Каждый день как последний Володарская Ольга

Глава 1

Наташа укрыла дочку одеялом — девочка постоянно сбрасывала его с себя во сне. Ей было четыре. Толстощекая кудряшка с огромными синими глазищами и дивным характером, любимица всех дворовых бабушек. Когда дочка приходила домой с гулянья, ее карманы были битком набиты конфетами. Ими ее соседки одаривали. Думали, она страшная сластена. Наверное, потому что девочка напоминала Аленку с шоколадки. Но дочка к конфетам была равнодушна. Даже новогодние подарки ее не радовали. Она обожала ржаной хлеб с подсолнечным маслом и солью, а еще тертую морковь с изюмом и сметаной и кислые-прекислые яблоки.

Дочка завозилась и вновь скинула одеяло. Оно свалилось на пол. Наташа наклонилась, чтобы поднять его, и услышала сонный голос:

— Мама, ты тут?

— Да, Дашенька…

— Хорошо, — счастливо выдохнула та. — Ты больше не бросай меня надолго, ладно?

— Обещаю…

Даша тут же погрузилась в сон. Наташа закутала ее в одеяло, подоткнула края под матрас. Перед тем как выйти из детской, чмокнула Дашу в кудряшки.

Она обожала свою девочку. Даже если б она не была такой замечательной толстощекой кудряшкой с дивным характером, все равно Наташа любила бы ее больше жизни. Материнство далось ей очень непросто. Чтобы забеременеть, лечилась. Чтобы выносить, лежала на сохранении чуть не весь срок. Чтобы родить, подверглась экстренному кесареву…

А после него чуть было не умерла от внутреннего кровотечения.

И одна с ребенком возилась, никто не помогал.

А Даша так часто болела!

С мужем Наташа разошлась еще до ее рождения. Как узнала, что забеременела, так сразу и выгнала его. Последний год она с ним жила только потому, что ей нужна была его сперма. Женой быть Наташа расхотела, только матерью, хотя когда-то…

* * *

Наташа мечтала выйти замуж с самого детства. Любимым ее нарядом было мамино свадебное платье, а игрой — «дочки-матери». Уже в возрасте пяти лет Наташа мысленно начала писать сценарий своего бракосочетания. Потом догадалась зарисовывать его эпизоды (альбомами и тетрадями с «эпизодами» был забит весь письменный стол). Первого жениха она присмотрела себе в первом классе. Выбрала самого примерного и успевающего. В третьем променяла его на хулигана. В пятом переключила внимание на учителя физики, решив, что муж постарше — гораздо лучше. А в девятом огорошила маму известием, что летом выходит замуж. Та перепугалась, думала, дочь забеременела в свои пятнадцать. Но Наташа просто по-настоящему влюбилась. Впервые. Предыдущие «женихи» были ей всего лишь симпатичны. К тому же она им даже не нравилась. А этот последний… О, как он ее обожал! Так обожал, что предложил пожениться. Это было первое предложение, которое получила Наташа…

Первое и единственное!

С тем парнем они не дотянули и до выпускного. «Жених» требовал доказательства любви в постели, а Наташа хотела сохранить девственность до свадьбы. И он изменил ей. С общедоступной. И женился на ней по «залету» сразу по окончании школы.

А Наташа пошла не замуж, а в институт. Поступила, отучилась. С парнями встречалась. Но всех отпугивала своим страстным желанием создать семью. Итог — к двадцати одному году не то что мужем не обзавелась, даже постоянным мужчиной.

Устроилась на работу. На склад сантехники кладовщицей (с перспективой стать логистом). Мужиков кругом — море. Выбирай — не хочу. А Наташе не хотелось. Разочаровалась она в них. И в замужестве. Как посмотрела, как некоторые живут после этих прекрасных свадеб, так и сникла. Мечты — одно, а жизнь, увы, совсем другое.

Однако, когда ей исполнилось двадцать шесть, стало очень тоскливо. Вот она уже и логист, и квартира имеется — от бабушки досталась, а семьи так и нет. И решила она отправиться на вечеринку знакомств, куда ее позвал бывший одногруппник. Она с ним хорошо ладила во время учебы и по окончании института связь поддерживала.

— Какой формат вечеринки? — спросила Наташа у него, сев к нему в машину.

— Да какой… — Он смутился почему-то. — Приезжаем в загородный дом, выпиваем, знакомимся…

— Выпиваем? Но ты же за рулем.

— Я только пригублю. А вот тебе не мешает поддать хорошенько, ты такая напряженная!

— Работаю много, — пожала плечами Наташа. — А расслабляться некогда.

— Вот и расслабишься, — усмехнулся приятель.

— Народу будет много?

— Не очень. Человек двадцать.

— И все холостые?

— Почему? Разные. Или ты думаешь, знакомства только одиноким нужны? Семейные пары тоже хотят с новыми людьми сблизиться.

Наташа немного разочаровалась, но решила, что если ни с кем достойным не познакомится, то хотя бы время весело проведет. Большая компания, выпивка, фуршет… Сауна, бассейн! И все бесплатно. Одногруппник с нее ни копейки не взял. Сказал, только составь компанию, одному мне некомфортно.

Люди, присутствующие на вечеринке, на Наташу произвели приятное впечатление. Интеллигентные, доброжелательные, мало пьющие. Причем если женщины принимали все, то многие мужчины воздерживались. К Наташе каждый подошел познакомиться. И она чувствовала их симпатию. Ей же понравился только один. Кудрявый шатен лет тридцати. Ваня. Пришел один. Приятель, когда заметил ее симпатию к парню, просиял. Сказал, что выбор ее одобряет. И начал усиленно Наташу спаивать. Та пила редко и помалу, поэтому быстро захмелела. И когда всех позвали в сауну, отправилась туда с охотой…

Вот только быстро сбежала оттуда. Застеснялась, потому что все были голыми, и только она в простыне. За ней тут же последовал Ваня. Принес выпить и увлек к бассейну…

Дальнейшее Наташа помнила смутно. Разве что поцелуй…

Очнулась от боли. Трещала голова. Наташа со стоном поднялась на локте и…

И едва в обморок не упала, когда увидела картину, представшую ее взору. В комнате вповалку лежали люди. Все голые. Почти все спали, и только ее приятель занимался сексом с двумя женщинами.

Она с ужасом опустила глаза и посмотрела на себя. Тоже голая!

Наташа вскочила, чем потревожила спящего рядом с ней Ваню. Схватив свои вещи, валяющиеся на полу, убежала в ванную одеваться. Пока натягивала на себя одежду, боролась с ужасом и отвращением. Куда она попала, черт возьми? И что натворила?..

Выйдя из ванной, она натолкнулась на Ваню. Он по-прежнему был обнажен. В руке держал бутылку минералки.

— Хочешь пить? — спросил он.

Наташа молча взяла у него бутыль и начала жадно пить.

— Лучше?

Она мотнула головой.

— Надо таблетку принять. В кухне я видел аптечку, пойдем.

Он взял ее за руку, но Наташа выдернула ее с воплем:

— Что тут вообще творится?

Ваня недоуменно на нее воззрился:

— В смысле?

— Почему все голые? И… И что происходило последние часы?

— Что и должно было происходить — оргия.

— Что?

— Ты не врубилась, куда попала?

— На вечеринку знакомств.

— В принципе, да… Можно ее и так назвать. Но вообще-то это свинг-пати.

Про свингеров Наташа слышала. Это люди, меняющиеся половыми партнерами.

— Хозяева дома проводят такие вечеринки два раза в месяц, — продолжил просвещать ее Ваня. — Обычно в узком кругу. Но иногда приглашают людей со стороны. Меня, например. Или вас. Тот, с кем ты пришла, кем тебе приходится?

— Приятелем. И он не сказал мне, что мы отправляемся на свинг-пати. Почему?

— Если б сказал, ты бы пошла?

— Конечно, нет! — возмутилась Наташа.

— Вот и ответ!

— Но зачем ему это? Мог бы один прийти, как ты…

— Не мог. Женщин не хватает. И мужчин, как правило, без пары не пускают — я исключение (друг хозяина). Вот твоему приятелю и пришлось, чтобы попасть сюда, ввести в заблуждение одну милую особу. — Он игриво похлопал Наташу по ягодице. Та отшатнулась.

— И что я творила этой ночью?

— Занималась сексом, как и все…

Наташа зажмурилась.

— Со сколькими партнерами?

— Только со мной, не беспокойся. Тамара пыталась к тебе подлезть, когда мы с тобой кувыркались, да ты ее оттолкнула.

Она испытала облегчение. Но ненадолго. Все же она занималась сексом с незнакомым мужчиной. Да еще на глазах у других…

А что, если в помещении установлены камеры?

— Это безобразие никто не снимал на видео? — проблеяла Наташа не своим голосом.

— Ты что? Конечно, нет. Тут все своей репутацией дорожат. Не дай бог вылезет куда запись…

— Ты пользовался презервативом?

— Да.

Наташа выдохнула. Все не так страшно. Противно, да. Но хорошо, что без последствий.

— Я уезжаю, — сказала она. — Дай номер такси, пожалуйста.

— Зачем? Я тебя довезу.

— А ты в состоянии?

— Конечно. Мужчины на таких вечеринках пьют мало. Чтобы стоял нормально. Ну, ты понимаешь?

Теперь она поняла!

— Отвези меня домой, — взмолилась Наташа.

— Подожди пять минут, я оденусь и найду ключи.

— Буду за дверью.

Наташа покинула дом. Когда торопливо шла к двери, старалась не смотреть на сплетенные тела своего приятеля и двух женщин. А чтобы не слышать их стоны, заткнула уши.

Ваня вышел через обещанные пять минут, махнул на стоящий у самого крыльца «Лендкрузер». Типа, иди к нему.

— Твоя? — поинтересовалась Наташа.

— А чья же? — хмыкнул Ваня.

— Папы, например.

— Ха! Я уже не в том возрасте, чтобы брать отцовскую тачку. К слову, у него ее нет. Пешком ходит.

Они сели в машину. Наташа пристегнулась. Ей по-прежнему было паршиво, но она отметила про себя, что есть и приятный момент — ей нравится Ваня. Даже очень. Он симпатичный, видно, что неглупый, не бедный, судя по машине… И они уже переспали! Вот только каким был секс, Наташа не помнила… Увы!

— Тебе хоть понравилось? — выпалила она.

— Что?

— Секс. Со мной.

— Не очень…

Она воззрилась на него широко открытыми глазами. Ваня усмехнулся.

— Нет, сначала понравился. А когда понял, что ты в отключке, я немного разочаровался. Получается, что ты ничего не почувствовала. Так?

— Не помню.

— Придется повторить! Только не сегодня. Мне к восьми на работу, а во сколько освобожусь, не знаю.

— А сейчас сколько времени?

— Пять утра.

— Подумать только! Я рассчитывала вернуться домой максимум в час ночи.

— Ты не владела полной информацией. Такие пати обычно заканчиваются на следующий день. Сейчас все проснутся и еще разок, но уже так, вяленько, друг друга отымеют.

— Ты завсегдатай подобных пати?

— Нет. Бывал пару раз. Из интереса.

— Но это же… Отвратительно.

— Почему же? Люди занимаются сексом по обоюдному желанию. Без принуждения. Что в этом плохого?

— А не лучше ли заниматься сексом с тем, кого любишь? Только с ним.

— Кому как.

— А тебе?

— Мне, пожалуй, да. Но что поделать, если на данный момент я никого не люблю, у меня нет постоянных отношений, а лишь случайный секс. И чем он лучше того, какой я могу найти на свинг-пати? К тому же… — Он оторвал взгляд от дороги и перевел его на Наташу. — К тому же на последней я познакомился с очаровательной девушкой. То есть с тобой.

— И занялся с ней сексом, — пробормотала Наташа.

— Да.

— Ужас.

— В чем?

— Я не занимаюсь сексом с первым встречным!

— Ты с первым и не занималась. Первый к тебе Гоша пристал, хозяин дома. Но ты его отвергла.

— И отдалась тебе, второму встречному?

— Мужчине, который тебе понравился, — пожал плечами Ваня. — Что в этом плохого?

— На глазах у восемнадцати человек!

— Да им не до тебя было, — отмахнулся он. — Уж из-за этого не переживай. Но с приятелем своим больше не водись. Некрасиво это — обманывать.

Наташа с ним была полностью согласна.

Через два дня они снова пересеклись. Посидели в кафе, поболтали, потом поехали к Ване и занялись сексом. Так, миновав конфетно-букетный период, они стали встречаться.

Теперь Наташа вела себя мудрее. Не тащила Ваню в загс после месяца знакомства. Но представлять его в костюме жениха у алтаря начала сразу. И общих детей. Мальчика и девочку, конечно же. Вот только не придумала, что будет им рассказывать о том, где их родители познакомились.

«Детишки, вы знаете, что такое свинг-пати? Нет? Я сейчас объясню вам, чтоб вы знали, где ваши мама и папа встретили друг друга…»

Наташу вообще коробил тот факт, что Ваня бывал на подобных сборищах. И хоть он ее уверил в том, что с этим покончено, она все равно беспокоилась. А что, если его опять потянет?

И все же, когда Ваня предложил переехать к нему, Наташа с радостью согласилась.

Они хорошо ладили первое время. Обоих все устраивало. Наташа рьяно взялась за исполнение роли идеальной спутницы жизни: домовитой, понимающей, радушной и, что немаловажно, всегда готовой к сексу. И Ваня по достоинству оценил это…

Вот только замуж не звал.

Наташа убедила себя, что это не так важно. Главное, они вместе. И им хорошо.

Но Ваня удивил ее. Спустя полгода, забрав с работы, привез ее не домой, а в загс.

— Мы зачем сюда? — недоуменно спросила Наташа.

— Жениться. Вернее, подавать заявление.

Наташа не знала, радоваться ей или огорчаться. С одной стороны, вот оно, счастье долгожданное, ее хотят в жены взять. А с другой… Как же обыденно все! Без романтики. Где ужин в ресторане, пылкое признание, кольцо в фужере с шампанским, коленопреклоненная поза?

Но Наташа настроила себя на позитив. Неважно, при каких обстоятельствах тебя позвали замуж, главное — сделали это.

Регистрация была назначена не торжественная. На этом настоял Ваня. Сказал, что не хочет всех этих глупостей, типа расфуфыренной тетки, читающей всякую муть, бездарного оркестра, хлеба-соли и танца молодоженов.

— Но свадьба у нас хотя бы будет? — чуть не плача, спросила у жениха Наташа.

— Конечно. Да не такая, как у всех.

— То есть?

— Устроим ее на берегу моря.

— На Сейшелах? — ахнула она и закатила глаза.

— Лететь далеко. Давай в Египте? Зато поселимся в шикарном отеле. И такое там забабахаем…

Она согласилась. Как потом оказалось, зря. Ваня нашел себе в отеле кучу друзей и проводил все время не с молодой женой, а с ними. Зато все они были на их свадьбе. Пьяные в дым. Впрочем, как и жених.

В общем, Наташа была ужасно разочарована. Но не разводиться же из-за этого? Наконец она обрела статус, о котором мечтала, надо наслаждаться хотя бы им.

Их браку исполнилось три месяца, когда выяснилось, что Ваня продолжает посещать свинг-пати. Делал ли он это на протяжении всего времени или только возобновил свои визиты в «гнездо разврата», Наташа не смогла узнать. Но это было и не так важно. Главное, ее опасения подтвердились. Он в первую очередь похотливый козел, а уж потом все остальное.

«Зачем он на мне женился? — недоумевала Наташа. — Если меня одной ему мало. Пусть бы шлялся и дальше…»

Ответ она узнала вскоре, когда подслушала разговор мужа с холостым другом (приехала с работы пораньше, вошла в квартиру бесшумно).

— Женись, дурак. Тыл всем нужен. Знаешь, как хорошо, когда, уставший от гулянок, пьянок, баб, приходишь домой, а тебя ждут. По квартире запах борща разносится. Постелька чистая. И добрая, наивная баба, которая приласкает, выслушает, посочувствует, потому что думает, ты так на работе устал. Женись, дурак! Как сделал это я.

В тот момент она хотела влететь в комнату и разорвать мужа на части. Но вместо этого Наташа уехала к маме. Ваня хватился ее спустя два часа. Наверное, когда стал умирать от голода, посмотрел на часы и понял, что Наташа уже давно должна быть дома.

Он принялся звонить ей. Она не брала трубку. Тогда он набрал домашний номер родителей. Мама ее шепотом сообщила, что Наташа у них. Она радовалась тому, что дочка вышла наконец замуж, и не собиралась помогать ей рушить семью.

Ваня приехал. Завел с Наташей разговор. Он не понимал, что с ней случилось, ведь все же было хорошо…

А ей не хотелось говорить с ним. И рубить сплеча. Поэтому наврала, что плохо себя чувствует перед месячными. Просила оставить ее в покое на сутки.

Она не спала всю ночь. Думала. А когда за окном занялся рассвет, Наташа приняла решение.

«Рожу и разведусь, — сказала себе она. — Потому что ребенка я хочу, а жить с похотливым козлом, для которого я лишь удобный тыл, — нет…»

Вечером она вернулась к мужу, не сообщив о том, что перестала пить противозачаточные пилюли.

Глава 2

Кен поднялся с кровати, потянулся. Он всегда спал голым. И теперь на нем не было никакой одежды. Кен обычно и по дому фланировал обнаженным: умывался, завтракал, рылся в шкафу, выбирая, в чем выйти, но сегодня он сразу натянул на себя халат. В квартире было холодно. Отопления еще не дали, хотя за окном уже установилась нулевая температура.

Запахнувшись и потуже подвязавшись поясом, Кен направился в кухню. Хотелось есть. Зверски! Он был мужчиной астенического телосложения. Но на отсутствие аппетита никогда не жаловался. Ел много и с большим удовольствием. Сейчас, например, он планировал закинуть в себя две котлеты и тарелку макарон. И это на завтрак!

Перед тем как поставить еду в микроволновку, он достал из холодильника овощи. Пока котлеты и макароны греются, он себе салатик настрогает. Помидорка, перчик болгарский, салатные листья и много зелени. Жаль, чеснок не добавишь. Его Кен позволял себе есть только на ночь и если спать ложился один. Чтоб не дышать на людей чесночным перегаром. Салат он заправил майонезом. Да не легким, а настоящим провансалем. Кен был завсегдатаем всех модных ресторанов. И там, естественно, заказывал фирменные блюда от шеф-повара. Что-нибудь малюсенькое, непонятное, залитое каким-нибудь диковинным соусом. Иногда это бывало вкусным. Чаще — никаким. Но даже если Кен получал удовольствие от пищи, все равно, приходя домой, открывал холодильник и заедал изысканную еду привычной. Особенно любил рубленые котлетки, вареную колбасу, слабосоленую скумбрию. Но самым любимым блюдом Кена было гороховое пюре с копчеными ребрышками. Как его готовила его бабушка! О!.. Он съедал подчистую весь горох, обсасывал ребра, а потом еще ржаным хлебушком вычищал тарелку, вот до чего вкусно.

С тех пор как бабушка умерла, Кен не ел подобной вкуснятины. Хотя и сам готовить пробовал, и девушек своих просил, и в заведениях заказывал. Есть можно, но не то.

Бабушка скончалась пять месяцев назад. Скоропостижно. Была бодрой, никогда на здоровье не жаловалась. А оказывается, сердце ее давно пошаливало. И однажды остановилось.

…Кен осиротел. Почувствовал себя самым одиноким человеком на планете. И это при том, что его отец с матерью были живы и здоровы. Хотя через полтора месяца ушли из жизни и они. Разбились на машине. Но это известие он воспринял спокойно.

У Кена были золотые родители.

Или все же платиновые?

В общем, богатые. И не жадные. Ничего для ребенка своего не жалели. У Кена были лучшие игрушки, шмотки, велики, репетиторы. Позже — те же шмотки, гаджеты, институт, машина… телки. Телок, ясное дело, ему не родители подгоняли. Они сами липли. Велись на бабки, которыми обеспечивали его «платиновые». А порой Кену и тратиться не приходилось особо. Достаточно было сверкнуть лейблом, выложить на стол телефон, продемонстрировать часы. Это если он находился в помещении: в универе, клубе, кафе, на вечеринке друзей. На улице все было еще проще. Кен даже за минералкой в ларек на машине ездил. А машина у него была не хухры-мухры, «Ауди ТТ». Золотисто-оранжевая, с языками пламени на капоте. Красавица за восемьдесят тысяч долларов. На такой тачке к телочке подкатишь, и все… Она твоя!

Вообще-то Кена звали Петром. Хорошее имя. Царское. Но оно ему не нравилось. Поэтому когда его за сходство с женихом куклы Барби Кеном прозвали, он только обрадовался.

Золотая молодежь, так все называют таких, как он. И Кен не спорил. Он на самом деле был «голди». Но не из-за бабок родительских…

«Золотко мое», — так обращалась к нему бабушка.

Именно она вырастила его, а не платиновые родители.

В городок, где жила папина мама, Петра «сослали» в возрасте двух лет. Отцу предложили работу в Канаде. Он решил попробовать. Мама поехала с ним. А маленького сына с собой не взяли, потому что неизвестно, как там, в этой Канаде. Вот когда все устаканится, тогда можно будет его забрать. А пока пусть с бабушкой…

Она, бабушка, рано овдовела. В двадцать девять лет. Но больше замуж не вышла, хотя мужчины ее не обделяли своим вниманием. Трудно ей было двух сыновей одной воспитывать, но она продолжала любить покойного супруга и никого к себе не подпускала. Всю себя детям отдавала. Младшему (папиному брату) материнской ласки доставалось больше. Наверное, потому, что тот был точной копией своего покойного отца. А Кен очень сильно походил на дядю. Сам он его не видел, разве что на фото. Тот трагически погиб в возрасте двадцати одного года. Но бабушка говорила, что Кен очень его напоминает, и не столько внешностью, сколько походкой, осанкой и даже привычками. Например, Кен, смеясь, морщил нос. А когда задумывался, начинал постукивать пальцами по коленям. Еще в отличие от большинства людей любил вареный лук и пенку на молоке. Его дядя, по словам бабушки, имел те же привычки.

Поэтому она обожала Кена. Называла золотком, тогда как с другими была холодна. Бабушку недолюбливали многие. За суровость нрава и неприветливость. С теми же соседями едва здоровалась, и то через раз. Ни с кем не болтала, соли ни у кого не просила, а одалживала ее так неохотно, что мало кто за ней приходил. Многие ее откровенно побаивались. В том числе учителя Кена. Если бабку вызывали в школу, чтобы пожаловаться ей на внука, она устраивала им такой нагоняй, будто это они толкают ее мальчика на кривую дорожку. В итоге их оставили в покое. И Кен мог хулиганить сколько вздумается. Хорошо, что ему не так часто этого хотелось. А то мог бы вляпаться в серьезные неприятности — в детской комнате милиции вряд ли его бабку испугались бы, и не таких видали.

Он прожил с ней до окончания школы. Поступив в институт, Кен стал жить отдельно. Золотые родители, которые так и не забрали его к себе в Канаду, купили ему квартиру в большом городе. И машину. И продолжали перечислять сыну деньги, а вот к себе в Канаду не звали. Да Кен и не стремился туда особо. В России на деньги родителей ему жилось вольготно. И бабушка рядом. Ее Кен навещал регулярно. А родители что? Чужие люди. Воссоединись он с ними, неизвестно еще, как жизнь сложится. Возможно, докучать начнут, изображать заботу. А еще хуже — переделывать на западный манер. Кен с отцом и матерью виделся за жизнь несколько раз. И замечал изменения в их мировосприятии и поведении. Чем дальше, тем больше. В последнюю встречу, а состоялась она, когда Кен учился на первом курсе, он увидел перед собой стопроцентных канадцев, а никак не русских. Отец с матерью даже говорили между собой по-английски и только с сыном и бабушкой общались на родном языке.