В постели с мушкетером Хрусталева Ирина

Глава 18

Юля разливала кофе по чашкам, не замолкая ни на минуту.

— Даня, а ты мне о бизнесвумен все насвистел или у вас действительно такая клиентка есть? Меня страшно заинтриговала эта история с молодым мужем. А уж когда ты назвал сумму гонорара…

— Катастрофа, неужели ты всерьез подумала, что мы с Данилой ради денег наплюем на просьбу Катерины и не будем заниматься ее расследованием? — возмущенно спросил Кирилл.

— Данька же мне сам сказал, что вы на рыбалку… с камерой, и заниматься Князевым вам некогда, — растерянно ответила та.

— И ты поверила? Я мог от тебя ожидать чего угодно, но никогда не предполагал, что ты такого плохого о нас мнения.

— Почему ты на меня наезжаешь? — взвилась Юлька. — Сами навели тень на плетень, а я должна все угадывать? Или я третьим глазом обзавелась? Нечего было скрываться, как партизанам, могли бы и сказать, что занимаетесь расследованием! Я вам враг, да? Или шпионка, работающая на китайскую разведку, и от меня все скрывать нужно?

— Нет, ты не враг, ты намного хуже, — усмехнулся Кирилл. — Ты слишком преданный друг, который изо всех возможных сил старается нам помочь. Вот мы и решили с Данилой, что проведем это расследование без твоей «помощи». К сожалению, у нас ничего не получилось. Ты ведь все равно нос туда сунула?

— Ну и что? — Юлька вздернула упомянутый нос. — Скажете, плохо мы провели расследование? Между прочим, мы с Алиской первыми обо всем узнали.

— Случайно узнали, — парировал Кирилл. — Вы ведь поехали к Тришиной, даже отдаленно не предполагая, что эта женщина может иметь какое-то отношение к убийству. Скажешь, не так?

— Ну, в общем-то, так, — нехотя согласилась Юлька. — Но мы сразу догадались, как только вошли в дом.

— Ноги бы вам оторвать, чтобы не входили, куда не следует, — проворчал Данила. — Представляете, что бы она с вами сделала, если бы не собиралась… сами понимаете. Ваше счастье, что она решила написать признание!

— Кстати, Алиса, когда мы поедем к Коровину? — спохватилась Юля. — Нужно вытаскивать Дмитрия. Сколько ему еще сидеть-то?

— Придется еще немного посидеть, — ответила Скуратова.

— Почему?

— Дело уже передано в суд.

— И что?

— Ничего.

— Хочешь сказать, что к Коровину ты не пойдешь и не скажешь ему, что он облажался?

— Всему свое время.

— Ничего не понимаю, — нахмурилась Юлька. — У нас есть неопровержимые доказательства, что Князев не виноват, и мы будем ждать суда?

— Именно.

— Но почему?

— Юля, не лезь, пожалуйста, в дела, в которых ты ничего не понимаешь, — сказала Алиса. — Я знаю, что делаю.

— Вот и объясни, чтобы я поняла, — не сдалась Смехова.

— Я же сказала: всему свое время.

— Катастрофа, ты что к человеку привязалась? — влез в разговор Кирилл. — Тебе же порекомендовали не лезть куда не следует.

— Вот так всегда: как в огонь и в воду — действуй, Катастрофа, а как лавры получать, так не мое дело, — проворчала та. — Все вы заодно, юристы-чекисты!

— Тебя никто не заставляет ни в огонь, ни в воду соваться, сама туда прыгаешь, по собственной инициативе, — отбрил ее Кирилл.

— Не соваться, говоришь? Да если бы не я, вы бы ни одного расследования не провели как надо! И в этот раз, между прочим, мы с Алиской сами до всего допетрили, без вашей помощи.

— Я и смотрю, как вы допетрили, — усмехнулся Данила. — Подозреваемых нарыли — хоть отбавляй, а настоящую преступницу случайно обнаружили. А мы ее своими мозгами вычислили и при этом почти никого не побеспокоили в отличие от некоторых.

— Только посмотрите на него! — Юлька всплеснула руками. — Вместо «спасибо» он все равно пытается меня в чем-то обвинить!

— Действительно, Данила, ты что это? — вмешался в их спор Кирилл. — Юльку стоит поблагодарить и в ресторан сводить, накормить хорошим ужином, — усмехнулся он. — Спасибо тебе, дорогая, что все прошло спокойно, — весело посмотрел он на девушку. — Даже удивительно, что на этот раз ты ничего не взорвала, никого не покалечила и сама никуда не влипла. Растешь на глазах, Катастрофа!

— Издеваешься, да? — прищурилась Юля. — Давай, продолжай в том же духе, клоун недоделанный.

— Ладно, Юля, не дуйся, я шучу, — миролюбиво проговорил Кирилл. — Кстати, как Катя поживает? — спросил он, чтобы сменить тему.

— Она у Алиски, как у Христа за пазухой живет, пряники жует. Ждет, когда можно будет Коровина послать далеко и надолго и спокойно домой вернуться.

— Вы ей рассказали о Тришиной?

— Нет еще, — ответила за Юльку Алиса. — Я решила, что она пока не должна знать всю правду.

— Почему?

— Она еще от прошлых стрессов не отошла, а тут еще один. На суде все узнает.

— Долго его ждать, суда этого?

— Дня три, наверное. Володя этим занимается.

— Алиса, признайся честно, — влезла Юлька. — Ты решила придержать письмо с признанием Тришиной, чтобы на суде этот факт произвел эффект разорвавшейся бомбы? Хочешь всем показать, какой ты замечательный адвокат и как красиво умеешь защищать своих клиентов?

— И откуда ты только все знаешь, Катастрофа? — засмеялась Алиса. — Точно, именно этого я и хочу, — не стала отпираться она. — А что в этом плохого? Мы провели гениальное расследование, нашли настоящего убийцу, и я считаю, что об этом должны знать все! Короче, все увидишь на суде, обещаю: получишь массу удовольствия!

— Ладно, посмотрим, — согласилась Юлька. — У меня уже зуд начинается, до того любопытно. Кузнецов тоже там будет?

— Там будут все, не переживай.

— Отлично, — Юля потерла ладони. — Вот кого конкретно мне хочется размазать по стенке, так это Кузнецова! И Коровина, конечно, этого — в первую очередь!

— Все свое получат, не волнуйся.

— Эй, братцы-кролики, вы почему молчите? — обратилась Юлька к Чугункиным. — Расскажите хоть, как вы свое расследование проводили.

— Какая тебе разница? — пожал плечами Данила. — Главное — результат.

— К результату мы пришли почти одновременно, только разными путями. О том, как шли к цели мы, я знаю, а вот как вы… Очень было бы интересно послушать.

— Интересно, говоришь? — усмехнулся Кирилл.

— Еще как!

— Ладно, так и быть, придется удовлетворить твое любопытство, — снисходительно согласился сыщик. — После того как Катя все нам рассказала, мы в первую очередь выяснили все об Анастасии Самохиной, — начал он. — Кто такая, где живет, с кем, и все прочее. Ты знаешь, что в органах у нас остались друзья, в том числе и Витька Парамонов. Он, кстати, недавно майора получил, — отметил Кирилл. — Я ему сказал, что с него причитается, обещал позвать на банкет. Тебя он тоже пригласил, так что готовься. Мы попросили Парамонова оказать нам услугу, и уже через два дня он прислал нам на Самохину полное досье. Точно такое же мы получили и на Князева. Сопоставив их, мы поняли, что они не могли быть знакомы.

— Каким образом вы это выяснили? — с интересом спросила Юля.

— Все намного проще, чем кажется на первый взгляд, — Кирилл пожал плечами. — Очерчивается круг знакомых, выявляются интересы, увлечения, работа, социальный статус. Данные загружаются в специальную компьютерную программу, и на основании этих сведений машина выдает предполагаемый анализ, помогающий понять, могли эти люди быть знакомы или нет.

— Полная ерунда, — фыркнула Юлька. — Доверять в таком деле какой-то машине — глупо и опрометчиво.

— Не скажи, вероятность точности — девяносто два процента, — возразил Данила. — Ведь мы делали его не для того, чтобы просто слепо довериться выводам машины, а чтобы было от чего плясать. Когда убедились — вероятность того, что Князев действительно не был знаком с девушкой, велика, значит, он не имел причин ее убивать, — начали искать доказательства его невиновности. В ночном клубе «Золотой глобус» мы, естественно, побывали — не как сыщики, а как клиенты. Показывали фотографию Дмитрия, его там никто никогда не видел.

— А у вас никто не спросил, почему вы это делаете?

— Мы сказали, что ищем друга, он уже две недели тому назад пропал, — ответил Кирилл. — И якобы мы от кого-то слышали, что у него была подруга из этого клуба. Но его фото так никто и не узнал. С родителями Самохиной все было очень просто. Мы пришли к ним, как люди, желающие снять у них комнату. Назвали такую сумму, которую мы готовы заплатить, что они не смогли нам отказать. Ну, естественно, мы с собой пару литров водочки прихватили, выпили за удачную сделку, а дальше — дело техники. Давно известно: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

— Спиться не боитесь, сыщики? — фыркнула Юлька.

— Нет, я свою порцию водки почти всю кактусу скормил, что на окне у них стоит. Здоровый такой, толстый, иголки, как шпаги, я потом их еще пару дней из ладони вытаскивал. Вот натерпелся, бедолага, я кактус имею в виду, — засмеялся Кирилл. — Данила часть в раковину вылил, часть ему выпить пришлось, а пару рюмок он в герань опрокинул.

— Мало того, что в этой квартире хозяева — алкоголики, так вы еще и растительность споить решили? — фыркнула Юлька.

— Ничего, думаю, от одного раза ничего не случится, наоборот, цветочки получили хорошую подпитку вместо удобрений. Короче говоря, выяснили мы, что нам было нужно, пообещали через три дня приехать, заплатить и заселиться, и распрощались с гостеприимными и в дым пьяными хозяевами.

— А дальше?

— Как и вы, мы сначала пошли по ложному пути. Стали выяснять, кому выгодно, чтобы Князев сел надолго. Этот процесс занял много времени. Сначала мы составили список тех, кто был на вечеринке, начали проверять каждого. Когда дело дошло до уборщицы, ей мы уделили более пристальное внимание.

— И то лишь по той причине, что она была первой, увидевшей трагедию, случившуюся в кабинете Князева, — вставил Данила. — Если бы не этот факт, наверное, мы вообще не стали бы углубляться. И тогда, вполне возможно, так ничего и не узнали бы.

— Мы снова обратились к Парамонову, когда он прислал нам ее биографию, мы насторожились, — снова перехватил инициативу Кирилл. — Оказывается, она была членом международного клуба охотников, участвовала в сафари и даже была награждена серебряной медалью за метание ножей.

— Как раз этот факт нас больше всего и заинтересовал, — сказал Данила. — Ведь девушка была убита охотничьим ножом, да еще и в шею. Я почему-то сразу представил себе картину: как эта тетя Маня кидает свой охотничий нож и убивает Самохину.

— Да, так и было, — подтвердила Алиса. — Она сама нам об этом рассказывала и в своем признании написала.

— Узнав о ее бурном прошлом, мы стали рыть носами землю, чтобы узнать и об остальном, — снова заговорил Кирилл. — Все: о ее семье, родственниках, одноклубниках и друзьях. Докопались до судимости ее сына… и узнали, кто был судьей на процессе. Тогда мы поняли все.

— А мы тоже все поняли, только уже в доме Марии Васильевны, — сказала Юлька.

— Точно, понятливые вы наши, — ехидно улыбнулся Данила. — Ноги бы вам со Скуратовой оторвать за ваше понимание, — добавил он.

— За что их нам отрывать? — ощетинилась Юлька. — Да за такие ножки…

— Хватит спорить, — остановил их Кирилл. — Что теперь об этом говорить задним числом, когда ничего не вернешь? Да, девчонки поступили опрометчиво, но они же не знали… Слава богу, все живы, здоровы, остальное уже не столь важно. Хорошо то, что хорошо кончается. Вот и у нас закончилось.

— Еще пока не закончилось, — усмехнулась Алиса. — Самое интересное впереди!

* * *

— Встать, суд идет, — раздался громкий голос секретаря, и все, присутствующие в зале, послушно поднялись со своих мест.

В дверь вошел судья в черной мантии, за ним проследовали присяжные. Как только судья уселся в свое кресло, люди опустились на свои места. Князев сидел на скамье подсудимых, за решеткой, рядом стояли два конвоира. Он ни на кого не смотрел, лишь нервно перебирал пальцами и постукивал по полу ногой, голова его была опущена. Алиса на месте защитника спокойно просматривала бумаги, лежавшие перед ней, готовясь к выступлению. Практически все сотрудники туристической компании «Вокруг Света» присутствовали в зале суда и тихо переговаривались. Юлька с Чугункиными и Екатериной примостилась сбоку и с большим интересом наблюдала за всеми. Она встретилась взглядом с Константином Незнамовым, и тот, улыбнувшись, помахал ей ладонью. Юля подняла руку и поприветствовала молодого человека. Майор Коровин сидел в первом ряду и бросал на Алису неприязненные взгляды, на которые она не обращала внимания. Майор несколько раз оглянулся и на Юльку, и та, не удержавшись, показала ему свой длинный язык.

Все насторожились и притихли, как только судья произнес:

— Слушается дело…

Первое слово было предоставлено обвинителю, и тот буквально заклеймил позором убийцу, требуя у суда самого строгого наказания и справедливого приговора. Когда слово было предоставлено защите, Алиса встала со своего места, одернула пиджачок и заговорила твердым спокойным голосом:

— Ваша честь, у меня имеется ряд претензий по поводу проведенного следствия, и мне бы хотелось озвучить их.

— Протестую! — выкрикнул обвинитель. — Такое заявление противоречит…

— Протест отклоняется, — ответил судья, не дав ему договорить. — Прошу защиту объяснить свое заявление.

— В материалах дела сказано, что обвиняемый был пьян во время совершения преступления, но документального подтверждения этому нет. Почему не была взята кровь на анализ? Это является недопустимым нарушением ведения следствия и наводит на мысль о предвзятом отношении к подследственному. Я, как адвокат обвиняемого, неоднократно указывала следователю Коровину на его ошибки, но он игнорировал мои замечания.

— Анализ — это всего лишь формальность, в которой не было необходимости, — выкрикнул с места тот. — На месте преступления было достаточно свидетелей, они подтвердили, что Князев пил в тот вечер, ведь это был его день рождения.

— Тем не менее вы были обязаны провести этот анализ, дабы не нарушать право подозреваемого на презумпцию невиновности, — твердо повторила Алиса. — Вы не могли знать точно, сколько им было выпито спиртного.

— Да он даже не проснулся, когда его арестовали, до того был невменяем! — снова выкрикнул Коровин.

— Вот поэтому и следовало бы в первую очередь взять кровь на анализ, чтобы определить процент содержания алкоголя в крови. Вам не приходило в голову, что его могли усыпить?

— Да-да, скажите еще — сначала усыпить, а потом вложить нож в его руку? — усмехнулся Коровин.

— А почему бы и нет? Вы, следователь с большим опытом, разве не допускаете такого варианта?

— Вы говорите полную чушь, чтобы выгородить убийцу! Да вы просто нагло занимаетесь отработкой своего гонорара, и вы…

— Попрошу соблюдать дисциплину и не опускаться до выяснения отношений в зале суда, — строго произнес судья, стукнув молоточком по специальной подставке. — Вы, майор Коровин, скажете свое слово, когда вас пригласят на место свидетеля. У защиты есть что-то еще? — обратился он к Алисе.

— Да, ваша честь.

— Продолжайте.

— Так же к делу приобщены свидетельские показания родителей пострадавшей Самохиной Анастасии Константиновны. В них сказано, что они якобы не раз видели из окна своей квартиры, как обвиняемый, Князев Дмитрий Анатольевич, подвозил их дочь до дома, и даже назвали номер машины. Этот факт говорит о том, что обвиняемый и жертва были знакомы ранее, до того как было совершено убийство.

— Да, такие свидетельские показания имеются, — подтвердил судья, перелистывая дело.

— Ваша честь, я имею намерение заявить, что данные свидетельские показания ложны.

— Протестую, — снова выкрикнул представитель обвинения.

— Протест отклонен, — спокойно произнес судья. — Чем вы можете объяснить свое заявление? — обратился он уже к Алисе.

— В присутствии свидетельницы, Смеховой Юлии Борисовны, я провела эксперимент: пришла в квартиру Самохиных и проверила, возможно ли из окна их квартиры, расположенной на девятом этаже, рассмотреть номер машины, стоящей внизу. Я заявляю совершенно официально: нет, это невозможно. Мало того, окна данной квартиры выходят не в сторону подъезда дома, а на противоположную, и там нет дороги, по которой мог бы проехать автомобиль. Я подробно написала об этом в докладной записке и заверила ее своей подписью. Так же свою подпись поставила свидетельница Смехова Юлия Борисовна. Прошу данный документ приобщить к делу, — проговорила Алиса и передала его секретарю, который, в свою очередь, передал его судье.

— Это противоречит правомерным нормам, — снова выкрикнул Коровин. — Кто дал ей право проводить подобные эксперименты? А так называемая свидетельница является ее близкой подругой, между прочим, она что угодно подпишет.

— Прошу соблюдать тишину, — произнес судья, бросив строгий взгляд в сторону майора. — Еще одно замечание, и я попрошу вас покинуть зал за неуважительное отношение к суду. У защиты есть что добавить?

— Да, ваша честь, — кивнула головой Алиса.

— Продолжайте.

— Свои претензии я предъявила следствию лишь для того, чтобы указать, до какой степени непрофессионально работают у нас отдельные люди и что они незаслуженно занимают свои служебные кабинеты, — проговорила Алиса, хмуро посмотрев на Коровина.

— Протестую, это не относится к делу, — подал голос представитель обвинения.

— Это напрямую относится к делу, потому что такие следователи в своих кабинетах решают судьбы людей! Порой невиновных людей, как, например, вышло в данном случае с обвиняемым Князевым.

— В деле имеется чистосердечное признание обвиняемого Князева, — заметил обвинитель.

— Да, вы правы, оно имеется, — согласилась Алиса. — Но лишь благодаря усилиям следователя, который очень популярно, в двух словах, объяснил подследственному, что к чему. А дословно это было сказано так: «Против лома нет приема». Я не ошиблась, господин Коровин? — посмотрела она на майора. — Ведь вы именно это сказали моему подзащитному? И пообещали ему, что, если он напишет чистосердечное признание, суд обязательно учтет это и скостит срок чуть ли не наполовину? Вы не захотели разобраться — по какой причине удачливому бизнесмену, достаточно богатому человеку, вдруг понадобилось убить какую-то танцовщицу из ночного клуба, которую он увидел в тот вечер впервые? Вы поверили людям с весьма сомнительной репутацией, родителям танцовщицы, но почему-то не захотели поверить свидетельским показаниям сотрудников компании, утверждавшим, что Князев увидел ее в день своего рождения впервые. Также вы не захотели прислушаться к доводам его секретарши и хотя бы проверить их. Я уже не говорю о моих словах, их вы просто проигнорировали, да еще и в оскорбительной форме.

— Я просил не заниматься в зале суда выяснением личных отношений. Что вы можете конкретно сказать по делу? — строго спросил судья у Алисы.

— Ваша честь, в деле фигурирует свидетельница, она первая увидела произошедшее в кабинете обвиняемого, — это Тришина Мария Васильевна. Я уполномочена передать вам один очень важный документ, который она лично вручила мне. Это ее чистосердечное признание… в убийстве Самохиной Анастасии Константиновны. В нем Тришина подробно описывает, как и по какой причине она это сделала.

В зале повисла мертвая тишина, лишь один Коровин вскочил с места и закричал:

— Ваша честь, это признание — подделка! Тришина покончила жизнь самоубийством не далее как полторы недели тому назад, а она, — ткнул он пальцем в сторону Алисы, — воспользовалась этим и сварганила документ, чтобы вытащить своего клиента из тюрьмы!

— Ваша честь, к признанию Тришиной прилагается справка о графологической экспертизе, она подтверждает, что документ был написан ее рукой, — спокойно произнесла Алиса. — К тому же есть еще один человек, который может подтвердить: все написанное в этом документе, — правда, — бросила она взгляд в сторону Кузнецова. — Он видел собственными глазами, как и кем было совершено убийство Самохиной.

Коровин резко захлопнул рот, не переставая хлопать глазами, и плюхнулся обратно на свое место. После некоторого затишья зал взорвался гулом голосов, и все одновременно начали обсуждать сенсационное заявление. Судья приподнял молоточек, чтобы стукнуть им и успокоить всех, но потом, махнув рукой, положил его на место. Он понял, что в данную минуту это не поможет, не произведет должного эффекта, до того все были шокированы и возбуждены. Кузнецов, воспользовавшись ситуацией, начал было незаметно пробираться к выходу, но… столкнулся у дверей с братьями Чугункиными, которые встретили его с широкими улыбками на лицах. Они, не создавая шума, проводили поникшего вице-президента обратно на его место, а сами сели по бокам. Секретарь передал судье документы, и тот после пяти минут обсуждения с присяжными этих неожиданно появившихся данных объявил, что суд удаляется на экстренное совещание.

Эпилог

— Катерина, привет, дорогая! — воскликнула Юлька, увидев девушку в дверях приемной. — Совсем зазналась, не звонишь, не пишешь.

— Здравствуй, Юленька. Прости, столько дел навалилось, продохнуть некогда. Дима меня ввел в совет директоров, такая ответственность, сама понимаешь.

— Да ну? — удивилась Юля. — Прямо так сразу и в совет директоров?

— Да, сама удивляюсь, — Екатерина развела руками. — Сижу, штудирую документы, не поднимая головы. Нужно войти в курс дела, чтобы оправдать такое доверие.

— А как у вас дела в личном плане? — хитро прищурилась Юля. — Все тип-топ, надеюсь?

— Ой, даже боюсь сглазить! Уже через неделю назначено слушание о разводе, а Маргарита, как нарочно, осаждает Дмитрия звонками. Не поверишь, по пятнадцать раз на дню ему звонит.

— А он?

— А что — он? Вроде пока держится непреклонно, но там же маленький сын…

— Ребенок — очень серьезный довод в пользу мамаши, но если Димка простит ей такое предательство, он будет последней тряпкой, — нахмурилась Юлька.

— Дима также говорит, что никогда не простит, а там — кто его знает?

— Ты мне не сказала, как у вас дела обстоят, в основном постельные? — засмеялась Юля.

— Вроде нормально, — неуверенно ответила Катя.

— Так нормально или вроде?

— Нормально, — повторила девушка и покраснела, как морковка. — И, знаешь, мне даже все равно, что будет дальше. Главное, я счастлива сейчас, а потом… Это совсем неважно. В общем, время покажет, я не хочу ни о чем думать.

— Как он, пришел в себя после всей этой истории? — заботливо поинтересовалась Юля. — Такое пришлось пережить человеку!

— Приходит понемногу, но все равно, иногда ночью встает, курит. Пять лет ведь не курил! Говорит, обязательно бросит, как только все успокоится и забудется. Я его ни о чем не спрашиваю, понимаю, как ему тяжело, столько жутких событий за очень короткое время.

— Ничего, все уляжется. Я до сих пор не могу забыть его лицо, когда его освободили прямо в зале суда, — улыбнулась Юлька. — До чего же оно было глупое… и счастливое одновременно! О твоей физиономии я вообще молчу! Жаль, фотоаппарата с собой не было, это стоило запечатлеть для истории и потомков.

— Ой, я тот момент как сквозь туман помню, — сказала Катя. — Боялась: вот-вот проснусь — и пойму, что это всего лишь сон. Кругом все кричат, меня кто-то обнимает, говорит, какая я умница, что обратилась к такому хорошему адвокату. А у меня в тот момент только Димино лицо и стояло перед глазами. Да, ему пришлось пережить много неприятных минут, таких, что и злейшему врагу не пожелаешь.

— Со временем все забудется, вот увидишь, — повторила Юля. — Время было, есть и останется лучшим лекарем от всех душевных травм.

— Дай бог, чтобы так и было. Юля, меня все время мучает один вопрос. А что, если он со мной сейчас только из чувства благодарности?

— Ну, ты и дура! — Юля всплеснула руками. — Кто же в постель ложится из чувства благодарности? Для этого было бы вполне достаточно повысить тебя по службе.

— Ты так думаешь?

— Уверена.

— Ну, слава богу, камень с души, — облегченно вздохнула Катя. — Спасибо, Юля, успокоила.

— На здоровье. Обращайся когда угодно. Кстати, что слышно о Кузнецове? — вспомнила Юля.

— А он все-таки сбежал, несмотря на подписку о невыезде, — сообщила Катя. — Его нужно было взять под стражу прямо в зале суда. О возбуждении уголовного дела объявили, а мера пресечения — всего лишь подписка. Странные у нас все-таки законы.

— Да уж, законы у нас… Ладно, бог с ним, с Кузнецовым. Хотя я на него зла как не знаю кто! Ты же помнишь, как он нас с Алиской напугал? За одно это я бы ему срок припаяла. Когда дело касается детей и стариков, я сатанею от злости! Сбежал, значит? Ну ничего, от людей убежать несложно, а вот от самого себя — это еще никому не удавалось. Надеюсь, совесть загрызет его до смерти.

— У таких людей, как Кузнецов, вряд ли имеется совесть, поэтому грызть его некому, — невесело улыбнулась Екатерина. — Тем более что денег со счетов компании он снял предостаточно. Можно сказать, с толком воспользовался своим пребыванием в кресле руководителя.

— Он еще и деньги упер?! — ахнула Юлька. — Вот сукин сын, а!

— Слава богу, не так много, как можно было бы ожидать, видимо, просто не успел, — отметила Екатерина.

— Пусть он ими подавится! А вообще, как дела в компании?

— Вроде все хорошо, входим в нормальный рабочий ритм. Кроме Кузнецова, еще одного акционера тоже больше с нами нет. Он продал свои акции Диме и ушел. Лыков хотел уволиться, но Дима его не отпустил, Вадим очень хороший специалист. Костя Незнамов по-прежнему не пропускает мимо себя ни одной юбки. В общем, жизнь продолжается. Юля, что мы все о нас и о компании? Ты лучше скажи, как поживает Алиса? Я ей так благодарна, о Диме я уж не говорю, это вопрос отдельный.

— Токсикоз у нее сильный, просто наизнанку выворачивает, — сказала Юля. — Скуратова скоро во второй раз станет мамочкой.

— Ой, правда? Вот счастливая!

— Не то слово, — согласилась Юля. — Только, когда мне звонит, все время говорит: «Смехова, я уже чувствую, что родится такая же Катастрофа, как и ты. Если она мне, еще в утробе будучи, всю душу выматывает, что же начнется, когда она появится на свет? Я даже думать об этом боюсь!»

— А она уже знает, что будет девочка?

— Алиса понятия не имеет, кто у нее будет, но уверена, что родится именно девочка. Это она мой заказ выполняет. Когда я их с Марковым поженила, сделала заказ на девочку, которую они обязательно назовут Юлькой, а я буду у нее крестной мамой.

— Первый заказ ей выполнить не удалось? У них же первый мальчик.

— Мальчика они еще до свадьбы родили, а поженились, когда ему уже почти четыре года было.

— Это как же?

— О, это долгая история, похлеще, чем у тебя с Князевым, — махнула Юлька рукой. — Как-нибудь расскажу при случае. Кстати, хоть у нее и токсикоз, а свою угрозу относительно Коровина она все-таки выполнила, — вспомнила Юлька. — Поперли его из органов, правда, жестко поступать с ним не стали, а просто сказали, чтобы он сам рапорт написал. Так что в отставке теперь господин Коровин-Баранов! И слава богу. Теперь хоть никому жизнь не испортит этот горе-следователь.

— Господи, сколько же мне пришлось пережить из-за него, — нахмурилась Катя. — Как вспомню, что он меня арестовать хотел, — прямо в жар бросает! Хорошо, что я тогда вместе с тобой к нему пошла, иначе он точно посадил бы в камеру. Пока разобрались бы, кто прав, а кто виноват, я бы там свихнулась.

— Слава богу, этого не случилось, и забудь, как страшный сон, — сказала Юлька. — Будем надеяться, что его больше не возьмут на такую должность.

В это время в приемную ввалились братья Чугункины и моментально заполнили ее своими внушительными габаритами и громкими голосами.

— Какие люди, и без охраны! — загромыхал Данила. — Привет, Катерина. Надеюсь, на этот раз ты просто в гости приехала, или опять… с чем-нибудь заковыристым?

— Нет, Даня, просто в гости, — улыбнулась Катя. — У меня сегодня выходной, решила наконец приехать, навестить вас. Правда, я ненадолго, всего на часок.

— Что так?

— Домой бежать надо, обед готовить, а по пути в магазин зайти за продуктами.

— Вот поэтому я до сих пор и не замужем, — заявила Юлька. — С высунутым языком бегать по магазинам, покупать продукты, потом стоять у плиты и думать, что можно из них приготовить? И все это лишь ради того, чтобы за десять минут твою жратву всю до крошки схавали? Нет уж, лучше я буду по-прежнему мерзнуть в своей холостяцкой постели!

— Ты об этом Илье скажи, — засмеялся Кирилл.

— Илья уже в курсе, что жена из меня никакая, а уж мать… К материнству меня вообще нельзя допускать.

— Что так?

— Если я — Катастрофа, кого же я рожу? Только Апокалипсис! — захохотала Юлька.

— Ой, ребятки, простите, ради бога, но мне пора, — спохватилась Екатерина, бросив взгляд на часы. — Я обязательно к вам заеду на днях. Как только будет выходной — я сразу к вам.

— Ладно, не оправдывайся, беги, готовь своему Князеву пироги с капустой, — засмеялась Юлька. — Звони, хотя бы иногда.

— Завтра и позвоню, — пообещала Катя и, поцеловав Юлю в щеку, торопливо вышла за дверь.

Через минуту дверь вновь открылась, и на пороге нарисовалась весьма экзотическая фигура в кожаных штанах в облипочку. Фигура окинула взглядом приемную и остановила заинтересованный взгляд на близнецах.

— Прошу прощения, мальчики, а это и есть детективное агентство «Чудаки»? — томным голосом поинтересовалась фигура и заморгала подведенными глазами.

— Ну, вроде того, — ответил Данила, во все глаза таращась на ярко выраженного представителя сексуальных меньшинств.

— Ой, как замечательно, значит, мне к вам и надо. Меня Родик зовут.

— Родион, что ли?

— Да, это редкое русское имя, но друзья зовут меня Родик.

— И по какому же делу к нам пожаловали, Родик? — спросил Кирилл.

— Ой, я прямо весь в шоке! — кокетливо махнул тот своей вялой ручкой. — Даже не знаю, что мне делать.

— А поконкретнее?

— Вы знаете, с моим другом происходит что-то странное, мне кажется, он попал в какую-то нехорошую компанию. Прямо скажем, в очень дурную компанию он попал! Я так переживаю за него, так переживаю, вы даже не представляете, — и он закатил глазки.

— Чего же вы хотите от нас?

— Я хочу, чтобы вы проследили за ним и выяснили, так ли это и что вообще происходит на самом деле.

— Вы в курсе, сколько стоят наши услуги?

— Да, я знаю, недешево, но об этом вы можете не беспокоиться, я вполне платежеспособен, — жеманно поджав губки, проговорил Родик. — Я работаю стилистом-визажистом в очень приличном салоне, мои клиенты — достаточно состоятельные люди.

— Прошу, проходите в кабинет, — пригласил посетителя Кирилл.

Тот прошел за братьями в кабинет шажочками дефилирующей по подиуму «вешалки», а Юлька, как обычно, пристроилась у двери, желая подслушать разговор.

— Парень — голубой, — отметила она, прислушиваясь, о чем идет речь. То, что она услышала, ее явно заинтриговало, и сыскной зуд весьма активно дал о себе знать. Девушка радостно потерла руки в предвкушении очередного приключения, прикидывая, с чего она начнет свои действия… Жизнь продолжалась, суля неугомонной Катастрофе новые авантюры.