Записки социопата Калита Степан

– Пока не знаю, – я вздохнул.

– Тебе, братан, хуже, чем нам, – Диня хлопнул меня по плечу. – А знаешь что, вали-ка, ты, корешок, за бугор. Я тебе с этим подмогну. А как обустроишься там, сразу меня подтянешь. Будем с тобой на связи.

Я сразу задумался над этим предложением. Оно показалось мне очень заманчивым. А что, чем черт не шутит? Здесь меня ищут, и если найдут – неизвестно, чего ждать. Почему бы не пожить там?..

На мое решение повлиял и крайне прозападный общественный настрой. Тогда считалось: все, что российское – это очень плохо, это руины эсесера, это совок. Запад напротив – представлялся всем раем на земле, местом, где сбываются мечты, где предприимчивого и умного человека ждут с распростертыми объятиями, чтобы немедленно облагодетельствовать – дать ему тут же роскошную виллу и большую машину. Джип, вообще, странный фетиш россиян. До сих пор. Кто же знал в девяностые годы, что на больших машинах Там ездят, в основном, домохозяйки – потому что ее можно доверху набить продуктами в супермаркете. А состоятельные иностранцы предпочитают спорткары. Спорткар за границей я себе так и не купил. Я, вообще, жил более чем скромно. К большому разочарованию Дини. Как я уже упоминал, он обиделся, решил, что я его обманываю, не хочу дать в долг. Но потом оттаял, понял, что был не прав.

Старый валялся на верхней полке с высокой температурой в полубреду. А мы с Диней отправились в вагон-ресторан, чтобы обсудить, как будем действовать дальше, и как именно мне выехать из страны.

– Деньги нужны, – сразу сказал Диня, – много денег.

– Квартиру продам. Деньги будут…

– Другое дело. Тогда есть, о чем базарить.

– А границу как пересечь, ведь меня ищут, – я растерянно посмотрел в окно, за ним пролетали леса и поля Родины, с которой я уже мысленно попрощался, – таможня наверняка будет в курсе, и возьмут прямо в аэропорту. Значит, самолет отменяется. Переходить, что ли, границу, как эмигранты в семнадцатом году? Или на корабле?..

Диня захохотал так, что стало очень и очень обидно. Я понял, что по незнанию сморозил глупость.

– Ты, брат, не в эсесере живешь, а в новой России, – сказал мой товарищ назидательно. – Вроде, умный мужик, а такую херню иногда несешь, что я тебе удивляюсь. На корабле… У нас, у русских, все просто решается. Паспорт общегражданский – пять штук зеленых. Загранпаспорт – еще пятьсот зеленых. Причем, учти, это не фальшак какой-то. Абсолютно легальный документ, зарегистрированный везде, во все базы внесенный.

– А имя?

– Имя новое, конечно. Правда, если будешь выбирать, на штуку дороже выйдет.

– Буду, – твердо сказал я.

– Сам смотри. Деньги твои. Имя и фамилию всегда потом поменять можно, у нас же это бесплатно.

– Фамилию любую можно?

– Тебе за бугром жить. Так что придумай лучше такую, чтобы для иностранного уха подходила. А то не выговорят. Только не перемудри. А то подозрительно будет слишком. Смит – не пойдет. Жуков – нормально будет. Или Луков. Что попроще. Иванов там, Петров – тоже покатит. Матвеев. Смирнов. Кузнецов. Короче, будь проще.

Я довольно долго думал над именем. Имя – вещь глубоко сакральная, влияет на судьбу человека…

И как же странно я ощущал себя потом, держа в руках новенький паспорт. С фотографии на меня смотрело чужое лицо – я так и не смог к нему привыкнуть, ощущал маской. И носил я теперь чужое имя, утратив свое навсегда. Прошлый Я остался в прожитом и пережитом, и еще в тексте этих воспоминаний. А мне сегодняшнему предстояло стать новым человеком и прожить за него жизнь иную, чем та, которая была предназначена мне изначально. Судьба пошла по иному сценарию. Лучше или хуже она стала, я теперь уже не узнаю никогда.

* * *

Московский период после возвращения из затянувшегося вояжа я помню смутно – эпизодами. Привокзальная суета. Радость возвращения в родной город. Гостиничные номера. Один, второй, третий. Я постоянно менял место проживания, чтобы не выследили, не взяли за горло. Селился на окраинах и в Подмосковье, в маленьких гостиницах. Встреча с риэлтором. Еще одна, когда меня трясло от параноидального страха. Мне казалось, вторая встреча – ошибка. Но она была нужна, чтобы поставить подписи на документах. Я все время пил. Причем, водку. Только чтобы унять дрожь. Поймал себя на мысли, что даже в Иваново было спокойнее. Радость быстро сменилась отчаянием. Все время беспокоила мысль, что Диня тоже может кинуть – продать квартиру, забрать деньги себе, тем более что он контролировал счета. А я старался не высовываться из норы, не подставляться лишний раз. Успокаивал себя тем, что кому-то надо доверять, иначе все, иначе – амба, дальше некуда. Познакомился с девушкой в кафе, где обедал, привел ее в гостиницу. Запомнилось, как ночью она обсасывала большие пальцы ног – никогда прежде ни одна этого не делала. А утром я обнаружил, что она исчезла, прихватив часы и бумажник. Невелика потеря, счел я, – деньги за квартиру все равно лежат в банке. Я разучился ценить вещи. Пару раз мы встречались со Старым, пили, пребывая в мутной и злой тоске. Он вспоминал деревню и мечтал снова туда поехать – «отдохнуть душой». Душа у Старого опять болела. Диня то и дело приносил новости – Дато очень хочет со мной встретиться, но думает, что я где-то бегаю по России; Диней и Старым он недоволен, но простил их за то, что они меня так по-глупому упустили. Мне было совершенно наплевать, что мои приятели наплели дядюшке. Я жил одной только идеей: свалить за бугор как можно скорее, уехать ко всем чертям из этой злой страшной страны. Сколько можно бегать? Кто угодно упадет без сил. Я чувствовал, что загоняюсь. Нервное напряжение нарастало. Ощущал, что ни черта не соображаю. В голове было пусто. Утром, когда настигало похмелье, я буквально сходил с ума от дурных предчувствий. «Что я делаю, – думал я, – что я, черт возьми, делаю?.. Мне конец, определенно это все, финал. Дальше не будет ничего. Черная яма. И слой земли надо мной». И все время я ждал – вот сейчас, не сегодня, так завтра, придет Диня и скажет: «Все на мази, братан, тебе пора». Если скажет. Если не сдаст дяде Дато. Если бы у меня были чемоданы, можно было бы сказать, что я на них сижу. Но я остался ни с чем. Все нажитое разметало по чужим карманам. Да мне и не нужно было ничего. Только самое необходимое.

И все же этот день пришел. Я был пьян в стельку, когда Диня постучал в дверь. Открыл, и не сразу понял, что он держит в руках. Мой товарищ, широко улыбаясь, помахивал удостоверениями новой личности и билетами на поезд… до Варшавы.

– В Польшу? – удивился я. – Почему в Польшу?

– Там мой корешок сейчас с одним коммерсом работает. Он в теме, он в деле, он поможет с визами. Короче, не ссы, кореш надежный. Через пару недель будешь глазеть на небоскребы и говорить мне: «Спасибо». Но деньги опять нужны, сам понимаешь…

Я заплатил Дине более чем щедрый гонорар за его услуги. Но он рассчитывал на большее. Он засылал меня в цивилизованный мир, чтобы я подготовил плацдарм для его собственного приземления. Засылал, замечу, за мой счет. Но я на него не в обиде. Он многое сделал для меня. Причем, как для меня прошлого, так и для меня нынешнего.

Мы обнялись на вокзале. Я пообещал, что буду звонить по мере возможности…

Меньше чем через сутки я пересек границу бывшего СССР… И потом почти три месяца торчал в Варшаве. Динин кореш оказался из тех людей, которые добра не помнят, и помощь незнакомым людям оказывают очень неохотно. Тем более что деньги платил не я, а переводил из Москвы по частям Диня. За границу можно было вывезти лишь определенную сумму, рисковать я не хотел. Хотя Диня предлагал взять сумку с двойным дном. Так что материально от меня этот тип практически не зависел. В конце концов, когда мое терпение окончательно лопнуло, я приехал к офису, подождал, пока он выйдет, и сказал, что если визы не будет на днях, то я его убью. Прямо так – прямым текстом. Убью, пообещал я, потому что деньги у меня кончаются, и терять мне больше нечего.

– Ты скажи честно, – попросил я напоследок, – если вдруг, на самом деле, не можешь визу достать. Я тебя тогда, может, убивать не буду, поищу другие каналы.

Не знаю, что он подумал. Я предполагал, что он еще что-нибудь выкинет. Но несчастный придурок через пару дней позвал меня наконец придти к российскому посольству. У пропускного пункта за железными воротами в компании двух крайне подозрительных типов (один был в глубоко надвинутой кепке и темных очках, другой – нервничая, беспрестанно ходил из стороны в сторону) я ждал неизвестно чего. Но надеялся на чудо. Вскоре появился человек, одетый не по погоде, в клетчатом пиджаке. Подозвал нас, выкрикнув фамилии. Я поначалу даже не понял, что зовут меня – не успел привыкнуть к новому имени, но затем поспешно подошел. Другие – тоже.

– Паспорта, – сказал он и, получив требуемое, строго отдал указание: – Ждите здесь.

Появился он спустя часа четыре. Мы не ушли от посольского здания с колоннами только от безысходности. Прорываться внутрь тоже не было никакого смысла, ведь все делалось нелегально. Подозреваю, нас даже не пустили бы на порог. Мне проставили дипломатическую визу на три дня – для участия в Международной конференции в Нью-Йорке. Диня потом по телефону поведал, что краткосрочная виза обошлась еще в несколько тысяч долларов.

* * *

Вот и все. Прошло совсем немного времени. И я нашел себя сидящим на скамейке в центральном парке на Манхэттене. Меня посетило странное чувство. Очень четко я ощутил, что здесь меня быть не должно, и тем не менее, я здесь. Ночевать я планировал на той же скамейке. Надеялся, что не прогонят. Денег в кармане было ровно на два хот-дога. Первое время в Америке я только ими и питался. О, если бы мне было известно тогда, что в Центральном парке фирменная американская сосиска в тесте стоит аж на пятьдесят центов дороже, я прошел бы несколько кварталов, лишь бы сэкономить. Что делать дальше, я не знал.

«Какого черта меня сюда принесло?!» – подумал я. И вдруг совершенно неожиданно для себя ощутил себя счастливым. Глядите-ка, вот он я, парень из спального района Москвы, сижу на другой стороне глобуса, дышу воздухом прекрасной страны, именуемой Америка, при этом жив, здоров, и даже не слишком голоден, потому что только что сожрал хот-дог. За мной гонялись бандиты, милиция, меня пытались запугать, посадить, убить. А я, и это поразительно, вышел из всех передряг невредимым. Так неужели сейчас я, русский человек, буду отчаиваться? Я же все могу! Я куда крепче и сильнее любого из местных обитателей. Им и в страшном сне не привидится то, что довелось пройти мне!

Подумав так, я встал, поднял воротник – и зашагал на поиски работы… Тем же вечером я устроился мойщиком посуды в заведение, где хозяином был украинец из Луганской области, и гринкарта для приема на работу ему была не нужна – если только я буду держать язык за зубами… В заведении часто обедала так называемая русская мафия. И совершенно неожиданно я встретил знакомого. А он, как выяснилось, отлично знал Диню и дядю Дато. Ведь мир так тесен. И через несколько лет он вернулся в Россию. Гораздо раньше, чем я. И мое возвращение тоже было не за горами. Но это уже не предыдущая, а моя нынешняя биография.