Герои 1812 года. От Багратиона и Барклая до Раевского и Милорадовича Шишов Алексей

2-я кирасирская дивизия состояла из двух бригад: одной командовал Дука (Глуховский, Малороссийский и Новгородский кирасирские полки), второй – генерал-майор Н.В. Кретов (Екатеринославский и Орденский кирасирские полки). Войну дивизия начинала, имея в своем составе почти 3 тысячи человек. Перед Бородинским сражением, на день 1 августа в ней числились всего 1777 человек. В битве она потеряла более четверти этих людей: 102 убитыми, 282 – ранеными и 247 – пропавшими без вести.

Кирасиры вступили в бой уже под вечер, когда французы ценой больших потерь окончательно овладели Шевардинским редутом. Тогда (около 19 часов) в дело вошел резерв русской стороны, только что прибывшие к Шевардино 2-я гренадерская и 2-я сводно-гренадерская дивизии. Их подкрепили 2-й кирасирской дивизией. Наполеоновские войска в лице 1-го корпуса маршала Л.Н. Даву, по сути дела, впервые в идущей войне столкнулись в таком числе с тяжелой кавалерией противника, которой командовал князь Д.В. Голицын.

Старший вахмистр французского 2-го кирасирского полка А. Тирион в своих мемуарах описывает такой эпизод боя за Шевардинский редут вечером 24 августа. Дивизионный генерал граф Ш. де Нансути, командир 1-го кавалерийского корпуса Великой армии, приказал 9-му шеволежерскому полку атаковать русскую кавалерию. Но та атака для конников-пикинеров закончилась совсем не так, как ее хотел видеть Нансути.

Шеволежеры, не видевшие до того русских кирасир, да еще в наступавшей темноте, когда черные кирасы было трудно разглядеть, попытались лихо атаковать. Но когда их пики зазвенели о кирасы, шеволежеры, поняв, с кем имеют дело, и не ожидая встречного удара латников, без всякой на то команды повернули назад.

Выдвинувшись вперед, Малороссийский и Глуховский кирасирские полки, поддержанные двумя эскадронами Харьковского и двумя эскадронами Черниговского драгунского полков, решительно атаковали к северу от Шевардинского редута вражескую пехоту и артиллерию, которая вела сосредоточенный огонь по батарейной позиции русских на высоте.

В результате этой атаки больше всего пострадал 111-й линейный полк из дивизии генерала Компана. Он потерял только убитыми 300 человек и все полковые пушки: «…в сие время кирасирская дивизия поспела прилететь, пошла в атаку, опрокинула неприятеля и взяла у него четыре пушки». По другим данным, 111-й полк потерял убитыми – 4 офицеров и 82 солдата, ранеными – 15 офицеров и 540 солдат, пленными – 33 солдата, пропавшими без вести или отставшими – 138 человек.

Об успешности атак голицынских кирасир свидетельствует в своих воспоминаниях офицер того же 111-го линейного полка Фоссен: «Несколько высот были заняты нашими, и орудия взяты, но, тем не менее, неприятельская кавалерия атаковала и прорывалась сквозь наши ряды, захватывая орудия и забирая в плен».

Французы в той кавалерийской атаке противной стороны могли бы понести еще большие потери, но вовремя подошедшие на помощь два батальона Испанского полка 3-й пехотной дивизии ружейным огнем нанесли большой урон русским драгунам.

К югу от Шевардинского редута французов и поляков из 5-го корпуса генерала Ю. Понятовского атаковали 2 других полка 2-й кирасирской дивизии – Екатеринославский и Орденский. Однако с подходом значительных сил неприятельской кавалерии их активные действия здесь были прекращены. С наступлением темноты русские войска отошли к деревне Семеновское.

Под Шевардином императору Наполеону довелось увидеть впервые в большом деле целую дивизию русских латников. Генерал-квартирмейстер 1-й Западной армии К.Ф. Толь в своем «Описании сражения при селе Бородино…» свидетельствует о делах тяжелой кавалерии князя Голицына 5-го в ходе боя за Шевардинский редут:

«…Битва против сего редута час от часу делалась упорнее, однако же все покушения неприятеля, отражаемого несколько раз с большим уроном, сделались тщетными, и наконец он был совершенно отбит, потеряв более тысячи человек убитыми и ранеными. Кирасирские полки: Екатеринославский, Орденский, Глуховский и Малороссийский, быстрой атакой довершили его поражение. При сем случае взято нами 8 пушек, из коих 3, быв подбиты, оставлены на месте сражения».

(В итоге Шевардинского боя разрушенный редут достался французам. Потери сторон оказались в день 24 августа в несколько раз больше. – А.Ш.)

Голицынские кирасиры оказались в числе главных действующих лиц шевардинского боя, редкого в 1812 году по кровопролитию и ожесточенности. О его значении для Бородинской битвы историк писал:

«Французы заплатили высокую цену за штурм холма, и, если бы павшие здесь русские пехотинцы могли воскреснуть, они были бы довольны тем, что выиграли целый день для Кутузова, за который тот успел закончить строительство укреплений».

…26 августа на поле Бородина генерал-лейтенант князь Д.В. Голицын командует 1-й и 2-й кирасирскими дивизиями, а также переданным ему в подчинение 4-м (резервным) кавалерийским корпусом генерал-майора К.К. Сиверса. Таково было решение генерала от инфантерии князя П.И. Багратиона. Перед битвой 2-я дивизия располагалась у деревни Семеновской за стоявшей в первой линии 2-й гренадерской дивизией. Корпус Сиверса, имея впереди 7-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Н.Н. Раевского, стоял за Курганной высотой (Батареей Раевского).

1-я кирасирская дивизия была вместе с 5-м (гвардейским) пехотным корпусом генерал-лейтенанта Н.И. Лаврова поставлена в резерве у деревни Князьково, имея за спиной (у Татариново) командный пункт М.И. Голенищева-Кутузова.

В состав 1-й дивизии, которой командовал генерал-майор Н.И. Депрерадович, входили две бригады. Гвардейской (Кавалергардский и лейб-гвардии Конный полки) бригадой начальствовал генерал-майор И.Е. Шевич, 1-й бригадой (Лейб-кирасирские Его и Ее Величеств, Астраханский кирасирский полк) – генерал-майор Н.М. Бороздин. В дивизию также входила гвардейская конная артиллерия, которой командовал полковник П.А. Козен.

В день 26 августа, с рассветом генерал-лейтенант князь Д.В. Голицын прибыл на командный пункт Багратиона у деревни Семеновское. Отсюда он начальствовал подчиненной ему в сражении кавалерией 2-й русской Западной армией. И, как показал ход генеральной баталии, начальствовал умело и результативно.

…Для войск Голицына 5-го Бородинская битва началась с того, что из корпуса Сиверса вперед, к Семеновским флешам, в 8-м часу утра выдвинулись Ахтырский гусарский и Новороссийский драгунский полки. Яростные атаки наполеоновских машалов на русские укрепления следовали одна за другой. Князь П.И. Багратион подтягивал к флешам подкрепления, приказав 2-й кирасирской дивизии генерал-майора Н.И. Дуки перейти на левый берег Семеновского оврага и там изготовиться для атаки.

