Нечего терять, или Мужчину делает женщина Шилова Юлия
Сторож покрутил пальцем у виска, но все же вернулся в вагончик и взял телефонную трубку. Набрав номер телефона милиции, он протянул трубку мне и зевнул:
– Сама говори, что там с тобой произошло.
Схватив трубку, я, запинаясь, принялась рассказывать обо всем, что увидела.
– Скоро они приедут? – спросила я, когда на том конце провода повесили трубку.
– Часа через полтора, не раньше.
– Как это – через полтора?!
– Молча. До райцентра далеко, раньше никто приехать не сможет.
– Ну у вас здесь и порядки! – вздохнула я и пошла к выходу.
– А ты куда собралась?
– Куда надо!
– Сиди вместе и жди, пока приедет милиция. Ты вызывала, ты и разбирайся.
– Сейчас, разбежалась! – огрызнулась я и громко хлопнула дверью.
Я прекрасно понимала, что, если патрульная машина прибудет только через полтора часа, в злосчастном склепе никого уже не будет. Сейчас нужно найти Антона. Это очень опасно, опаснее, чем можно предположить. Невдалеке виднелась река. Где-то там сарай, в котором стоит старое ведро. Нужно успеть положить туда деньги.
Добежав до реки, я остановилась. Мне показалось, что кто-то бежит следом за мной. Я затаила дыхание и внимательно вгляделась в кромешную темноту. Никого не было. И все же я не могла ошибиться. Я отчетливо слышала чьи-то шаги, которые доносились откуда-то сзади. Может быть, это эхо от моих собственных шагов? Конечно же, это эхо! И как я сразу не поняла… Я спустилась к самой воде и вновь прислушалась. Как только я встала, звук сразу замер. Я двинулась вправо, и шаги зазвучали опять. Я остановилась – и услышала тишину. От сумасшедшего страха сердце готово было выскочить из груди. Каждый следующий шаг давался мне с огромным трудом, я четко осознавала, что беспокоящий меня звук никак не может быть эхом моих шагов. Не выдержав, я резко остановилась и громко крикнула:
– Есть там кто-нибудь?!
Естественно, мне никто не ответил. Шаги невидимого преследователя сразу возобновились, как только я двинулась вперед. Я побежала. Стало неимоверно тихо. Я остановилась и сделала несколько медленных шагов вперед. Не было слышно ни звука. Почувствовав минутное облегчение, я крепче прижала сумку к груди и, стараясь хоть немного отдышаться, пошла в сторону сарая.
Тропинка была настолько узкой, что я с трудом удерживала равновесие и несколько раз падала. Наконец передо мной появился полуразвалившийся сарай с оцинкованным ведром. Если оно там, я у заветной цели. Нащупав дверь, я толкнула ее ногой и вошла. В сарае было совсем темно. Я прислушалась. Мне показалось, что в нескольких шагах от меня я слышу чье-то прерывистое дыхание. Неужели это тот, кто преследовал меня от кладбища до реки? Получается, он знал маршрут и успел меня опередить…
– Кто здесь?! – громко крикнула я. – Я принесла деньги. Ровно пятнадцать тысяч долларов. Я хочу выкупить своего сына.
Ответа не было. Сделав несколько шагов, я споткнулась о стоящее посреди сарая ведро и упала. От резкой боли я села прямо на землю. В тот момент, когда я открыла сумочку, чтобы достать деньги, на мою голову обрушилось что-то тяжелое. Я не помню, что было дальше, просто какие-то яркие вспышки света в глазах. Кто-то наносил мне удары ногой, но я не чувствовала боли. Только ощущала грубый мужской ботинок на толстой подошве… Потом я потеряла сознание…
Когда я очнулась, у меня раскалывалась голова и все плыло перед глазами. Господи, неужели я еще жива?! А может быть, я умерла? А может быть, смерть именно такая? Нет, я жива. Если я еще шевелюсь, значит, живая. У меня болит голова, меня бьет озноб. Мертвецы не должны этого чувствовать. Они вообще не могут ничего чувствовать.
С трудом открыв глаза, я попыталась подняться и вскрикнула. Рядом со мной был Антон.
– Очухалась? – спросил он и, достав носовой платок, вытер кровь с моего лица.
– Антон, ты?
– Я, конечно, кто ж еще…
– Господи, ты живой? – не верила я своим глазам.
– Живой. А ты-то как?
– Не знаю. Все болит.
– Это пройдет. Тебе хорошенько досталось.
Антон помог мне сесть. Все завертелось, закружилось перед глазами. Я снова потеряла сознание. А когда пришла в себя, то окончательно поверила, что осталась жива и что Антон рядом.
– Значит, мы не в аду? – все-таки спросила я.
– Нет. С чего ты взяла, что мы попадем в ад, когда умрем? Мы попадем в рай, это я тебе гарантирую. Только нам еще умирать рано. У нас с тобой вся жизнь впереди. – Антон помог мне подняться. Сделав несколько шагов, я попыталась нащупать ведро, но его нигде не было видно.
– Ведро валяется в конце сарая, – сказал Антон.
– А сумка?
– Сумки, естественно, нет. Ни сумки, ни денег.
– Как это?
– Я думаю, их забрал тот, кто тебя избил.
– О боже. – Я сплюнула скопившуюся во рту кровь.
– Когда я зашел в сарай, ты лежала без сознания. Ни сумки, ни денег не было. Ты хоть помнишь, кто на тебя напал?
– Нет. Я его не видела. Я только знаю, что он шел за мной от самого кладбища. Я это чувствовала… Я слышала его шаги… Господи, что же теперь будет с моим сыном?
– Я думаю, что тот, кто забрал деньги, избил тебя и украл твоего сына, – одно и то же лицо.
– Почему ты так думаешь?
– Не знаю. Наверное, интуиция. Если это один и тот же человек, то твой сын будет завтра дома.
– Тогда зачем ему было меня избивать? Я бы все равно положила деньги под ведро.
– Пока это загадка.
Антон взял меня под руку, мы пошли к реке. Несмотря на все пережитое, я ощущала ни с чем не сравнимое блаженство. Мы снова оказались вместе и знаем цену нашей случайной встрече. Мне было глубоко наплевать на то, что наше настоящее, а возможно, и будущее сулит огромные трудности. Я молила Бога только об одном: чтобы он дал нам силы чувствовать твердую почву под ногами и стоя не потерять свою любовь и гордость. Я поражалась преданности Антона. Чувствовала, что меня ждут изменения к лучшему в моей нескладной жизни. Я была влюблена, просто сходила с ума от его прекрасной улыбки, мужественного лица и этих безумных глаз, которые раздевают одним-единственным взглядом.
– Господи, как здорово, что ты остался жив, – вздохнула я. – Даже страшно подумать, что я могла тебя потерять…
– Я очнулся от воя милицейской сирены.
– Это я вызвала милицию. На моих глазах умирала девушка… Там были озверевшие сектанты. Мне чудом удалось бежать… Только я не рассчитывала, что милиция приедет так скоро. Ты не знаешь, им удалось хоть кого-нибудь взять?
– Не знаю. Я сразу пошел к сараю, чтобы найти тебя.
Я прижалась к Антону и закрыла глаза. Закончились страшные дни моего одиночества. Словно их никогда не было. Я всегда боялась одиночества. До своей болезни я любила бродить по улицам и смотреть на проходивших мимо людей. Я шла по какому-нибудь шумному проспекту, рассматривала светящиеся магазинные витрины… Мне нравилось теряться в человеческом потоке и ощущать себя частью толпы. Вспомнив об этом, я почувствовала какую-то горечь. Муж… Даже не верится, что когда-то я была готова идти за ним на край света. Все изменилось за считаные часы. Какая же все-таки странная штука – жизнь.
– О чем ты думаешь? – спросил Антон.
– О тебе, обо мне, о нас…
– Ты вся дрожишь. Пойдем.
– Ты хочешь, чтобы мы пошли через кладбище?
– Теперь можем его обойти, – улыбнулся Антон.
На трассе, к нашему удивлению, моей машины не оказалось. Я осмотрелась.
– Если я не ошибаюсь, мы оставили машину именно здесь.
– Ты не ошибаешься.
– Тогда где же она? Думаешь, ее угнали?
– Что-то вроде того.
– Кому она могла понадобиться? Была бы машина, а то ведь так… Она мне от отца досталась. Металлолом. Может, поэтому ее Челноков и не забрал. На чем же мы поедем домой?
– Сейчас трасса пустая. Придется заночевать в деревне. Нам нужно дождаться утра.
Мы направились в деревню.
– Утро вечера мудренее, – подбадривал меня Антон, – утром поищем машину, может, она где-то совсем недалеко, просто местная шпана решила на ней покататься. Доехали до ближайшей деревни и бросили к чертовой матери.
– Нет, Антон, я уверена, машину угнал тот человек, который ударил меня по голове, – возразила я.
В одном из домов горел свет.
– Ты как? – тихо спросил Антон.
– Нормально…
– Так уж и нормально. У тебя все лицо опухло и ухо совершенно синее.
– А у тебя на затылке запекшаяся кровь.
Дверь открыла заспанная бабулька и испуганно посмотрела на нас. Антон не стал дожидаться вопросов, улыбнулся и спокойно сказал:
– Мы проезжали мимо деревни. У нас спустило колесо. Пока я ставил запаску, напали бандиты и отобрали машину.
– Свят, свят. Да что же это делается? – запричитала бабулька и пустила нас в дом. – На дороге постоянно что-нибудь происходит. Тут целые банды орудуют. Разве можно по ночам ездить?
– Нам бы помыться и поспать, а утром поговорим.
Бабулька поставила греться воду, достала бутылку самогонки.
– Возьми, это лучшее лекарство от всех неприятностей, – сказала она Антону. – На кухне найдете соленые огурчики и вареную картошку. Я пошла спать. Мне вставать рано. Утром коровку нужно подоить, курочек покормить, да еще свинья захворала.
– Спасибо, бабушка, – Антон чмокнул ее в щеку.
Бабулька засмущалась.
– Целуешь как молодую, осторожнее надо, а то дед может проснуться, тогда нам обоим не поздоровится, – весело пробурчала она.
Когда вода согрелась, Антон взял полотенце, смочил его теплой водой и принялся вытирать запекшуюся кровь на моем лице. Я морщилась и тихо постанывала.
– Терпи. До свадьбы заживет, – ласково приговаривал Антон и старался делать все как можно более осторожно.
– А когда свадьба-то?
– Как скажешь, так и будет.
– Ты хочешь на мне жениться? – От изумления я вытаращила глаза.
– А почему бы и нет…
– Но ведь ты свяжешь себя с такой женщиной…
– С какой?
– Я взбалмошная.
– Это же замечательно.
– Я противная и нудная.
– Я всегда мечтал о такой.
– Я вредная и несносная…
– Это мои любимые качества.
Я замолчала и, уткнувшись в ладони, заплакала.
– О какой свадьбе можно говорить, если вокруг творится такое… Ничего не известно ни о сыне, ни о подруге. У тебя есть сотовый?
– Есть.
– Я хочу позвонить родителям.
– Не надо говорить им о том, что произошло. Твоя мать и так выглядит не самым лучшим образом. Так и до инфаркта недалеко. Ты должна ее хоть немножко пожалеть и дать ей поспать. Ты позвонишь им утром.
Я согласно кивнула и посмотрела на тазик. Вода была алого цвета. От увиденного у меня резко закружилась голова и вновь возникли приступы тошноты.
– Тебе плохо?
– Нет, все в порядке.
Я не хотела расстраивать Антона.
– Послушай, а ты не хочешь снять парик? На нем кровь.
Я схватилась руками за голову. Мне показалось, что вместе с париком окончательно исчезнет моя красота.
– Ты чего-то боишься?
– Нет. Просто не вижу необходимости снимать парик.
– Ты можешь это сделать ради меня?
– Ради тебя?
– Ну да.
Я сняла парик и удрученно положила его себе на колени. Антон погладил меня по слегка отросшим волосам и прошептал:
– Между прочим, тебе без парика намного лучше. Ты еще красивее. У тебя волосы уже отрастают.
– Не говори ерунды, – недовольно пробурчала я.
Как только Антон отмыл мне лицо, я принялась смывать кровь с головы Антона.
– Больно?
Антон не ответил.
– Ты говори – больно или нет. Не молчи.
– Терпимо.
– Так уж и терпимо. Я же вижу, как ты морщишься.
Потом мы уже сидели на кухне и пили самогонку, оставленную заботливой бабулькой. Сказать правду, раньше я никогда не пила самогонку. От первого же глотка голова у меня так закружилась, что я чуть было не свалилась под стол.
– Ты огурчиком закусывай, – смеялся Антон.
Он пил это страшное пойло с совершенно невозмутимым видом и даже не морщился.
– Господи, пьешь, как обычную воду! – опешила я.
– На то я и мужик. Мужик должен уметь зарабатывать деньги, пить самогонку, как воду, и при этом не пьянеть.
– Господи, и почему мы могли так долго жить друг без друга? – Я расплылась в пьяной улыбке.
Глава 11
Спать мы легли в небольшой комнатке, которую отвела нам бабулька. Я закрыла глаза и принялась ласкать Антона. Он лежал подо мной, постанывал и поглаживал мне спину. Это поглаживание приводило меня в восторг. Я была на вершине блаженства и знала, что сейчас необыкновенно хороша. По-моему, это происходит с любой женщиной, которая чувствует себя желанной. Я всегда любила свое восхитительное тело, свои длинные ноги с красивыми, тонкими изгибами. Я любовалась ладным загорелым телом Антона. Он принялся целовать мои соски. Они быстро поднялись и отвердели. Мне хотелось закричать, я с трудом сдержала себя. Я чувствовала, что мое терпение иссякает и мне хочется, чтобы он, наконец, вонзился в меня. Антон был опытным любовником и сразу уловил мое нетерпение. Как только я почувствовала Антона в себе, я громко застонала и стала извиваться словно змея.
– А я ведь и не думала, что так бывает, – едва выговорила я после долгих любовных утех.
– Как?
– Ну так, как у нас с тобой. Разве можно увидеть человека и сразу влюбиться без памяти?
– Выходит, что можно. У меня и самого такое в первый раз.
– Ты даже не представляешь, сколько лет я тебя искала. Спотыкалась, падала, но никогда не прекращала поиски. Я знала, что ты где-то есть. Я это чувствовала, только не знала где.
Антон тихонько засмеялся и поцеловал меня в лоб.
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты сумасшедшая?
– Нет.
– Тогда я буду первым. Ты сумасшедшая, честное слово. Скажи правду, ты нашла то, что искала?
– Это ты о чем?
– О себе, – смутился Антон.
Я перекатилась на спину и уставилась в потолок.
– Я нашла то, что искала. Господи, и почему мои поиски продолжались столько времени…
Я приподнялась, села, благодарно посмотрела на Антона, меня переполняла любовь. Антон улыбнулся и погладил мою грудь. Она была мягкая и податливая. Застонав, я перекатилась на живот, демонстрируя Антону свою обнаженную спину и упругую попку. Антон не сдержался, лег сверху и попытался раздвинуть мои ноги сзади, чтобы протиснуться между бедер.
В этот момент послышался какой-то щелчок. Я не сразу поняла, что это такое. Словно что-то упало на пол.
– Антон, что это?
Антон не ответил. Я раздвинула ноги пошире, пытаясь почувствовать вошедший в меня член. Но член как-то обмяк и потерял упругость. Через несколько секунд я вообще перестала его ощущать.
– Антон, что с тобой? Тебе плохо? – встревожилась я. – Тебе перехотелось?
Антон по-прежнему молчал. Я сдвинула Антона и перевернулась на спину. То, что я увидела, повергло меня в шок. В затылке моего любимого виднелась маленькая, ровная дырочка, словно ее очертания нарисовали карандашом и помазали густой алой краской. Вскрикнув, я перевернула Антона на спину и заглянула ему в глаза. Они были пусты… Странно, но в человеке может молчать не только его голос, но и его глаза. Глаза могут говорить о многом… Они могут любить, смеяться, ненавидеть и заблуждаться… А еще они могут молчать… Именно такие молчаливые глаза были у Антона. В них была бездонная пустота. И все же в них оставалась любовь… Любовь, о которой столько пишут и столько говорят… Настоящая, живая, ни с чем не сравнимая… Я понимала, что он мертв, но не хотела в это верить, хотя и осознавала, что кто-то выстрелил ему в затылок. Меня переполняло только одно чувство – Я ПОТЕРЯЛА ЛЮБОВЬ…
В этой жизни можно потерять многое: здоровье, карьеру, славу, деньги, дружбу… Это тяжело, но все это можно пережить и приспособиться к тем обстоятельствам, с которыми приходится сталкиваться. Но как страшно потерять ЛЮБОВЬ… Боже, как это страшно…
Антон слегка улыбался… Улыбался наивной улыбкой, которая говорила о том, что еще недавно он был на верху блаженства.
– Родной, не умирай, пожалуйста, – тихо говорила я. – Слышишь, не умирай. Знаешь, после своего замужества я была уверена, что брак не про меня. Мой бывший муж всегда говорил, что терпеть не может замужних женщин, потому что они только и мечтают, как бы потрахаться на стороне. Меня это приводило в ярость. А когда я увидела тебя, я сразу захотела замуж. Я бы родила тебе прелестного сына, а может, двоих или троих… Или лучше девочек. Их можно одевать в нарядные платья и завязывать красивые бантики…
Я подняла голову и увидела человека с маской на лице, как у бойцов СОБРа. Он все время облизывал пересохшие губы, в руках у него был пистолет. Натянув простыню до самого подбородка, я еле слышно спросила:
– Почему вы его убили?
– Одевайся и выходи из дома. Если пикнешь, застрелю хозяев, которые спят в соседней комнате.
Голос был жестоким, грубым, леденящим. Меня бросило в дрожь. Я погладила Антона по окровавленным волосам и поцеловала в губы. Они были не такие, как раньше…. Совсем не такие… Они молчали и не шли мне навстречу… Они были стиснуты и безмолвны… Господи, а ведь еще совсем недавно… У меня закружилась голова и потемнело в глазах.
Может, и правда говорят, что каждая сказка имеет конец? Я еще раз посмотрела на Антона и подумала, что такой любви в моей жизни больше не будет. Я понимала, мне будет душно, неуютно, холодно и страшно… И мне придется научиться с этим жить.
– Если ты сейчас не сделаешь то, что я тебе сказал, выстрелю тебе в затылок, – услышала я.
Нервы не выдержали. Я скинула с себя простыню, обнажив свое тело.
– Что же ты сделал?! Сука! – закричала я и стала раскачиваться, как душевнобольная, тихо постанывая.
Через минуту приступ закончился, но я плохо сознавала, что со мной происходит. Нечаянно я несколько раз ударилась головой о стену. Я громко кричала, свивалась жгутом, меня охватила ненависть к миру за потерянную любовь. Мне хотелось только одного – поднять Антона. О, как я этого хотела. Я должна помочь ему. Я погладила его по холодному лбу. Мне показалось, что Антон до сих пор находится под влиянием моей ласки, но просто крепко уснул. Я была готова перенести тысячу его капризов, любое проявление его безграничного и безмерного эгоизма, только бы он был жив, только бы он был рядом со мной….
Я потянулись губами к его холодным рукам, и в этот момент вновь раздался глухой щелчок. Я вскинула голову и увидела лежащую на полу бабульку. Она была в теплой ночной сорочке, сквозь которую сочилась алая кровь. Бабулька была мертва.
– Одевайся и иди к выходу, – приказал мужчина, – иначе я застрелю всех в этом доме.
Поняв, наконец, что от меня зависит жизнь и смерть ни в чем не повинных людей, я принялась судорожно одеваться. Натянув на голову парик, я затравленно посмотрела на стоявшего передо мной человека.
– Давно бы так, – сухо сказал он. – Если бы ты все понимала с полуслова, не пришлось бы убивать бабку.
Я даже не помню, как этому психу удалось оттащить меня от Антона. Я очнулась в машине и увидела, что мои руки связаны прочной веревкой. Я не имела представления, куда меня везут и что ожидает меня. Сидящий за рулем человек по-прежнему не снимал маску, скрывающую его лицо.
– Куда мы едем? – с трудом выговорила я.
Человек в маске не ответил.
– Я спрашиваю, куда вы меня везете?
Ответа не последовало. Машина подъехала к заброшенному дому над обрывом и резко остановилась. Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Человек в маске вышел из машины и, открыв мою дверь, встал прямо передо мной.
– Чего вы хотите? – снова спросила я дрожащим голосом.
Незнакомец, уже в который раз, проигнорировал мой вопрос. Он сунул руку в расстегнутые брюки и стал медленно себя поглаживать. Я онемела.
– Выходи из машины, – скомандовал он.
Я вышла из салона. Пахло сыростью, громко кричали лягушки. Незнакомец по-прежнему не вынимал руку из штанов, в другой он держал пистолет.
– Вставай на колени и соси, – скомандовал этот сумасшедший.
– Что?
– Что слышала. Вставай на колени и соси мой член.
Я покрылась холодным потом. Незнакомец стянул штаны и приспустил трусы. Его большой, стоящий член вызывал ужас.
– Зачем? – тупо спросила я.
– Ты не знаешь, зачем сосут член?
– Знаю…
– Тогда соси и не задавай лишних вопросов.
Мне хотелось одного – умереть. Человек в маске придвинулся ко мне и, разорвав кофту, вцепился в мои соски. Он ущипнул их с такой силой, что мне показалось, он просто их оторвет. Я попыталась оттолкнуть это чудовище.
– Сука, перед тем как умереть, ты доставишь мне удовольствие, – злобно прошипел насильник и укусил мой сосок.
Я закричала от боли и попыталась вырваться, но этот нелюдь был очень силен.
– Заткнись, шлюха, а то будет еще больнее…
Когда насильник повалил меня на землю, я продолжала бороться. Он пытался раздвинуть коленями мои ноги, и вскоре ему это удалось. Я вцепилась в его лицо и, разорвав маску, впилась своими длинными наращенными ногтями в глаза. Он завопил и выронил пистолет. Я подняла его и нажала на курок. Незнакомец упал рядом со мной. Меня затрясло. Я убила человека… Но ведь я отомстила за смерть ни в чем не повинного и близкого человека, я убила насильника.
Набравшись мужества, я сорвала с него маску. Раньше я не видела этого человека. Совершенно незнакомое, жесткое лицо… Я не знала, кто он… Возможно, он был отъявленным психом, а возможно, просто бандитом… Взяв за руки, я подтащила тело к обрыву и скинула вниз. Затем вернулась в машину. Включая мотор, я взглянула в небольшое зеркальце и увидела вместо себя затравленную мышь… Потом перевела взгляд на распростершуюся передо мной пропасть и подумала, что это совсем просто… Нужно чуть проехать вперед и нажать на газ… Я не знаю, насколько безболезненна эта смерть, что я почувствую… Страх, боль, а может быть, запоздалое желание жить…
Собрав остатки воли, я поехала в деревню. В доме, где мы ночевали с Антоном, я увидела распластанную на полу бабулю. Антон по-прежнему лежал на кровати, и мне даже показалось, что он живой. Сев рядом, я провела рукой по его волосам и, захлебываясь слезами, прошептала:
– Здравствуй, родной. Я не могла уехать, не увидев тебя еще раз. Ты даже не представляешь, как я без тебя жила… У меня была очень, очень тяжелая семейная жизнь, потом я тяжело болела… Когда я тебя увидела, подумала, что ты чертовски привлекателен. Я уверена, что от тебя без ума не только я, но и другие женщины. За считаные часы ты стал для меня самым родным человеком. Я люблю тебя, и эта любовь переполняет меня. Я счастлива, что встретила такого мужчину, как ты…
Мое тело еще помнило ласки Антона. Мои губы горели от недавних поцелуев. Я взяла любимого за руки и почувствовала чудовищный холод. Не выдержав, я рухнула на неподвижное тело Антона и громко зарыдала.
Глава 12
Дотащив Антона до машины, я положила его на заднее сиденье и поехала в Москву. Я не думала о том, что меня могут остановить гаишники. Я все время оборачивалась, чтобы еще раз посмотреть на Антона. Мне казалось, что он вот-вот проснется и обругает меня за то, что я веду машину на слишком большой скорости. Я улыбнусь и перестану так сильно давить на газ. Я очень его люблю и готова слушаться во всем. За время нашего знакомства я почувствовала себя по-настоящему счастливой и желанной. Мы смогли бы прожить долгую, счастливую семейную жизнь. И я уверена, в наши отношения не мог вмешаться третий.
На въезде в город я остановилась у телефона-автомата. Слава богу, автомат был допотопный и, напоминая о советских временах, работал от монеток. Набрав номер Марата, я дождалась, пока он снял трубку, и глухо сказала:
– Марат, это Вика, Милина подруга. Совсем недавно его убили. Он лежит на заднем сиденье моей машины.
– Ты в своем уме? – всполошился Марат.
– Я говорю правду. Я не знаю, что мне с ним делать. Я ведь даже не знаю, где он живет… Я вообще про него ничего не знаю…
– Где ты находишься?
– При въезде в Москву. Ленинградское направление. У меня серебристый «Форд».
– Стой на месте и никуда не двигайся.
Повесив трубку, я хотела было позвонить домой, но передумала. Еще слишком рано для того, чтобы будить родителей, если, конечно, они спят. Сейчас я навсегда распрощаюсь с Антоном, потом поеду домой и снова начну поиски сына. Правда, я уже сомневаюсь в том, что вообще смогу что-либо сделать в жизни.
В работавшей круглосуточно палатке я купила дагестанский коньяк и небольшую шоколадку. Я никогда не любила коньяк, а уж тем более самопальный, но в этот раз я пила его, словно бальзам, который хоть как-то успокаивал мои нервы. Я сидела на заднем сиденье. Голова Антона лежала на моих коленях и была очень тяжелой.
– Вот и все, Антоша. Вот и все, – прохрипела я. – Сейчас тебя заберут, и я больше никогда тебя не увижу… Никогда… Знаешь, как это страшно, сначала полюбить человека, а потом никогда его не видеть…
Я не помню, сколько я просидела в машине. Но бутылка коньяка опустела, а от шоколадки остался один маленький кусочек… Наконец рядом со мной остановился огромный джип и помигал мне фарами. Я осторожно положила голову Антона на сиденье и, пошатываясь, вышла из машины. Прямо передо мной предстали двое мужчин устрашающей внешности.
Читать бесплатно другие книги:
