Каждый день как последний Володарская Ольга
— Вы директор магазина? — обратился к ней Паша.
— Совершенно верно.
— Меня зовут Павел Андреевич Ульянов. А вас?
— Дельфия Дионисовна Сифакис.
— Гречанка?
— Совершенно верно. Так что вы хотели?
— Предложить сотрудничество. Я бываю в Африке и…
— Нет, спасибо.
— Я мог бы поставлять вам чудесные фигуры, маски, снадобья…
— Еще раз говорю — нет.
— Не тот ширпотреб, что выставлен у вас, а реальные вещи.
— Вы вообще слышите меня? — чуть повысила голос Дельфия. — Я же сказала, что не желаю сотрудничать с вами.
— Вы слишком категоричны.
— У меня есть поставщики, и я ими довольна. Прощайте.
Но Паша не мог уйти, он хотел увидеть, как среагируют эти две фурии на появление Дины.
— Это же все китайское, да? — Он ткнул пальцем в стеллаж, где были выставлены денежные лягушки и фигурки Шивы и Будды. — Барахло, что продается в любом месте. Даже в переходах подземных. Почему вы не хотите выйти на иной уровень?
Лицо госпожи Сифакис стало злым. Скулы обострились, глаза сузились. Паша не удивился бы, если б Дельфия высунула раздвоенный язык, зашипела и раздула капюшон. Настоящая кобра!
Тут звякнул колокольчик. Дина!
Паша впился в лица женщин, стоящих за прилавком. Благо они находились близко друг к другу.
Николь растерялась. Заморгала часто-часто. Один глаз при этом закрывался хорошо, а второй не очень.
А Дельфия, напротив, сразу подобралась. Паше показалось, что даже ее тело напряглось и сквозь тонкую водолазку проступили мышцы.
— Девушка, вот вам нравятся эти поделки? — обратился к Дине Паша.
— Да, они милые, — ответила она.
— Никакого вкуса ни у хозяйки, ни у посетителей! — хлопнул себя по коленям Павел и решительно направился к двери.
Покинув «Чашу», он завернул за угол дома, в котором располагался магазин, и уселся на врытое в землю колесо. Он ждал Дину, предполагая, что она совсем скоро появится. Тут он услышал торопливые женские шаги — каблучки цокали по асфальту. Явно не Дина, она была в кожаных кедах.
Паша выглянул из-за угла…
И тут же отпрянул. По дорожке шла Наташа. Пашу она не заметила, потому что ее внимание было отвлечено на тренькающий сотовый, который она искала в сумке. Найдя его, Наташа поднесла мобильный к уху.
— Да, — немного задохнувшись, выпалила она. Шла слишком быстро, вот и запыхалась. — Да, да… Уже подхожу. Что? Не заходить? Почему? — Наташа слушала и хмурилась. — Да, поняла. Ладно, я пока в аптеку зайду. Наберешь, когда будет можно.
И, развернувшись, зашагала прочь от «Чаши».
— Ничего себе! — пробормотал Паша и присвистнул.
Совсем скоро он услышал звяканье колокольчика. Это вышла из магазина Дина.
— Ой, ты тут! — вздрогнула она, увидев показавшегося из-за угла Пашу. — Напугал меня.
— Иди сюда, — поманил он ее. — Садись и рассказывай.
— А почему тут?
— Надо. Итак?
— Я ничего не поняла…
— В смысле?
— Они очень странно себя вели. Будто не знают меня. И ладно Дельфия, мы с ней не знакомы, но Николь… Мы же общались. А она смотрит на меня, как будто впервые видит.
— Может, забыла тебя?
— Да уж конечно! — фыркнула Дина. — Я одета так же, как в прошлый раз. А куртка эта… — Она хлопнула себя по груди. — Она очень Николь понравилась. Спросила, где я ее купила. Я ответила — в Италии. Женщина может многое забыть, но не вещь своей мечты.
— То есть барышни разыграли склеротичек?
— Можно и так сказать.
— Я так и думал.
— Серьезно?
— Ага. Они чуют опасность. Потому и ведут себя крайне осторожно.
— И почему они ее чуют?
— Возможно, кто-то из сектанток причастен к нашему делу. Это может быть как одна женщина, так и вся их группа. В любом случае мы должны связаться с полицией и все рассказать кому-то из следственной бригады.
— Да, я позвоню. А лучше схожу! Здание полиции тут неподалеку.
— Иди. А я посижу здесь.
— Зачем?
— Хочу проследить кое за кем…
— Будь осторожен.
— Буду, — улыбнулся Паша.
Она легонько обняла его. Но сразу отпрянула. На лице смущение, на щечках румянец.
— Все, ушла! — выпалила Дина и торопливо зашагала в сторону проспекта.
А Паша остался сидеть на колесе, хотя больше всего ему хотелось улечься в кровать, накрыться одеялом и погрузиться в безмятежный сон. Он очень устал. Давно он не ощущал ничего подобного. Даже после того, как пешком преодолевал расстояние в десять километров, чувствовал себя бодрее. А все потому, что физическая усталость ничто по сравнению с психологической. В последние дни нагрузка на мозг была колоссальной. Не говоря уже о нервной системе. И тело реагировало на это. Ныло, в каких-то местах болело.
Очень хотелось отдохнуть, но…
Как говорится, покой нам только снится!
Глава 5
Дельфия заперла дверь магазина и повесила на нее табличку «Закрыто» сразу, как только Наташа зашла внутрь. Спустя десять минут они сидели на складе, взгромоздившись на коробки, и пили имбирный напиток. Он отличался от привычного тем, что в каждую чашку было добавлено по стопке белого рома.
Их было четверо. Наташа, Дельфия, Дарья и Николь. Последняя влилась в ряды мужененавистниц не так давно. Чуть раньше, чем Наташа.
Ее история была известна всем. Николь ее не скрывала.
В юности она занималась модельным бизнесом. О карьере Адрианы Лимы и Жизель Бундхен не мечтала, но имела постоянный доход, участвуя в фотосессиях и показах. Параллельно училась в мединституте. Собиралась стать косметологом. Именно там, в вузе, и познакомилась с будущим мужем. Это была любовь с первого взгляда. Взаимная!
И это при том, что Николь была невероятно хороша, а ее Андрюшка…
Посредственен, право слово. Ничем особенно не выделялся. Но бывает такое… Вроде обычный человек, без каких-то явных талантов и изюминки, а тебя к нему тянет!
Они стали встречаться, затем жить вместе. И вроде бы хорошо все было. И разговоры о свадьбе постоянно заходили. Только Андрюша сильно ревновал свою избранницу. Сцены устраивал такие, что Николь, не выдерживая их, уходила. Но всегда возвращалась. Потому что любила его и понимала. Не всякий мужчина потерпит рядом с собой женщину, пропадающую ночами. А Николь пропадала. Поздние презентации, показы в ночных клубах, затягивающиеся съемки. Кто поверит в то, что девушка, возвращающаяся домой под утро и зачастую в нетрезвом виде, ничего такого себе не позволяла…
Они сходились и расходились раз пять. Когда Николь устала от вечных скандалов, она дала Андрею слово уйти из модельного бизнеса. Тем более работа мешала не только личной жизни, но и учебе. Да, деньги она получала неплохие, но что они значат, если отношения рушатся? И Николь слово сдержала. Ушла, разорвав все контракты.
Вскоре они поженились. Оба уже работали. Андрей в хирургии, она в косметологии. Бывшая ее коллега-модель, ставшая женой очень богатого человека, открыла свой кабинет. И позвала туда Николь. Вроде удачно все складывалось…
Но не было спокойствия в семье. Андрей продолжал ревновать супругу. Теперь не только к мужчинам. У него дела не очень ладились. А у нее прекрасно. Николь вывела кабинет на новый уровень, превратив его в маленькую, но известную клинику. Она ездила на семинары, получала дипломы, а Андрей вскрывал людям фурункулы и удалял мозоли…
Николь опять приносила в дом больше денег, чем он. И жила интереснее…
А еще она оставалась такой же прекрасной, как раньше. Ах, если бы она хотя бы подурнела, Андрею стало бы легче. Но Николь не утратила своей модельной стройности и привлекательности и продолжала нравиться мужчинам. Однажды Андрей увидел, как ее подвозит к дому работодатель (бизнес был оформлен не на подругу, а на ее мужа), и напридумывал себе невесть чего. Обвинил жену в адюльтере и потребовал сменить место работы. Тут уж Николь не пошла на поводу у Андрея. Сказала: не нравится тебе, давай разводиться.
Но он не хотел расставаться. Он любил жену (так говорил, так думал… но чувствовал ли?), поэтому оставался с ней рядом, изводя себя и ее. Как-то Николь вернулась домой поздно. Ездила на конференцию в другой город. Там немного задержалась. И приехала не днем, как планировала, а вечером. Дома ее встретил пьяный и заведенный Андрей. С порога начал обвинять:
— Совсем обнаглела! Мало того, что к любовникам уезжаешь, так еще домой не спешишь!
Это было чудовищно несправедливо, и Николь не посчитала нужным оправдываться. Молча отправилась в ванную. Хотелось принять душ и упасть в кровать. Но Андрей был настроен на скандал. Он копил в себе злость целых полдня, а то и больше. Как он мог проглотить ее? Только выплеснуть.
Николь едва успела снять с себя несвежую одежду, как в ванную ворвался муж. Он требовал объяснений. Она попросила оставить ее в покое.
— Нет, я не уйду, пока ты не признаешься!
— В чем?
— В измене.
— Если для того, чтобы я осталась одна, требуется это, хорошо… Признаю!
Он вылетел за дверь с такой скоростью, будто за ним черти гнались.
Николь надеялась, что Андрей не только покинет квартиру, но уйдет от нее навсегда. У нее не было сил терпеть его.
Она потянулась к задвижке, чтобы запереть дверь, но не успела. Андрей ворвался в ванную с ножом в руке.
— Убью! — заорал он. — Чтобы никому не досталась! — И замахнулся…
Николь попыталась увернуться от ножа, но лезвие настигло ее. Оно врезалось в грудную клетку. От боли Николь едва не потеряла сознание, но чудовищным усилием заставила себя вцепиться в косяк и остаться на ногах. Падать без чувств нельзя. Андрей убьет ее!
Перед глазами плыл туман, но Николь рассмотрела алюминиевый таз, в котором стирала белье. Она схватила его и прикрылась им как щитом. А муж занес нож для второго удара…
Лезвие звякнуло по металлу. Но, увы, не сломалось. И нож не выпал из руки Андрея. Спустя несколько секунд он опять взмахнул им…
Николь не сразу поняла, что произошло. Почему перед глазами нет ничего, кроме красной пелены? А это кровь заливала ей лицо.
Силы покинули ее. Уронив таз, Николь сползла на пол.
Очнулась она уже в комнате на кровати. Над ней склонился заплаканный муж.
— Прости меня, девочка моя, — шептал он. — Прости, прости, прости…
Заметив, что Николь открыла глаза, он зарыдал еще горше. Его горячие слезы капали на ее лицо.
— Больно, милая? Потерпи чуточку, хорошо? — В руке Андрей держал шприц. — Я сейчас укольчик тебе… И все пройдет…
Он сделал жене инъекцию. Она уснула. Как потом выяснили следователи, он держал ее на обезболивающих и снотворном почти неделю. Пока Николь спала, он лечил ее. Наложил швы на раны, обрабатывал их. Неизвестно, сколько бы еще времени Николь провела в состоянии овоща, если бы Андрей не попал в небольшое ДТП. Пока ждал инспекторов ГИБДД, пока оформлял протокол, прошло несколько часов. Снотворное перестало действовать, и Николь проснулась. Шатаясь, прошла в ванную, глянула на себя в зеркало и заорала бы от ужаса, если б у нее не пропал голос…
Андрей зашил ее раны. Но как! Даже она… Да что там… Обычный человек, не имеющий медицинского образования, сделал бы лучше. А Андрей — хирург! Но он заштопал ее, как полуслепая бабка старый носок.
Рыдая, Николь подошла к телефону и вызвала полицию. Благо хрипеть она уже могла.
Андрея осудили на пять лет. На суде он плакал и просил у Николь прощения. Она подошла к решетке и плюнула ему в лицо. Что его слезы? Что его просьбы? Что в конце концов наказание в виде пяти лет заключения? Ничего этим не исправишь!
Возможно, в будущем, когда появятся новые технологии, ее лицо и станет прежним. Но в ближайшее время — нет. Кому, как не Николь, это знать…
Из клиники пришлось уволиться. В индустрии красоты людям с дефектами внешности не место. В городе оставаться Николь тоже не могла. Ее история так активно освещалась в прессе, что о покое и не мечталось. И она уехала к своей подруге Даше в маленький городок в области и стала работать продавцом в магазине…
— Как ты думаешь, — обратилась Николь к Дельфии, — тот тип, что пришел перед девушкой, засланный казачок?
— На сто процентов уверена.
— Из полиции?
— А есть еще варианты?
— Что за тип? — всполошилась Наташа.
— Да зашел тут один, никак выгнать не могли, — ответила Николь. — Я принюхалась, думаю, может, пьяный, но нет, трезвехонький.
— Полиция у нас утром была, — покачала головой Даша. — Зачем ей какого-то казачка засылать?
— «Жучки»! — воскликнула Наташа, вскочив. — Ордера не получили, а о чем мы тут говорим, узнать решили…
Женщины переглянулись.
— Может, она права? — нахмурилась Фи-фи. Затем, понизив голос до шепота, продолжила: — Под нас явно копают. Даша сегодня спрятала все архивы и инвентарь. Я обзвонила каждую из сестер… — Они называли друг друга сестрами. — Нам нужно залечь на дно, пока все не утрясется…
— Пойдемте поищем «жучок»? — предложила Николь так же тихо, как Дельфия. — Тип находился под моим визуальным контролем все время. Если он что-то прицепил, то к прилавку или витрине с фигурками.
Они поднялись и направились в торговый зал.
— Как «жучки» выглядят? — спросила Наташа, присев возле прилавка.
Ей не успели ответить. В дверь заколотили. Да так настойчиво и грубо!
Дельфия, нахмурившись, крикнула:
— Не видите, что ли, закрыто?
— Открывайте, полиция!
Даша выронила из рук толстую книгу, которую подняла, чтобы посмотреть, не засунули ли что-то под нее. Она упала с таким звуком, будто здание провалилось под землю…
Или это Наташе только показалось?
Побледневшая Дельфия шагнула к двери и повернула ключ.
В «Чашу» ввалилось трое мужчин. Все в гражданском. Но сомнений в том, чем они занимаются, у Наташи, встреть она их на улице, не возникло бы.
— Старший оперуполномоченный Казиев, — представился самый высокий из них, сверкнув черными очами и «ксивой». — Представьтесь, пожалуйста.
— Дельфия Дионисовна Сифакис, хозяйка магазина.
— Предъявите документы, пожалуйста. — Он обвел женщин взором. — Остальных я тоже попрошу достать паспорта или водительские удостоверения.
— Что происходит, господин Казиев?
— Обыск.
— Даже так? У вас и ордер есть?
— А как же, — хмыкнул он. Из планшета показался лист бумаги с печатями и подписями. — Убедились? Теперь прошу удовлетворить мою просьбу.
Дельфия сходила в свой кабинет и вернулась оттуда с сумочкой. В ней находились ее документы. Достав их, она протянула паспорт оперу.
— Дельфия Дионисовна Сифакис, — прочитал Казиев.
«Надо же, — подумала Наташа. — Она на самом деле Дельфия. Хотя, возможно, имя это она получила не при рождении. Его поменять можно легко. И стоит это недорого…»
— Так вы реально гречанка? — последовал вопрос опера, ответ на который интересовал и Наташу.
— По отцу. Мама у меня русская.
— У вас не наша прописка.
— Совершенно верно. Я зарегистрирована в другом городе.
— В каком?
— А вы разве не видите?
— Так в каком?
— В подмосковных Люберцах.
— Родились там?
— Родилась я в Салониках. И этот город как место рождения указан в паспорте. Из Люберец моя мама. Когда она ушла от отца, вернулась домой…
— Я ведь пробью ваш паспорт, — уж очень сурово проговорил Казиев. Он был молод и невероятно хорош собой. Эдакий душка, с бархатными глазами, картинными кудрями и румянцем во всю щеку. Наверняка, когда он бывал не при исполнении и ходил с друзьями в какие-нибудь заведения, девушки на него гроздями вешались. Сейчас же это был именно служитель закона, строгий, непримиримый, и от него хотелось держаться подальше.
— Что вам в моем паспорте не понравилось? — устало спросила Дельфия.
— Дата рождения. Судя по ней, вам тридцать один год.
Дельфия шумно выдохнула, закатив глаза, затем достала из сумки лист, сложенный вдвое, и протянула его оперу.
— Что это?
— Медицинское заключение. Читайте.
Казиев развернул его и пробежал глазами текст.
— Прогерия? — нахмурился он. — Что это?
— Синдром преждевременного старения. Редчайшее генетическое заболевание.
— Я что-то слышал о таком…
— Вы слышали, а я им страдаю.
— И давно у вас… это?
— С двух лет. Когда «это», как вы выразились, началось, отец бросил нас.
— Ненависть к мужчинам у вас из-за болезни?
— И из-за нее тоже, — спокойно ответила она.
— Значит, вы не отрицаете, что являетесь основательницей секты мужененавистниц?
Ни один мускул не дрогнул на морщинистом лице Дельфии.
— Ни разу о такой не слышала, — проговорила она тем же ровным голосом, каким вела весь диалог.
— Бросьте! Все вы, — он обвел взглядом лица женщин, задержав его на Наташином чуть дольше, — являетесь членами этой секты. А вы, Дельфия Дионисовна, ее верховная жрица.
— У вас есть доказательства?
— Найдем.
— Что ж… Ищите! — Она сделала приглашающий жест рукой. Будто дорогих гостей в дом звала.
— Я одного не пойму, — встряла Даша. — С какой стати вы тут шарить будете? Даже если мы мужиков и ненавидим. Что с того? Это противозаконно?
Дельфия метнула на свою помощницу грозный взгляд, и та сразу замолчала.
— Противозаконно все, что наносит моральный или физический вред человеку. А ваша секта наносит и тот, и другой. — Он подошел к Дельфии вплотную. Они чуть ли носами не стукнулись. — Если я найду хоть одну крохотную и незначительную улику, подтверждающую, что вы причастны к похищению людей, я тут же надену на вас наручники…
— Не надо меня пугать, — и, отойдя на шаг, Дельфия сказала: — Делайте свою работу.
— Позвольте ключи от вашего минивэна?
Даша, которая приехала на нем, кинула их на прилавок.
— Пока вы тут хозяйничаете, мы можем сходить покушать? — спросила Дельфия. — У нас перерыв на обед, между прочим.
— Нет, — отрезал он. — С вами у нас еще разговор будет. А вы, — обратился он к Наталье, — можете идти.
Она не поверила своим ушам:
— Правда?
— Вы же тут не работаете, так?
— Так.
— Значит, вы свободны. Но не забывайте, у вас завтра утром встреча со следователем…
Наташа метнулась к двери и вылетела за порог. Три ступеньки преодолела в один прыжок.
Бежать, бежать скорее отсюда…
Попасть домой, зарыться в одеяло и поплакать.
Это не избавит от проблем, наслаивающихся одна на другую, но принесет временное облегчение. Потом нужно будет подумать, что делать дальше, но сначала поплакать, зарывшись в одеяло.
Наташа так глубоко погрузилась в свои переживания и набрала такую крейсерскую скорость, что не заметила человека, возникшего у нее на пути, и едва его не снесла. Ноги точно отдавила!
— Простите, пожалуйста, — выпалила Наташа.
— Куда ты несешься? — услышала она знакомый голос и подняла глаза на прохожего. Им оказался Паша.
— Ой, привет. Прости еще раз. Я домой тороплюсь…
— Могу я тебя проводить?
— Нет, не стоит.
— Наташ, я поговорить с тобой хочу.
— Не сейчас!
— В этом разговоре больше ты заинтересована.
— И все равно… — Она начала раздражаться. Да что он привязался к ней?
— Полиции уже известно о твоих отношениях с Георгием. Завтра тебя так прижмут на допросе, что ты птахой запоешь. Я хочу тебе помочь, понимаешь?
Наташа покачнулась. Упала бы, но Паша поддержал ее под локоть.
— Давай присядем? — предложил он.
— Я хочу пить…
— Тут неподалеку бистро есть. Пошли туда, кофе попьем.
Он, как держал ее под руку, так и повел по тротуару в направлении памятника революционерам. Наташа послушно шла за ним. Ее мозг разрывался от роящихся в нем мыслей.
— Пришли, — сказал Паша, открыв перед ней дверь бистро. — Заходи.
Она переступила порог и опустилась на первый попавшийся стул.
— Что будешь? Кофе, чай? Поесть что-нибудь хочешь?
— Просто попить.
Что Паша сказал? В полиции знают о ее романе с Георгием? Будут прижимать ее…
Что ж, этого следовало ожидать. Хотя они не афишировали своих отношений. О том, что Георгий «нагнул» их склад, она сообщила. Это выплыло бы в любом случае. Но без полной картины его действия казались не столь отвратительными. Кинуть фирму — одно, кинуть женщину, с которой спишь, — другое.
Читать бесплатно другие книги:
