный олень!

Зоя хотела уже сказать, что сам он олень, но сейчас было не до обид и разборок. Со всех ног понеслась она домой. Там мама, она тети-Марусина сестра, не может же мама в память о сестре допустить, чтобы свершилась такая несправедливость!

Зоя умчалась.

– Слушайте, дети, откуда это вы такие умные понабежали? – по знаку маленького человечка два дюжих мужика пошли на четверку обступивших Зоино пианино ребят. – Вы разве не знаете, что, когда взрослые свои дела решают, вам свои носы совать незачем?

– Ага. А то и по ушам можно как следует получить.

– Да и по носам по этим тоже.

Сантехник Редькин, приверженец суровых методов воспитания, был согласен с неизвестными мужиками. Осознание того, что большая куча денег у него в кармане символизирует очень приятное времяпрепровождение в самом недалеком будущем, делало его еще более суровым по отношению к этим маленьким неслухам. И еще ему хотелось, чтобы все это поскорее закончилось…

– Так, вы мне Зойку не сбивайте с панталыку, – грозно начал Редькин, хватая своими рабочими руками за шкирки Антона Мыльченко и Веронику – именно они стояли ближе всего к нему. – И давайте-ка, по домам разбегайтесь. А не хотите, я помогу…

С этими словами он приподнял ребят над землей. Это было неприятно и даже унизительно.

Антон Мыльченко страдал молча и мужественно, раскачиваясь в воздухе из стороны в сторону. Вероника Кеник сдавленно пискнула.

– Эй, дядя, а ну-ка быстро отпусти ее! – в ту же секунду Артур смело бросился вырывать свою девушку из хамских лап неотесанного редькинского папаши.

Но тот гневно рявкнул, размахнулся Вероникой – и Артур еле-еле устоял на ногах. Один из мужичков отпихнул его подальше, протянул руки к Арине, чтобы откинуть от пианино и ее.

– Вызываю милицию! – размахивая мобильным телефоном, заявила она, видя, что ничего другого не остается. – Вы нарушаете права детей!

– Ха-ха-ха! – засмеялся другой мужик, который тоже расчищал дорогу к инструменту. – Какие права? Денежки-то заплачены! Идите в баню!

И тут же отлетел в сторону.

– И ничего не «ха-ха-ха». И никакой бани, – серьезно заявил Петр Брониславович Грженержевский. – А ну-ка немедленно оставьте этих детей в покое. Что тут происходит?

Глава XIII Было ваше, стало наше!

Да, он пришел, он не мог не прийти, этот молодой, красивый и очень ответственный учитель физкультуры Петр Брониславович, классный руководитель Зои, Антоши, Арины и Вероники – то есть седьмого «В», в котором они учились. Есть, решила Арина, все-таки мужчины, на которых можно положиться и которые способны на поступок! И это, в первую очередь, он – Петр Брониславович!

Когда Арина позвонила ему и попросила о помощи, он поверил, что все серьезно. И, оставив молодую жену Галину Гавриловну за праздничным столом, ринулся выручать своих питомцев.

Вероника, выпавшая из руки наглого мужика, подскочила к своему классному руководителю и запричитала сбивчиво:

– Петр Брониславович, это отец Зои Редькиной, он сейчас вот это пианино этим людям продал!

– Да, продал, имею право! – Василий Редькин, теперь тоже коммерсант, был доволен собою.

– Деньги вам заплачены. Мы забираем покупку и уезжаем, – заявил маленький дядечка-коммерсантик, махнул рукой, отдавая команду.

И крупные дядечки-грузчики подхватили пианино.

– Было ваше, стало наше! – лихо заявил один из них и презрительно свистнул.

Петр Брониславович растерялся.

– Ребята, а в чем проблема-то тогда? – негромко спросил он. – Продали пианино. Все, кажется, законно.

– Нет, Петр Брониславович, незаконно. – Арина оттерла плечом Веронику, которая увела разговор не в то русло, и подошла поближе к классному руководителю. – Зое Редькиной это пианино подарили. И специальным документом поставили условие, что продать его могут только с ее собственного согласия.

– А она этого согласия не дает! – патетически воскликнул Антоша Мыльченко.

– Не даю! Ой, не даю! – откуда ни возьмись, вынырнула Зоя Редькина и очутилась перед самым носом Петра Брониславовича. – Мама, подтверди! Ну где же ты, мама?

Мать Зои не спеша брела где-то в отдалении. Лицо ее было очень недовольным. Испуганный первоклассник Толик семенил рядом с ней. Мальчик сразу понял, что проклятое пианино может вновь оказаться на том месте, где по праву должны были стоять, да теперь уже и стояли, его замечательные игрушки. Так что видеть пианино на законном месте игрушек он всей душой не хотел!

– Ты документ нашла? – спросила у Зои Арина.

Страницы: «« « 12345678 » »»