Через полчаса к Семеновским флешам подошла также 1-я бригада генерал-майора Н.М. Бороздина из 1-й кирасирской дивизии. Бригада прибыла в составе всех трех своих полков – Лейб-кирасирских Его и Ее Величеств и Астраханского кирасирского. Бороздин тоже получил приказ быть в полной готовности к атаке рвущихся вперед французов у деревни Семеновское.

Кавалерия вступила в дело, когда неприятель захватил южную флешь. В это время в атаку и пошли ахтырские гусары и новороссийские драгуны. Они нанесли встречный удар атакующей 14-й легкой кавалерийской бригаде генерала барона Бермана, состоявшей из трех полков. Бригада входила в состав 3-го армейского корпуса маршала Мишеля Нея.

Идущий головным 4-й конно-гренадерский полк был опрокинут и, отступая в полном беспорядке, промчался сквозь идущий за ним 2-й лейб-полк вюртембергских шеволежер (пикинеров). Однако шедший третьим 1-й вюртембергский шеволежерский полк сумел со 2-м полком, успевшим перестроиться, отразить удар русской кавалерии.

После этого оба полка немецких шеволежеров по приказу маршала Нея под сильным картечным огнем атаковали одну из колонн русской пехоты, врубились в нее и захватили две пушки. В это время на них с фланга и тыла обрушились кирасирские полки дивизии Дуки. Вюртембергцам пришлось, бросив трофеи, прорываться назад, через ряды русской кавалерии, за южную Семеновскую флешь, под защиту ружейного огня пехоты.

У этой флеши завязались ожесточенные кавалерийские схватки. Русским кирасирам в одном из эпизодов даже удалось ворваться вовнутрь этого укрепления, преследуя кавалеристов-пикинеров из Вюртемберга. Произошла схватка части 2-й кирасирской дивизии с укрывшимися в лощине полками 1-й легкой кавалерийской дивизии генерала Брюйера (французы, поляки, немцы из Гамбурга и Бранденбурга) и 9-й легкой кавалерийской бригады генерала Мурье.

Атаке голицынских кирасир у Семеновских флешей подверглись части 10-й и 25-й дивизий корпуса маршала Нея. Они сумели захватить четыре вражеских орудия и зарядный ящик одной из вюртембергских конных батарей. Но пушки, которые не успели увезти, были тут же отбиты вюртембергскими шеволежерами, которых храбро повел в атаку сам маршал Иоахим Мюрат.

После этого конные пикинеры из «немецких земель» ринулись преследовать отходивших назад кирасир, но неожиданно для себя в запальчивости попали под картечные выстрелы русской артиллерии. Шеволежеры смешались и отхлынули назад. Кирасиры, оправившись, развернулись и бросились в погоню за вюртембергцами. В том эпизоде маршал Мюрат едва не попал в плен к русским кирасирам, успев укрыться в рядах каре вюртембергской пехоты, «заскочив» в него.

Этот эпизод битвы на Москве-реке адъютант императора Наполеона I Филипп-Поль де Сегюр в своих известных мемуарах «Поход в Россию» описывает так:

«…Неприятельские кавалеристы мужественно использовали свою удачу и окружили Мюрата, который забыл о себе, чтобы собрать своих людей. Неприятель уже протянул руки, чтобы схватить его, но он бросился в редут и ускользнул от них. Но в редуте он нашел только растерявшихся солдат, которые бегали, испуганные, вокруг парапета и не в состоянии были защитить не только его, но и самих себя. Им не хватало только выхода, чтобы обратиться в бегство.

Присутствие короля (Неаполитанского) и его крики сначала ободрили некоторых. Он сам схватился за оружие и одной рукой сражался, а другой, подняв свою каску, размахивал султаном, призывая всех своих людей и действуя на них мужеством своего примера. В то же время Ней перестроил свои дивизии. Его огонь остановил неприятельских кирасир, смешал их ряды, и они покинули свою добычу. Мюрат наконец был освобожден…»

Эта лихая атака русских кирасир закончилась тем, что они на поле боя наткнулись на 23-ю пехотную (вестфальскую) дивизию из корпуса маршала Нея, которая двумя колоннами шла к Утицкому лесу на поддержку Польского корпуса генерала Понятовского. Немцы из Вестфалии сперва приняли мчавшуюся на них кавалерию за саксонских кирасир. Когда стало ясно, что это противник, три линейных полка вестфальцев спешно построились в каре. Кирасирам пришлось, не дожидаясь ружейных залпов в упор, повернуть назад, чтобы не понести неоправданных потерь. При этом у неприятеля ядром был убит бригадный генерал Дама.

Видя грозных кирасир перед собой, пехота маршала Нея у южной флеши свернулась в несколько каре. Атакующая их тяжелая кавалерия была отбита ружейным огнем и штыками. Затем последовала контратака французской кавалерии. Во время этой схватки к неприятелю попал в плен раненый командир Новгородского кирасирского полка полковник Б.С. Соковнин.

Поля несжатой спелой ржи в ходе кавалерийских схваток были вытоптаны десятками тысяч лошадиных копыт. Поле боя вокруг Семеновских флешей покрылось телами убитых и тяжелораненых людей, трупами лошадей. Батареи сторон продолжали вести ураганный огонь, направляя его на флеши и подступы к ним.

В ходе продолжавшегося боя за Семеновские флеши кирасиры князя Голицына 5-го атаковали батарею дивизионного генерала Ж.М. де Пернети (командующего артиллерией 1-го корпуса маршала Даву, будущего виконта) в несколько десятков орудийных стволов. Ее картечный огонь в упор не смог остановить русских кирасир, которые успели изрубить часть артиллерийской прислуги. В это время вышедший из леса для прикрытия батареи 85-й линейный полк из 4-й пехотной дивизии генерала Дессе при виде накатывавшейся на него тяжелой кавалерии противника свернулся в «компактную массу» и отразил атаку.

В своих мемуарных «Записках» А.П. Ермолов отметит: «Атака наших кирасир 2-й дивизии на батареи имела полный успех, и взято несколько пушек, но, всегда действуя между лесом за высотами, занятыми неприятелем, понесли они чувствительный урон…»

Отражение той лихой атаки русских латников мемуарист Ф. Жиро де Л’Эн, адъютант дивизионного генерала графа Ж.М. Дессе, описывает в «приподнятом настроении», особенно при определении потерь противника от огня 85-го линейного полка:

«Пройдя некоторое расстояние вперед, мы на опушке леса, тянувшегося вправо от нас, выстроились колоннами. В это время мы заметили отряд русских кирасир, мчавшихся, как ураган. Они направлялись не прямо на нас, а на батарею из 30-ти орудий, которая вследствие нашего движения заняла позицию несколько сзади и левее нас.

Проходя мимо нас, отряд отведал наших пуль, но это не замедлило его движение; не сделала это и картечь нашей батареи; он опрокинул последнюю и изрубил на месте не успевших укрыться артиллеристов.

Однако несколько французских эскадронов быстро смяли кирасир, и тем пришлось еще раз проехать мимо фланга нашей колонны, перенести ее огонь и штыки солдат, которые, выйдя массами из рядов, побежали им навстречу, преграждая путь отступления. В этом отряде было, по нашему счету, до 1500 русских кирасир, а вернулись из них к своим линиям едва ли более 200 (?!) человек.

Остальные, и люди, и лошади, пали на месте, и я даже не помню, чтобы кого-нибудь из них взяли в плен. Они были забронированы только спереди; их брони и каски были черного цвета…»

…Ранение князя П.И. Багратиона, утрата Семеновских флешей заставили войска 2-й Западной армии с силами подоспевшей поддержки изменить свое позиционное положение. Батальонные колонны лейб-гвардии Литовского и Измайловского полков свернулись в каре и расположились в шахматном порядке южнее деревни Семеновское. Теперь на поле битвы они занимали первую линию. Позади них встали три кирасирских полка бригады генерал-майора Бороздина. Новороссийский драгунский полк отошел под прикрытие не умолкающих с рассвета батарей.

Новое кавалерийское дело на левом фланге кутузовской армии состоялось после 10 часов. Наполеон приказал усилить натиск у Семеновского. Здесь успех имела 20-я бригада тяжелой кавалерии, она же саксонская кирасирская бригада (полки Кавалергардский и Цастрова) генерал-лейтенанта А.И. Тильмана (получившего за Бородино баронский титул). Части саксонцев в латунных касках с меховым тюрбаном удалось прорваться через позицию русской пехоты. Но в ее тылу они попали под удар стоявших там кирасир, и в плену оказался раненый командир одного из полков (полк Гар дю Кор) полковник Лейссер.

Саксонская кирасирская бригада была атакована во фланг кирасирами генерал-майора Бороздина, а также Новороссийским и Киевским драгунскими полками корпуса генерал-майора Сиверса. Эта атака лучше всего свидетельствовала о том, что начальник кавалерийской группировки князь Голицын 5-й не упускал случая ввязаться в схватку с конницей маршала Франции Мюрата, пресекая все попытки прорыва русской позиции.

Генерал-майор Н.М. Бороздин в своем рапорте от 7 сентября об участии 1-й кирасирской дивизии в сражении при селе Бородино на имя генерала от инфантерии М.Б. Барклая-де-Толли среди прочего отметил умелую и своевременную распорядительность князя Д.В. Голицына, своего прямого в битве начальника:

«Лейб-Кирасирский Его Императорского Величества полк под командою барона Розена, прикрывая батареи и выдерживая сильный неприятельский огонь, не терял нимало присутствия духа: полковник барон Розен, будучи отлично храбр, служил примером своим подчиненным, а когда неприятель покусился атаковать нашу пехоту правее от нас и когда он, г. Розен, по приказанию г. генерал-лейтенанта князя Голицына послан мною с двумя эскадронами атаковать, что с большим стремлением было исполнено, отчего много неприятельская кавалерия потерпела, особенно тогда, как барон Розен напал на него с тылу.

Одним словом, неприятельская колонна была опрокинута и потерпела большой урон…»

Удар русской тяжелой кавалерии отбросил саксонцев к краю Семеновского оврага. Тут на выручку кирасирам Тильмана подоспела вестфальская кирасирская бригада из дивизии генерала Лоржа. Однако два полка всадников из германской земли Вестфалии в черных французских двухсторонних кирасах и стальных касках тоже оказались опрокинутыми. Маршал Ней, видя такое дело, послал на помощь Лоржу и Тильману три бригады легкой кавалерии.

Между 12 и 13 часами дня наполеоновские войска не уставали производить атаки у деревни Семеновское. Флеши находились в руках французов, но они продолжали упорствовать, стремясь завладеть высотами на противоположном берегу ручья Семеновского. Там во второй русской линии продолжала находиться кавалерия генерал-лейтенанта князя Д.В. Голицына – 4-й кавалерийский корпус Сиверса и кирасирские полки.

Русская пехота раз за разом контратаковала в штыки. Голицын тоже повторил несколько кавалерийских атак на вражескую пехоту, которая при виде такой угрозы сворачивалась в каре. Подобным образом не «уставала» делать и русская пехота, отражая наскоки неприятельской кавалерии.

Французская кавалерия предприняла сильную атаку на гвардейскую бригаду (лейб-гвардии Литовский и Измайловский полки), которая свернулась из колонн в каре. Каре открыли батальный огонь и отразили наскок вражеских кирасир. Маршал Мюрат повторил атаку на литовцев и измайловцев, но и она была отбита ружейными залпами и последующим беглым огнем из многих сотен ружей.

Тут на помощь гвардейцам подоспели Екатеринославский и Орденский кирасирские полки во главе с генерал-майором Н.В. Кретовым. В завязавшейся схватке всадников в стальных латах верх одержали русские кирасиры, ряды которых к исходу дня заметно уменьшились. Французская тяжелая кавалерия была опрокинута у деревни Семеновской еще раз.

Мемуарист К.Ф. Толь писал: «Три атаки неприятельских кирасир под командой генералов Сен-Жермена и Валенса были с твердостью отражены (лейб-гвардейцами литовцами и измайловцами. – А.Ш.) с большой для них потерей…

Генерал-майор Кретов, несмотря на рану свою, с кирасирскими полками Екатеринославским и Орденским, довершил поражение неприятеля. Генерал-майор Бороздин 2-й с кирасирскими полками Его и Ее Величеств и Астраханским неоднократно истреблял неприятельскую кавалерию и пехоту, которая наконец не посмела показаться на этом пункте».

Ермолов отмечал: «…Кирасирские полки неоднократно обращали сильнейшую кавалерию до самых батарей, за которыми она находила спасение. С отличным мужеством атаковали полки лейб-гвардии Кавалергардский и Конный, лейб-кирасирский Его Величества, полки 2-й кирасирской дивизии покрыли себя славою».

О действиях голицынской 1-й дивизии, оказавшейся в сражении в самом центре позиции кутузовской армии, свидетельствует мемуарист В.И. Левенштерн, тогда адъютант Барклая-де-Толли. Он писал о ходе битвы южнее Курганной высоты после потери Семеновских флешей:

«…Генерал Барклай был не особенно доволен положением дел, но не мог помочь горю. Он заметил в это время, что сильные колонны неприятельской кавалерии маневрировали с целью совершить решительную атаку на левое крыло 1-й армии, составлявшее как бы центр обеих армий. Следя внимательно за этим движением, он подозвал меня и спросил, знаю ли я, где находится резервная гвардейская кавалерия.

Получив утвердительный ответ, он приказал мне передать временно командовавшему ею генералу Шевичу, чтобы он двигался рысью, не подвергая себя особенной опасности, но чтобы можно было воспользоваться его помощью в случае надобности. Это приказание вызвало всеобщий восторг в рядах храброго и отборного кирасирского войска, которое горело желанием принять участие в этом достопамятном сражении.

Когда я передал генералу Шевичу, что мне приказано поставить его так, чтобы он не подвергался опасности от выстрелов, то он отвечал мне с улыбкой:

– ?Это будет трудно: мы уже давно смыкаем ряды, чтобы не было заметно убыли, которую причиняют в них ядра; пойдем же вперед, это лучшее, что мы можем сделать.

Едва успела эта прекрасная кавалерия прибыть к тому пункту, который я считал наиболее подходящим для того, чтобы выполнить приказание генерала, как на нас наскочила масса неприятельской кавалерии. Кавалергарды, конногвардейцы и кирасиры помчались им навстречу с изумительным хладнокровием. Залпы следовали за залпами. Наши молодцы кирасиры покрыли себя славой.

Саксонские и французские кирасиры были храбрые противники: тем не менее победа в этом пункте осталась за нами, и центр нашей позиции не был поколеблен…

Полковник Левашов принял командование кавалергардским полком. Я видел его в самый критический момент, когда, сопровождаемый всего несколькими трубачами, он старался собрать свой полк, который был совершенно рассеян (по полю боя. – А.Ш.); это ему удалось благодаря выказанному им хладнокровию и умению».

К 18 часам взаимные атаки сторон прекратились по всей линии. Но над Бородинским полем продолжала громыхать артиллерийская стрельба, да в передовых цепях боевого охранения шла ружейная перестрелка. Разрывы бомб и ядра продолжали разить ряды кирасирских полков, стоявших поэскадронно за первой линией пехоты….

Пройдут годы, но те атаки голицынских кирасир на Бородинском поле не померкнут в воспоминаниях участников битвы. Спустя 30 лет участник события дня 26 августа 1812 года офицер Ф.Н. Глинка так отзовется в своих «Очерках Бородинского сражения» о князе Д.В. Голицыне:

«…Реданты (редуты. – А.Ш.) семеновские на минуту захвачены французами. Кутузов тотчас велит поставить новую боковую батарею в 25 пушек. Она соединена с другими и, крестя поле, режет французов продольными выстрелами по фрунту и в тыл. Ядра пронизывают ряды.

Между тем реданты опять в руках русских, и вот Мюрат мчится впереди и за ним целый разлив его кавалерии. Он наезжает прямо на реданты, а Голицын с кирасирами объезжает его прямо сбоку и в тыл. Как они режутся! Какая теснота! Конница топчет раненых; трупы дробятся под колесами артиллерии. Живые конные стены сшибаются, трещат и, под грозным гулом пальбы, при страшных криках, среди лопающихся гранат, без памяти хлещутся палашами и саблями.

И вот наша конница расшибла французские эскадроны: они мешаются, кружатся, бегут…»

Голицынские кирасиры, ставшие героями дня 26 августа, считали свои потери. Так, Орденский полк, имевший в своем составе 568 всадников, понес потери в 80 человек. Глуховский кирасирский полк потерял 155 человек, на первый день сентября в его строю оставалось всего 365 бойцов. Убыль Екатеринославского кирасирского полка составила (из 450 человек): убитыми – 18, ранеными – 70, пропавшими без вести – 18. Всего потерь: 106 человек.

Малороссийский кирасирский полк из 554 конников потерял 130 (1 сентября в строю находились 300 человек). Новгородский кирасирский полк войну начал в составе 674 человек. Потери в Бородинской битве составили 26 нижних чинов убитыми, 57 – ранеными и 62 – пропавшими без вести. Всего 145 человек.

Серьезные потери в людях и лошадях понесли лейб-кирасирские Его и Ее Величеств полки, лейб-гвардии Конный полк. Кавалергардский полк вышел на битву в составе 30 офицеров и 549 нижних чинов (войну начал, имея в своих рядах 35 офицеров и 725 нижних чинов). Потери полка в сражении составили: убитыми – 2 офицера и 8 нижних чинов, ранеными – 8 офицеров и 71 нижний чин, пропавшими без вести – 15 нижних чинов. Итого 104 человека.

Сегодня на Бородинском поле стоит красивый памятник воинам Кавалергардского и лейб-гвардии Конного полков. Он был воздвигнут на средства, собранные однополчанами героев Бородинской битвы.

Шеф лейб-кирасирского Ее Императорского Величества полковник барон А.В. Розен в своем рапорте цесаревичу и великому князю Константину Павловичу указал не только потери полка (22 убитых, 69 раненых, 5 «не прибывших к полку» и 173 лошади), но и именные потери офицерского состава в день 26 августа:

«Майор Барон Вистергальте: От контузии две раны.

Ротмистр Гагин: Тяжело в плечо картечью.

Штабс-ротмистр Гедеонов: В ногу ядром.

Поручики Рудковский 2-й, Кошембар 2-й: В атаке порублены саблями головы.

Поручик Богуславский: В ногу картечью.

Корнет Андреев: Убит.

Корнет Милевский: В голову контузия от разорвавшегося ядра.

Корнет Иваницкий: Контузия в правую руку».

Но самый большой урон в битве понес бесстрашно действовавший Астраханский кирасирский полк, шефом которого в той кампании был генерал-майор Н.М. Бороздин, а командиром – полковник В.Н. Каратаев. Он лишился ⁴/5 своего состава и ушел с Бородинского поля числом менее одного эскадрона. Полк был сформирован перед самой войной, в октябре 1811 года.

Астраханцы за подвиги в Отечественной войне удостоились 22 Георгиевских серебряных труб с почетной надписью: «Астраханскому кирасирскому полку за отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России в 1812 году». На Бородинском поле за ручьем Огник в юбилейном 1912 году был поставлен памятник славному полку русских латников.

Ради справедливости надо заметить, что на Бородинском поле кавалерия Великой армии потеряла половину своего состава. И даже чуть больше. В этом видится немалая заслуга и голицынских латников. Императору Французскому в последующие два военных года так и не удалось восстановить ее численность.

Специалисты и историки, описывая события двух дней – 24 и 26 августа 1812 года, отмечают, что русская конница не сдала французам во время их атак ни одной (!) своей позиции. Более того, русские кавалерийские военачальники смогли в сражении лучше сберечь силы коней и людей, чем неприятель. Один из таких исследователей, Н. Иванов писал:

«В каких бы тяжелых условиях ни находились полки нашей конницы во время боя: стояли ли в прикрытии батарей, под ядрами и пулями неприятельскими, рубились ли с налета с французскими латниками, всегда дело кончалось блестящим отражением атак неприятеля».

Наградой за отличия в Бородинском сражении генерал-лейтенанту князю Д.В. Голицыну стал (ошибочно) второй Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия 3-й степени. Император Александр I позднее (после сражения на Смоленщине у города Красный) исправил ошибку императорской канцелярии в награждении одного из самых популярных генералов русской армии. Но как исправил! Георгий был заменен орденом Святого Александра Невского с алмазами.

Что же касается собственно ошибки, то она исходила из «Списка господам генералам, командовавшим разными частьми на левом фланге в сражении при Бородине и оказавшим отличные подвиги», подписанного в сентябре того года генералом от инфантерии Д.С. Дохтуровым. В «Списке» относительно Дмитрия Владимировича было сказано следующее:

«Чины и звания: …Командир 2-й кирасирской дивизии (?) князь Голицын 1-й.

Подвиги: …В виду моем несколько раз атаковал кирасирами неприятеля с отличным мужеством и всякой раз опрокидывал с большим уроном. Я его особенно рекомендую как храброго и достойного генерала.

3-го Георгия».

Эта же ошибка повторилась в «Списке генералов, отличившихся в сражении 24, 26 августа 1812 года», который был представлен на рассмотрение государю императору главнокомандующим Главной русской армией генерал-фельдмаршалом князем М.И. Голенищевым-Кутузовым. В этом «Списке» говорилось:

«Генерал-лейтенант князь Голицын 1-й.

Командуя обеими кирасирскими дивизиями, делал неоднократные удачные атаки против неприятельской конницы и истребил часть оной.

3-го Георгия».

Император Александр I, который на кутузовском представлении армейского генералитета к наградам за Бородино сделал собственноручно немало «помет относительно изменения пожалований», прошение кирасирскому военачальнику Военного ордена Святого Георгия 3-й степени оставил без изменений – без «пометы». Ошибка вскрылась позднее, когда «наградители» ознакомились с послужным формуляром пожалованного.

Но, как бы то ни было, можно считать, что генерал-лейтенант князь Д.В. Голицын, подлинный герой Бородинской битвы, именно за нее никакой награды, которая украсила бы его кирасирский мундир, не получил.

Впрочем, современники без ложной лести считали, что Дмитрий Владимирович был достоин Георгиевской награды за день Бородина более высокой степени. Голицынские кирасиры, сражавшиеся в рядах защитников Семеновских флешей, стали подлинными героями генеральной баталии Отечественной войны 1812 года. Но ради справедливости следует заметить, что князь Голицын для обладания орденом Святого Георгия 2-й степени не соответствовал своим командирским рангом. Но такое суждение ничуть не умаляет его заслуг, «оказанных Отечеству» 26 августа.

К таким суждениям можно отнести письмо брата Д.В. Голицына – Бориса Владимировича. Оно было написано, когда старший из братьев Голицыных, тяжело раненный в Бородинском сражении («получил контузию в бедро»), лежал на смертном одре «в 15-дневной горячке». Письмо было к матери Наталье Петровне:

«Именно Дмитрий там (на Бородинском поле. – А.Ш.) отличился блестяще…

В сражении от 26 числа его кирасиры сделали чудо. Но так как он слишком смирен и никогда не ходит в штаб-квартиру, я держал бы пари, что будут еще превозносить Милорадовича, который все делает наспех, и казака Платова, делавшего глупости в течение всей кампании, но которые всегда около тех, кто пишет донесения…

Не вознаграждения монархов я требую для него; уважение и доверие, которым он пользуется в армии, достаточны для него, и они являются достойным вознаграждением; я прошу Бога сохранить его нам и оставить его целым и невредимым».

Официальные отчеты о сражении, в том числе «Описание битвы при селе Бородино», приводят лишь сухие факты из действий 1-й и 2-й Западных армий, корпусов и дивизий, реже отдельных полков (исключая, разве что, гвардейских). В них почти нет ярких описаний поведения отдельных личностей из когорты военных вождей на Бородинском поле брани. Однако литераторы, участники тех событий, писали иначе, как, к примеру, Ф.Н. Глинка:

«…А между тем, в том важном промежутке, в тех незапертых воротах, между левым крылом и главною линиею на протяжении целой версты уже давно разъезжал витязь стройный, сановитый. Кирасирский мундир и воинственная осанка отличали его от толпы в этой картине наскоков и схваток.

Всякий, кто знал ближе приятность его нрава и душевные качества, не обинуясь, готов был причесть его к вождям благороднейших времен рыцарских, но никто не мог предузнать тогда, что этот воин, неуступчивый, твердый в бою, как сталь его палаша, будет некогда судиею мирным, градоначальником мудрым и залечит раны столицы, отдавшей себя самоохотно на торжественное всесожжение за спасение России!

Это был князь Дмитрий Владимирович Голицын!

С помощью дивизии принца Евгения он отстоял равнину слева от деревни Семеновской, живые стены нашей конницы заменили окопы, которых тут не успели насыпать…

Все толпы неприятельские разлагались на палашах кирасир…

Уже выказали обе колонны из лесу свои головы, но кирасиры князя Голицына отсекли те головы».

…Князь Голицын проделал путь отступления от Бородинского поля до Тарутинского лагеря в составе главных сил кутузовской армии. Его кирасиры, которых в битве не в чем было упрекнуть, прошли по московским улицам с опущенными головами. Но они знали и верили, что враг будет изгнан из Отечества. До контрнаступления русской армии полки тяжелой кавалерии, подчиненные Дмитрию Владимировичу, заметно пополнились новобранцами. Но до полного штата их довести по времени так и не удалось.

Во время сражения под Малоярославцем голицынские кирасиры находились в резерве, готовые «закрыть собой прорыв неприятеля», став «стальной заставой» на Калужской дороге.

Когда началось преследование Великой армии, пытавшейся вырваться из пределов России, генерал-лейтенант Голицын командовал средней колонной Главной русской армии, состоявшей из двух пехотных корпусов, 1-й и 2-й кирасирских дивизий.

В сражении при Вязьме князь Д.В. Голицын поддержал действия армейского авангарда генерала от инфантерии М.А. Милорадовича. Его колонна – пехота и кирасиры составили левый фланг русской позиции перед городом. Когда начался штурм Вязьмы, голицынские войска, выйдя на подступы к городу, не смогли переправиться через заболоченную пойму реки Улицы. Они смогли поддержать приступ только огнем своей артиллерии, который отличился эффективностью.

Особо отличиться Голицыну довелось в боях у города Красного. В том деле он командовал действиями 3-го пехотного корпуса и кирасирскими полками, составившими левый фланг русской позиции. Когда неприятель нанес сильный удар по противоположному флангу, Дмитрий Владимирович послал свою пехоту в штыки и не допустил прорыва французов.

Дело под Красным для войск князя Д.В. Голицына началось с того, что утром 5 ноября Наполеон наконец-то в своем Русском походе решил послать в бой Императорскую гвардию. Дивизия Молодой гвардии генерала Ф. Роге атаковала деревню Уварово, занятую Черниговским пехотным полком. Голицын сразу же выслал на поддержку черниговцам Селенгинский пехотный полк, а артиллерии, расположенной на высотах правого берега реки Лосминка, приказал поддержать своих огнем.

Вскоре на дороге на Красный показалась колонна корпуса маршала Даву. Войска генералов Милорадовича и князя Голицына обрушились на французов. В том боевом эпизоде четырехдневного сражения у Красного особо отличились Ревельский и Муромский пехотные полки генерал-майора И.Л. Шаховского, Новгородский и Малороссийский кирасирские полки под командованием генерал-майора И.М. Дуки и 7-я конно-артиллерийская рота полковника А.П. Никитина.

В результате этого боя у дороги Даву пришлось бросить корпусную артиллерию, обозы и отставшие от колонны войска. Среди русских трофеев оказался и его маршальский жезл. Голицынская тяжелая кавалерия приняла участие в преследовании неприятеля. Генерал-фельдмаршал М.И. Голенищев-Кутузов в донесении указал, что в том бою у неприятеля захвачены два генерала, 134 офицера, 9170 нижних чинов и 70 орудий.

Ноябрьские бои у города Красного на Смоленщине принесли Великой армии огромные потери. Они выразились в почти 10 тысяч убитых, от 19 до 20 тысяч пленных, 209 (по другим данным – 266) орудий и 6 полковых знамен. Потери русских составили 2 тысячи человек убитыми и ранеными. Победа была примечательна тем, что главные силы кутузовской армии в этом деле не участвовали, находясь на второй позиции.

Генерал-лейтенант князь Д.В. Голицын оказался одним из героев красненского дела. Вверенные ему войска сдержали натиск французской гвардии, взяли в плен 7 тысяч человек и захватили в качестве трофеев 35 орудий.

…В декабре 1812 года, под занавес Отечественной войны, князь Голицын командовал кавалерийским (кирасирским) корпусом силой в 32 эскадрона при 12 орудиях гвардейской конно-артиллерийской роты. Во главе этой «армады» конников-латников на нескаковых лошадях он пройдет с боями пол-Европы до самого Парижа, города, с которым были связаны юношеские воспоминания Дмитрия Владимировича.

Современники отмечали, что и в походах, и в сражениях 1813 и 1814 годов русская тяжелая кавалерия производила на французов и их союзников (которых становилось все меньше и меньше) устрашающее впечатление. Соответствующее отношение было и к ее военному вождю.

В состав «грозного» для неприятеля голицынского корпуса входили две кирасирские дивизии, прекрасно знакомые старшему начальнику не только по «грозе 12-го года». Он знал свои полки и по мирному, и по военному времени, знал генералов и многих офицеров, старых служак из нижних чинов, лично. Корпус тяжелой кавалерии состоял из:

1-й (элитной) дивизии генерал-майора Н.И. Депрерадовича в составе Кавалергардского, лейб-гвардии Конного, лейб-кирасирских Его и Ее Величеств и Астраханского кирасирских полков. Всего 17 эскадронов тяжелой кавалерии.

2-й дивизии генерал-майора Н.В. Кретова в составе: Екатеринославского, Орденского, Глуховского, Малороссийского и Новгородского кирасирских полков. Всего 15 эскадронов тяжелой кавалерии.

Генерал-лейтенанту Д.В. Голицыну пришлось принять самое деятельное участие в реформировании под занавес Отечественной войны тяжелой кавалерии. Русская армия переносила боевые действия со своей территории на поля той части Европы, которая оказалась покоренной наполеоновской Францией. И в новых битвах кирасирам предстояло играть уже не прежнюю роль, а «более определяющую» в столкновениях с наполеоновской армией, «утерявшей на поле Бородина» мощь своей кавалерии.

По поданному на высочайшее имя представлению император Александр I предписал в конце декабря 1812 года увеличить боевую силу полка тяжелой кавалерией. Теперь штат кирасирского полка состоял из 6 вместо 4 действующих эскадронов и одного запасного. Вся кирасирская кавалерия сводилась в 3 дивизии четырехполкового полка (1, 2 и 3-я). Число полков конных латников посему увеличили до 12, преобразовав 2 драгунских полка в кирасирские.

Утвержденный высочайшим указом новый штат кирасирского полка состоял из: полкового шефа в генеральском чине, 5 штаб-офицеров и 50 обер-офицеров, 126 унтер-офицеров, 1260 рядовых (строевых), 22 трубачей, 1 священника, 2 церковников, 1 аудитора, 2 лекарей, 1 берейтора, 2 фельдшеров, 1 костоправа, 5 цирюльников, 3 лазаретных служителей, 1 вагенмейстера, 1 надзирателя больных, 4 писарей, 1 профоса, 3 ложников, 3 оружейников, 6 седельников, 6 коновалов, 6 кузнецов, 5 плотников, 23 фурлейтеров, 87 денщиков, а также 1254 строевых лошадей. Обоз увеличивался с 19 до 23 фур. Всего в полку по штату военного времени значились более 1600 человек.

В том декабре 1812 года, когда шла реорганизация тяжелой кавалерии русской армии, Дмитрию Владимировичу пришлось вспомнить день Бородина. В рапорте великому князю Константину Павловичу от 25 декабря он так оценил действия в минувшем сражении вверенных ему кирасирских дивизий:

«В продолжение кампании кровавые и жестокие битвы, увенчанные победами, сопровождаемые славою и истреблением врага, – все без изъятия ознаменованы отличною храбростию и знаменитыми подвигами Кирасирского корпуса.

Ни буйственным стремлением, ни превосходством сил, ниже самою артиллериею, никогда он побежден и расстроен не был, но по справедливости служил твердым оплотом, надеждою и новым поощрением в бою теснимым и отступающим рядам нашим…

Полки Кавалергардский и Лейб-гвардии Конный в самом жару сражения и буйств нападающего неприятеля хвалиться могут спасением линий наших от поражения при Бородине 26 августа. Под сильными картечными выстрелами, неоднократно вновь устремившись, возобновляли атаку, удерживали собою стремление неприятеля и истребили его…

Каждая кирасирская атака поправляла дело! Храбрость кирасир увенчана была поражением неприятеля. Описания превосходивших действий и неоднократная благодарность главнокомандующего в том свидетельствуют».

…На начало Заграничных походов русской армии 1813 и 1814 годов голицынский кирасирский корпус подчинили цесаревичу Константину Павловичу, возглавившему резерв Главной армии. Только теперь в двух «старых» кирасирских дивизиях было уже не 32 эскадрона конников в стальных кирасах, а 40. И собственной конной артиллерии стало вдвое больше.

Кирасирский корпус продолжал оставаться таранной силой. С августа 1813 года он вошел, в связи с организационными изменениями, в состав Российско-прусского резерва, которым командовал младший брат государя. По решению императора Александра I его усилили, добавив к 1-й и 2-й дивизиям тяжелой кавалерии 3-ю кирасирскую дивизию генерал-лейтенанта барона И.М. Дуки. Каждая дивизия имела по 24 эскадрона, корпус – 72 эскадрона.

В Заграничных походах князю Д.В. Голицыну довелось отличиться в таких больших сражениях, как Кульмское и в «Битве народов» под Лейпцигом. В том и другом сражении кирасирские полки атаковали больше неприятельскую пехоту, чем кавалерию: во французской армии после Русского похода 1812 года конница уже не играла той роли, которую ей пришлось сыграть в составе Великой армии на Бородинском поле.

Как кавалерийский генерал Дмитрий Владимирович продолжал действовать отважно, расчетливо и, самое главное, – победно. Его кирасиры не раз исполняли «сольные удары» на полях брани, как это было, к примеру, в Лейпцигской битве с ее размахом маневрирования сил сторон. Здесь тяжелая кавалерия латников порой смотрелась незаменимой.

В составе союзной Богемской армии голицынский кирасирский корпус действовал на направлении главного удара. Наполеоновские маршалы теперь старались избегать тех полей, на которых русские конники в черных вороненых кирасах могли вести атаки полками и бригадами. То есть вырабатывалась тактика противодействия таранному натиску кирасирской конницы в исполнении прекрасного тактика князя Голицына. Который, к слову говоря, о тактике французской кавалерии заинтересованно слушал лекции в Парижской военной школе. Те знания не пропали зря.

…Когда война пришла на территорию Франции, генерал-лейтенант Д.В. Голицын 5-й начальствовал резервной кавалерией России и Пруссии, находясь в подчинении генерала от инфантерии М.А. Милорадовича. Теперь голицынская кавалерия выглядела еще более внушительно: 101 эскадрон преимущественно кирасир, 4 конные артиллерийские роты. Это были:

1-я, 2-я и 3-я кирасирские дивизии (по 24 эскадрона в каждой) генерал-лейтенантов Н.И. Депрерадовича, Н.В. Кретова и барона И.М. Дуки.

Легкая гвардейская кавалерийская дивизия генерал-майора А.С. Чаликова (21 эскадрон).

Прусская гвардейская кавалерийская бригада полковника Лареша, состоявшая из 8 эскадронов и 2 конно-артиллерийских рот.

На французской земле союзным армиям пришлось вести маневренные действия: Наполеон Бонапарт прилагал максимум усилий для того, чтобы отстоять свою империю. Кирасирская кавалерия во всех делах с наполеоновскими войсками продолжала, как и прежде, выполнять роль тарана, сокрушая на своем пути вражеские ряды, обращая неприятеля в бегство и беря «на палаш» его батареи.

Князь Д.В. Голицын со своими кирасирами стал героем сражения при Фер-Шампенаузе, после которого для союзников открылся прямой путь на Париж. Император Александр I был щедр на награды отличившимся военачальникам. Дмитрий Владимирович высочайшим рескриптом от 2 апреля того года жалуется чином генерала от кавалерии.

В последний день марта 1814 года кирасирские дивизии (резервный кавалерийский корпус) генерал-лейтенанта Д.В. Голицына, в составе 5-го отдельного корпуса генерала от инфантерии графа М.А. Милорадовича, начали размещаться в Париже и его ближайших предместьях. Кирасиры стали нести караулы во французской столице.

…Когда русская армия, оставив в числе союзных оккупационных войск свою немалую часть, возвратилась в Россию, князь Голицын «не расстался» с любимой им тяжелой кавалерией латников. Для них он стал за три года войны против наполеоновской Франции любимым полководцем. В Отечестве Дмитрий Владимирович продолжает командовать 1-й и 2-й кирасирскими дивизиями.

В 1820 году князь Д.В. Голицын по высочайшей воле назначается генерал-губернатором первопрестольной русской столицы Москвы. На этой высокой государственной должности отличился в отечественной истории просвещенной и плодотворной деятельностью. То есть в историю Москвы конца первой половины XIX века имя Дмитрия Владимировича вписано в самых ярких красках.

Князь Д.В. Голицын в истории первопрестольной Москвы стал 39-м ее главноначальствующим. Он сменил на этом посту умершего московского военного генерал-губернатора А.П. Тормасова. Примечательно, что один из князей Голицыных – Сергей Александрович при императрице Елизавете Петровне уже стоял во главе стольного града Русского царства. И был он по счету 19-м главноначальствующим.

На долю Дмитрия Владимировича выпали заботы о восстановлении Москвы «из пепла Отечественной войны 1812 года». Еще стоял в «поврежденном виде» Московский Кремль, часть башен и стены которого были повреждены пороховыми минами, заложенными и взорванными французами в день оставления ими города. Еще много домов не было восстановлено после московского пожара. Городское хозяйство «нуждалось во всяческом улучшении». Полное восстановление Москвы «из пепла» затянулось на многие годы: требовалось много сил, денег, рабочих рук и времени.

Император Александр I не ошибся, назначая генерала от кавалерии Д.В. Голицына московским генерал-губернатором. Не ошибся государь и тогда, когда удостоил его титулом «светлейшества». Дмитрий Владимирович «не словом, а делом» со свойственной ему энергией возродил из пепла столицу ушедшего в историю Русского царства. При нем Москва не только поднялась из пожарищ, которые вновь застраивались с большими трудами, но и стала расширяться. То есть градостроительству был дан новый импульс. Городское хозяйство «примерно» для государства отлаживалось.

На местах, где в 12-м году кварталами и целыми улицами пылали деревянные дома московских обывателей, поднялось много каменных зданий самого различного предназначения. Восстанавливались храмы, часовни и монастыри. Городские улицы теперь отличались «большей привлекательностью».

В первой биографии светлейшего князя Д.В. Голицына, которая увидела свет в 1845 году, то есть через год после его смерти, так рассказывалось о его усердном труде по восстановлению города из пожарища 12-го года, о размахе градостроительства и создании нового облика первопрестольной столицы Российской империи:

«Москва, после пожаров 1812 г. еще во многом не оправившаяся, еще на многих улицах носившая следы разрушения, пожарища и обгорелые дома – неусыпною деятельностью князя Дмитрия Владимировича быстро начала приходить в цветущее состояние: многие здания были возобновлены, многие выстроены вновь, на месте маленьких неуклюжих домиков явились большие дома правильной архитектуры; а сколько начато и сооружено огромных публичных зданий в его время; давно уже мы не видим разоренных домов; напротив того, Москва стала изящнее, стройнее, нежели была прежде.

На тех местах, где многие еще помнят болота, явились прекрасные густые аллеи; почти нет ни одной улицы, даже в самых глухих частях города, которая не была бы вымощена; Москва-река окаймлена гранитными берегами, выстроены красивые мосты, вырыты каналы и водопроводы, роскошные фонтаны во многих частях города снабжают жителей самою чистою и здоровою водою.

Всем этим мы обязаны его неутомимой заботливости: с редким, неутомимым усердием заботился он вообще о пользе и благоденствии жителей столицы. Почти нет ни одного семейства, на которое бы он не имел хотя некоторого влияния, но всегда благодетельного, всегда милостивого…

Все общественные заведения имели в нем самого усердного покровителя. Сколько благодетельных учреждений, училищ, приютов возникло в свое время: Земледельческое общество, Практическая академия, Художественный класс, состоя под его особенным начальством, много обязаны ему своим усовершенствованием. При нем мануфактурная промышленность Москвы получила столь блистательное развитие, что ее произведения не уступают многим иностранным».

Дмитрий Владимирович умел строить доброжелательные отношения с горожанами самых различных сословий. Исполнял же он должность московского генерал-губернатора довольно долго – с 1820 года по 1843 год. То есть двадцать четыре года! То есть в историю столицы новой России в первой половине XIX столетия была вписана целая «голицынская эпоха».

Современники оставили о человеке, который возродил огромный столичный город из пепла, самые добрые и лестные характеристики. Писалось, что Д.В. Голицын обладал «уменьем в обхождении с людьми, искусством возбуждать усердие», а его умения «согласовывать противоречия были изумительны». Таким он и остался в памяти москвичей, уйдя из жизни. Уже не говоря о том, что его горожане почитали как героя Отечества в войне 12-го года.

О том, как князь Голицын «управлял» первопрестольной Москвой, свидетельствуют и суждения его современников, в том числе и военных историков. Они вполне резонно считают «московское градоначальство» Дмитрия Владимировича настолько значимым для государства Российского, что «заслуги гражданские неизбежно должны были заслонить заслуги военные» этого человека, показавшего «на Москве» высокий уровень деятельности «государственного мужа».

Его отличала любовь к наукам, которым он, занимая столь высокий пост, всячески покровительствовал. Д.В. Голицын часто бывал в Московском университете, лично вручая золотые и серебряные медали его лучшим выпускникам. Посещал заседания Императорского общества истории и древностей российских.

Много забот проявлял о бедных горожанах. Так, в 1826 году были освобождены от приобретения свидетельств на право ведения коммерческого дела мелкие московские торговцы. Огромная сумма в 120 рублей оказалась им просто не по карману: многие из них за целый год не выручали такой суммы. А за уличную торговлю без свидетельств в то время сажали в тюрьму. В том же году князь Голицын своим распоряжением освободил таких арестованных, «поскольку в тюрьмах не хватало мест для настоящих преступников».

Посещал генерал-губернатор и собрания Литературного общества, которое было организовано в городе преподавателем Благородного Московского университетского пансиона С.Е. Раичем. Общество было организовано в 1823 году. Дмитрия Владимировича больше всего заботил в деятельности московских литераторов перевод книг с классических языков на русский язык.

О том, сколь высоко были оценены самодержцами Александром I и Николаем I труды московского генерал-губернатора, лучше всего свидетельствуют высочайшие пожалования. Это были высшая орденская награда Российской империи – Святого Андрея Первозванного и титул Светлейшего князя.

Дмитрий Владимирович, как государственник, пользовался у императора Александра I Павловича особым доверием. Об этом свидетельствует такой примечательный факт из отечественной истории. В августе 1823 года государь привез в Москву манифест о престолонаследии, который не предавался огласке и хранился в глубочайшей тайне, в запечатанном конверте. Конверт был отдан на сбережение митрополиту Филарету. На лицевой стороне конверта Александр I собственноручно написал:

«Хранить в Успенском соборе с государственными актами до востребования моего, а в случае моей кончины открыть Московскому епархиальному архиерею и московскому генерал-губернатору в Успенском соборе прежде всякого другого действия».

Уйдя в отставку по болезни в 1843 году, Д.В. Голицын уехал на лечение во Францию. Там, в Париже, в следующем году он и скончался. Тело его было привезено в Москву и похоронено со всеми подобающими почестями в Донском монастыре, в усыпальнице князей Голицыных – церкви Михаила Архангела, рядом с могилой своего старшего брата.

…Генерал от кавалерии светлейший князь Дмитрий Владимирович Голицын был награжден многими отечественными орденами: Святого Андрея Первозванного с алмазными знаками, Святого Георгия 3-й и 4-й степеней, Святого Александра Невского с алмазами, Святого Владимира 1-й и 2-й степеней, Святого Иоанна Иерусалимского (Мальтийским крестом). Был также пожалован Золотой шпагой с надписью «За храбрость», украшенной алмазами и вензелем императора Николая I на эполеты, Знаком отличия «За XL лет беспорочной службы».

Из иностранных наград парадный генеральский мундир светлейшего князя Российской империи украшали ордена: прусские Черного Орла и Красного Орла, австрийский Марии Терезии 3-й степени, баварский Максимилиана Иосифа, персидский Льва и Солнца 1-й степени с алмазами. Будь их обладатель умелым царедворцем, иностранных орденов он имел бы в ту эпоху более заметное число.

Среди его детей наибольших высот в государевой службе добился старший сын светлейший князь Владимир Дмитриевич. Он, как и отец, дослужился до чина генерала от кавалерии, хотя в войнах блистать ему не довелось. Был императорским генерал-адъютантом и обер-шталмейстером двора. Высшей орденской наградой стал для него орден Святого Александра Невского с алмазами. Младший сын светлейший князь Борис Дмитриевич стал генерал-адъютантом и генерал-лейтенантом, трудился в ряде Редакционных комиссий.

Следует заметить, что светлейшие князья Владимир и Борис Дмитриевичи пользовались покровительством императоров Николая I и Александра II и известной популярностью в обществе. Это было в большей степени связано с заслугами на военном и гражданском поприще их именитого отца, одной из самых знаменитых личностей в славном для российской летописи княжеском роду Голицыных.

Источники и литература

Афанасьев В.А. Подлинные документы о Бородинском сражении 26 августа 1812 года. М., 1912.

Ахшарумов Д.И. Описание войны 1812 года. СПб., 1819.

Багратион в Дунайских княжествах. Сборник документов. Кишинев, 1949.

Байов А.К. Записки по истории военного искусства в России. Эпоха имп. Александра I. СПб., 1906.

Бантыш-Каменский Д.М. Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов. Любое издание.

Барклай-де-Толли. Изображение военных действий 1812 года. М., 1912.

Бартенев А. Биографии генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов Российской императорской армии. СПб., 1912.

Богданович М.И. История войны 1813 г. за независимость Германии. В 2 ч. СПб., 1863.

Богданович М.И. История войны 1814 г. и низложение Наполеона. В 2 ч. СПб., 1865.

Богданович М.И. История Отечественной войны 1812 г. по достоверным источникам. В 3 ч. СПб., 1859.

Борисевич А.Т. Генерал от кавалерии Н.Н. Раевский. Ч. 1. СПб., 1912.

Бородино в воспоминаниях современников. СПб., 2001.

Бородино: Документы, письма, воспоминания. М., 1962.

Бумаги, относящиеся до Отечественной войны 1812 года, собранные П.И. Щукиным. Ч. 1–10. М., 1897–1908.

Бутурлин Д.П. История нашествия императора Наполеона на Россию в 1812 г. Ч. 1–2. СПб., 1823–1824.

Веймарн Ф.В. Барклай-де-Толли и Отечественная война 1812 года. Ревель, 1914.

Военский К.А. Отечественная война 1812 года в записках современников. СПб., 1911.

Война 1813 г. Материалы Военно-ученого архива. Т.?13. СПб. – П. 1914–1917.

Генерал Багратион. Сборник документов и материалов. М. – Л., 1945.

Генерал от кавалерии граф П.Х. Витгенштейн. Белосток, 1909.

Георгиевские кавалеры. (Сост. А.В. Шишов.) Т.?1. М., 1993.

Геруа А.В. Бородино. (По новым данным.) СПб., 1912.

Глинка Ф.Н. Малоярославец в 1812 г., где решалась судьба Большой армии Наполеона. СПб., 1842.

Глинка Ф.Н. Очерки Бородинского сражения. М., 1839.

Глинка Ф.Н. Подвиги графа Милорадовича в Отечественную войну 1812 года… М., 1814.

Голицын М.Н. Несколько слов в память… князя Д.В. Голицына. М., 1844.

Двухсотлетие военного министерства. 18022002. Очерки военного министерства. М., 2003.

Дневники офицеров русской армии. М., 1992.

Дубровин Н.Ф. Письма главнейших деятелей в царствование Александра I. СПб., 1883.

Жерве В. Герои Отечественной войны. Барклай-де-Толли. Багратион. М., 1912.

Журнал военных действий Российско-Императорских и Королевско-Прусских армий в 1813 г. СПб., 1829.

Земцов В.Н. Битва на Москве-реке. Армия Наполеона в Бородинском сражении. М., 1999.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » »»