Каждый день как последний Володарская Ольга

Глава 1

Открывать глаза не хотелось. Но Лиде пришлось это сделать. Потому что разрывался ее мобильный, а найти его на ощупь было проблематично. Разлепив веки, она свесила голову с кровати. Телефон лежал возле нее на полу. Быстро найдя его, она глянула на экран. На нем светилось — «Юрочка».

Это был последний «козлик» Лиды. Раньше она именно так своих мужиков в телефонную книгу и вбивала. Каких только парнокопытных в ней не было: и бывшие, и настоящие, и перспективные, и «Мерседес», и «контрольный пакет», и «автосалон», и «лысый», и «пузо», и «ушастик». Лида не запоминала имен. Отличительные черты только. Но чаще — кто чем владел, на чем ездил. За глаза всех называла козликами, в глаза — дарлингами. Но однажды один из них увидел, под каким именем он фигурирует в ее записной книжке — «козлик-бензин» (был владельцем заправки), и так обиделся, что бросил Лиду. С тех пор она стала записывать любовников по именам.

Трубку она брать не стала. Не хотелось ей с Юрочкой сейчас разговаривать. Вот проснется, примет контрастный душ, попьет кофе, тогда и перезвонит.

Состояние Лиды в данный момент было не самым лучшим. Виной тому — принятые вчера коктейли. Выпила она их немного. Но поди узнай, что бармены местного клуба смешивают. Уж если даже за границей в ночных заведениях поят посетителей контрафактом (у нее была интрижка с управляющим самого крутого клуба в Ницце), то что говорить о провинциальных «гадюшниках».

— Зайка, отключи музыку, плиз, — услышала она сонный мужской голос. — Спать мешает…

Лида недовольно воззрилась на того, кто лежал в ее кровати. Спать? Какое спать? Пусть спасибо скажет, что сразу после секса его не вытолкали.

— Подъем! — скомандовала она, хлопнув парня по ягодице.

Он был очень симпатичным, спортивным, с уложенными гелем рыжими волосами. Даже после сна они продолжали топорщиться надо лбом. В столицах давно уже никто не носил подобных причесок. А тут, в провинции, племенные козлики сплошь укладывают волосы гелем, взбивая их на макушке.

Лида не помнила, как звали парня. Впрочем, он тоже не помнил, как зовут ее — отсюда «зайка».

— Малыш, ты слышишь? — потормошила его Лида. — Вставать пора!

Он перевернулся на спину. Загорелое тело, татуировка на груди. На животе — кубики. Точно, племенной козлик! Из лучших. Впрочем, Лида других для утех не снимала.

— Иди ко мне, — прошептал парень, не открывая глаз. Ему не хотелось вставать. Поваляться, да. Еще разок заняться сексом. А потом и позавтракать. Но Лида собралась разрушить его планы.

Она встала, нашла на полу джинсы и рубашку и швырнула их своему недавнему сексуальному партнеру со словами:

— Одевайся и вали.

Он открыл глаза и недоуменно воззрился на Лиду:

— Зай, ты чего?

— А не ясно? Зая желает, чтобы лисенок покинул норку. И немедленно.

— Ну ты и сука!

— Я знаю, — криво усмехнулась Лида.

— Могу я хотя бы душ принять?

— У тебя десять минут.

Парень встал с кровати и пошлепал в ванную. Попочка была у него упругая, и Лида подумала было, а не оставить ли ей «лисенка» на часок. Но отбросила эту мысль. Потом точно не выгонишь!

Пока парень мылся, она готовила кофе. Она любила круто сваренный, с ложкой сахара и долькой лимона. Обычно Лида сначала шла под душ, а уж потом на кухню, но раз ванная занята… Что ж теперь?

Паренек помылся быстро. Так же скоренько оделся и ушел, не сказав Лиде ни слова. Она только хмыкнула, когда за ним захлопнулась дверь.

Сколько их было до него… Не счесть! Пожалуй, ее можно назвать шлюхой, потому что на руках и ногах пальцев не хватит, чтобы сосчитать всех ее мужиков. От секса с ними она обычно получала удовольствие в восьмидесяти процентах из ста. Потому что была темпераментной и знала, чего хочет от самого процесса. А вот когда он заканчивался… Все происходило не так, как Лида жаждала. Мужчины не обнимали ее крепко, не целовали нежно, не говорили, какая она замечательная и что они наполнены эмоциями после фантастического секса с ней. Они лежали рядом, отдыхая, в лучшем случае лениво поглаживая ее бедро, и думали о чем-то своем. Возможно, о том, как им повезло, что такая клевая телка дала им. Теперь можно поставить себе плюсик, а друзьям похвалиться.

А Лида думала о том, что больше не даст ни одному из них. Потому что кроме оргазма существует такое понятие, как эмоциональное удовлетворение. А вот его она и не получала. Но и без физического долго жить не могла. Поэтому снимала тех, кто удовлетворил бы ее потребности, и чувствовала себя… даже не сукой — кобелем. Эдак у меня скоро яйца вырастут, мрачно думала Лида, уводя из ночного клуба очередного смазливого и накачанного паренька.

Попив кофе, Лида отправилась в душ. Скинув с себя халат, встала перед зеркалом. Свет в ванной комнате был яркий, он никого не щадил. Все изъяны сразу в глаза бросались. Но к телу своему у Лиды претензий не было. Идеально! А вот лицо немного поплыло. Подбородок не такой четкий и под глазами небольшая отечность. После контрастного душа, тонизирующей маски и легкого массажа лицо станет намного свежее. А когда Лида нанесет макияж, засияет. Это если и успокаивало, то не сильно. Еще не так давно Лида выглядела безупречно и по утрам: не накрашенная, порой с перепоя. Но годы идут…

Ей уже за тридцать!

Скоро никакие маски помогать не будут. Придется подкалывать ботокс и рестилайн. А дальше что? Круговая подтяжка?

При мысли об операции Лиду передернуло. Она боялась больниц, пусть и косметологических. Впрочем, как и просто уколов. На простейшие инъекции красоты тоже нужно решиться.

Она встала под душ. Включила сначала теплую воду, чтобы немного расслабиться. Пока водяные струи ласкали ее тело, Лида думала о Паше. Он ей нравился… Чертовски, надо сказать, нравился!

В нем чувствовался мужчина. И это привлекало.

Плохо то, что Паша на нее не среагировал. А положил глаз на ничем не примечательную Дину. Пожалел! Ей было хуже, чем остальным. Некоторые мужики через жалость влюбляются, Лида это знала. Но никогда не пыталась казаться слабее или несчастнее. Даже ради достижения своих целей. Таков был ее принцип.

Вчера Паша так и не позвонил ей! Потому она и напилась, и сняла первого, кто показался ей привлекательным…

Она повернула кран и врубила ледяную воду. Затем — горячую. К контрастному душу она себя долго приучала. Первое время ничего, кроме муки, принимая его, не испытывала. Но потом поняла, в чем кайф. Душ ее не просто бодрил, он привносил дополнительный драйв в ее жизнь. Как стопка абсента или прыжок с тарзанкой. Как мультиоргазм. Как дорожка кокаина…

Вот только контрастный душ и для здоровья не опасен, и в отличие от мультиоргазма гарантирован ежедневно!

Приняв его, Лида выбралась из ванны. Квартиру, в которой она сейчас находилась, сняла через Интернет. Думала, на неделю, а получилось на гораздо больший срок. Причем на какой именно — неведомо. Хата (а как ее еще назвать, если сдавалась в основном по часам) Лиде не нравилась. Один дизайн — дешевая подделка под «ампир» — чего стоил! Плюс санузел совмещенный и балкон не застеклен. А она так любила выйти поутру на лоджию, сделать зарядочку. Да обязательно обнаженной, чтобы ничто не сковывало движений…

В большом городе она жила в шикарной квартире на набережной. С балкона такой вид открывался, что дух захватывало! Еще у Лиды был домик в Греции. Она туда очень редко наведывалась, но в скором времени собиралась перебраться на ПМЖ. Денег она отложила достаточно, чтобы не беспокоиться о завтрашнем дне. Нет, у нее не было миллионов. Но на сносную жизнь процентов с вклада вполне хватит. Лида еще в прошлом году перебралась бы в Грецию, да не с кем было. Одной не хотелось. Домик находится на чудесном острове Кос, в тихой деревушке. Природа потрясающая. Воздух чистейший. Море рядом. Кругом оливковые и гранатовые деревья. Но скука… Даже летом, в сезон. Одна таверна, магазин, в десяти километрах спортзал и кинотеатр. В двадцати километрах центр курортной жизни, но и там все зимой замирает.

Когда Лида покупала домик, думала переехать в него с мужчиной. На тот момент был у нее сердечный друг. Не козлик очередной, а именно мужчина для души. Моложе ее, красивый, спортивный, невероятно обаятельный. Она «поплыла» сразу, как только с ним познакомилась. И случилось это в банке. Он там служил, а она пришла открывать счет в конце рабочего дня. И Лида дождалась, когда красавчик закончит, предложила его подвезти. Но он сам был на машине — скромненькой корейской малолитражке. Однако от совместного ужина не отказался. В тот же вечер они уже сидели в рыбном ресторане на набережной и ели кальмары и креветки, приготовленные на гриле. По счету платил он, хотя Лида пыталась протестовать.

Ночь они провели в ее квартире. А утром она приготовила завтрак. Редкий мужчина удостаивался такой чести!

Лиде было с ним очень хорошо. Так хорошо, что она собиралась послать всех своих козликов, бывших, настоящего, будущих (в разработке было аж трое), и уехать на Кос со своим сердечным другом. Она предложила ему это, но…

Но он отказался. Ему для полного счастья одной ее оказалось недостаточно. Хотелось состояться в карьере. Лида его поняла. И зауважала еще больше. Только потом выяснилось, что не только работа его держала. Еще и девушка, на которой он собирался жениться. Они встречались со школы. И своей женой красавчик видел только ее. А Лида… Она фантастическая. Она драйв. Как стопка абсента, прыжок с тарзанкой или дорожка кокаина. Она — множественный оргазм, диковинка, неведомая мужчине. Она для тела и души…

Но не для брака!

Она порвала с ним. Но ее не сразу оставили в покое. Банковский клерк, уже женатый, донимал Лиду звонками, желая возобновить отношения. Хотел видеть ее в качестве своей любовницы. Подсел на нее, как на кокаин. А она-то хотела, чтобы ее просто любили.

В то время экс-любимый получил повышение, стал управляющим. С него можно было что-то поиметь. Но Лида не согласилась бы с ним встречаться даже за миллион! И она пригрозила: если он не отстанет, расскажет жене. На этом все закончилось. А чтобы не терзать себе душу, Лида сняла все деньги и положила их в другой банк.

* * *

Яичница с беконом, два куска ржаного хлеба с отрубями, йогурт и чашка кофе — таков был ее завтрак. Лида любила поесть. Особенно утром. Знала, что завтрак «сгорит», и позволяла себе любые вольности. Ужин ее обычно был гораздо скуднее.

Поев, она взялась за телефон. Первым делом позвонила «козлику». Разговаривала недолго. Он сразу наезжать стал, почему не отвечала и вообще, чего так надолго зависла, и она бросила трубку. Следующий звонок сделала не по обязанности — по желанию.

— Доброе утро, — поприветствовала она мужчину, чей голос ей так приятно было слышать.

— Доброе, — откликнулся он.

— Не разбудила?

— Нет, что ты! Я рано встаю.

У него был очень красивый баритон. Лида всегда обращала на голос внимание. Ей не нравились ни высокие, ни низкие. Хрипловатые, как у Высоцкого, тоже казались не сексуальными. Шею таких мужчин ей хотелось обмотать шарфом, усадить их на диван, укрыть пледом и дать в руки чашку горячего чая с медом.

С Пашиным голосом он вполне мог стать радиоведущим…

Именно ему, Паше, Лида и звонила.

— У меня возникла мысль! — выпалила она.

— Поделись.

— Обязательно, но при личной встрече. Я кое-что вспомнила. Мне кажется, это важно. Надо проверить.

— А ты хотя бы намекнуть не можешь?

— Я знаю, где искать след.

— Даже так?

— Не поручусь, что он найдется, но…

— Хорошо, давай во второй половине дня встретимся? Или это очень срочное дело?

— Нет, оно подождет, — улыбнулась Лида. Она хотела встретиться с Пашей ближе к вечеру. Ничего она не вспомнила, про след, который знает, выдумала, но надеялась сочинить что-нибудь в течение дня. — Поэтому предлагаю созвониться часа в четыре. Хорошо?

— Договорились.

На этом они распрощались.

Лида в прекрасном расположении духа направилась к шкафу. Хотела выбрать наряд на вечер: и сексуальный, и не вызывающий. Вещей Лида взяла с собой немного. Всего один чемодан. Не думала, что здесь задержится.

А главное, что встретит мужчину, который западет ей в душу.

Затрезвонил телефон. Лида, скорчив гримасу, глянула на экран. Неизвестный номер. Отвечать не хотела, но подумала: а что, если из полиции?

— Алло.

— Не соскучилась еще по мне?

— Кто это?

— Дэни.

— Кто?

— Мы с тобой провели вместе умопомрачительную ночь, а ты даже не помнишь моего имени?

— Секс — не повод для знакомства, — пробормотала Лида. И уже громко спросила: — А ты помнишь мое имя?

— Конечно. Анжелика.

Да, Лида обычно именно так и представлялась мужчинам, с которыми не собиралась затягивать отношения дольше, чем на ночь. Остальным говорила свое настоящее имя. С возрастом она его полюбила и решила, что оно ей больше подходит, нежели Анжелика.

— Ты чего звонишь? — сурово спросила она.

— Встретимся еще?

— Я подумаю…

— Давай сегодня?

— Нет.

И отключилась. Однако номер удалять не стала. Мальчик ладный, сексуальный, авось пригодится.

Едва замолкли гудки, телефон вновь зазвонил. Козлик-Юрочка никак не угомонится? Но нет, номер не его.

Брать — не брать?

Не брать, решила Лида. И вернулась к вещам.

Но тут в дверь позвонили.

— Да что ж такое-то! — простонала она. — Кто там еще? — крикнула Лида, натянув на себя джинсы. До этого она была в одной майке.

— Полиция, — услышала она. — Откройте, пожалуйста.

И Лида, на ходу застегивая «молнию», потрусила в прихожую.

Глава 2

Наташа проснулась, когда еще солнце не встало. Нащупав телефон, поднесла его к лицу, чтобы посмотреть, который час. Пять! Как же рано…

Она полежала минут двадцать, надеясь, что дрема вновь окутает ее, но этого не случилось. Пришлось вставать и брести на кухню, чтобы поставить чайник. Кофе Наташа не пила — ей был отвратителен его вкус, хотя запах нравился — и бодрила себя «Ахматом». Покупала только его. Другие, пусть и более дорогие чаи, не признавала.

Когда вода закипела, Наташа заварила чай прямо в чашке. Пока он настаивался, листала каналы. Везде шла какая-то ерунда. Пришлось идти в комнату, включать проигрыватель, ставить диск. «Тельма и Луиза» — любимый фильм Наташи. Она смотрела его раз пятнадцать, и он ей не надоедал. Прихлебывая чай, она следила за действиями героинь. Когда в кадре появился молодой Брэд Питт, она прилегла и не заметила, как уснула.

…И снова кошмары! Из-за них она спала урывками.

Однако когда пробудилась, оказалось, что прошло много времени. Уже не только рассвело, солнце успело высоко подняться и светило в окно, озаряя комнату.

Наташа отправилась на кухню и заварила себе еще чаю. Надо бы поесть, но не хотелось. Она вообще ела немного, а в последние дни перешла на рацион Дюймовочки. Только вместо зернышка — булочка. Она любила мягкий белый хлеб. Предпочитала его любому изысканному лакомству. Кто-то ел его с колбасой, сыром, маслом, джемом, икрой, наконец, а она обожала сам хлеб. Только он должен быть свежим. Наташа покупала его по утрам. И порой еще теплый. Тогда она съедала его по дороге домой или на работу…

Мысли о свежей булочке пробудили Наташин аппетит. Но топать за ней не хотелось. И она достала из хлебницы батон, нарезала его и стала делать гренки. Молоко, немного сахара и яйцо. Все взболтать, обмакнуть куски хлеба и поджарить на сливочном масле. Этому рецепту Наташу научила бабушка. Она считала, что если на гренку еще и сгущенку намазать или варенье, то получится пирожное не хуже, чем магазинное.

Наташа поела, без особого, правда, удовольствия. Выпила чашку чая. Потом позвонила дочери. Она безумно по ней скучала. Не хотела расставаться с ней. Но так как желала своей девочке только лучшего, отвозила ее к отцу. У ребенка должны быть оба родителя!

Поговорив с Дашей, Наташа не убрала телефон. Открыла папку с фотографиями и посмотрела на последнюю. На ней был запечатлен рисунок, вырезанный на шее Егора. Квадрат, внутри которого помещен круг, а в нем еще один круг, но крохотный.

Бессмыслица!

Хотя…

Смысл можно вложить во что угодно. Она-то это точно знает.

У их секты, например, эмблема была и того глупее. Круг, в который заключена перевернутая буква «Т». Но все ее члены знали, что это означает. Вертикальная полоса — символизирует пенис, горизонтальная — острое лезвие, а вместе — кастрацию.

Наташа была членом секты мужененавистниц.

Попала она в нее случайно. Как, наверное, это обычно и бывает.

Ненавидеть сильный пол она начала, еще будучи замужем. Хотя, возможно, и раньше, просто об этом не думала. Но когда узнала, что ее муж, похотливая скотина, продолжает шастать на оргии, в ней все всколыхнулось. Был мир, нормальный, привычный. В нем небо находилось сверху, почва снизу, из нее росли деревья, тянущиеся своими верхушками к солнцу, а дождь и снег падали вниз. И вдруг…

Мир перевернулся! Она смотрела на него и ничегошеньки не понимала. Как так? Почему все стало иным? Встало с ног на голову?

Если бы не беременность и рождение дочери, Наташа, наверное, сошла бы с ума. Она замечала за собой странности. Не только дождь теперь не падал, а уносился в коричнево-зеленые небеса, люди ей виделись то похожими на животных, то на предметы, то на… овощи! Например, вместо своего мужа она видела репу. Корнеплод, затянутый в костюм, с коротко остриженной ботвой и длинным хвостиком-пенисом. Наташа обратилась к психологу. Но он, а это был мужчина, напомнил ей детскую пирамидку. Маленькая голова, узкие плечи и очень тучный низ. Возможно, доктор был умен и смог бы ей помочь, но она не решалась доверить свои тайны ребячьей игрушке.

Материнство почти излечило ее. Отвлекло уж точно. Наташа, получив от мужа главное — ребенка, — перестала думать не только о нем, но и обо всех мужчинах в целом. Они перестали ее интересовать. Но только до поры…

Когда дочка пошла в детский сад, а Наташа вернулась на работу, с мужчинами пришлось сталкиваться каждодневно. Она старалась держаться от них на расстоянии, но однажды…

Бывает, что видишь человека и понимаешь — твое!

Наташа выбежала из своего кабинета (ее назначили начальником склада) и нос к носу столкнулась с мужчиной. Нос к носу получилось потому, что он присел у двери — уронил накладную и за ней наклонился. Но едва он разогнул колени, как стало ясно, что он очень высок. Метр девяносто — минимум. А тут Наташа, ростом сто пятьдесят семь.

— Вы ко мне? — спросила она строго.

— Если вы Наталья Петровна, то да.

— Это я. Только я на обед убегаю.

— На минуточку не задержитесь?

Наташа сурово покачала головой.

— А я вас потом отвезу, куда скажете.

И так обезоруживающе улыбнулся, что Наташино сердце дрогнуло.

— Хорошо, пойдемте.

Она взяла его бумаги, пробежала по ним глазами.

— Лаврентьев? Ваша фамилия Лаврентьев?

— Совершенно верно.

— А зовут? Только инициалы?

— Георгий.

— Надо же, Жорка! — И она рассмеялась. — Я Натуся. Не помнишь меня? Мы же в одном дворе выросли.

В его голубых глазах вспыхнула радость узнавания.

— Туся! — просиял Георгий. — Надо же, как ты изменилась! Вроде высокая была. И упитанная! А сейчас как воробушек…

— Не называй меня так.

— Мать, на воробушка не обижалась даже Эдит Пиаф!

Он обнял ее. Наташа угодила Жоре как раз под мышку.

В детстве она ему очень нравилась. А вот он ей — не особенно. Наташа тогда рассматривала других мальчишек на роль своего будущего мужа. То отличников, то хулиганов, а Георгий был середнячком. Ни плохим, ни хорошим — обычным. И внешне не выделялся. Это сейчас он обращал на себя внимание. Высоченный, с копной светлых волос и широкой белозубой улыбкой, он наверняка нравился женщинам. А вот в детстве был невзрачным и ростом с Наташу. Но ее подкупало то, что Жора был от нее без ума. И она ходила с ним за ручку, если никто не видел, и даже позволяла целовать себя на прощание в щеку. Во дворе их все дразнили женихом и невестой. Жора, услышав это, густо краснел. А Наташа гордо поднимала подбородок. Невестой быть, пусть и при неподходящем женихе, ей нравилось.

— Ты где пропадал все это время? — полюбопытствовала она. — Вы как с семьей переехали, так я больше тебя не видела.

— И я тебя. Хотя городок-то у нас маленький…

— Как твои дела?

— Все хорошо.

— Семья, дети?

— Есть сын. Жена… Бывшая. А у тебя как?

— Есть дочь. Муж… бывший, — в тон ему ответила Наташа.

— Так, Туся, давай подписывай мою бумагу, и поедем обедать. Я обещал, это раз. Два, я тоже хочу есть. Три, сгораю от желания поболтать с тобой в более приятной обстановке.

Она не глядя подмахнула документы. И отправилась с Жорой в кафе.

То, что это ее мужчина, она почувствовала, едва столкнулась с ним нос к носу, а когда узнала его, уверилась в этом. Случайных встреч с бывшими не бывает!

Они съели по бизнес-ланчу и о многом поговорили. Час пролетел незаметно. Не хотелось расставаться. Договорились встретиться завтра в том же кафе.

Утром следующего дня Наташа впервые подкрасилась. И долго думала, что надеть на работу. Оказалось, что совершенно нечего. Да и косметика почти вся негодная — просроченная. Совсем Наташа в последнее время забыла о том, что она женщина.

Они встретились перед обедом, как и вчера. Потом поехали в ресторан. И болтали, и смеялись.

Так продолжалось неделю, пока Жора не решился пригласить Наташу и на ужин.

Это была суббота. Дочка ночевала у отца. И после ужина Наташа позвала Жору к себе. У нее давно не было секса. После развода она им не занималась. Да и до… То, что происходило в постели между ней и мужем последнее время, сексом назвать язык не поворачивался. Случка скорее. Никаких эмоций, а желание лишь одно — забеременеть.