Нечего терять, или Мужчину делает женщина Шилова Юлия

– Где Антон? – спросил тот, который был размерами побольше.

– В машине… А где Марат?

– Марат прислал нас. Он занят.

Я развела руками и произнесла пьяно:

– Конечно. Марат всегда занят. Он трахает какую-нибудь шлюху?

– Марат занят, – отрезал тот же мордоворот.

– Оно и понятно. Ему наплевать, что одна телохранительница, которая честно отработала на него несколько лет, пропала без вести, а другого просто убили. Его интересует только собственная жизнь…

Мужчины перенесли тело Антона к себе в джип. Я не хотела его терять даже мертвого, мне хотелось упасть на землю и забиться в истерике. Я задыхалась. От меня забирали любовь. Я оставалась один на один с обстоятельствами, которые обрушились на меня.

– Куда вы его повезете?

– Тебе какая разница? Похоронят по-человечески, не переживай.

– Мне очень большая разница. Антон был для меня близким человеком.

– Да ты знала его всего сутки!

– Я хочу знать, где его похоронят, – не сдавалась я.

– А Марат хотел бы знать, как он погиб. Марат ждет тебя сегодня в «Балчуге» в обеденное время.

– Если бы он хотел знать, приехал бы сюда сам.

– Да ты, в натуре, пьяная, – удивился один из халдеев, как называл своих служащих Марат. – Ты где так нажралась?

– Я не нажралась, а напилась. Это совсем разные вещи.

– А кто тебя так разукрасил?

– Тот, кто убил Антона, – произнесла я безжизненно и поплелась к чужому «Форду». Стало светать, а это значило, что я должна вернуться домой как можно быстрее. Я была пьяна, но вела машину аккуратнее, чем обычно. Я думала о том, что по-прежнему люблю Антона, люблю до безумия, но как-то по-другому, совсем иначе. Он превратился для меня в бога, моего бога, потому что общего бога не бывает. У каждого человека должен быть свой бог. Теперь Антон высоко на небе и думает обо мне, иначе просто не может быть, потому что нас слишком многое связывало. Слишком многое… Только бы он попал в рай и познал его радости… Антон мертв, но его душа будет витать сорок дней и только на сороковой день уйдет в мир иной. Раньше у меня просто не было жизни. Жизнь началась только тогда, когда я узнала Антона. Пройдет время, и мы обязательно встретимся. Я не знаю, когда это будет, но я в этом уверена. Я всегда добиваюсь намеченной цели. Я найду его, где бы он ни был. В преисподней или на небе, в раю или в аду.

Мне хотелось положить голову Антону на грудь, разрыдаться и слиться с ним, превратившись в одно неразделимое создание природы.

К дому родителей я подъехала около девяти утра. Грело ласковое солнышко, словно ничего не было, а эта ночь была такой же спокойной, как и все остальные. Сейчас свершится то, чего я боюсь больше всего. Или мой ребенок дома в целости и сохранности, или я уже никогда ничего о нем не услышу… Оттягивая решающий миг, я заглянула в чужой бардачок и среди вороха совершенно бестолковых бумаг нащупала проявленную пленку. Развернув ее, я постаралась разглядеть, что на ней изображено, но негативы были темными и неотчетливыми.

Это может мне пригодиться, пронеслось у меня в голове. Необходимо срочно напечатать фотографии. Быть может, я смогу хоть что-нибудь узнать об изверге, который убил Антона. Сунув пленку в сумочку, я закрыла бардачок и вышла из машины. Каждый шаг, приближающий меня к квартире родителей, давался мне с огромным трудом. В моем воображении рисовались самые ужасные картины. Я надавила на кнопку звонка и принялась ждать. Дверь распахнулась, и на пороге появилась мать, она выглядела значительно лучше и казалась намного спокойнее, чем прежде. Увидев, что я избита, она вскрикнула:

– Вика, доченька, что с тобой?

Не говоря ни слова, я отодвинула ее и вбежала в квартиру. В гостиной, на большом цветастом диване лежал сын и сладко посапывал. Я не верила своим глазам.

– Господи, неужели он дома?

– Час назад пришел…

– Как это – пришел?

– Позвонил в дверь. Я открыла, смотрю, Сашенька стоит.

– Что он сказал?

– Сказал, что ничего не видел. Ему завязали глаза, посадили в машину и привезли ко мне.

– А где его держали?

– Он и сам толком не знает. В каком-то сыром подвале.

Мама не удержалась и, бросившись ко мне на шею, громко заплакала.

– Самое страшное уже позади… Жив твой сыночек, жив…

Я обняла ее и тоже заревела. Вдоволь наплакавшись, мы пошли на кухню.

– Если бы ты только знала, как я хочу кофе, – вздохнула я, усаживаясь на стул.

Мама быстро приготовила ароматный кофе. Я сделала глоток и решительно сказала:

– Надо бы разбудить Сашу.

– Зачем? – перепугалась мать.

– Я хотела бы узнать поподробнее, что с ним произошло и где он был.

– Не трогай ребенка, пусть спит. Он и так столько натерпелся. Сказал, что целую ночь не спал. В подвале, где его держали, даже матраца не было. Он, бедненький, целую ночь на корточках просидел. Ребенок сам ничего не понял. В дверь позвонили, он и открыл. Никогда раньше чужим не открывал… Чего это на него нашло, непонятно…

– Вот это и надо выяснить!

– Выясним, только пусть сначала выспится. Сказал, что ему сунули под нос какой-то платок, и он сразу потерял сознание. Очнулся в сыром подвале. А потом завязали глаза и привезли обратно:

– Его не били?

– Нет.

– Ему не причинили ничего плохого?

– Все в порядке.

Мама села напротив меня и вгляделась в мое лицо:

– Доченька, ты пила?

– Пила.

– Много?

– Очень.

– А кто тебя так избил?

– Расскажу как-нибудь в другой раз. Я бы поспала пару часов…

Мама уложила меня в спальне и укрыла теплым пледом.

– Только разбуди меня через два часа. У меня неотложные дела, – засыпая, прошептала я.

Мне приснился Антон. Говорят, что покойники снятся к плохому, но этот сон был одним из самых приятных в моей жизни. Мы сидели в хорошо обставленной гостиной и пили сухое красное вино… Антон поглаживал мою спину, и я чувствовала, как по ней разливается приятное возбуждающее тепло… Играла легкая джазовая музыка, она завораживала и уносила куда-то вдаль. Поцеловав меня в шею, Антон наклонился и запустил руку под пышное платье. То ли к моему великому стыду, то ли к моему удивлению, на мне не было трусиков. Его длинные пальцы обожгли мою плоть, словно раскаленные клещи. Я не чувствовала стыда, не думала о том, что за соседними столиками сидят люди… Я бесстыдно раскинула ноги… Это были незабываемые ощущения. На минуту я почувствовала себя птицей, парящей над бездонной пропастью. Это была сладостная, ни с чем не сравнимая пытка…

Я проснулась с блаженной улыбкой. Мама сидела рядом и гладила меня по голове.

– Тебе снилось что-то хорошее? – ласково спросила она.

– Да, – я опустила глаза и покраснела, словно мама могла догадаться о том, что мне приснилось. – Сколько я проспала?

– Около трех часов. Может, еще поспишь?

– Нет, меня ждут дела.

– Куда же ты с таким лицом?

– Намажусь тональным кремом.

Воспоминания о том прекрасном сне никак не хотели меня отпускать, и я вновь закрыла глаза, но, услышав, что кто-то гремит на кухне посудой, моментально вскочила.

– Что, Сашенька проснулся?

– Нет. Андрей заехал кофе попить.

– Какой еще Андрей?

– Ну, твой муж…

– Бывший муж.

– Хорошо, твой бывший муж.

– Зачем ты его пустила?

– Но ведь он не чужой. Тоже переживает… Отец все-таки…

– Нам такой отец и даром не нужен!

Я решительно направилась на кухню. За столом сидел Челноков и пил кофе.

– Приятного аппетита. Смотри не подавись, – язвительно сказала я.

Челноков оглядел меня с ног до головы и, остановив взгляд на моем избитом лице, громко присвистнул.

– Еще никто не подавился кофе.

– Тогда смотри не поперхнись.

– Не поперхнусь, не переживай.

– А я вообще за тебя не переживаю! – вспылила я. – Я уже свое отпереживала. Пусть за тебя твои бабы переживают. Какого черта приперся?

– Я не к тебе.

– Ты пришел в дом моих родителей. Жалеешь, наверное, что не можешь у них полквартиры вынести?

– Я пришел посмотреть на своего сына.

– Хорошо наблюдать за происходящими событиями со стороны.

– Я был готов не только наблюдать. Я хотел вместе с тобой ехать его выкупать, но ты не взяла меня с собой. Посчитала, что первый встречный справится с этим гораздо лучше.

– Не смей говорить так про человека, которого я любила!

Я ударила кулаком по столу с такой силой, что у Челнокова пролился кофе.

– Ладно, хватит ругаться. Лучше скажи, как ты его выкупила и кто тебя так разукрасил.

– Я не обязана перед тобой отчитываться. Уходи.

Андрей побагровел от злости:

– Ты уверена, что ничего не хочешь мне рассказать?

– Уверена. Пошел вон.

Челноков направился к двери. Обувшись, он посмотрел на меня так, как удав смотрит на кролика.

– Ты еще обо всем пожалеешь, шлюха недоделанная, – бросил он с угрозой.

Как только за ним закрылась дверь, я подошла к спящему сыну и поцеловала в лоб. Он немного сморщился и перевернулся на другой бок. Наказав матери строго следить за сыном, я поехала домой.

До встречи с Маратом оставалось совсем немного времени. Нужно было привести себя в порядок и закрасить следы побоев на лице.

Дома мне стало не по себе. Здесь все напоминало об Антоне. Вот стул, на котором он сидел… Кровать, на которой мы занимались любовью… Подушки еще хранят запах его тела… Кровь ударила мне в голову, глаза застлала пелена. Не выдержав, я упала на кровать. Я гладила подушку и шептала как полоумная:

– Ты подарил мне такую радость… Ты даже не представляешь, какую радость ты мне подарил…

Раздался телефонный звонок. Я схватила трубку:

– Але, говорите! Але…

В трубке молчали.

– Але! Мила, это ты?

Ни звука…. Швырнув трубку на рычаг, я постаралась взять себя в руки. Если бы это звонила Мила, она бы не стала молчать. Да и как она может звонить… Скорее всего, кто-то ошибся номером.

Одевшись, я оглядела себя в зеркале, надела темные очки и направилась на встречу с Маратом, решив поначалу избавиться от машины, которая принадлежала убийце Антона. Я проехала несколько кварталов и бросила ее у каких-то гаражей. Потом я сдала пленку в проявку. Мне сказали, что фотографии будут готовы через два часа. После встречи с Маратом я смогу их забрать. Интуиция подсказывала мне, что в них кроется загадка, которую мне предстоит разгадать.

Глава 13

Я вошла в ресторан. Марат уже сидел за столиком и лениво ковырял вилкой в салате. К моему удивлению, он был один.

– А где охрана? – спросила я.

– В машине.

– Не хочешь есть вместе с холопами?

– Нет настроения. А почему ты в черных очках?

– Потому что я не очень прилично выгляжу. – Приподняв очки, я продемонстрировала свои синяки.

Марат усмехнулся:

– Парик, темные очки. Обедать будешь?

– Я бы выпила чего-нибудь крепкого.

Вскоре на нашем столике появилось жаркое и небольшая бутылка «Хеннесси». Она стоит сумасшедших денег. От Марата пахло туалетной водой «Гуччи Раш». На спинке дивана висел шарф от Диора, на столе лежала зажигалка «Живанши». На его руке – часы «Бушерер», а из кармана выглядывали солнцезащитные очки от Гуччи. От этой бессмысленной роскоши хотелось бежать как можно дальше.

Сделав глоток коньяка, я почувствовала чей-то настойчивый взгляд и обернулась. В дальнем углу ресторана сидели трое: Юрец, Малыш и Кабан. Юрец приветственно поднял руку и улыбнулся. Я растерялась.

– Что случилось с Антоном? – вернул меня к действительности голос Марата.

– Его убили.

– Это я уже понял. Я бы хотел знать, кто это сделал.

– Тот, кто это сделал, покоится в пропасти.

Я рассказала Марату о том, как мы с Антоном отправились в далекую деревню на поиски моего сына и что случилось потом. Рассказала подробно, но говорить о том, в какой именно момент его убили, не стала. Зачем? Марат вряд ли меня поймет. Мне хотелось сохранить свою тайну, она только моя, и я не собираюсь ни с кем ею делиться.

– Странно как-то получается, то у тебя пропадает подруга, то сын, – заметил Марат, вытирая рот салфеткой.

– Это уж точно. Не успею с одним расхлебаться, как наваливается другое.

– Ладно, подруга, ты дальше со своими проблемами сама копошись. Я больше своих людей терять не хочу.

– Как это сама? – не на шутку перепугалась я.

– Так это. Я сделал для тебя все что мог.

– А Мила?

– Это меня больше не касается.

Выпив полную рюмку коньяка, я осмелела и дернула Марата за рукав.

– Послушай, ты только корчишь из себя крутого, а на самом деле боишься собственной тени. Мила честно на тебя отработала несколько лет… В конце концов, она с тобой спала… Ты обязан ее найти. Ты обязан нанять частных детективов и перевернуть вверх дном всю Москву! Ты должен это сделать!

– Заткнись, – резко оборвал меня Марат. – Меньше шляйся где попало, тогда и не будешь попадать в неприятные ситуации. И еще, если найдется Мила, передай, что она уволена еще месяц назад. На ее место принята более красивая и покладистая сотрудница, которая честно зарабатывает свою копейку и не строит иллюзий по поводу замужества.

– А что будет с Антоном? – спросила я.

– Похоронят, как положено.

– А я могу пойти на похороны?

– Кто ты ему? Никто. Сиди дома, от тебя и так одни неприятности.

Марат вышел из зала. Я сидела, уставившись в стол. Не помню, сколько я просидела. Может, пять, может, десять минут, а может, и полчаса… Я очнулась тогда, когда за мой столик сел Юрец.

– Привет, – сказал он. – Тебе не кажется, что еще слишком рано, чтобы так много пить.

– А может, я хочу напиться…

– У тебя опять какие-то неприятности?

– У меня вся жизнь состоит из одних неприятностей.

Я посмотрела на его шею.

– А у тебя как?

– Потихоньку.

– Как шея?

– Зашили, все нормально.

– Как семейная жизнь?

– Как всегда, без изменений.

– Хорошо ты живешь. У тебя вся жизнь без изменений. А у меня наоборот – одни изменения. Вчера вечером сына украли, потребовали выкуп. Только утром вернули. А про семейную жизнь вообще говорить не хочется.

Допив остатки коньяка, я почувствовала, что опьянела.

– Гребаный Челноков приперся. За сына он, видите ли, переживает… Папашка хренов… Ничего хорошего в семейной жизни нет, я тебя уверяю. Когда мы связываем себя узами брака, то совершенно не понимаем, к чему нас принуждают. Брак – это чудовищная пытка. Когда мы с мужем расстались, я многое поняла. Порой мне бывает смешно от того, что я испытывала такие сильные чувства к этому ничтожеству. – Я замолчала, отодвинула пустую бутылку коньяка и посмотрела на часы: – …Несу какой-то бред, ты меня не слушай. Просто настроение паршивое.

– Ты нашла свою подругу?

– Нет.

Я посмотрела на Кабана и Малыша. Они сидели за столиком и продолжали оживленно беседовать. Правая рука Кабана была перевязана.

– Он что, тоже запаску менял? – совсем тихо спросила я Юрца.

– В смысле?

– В смысле того, что, когда ты менял запаску, тебе поранили шею, а когда запаску менял Кабан, ему порезали руку.

Юрец засмеялся и покачал головой:

– Нет, ему медведица палец откусила.

– Как это? – опешила я.

– Обыкновенно. Косолапая зверюга. У нас медведица. Сидит в клетке. Кабан выпил и решил медведицу шоколадкой покормить…

– Ничего себе, она у вас шоколад ест?

– Он не только ее шоколадом кормил, еще и за нос хотел ухватить, вот она ему палец и откусила.

– А пришить нельзя?

– Как же пришить, если она его съела.

Я вновь посмотрела на Кабана.

– Красивый мужик. Ему и без пальца пойдет. Такому мужику хоть ногу отрежь, на него бабы все равно вешаться будут. Одно слово – породистый.

Забывшись, я приподняла очки, чтобы потереть глаз. Юрец увидел мои синяки и пришел в полное замешательство.

– Все нормально, – улыбнулась я. – Пройдет. Сам знаешь, что такое синяки. Сегодня есть, а завтра их нет.

– Ну ты даешь. У тебя не жизнь, а прямо фильм ужасов.

– Юрец, миленький, – я схватила его за руку. – Помоги. Мне в этой жизни больше надеяться не на кого. Ты остался у меня один-единственный! Будь другом, выручи. Поехали на ту дачу, где моя подруга пропала. Еще раз все осмотрим.

– Ты в своем уме?

– Конечно, в своем, а в чьем же еще? Я хорошо соображаю. Соседка говорила, что видела, как она из дома выходила, да только врет она все. Или ей померещилось. Не могла она из своей квартиры выходить. Никак не могла. Юрец, миленький, мне ведь больше и обратиться-то не к кому. У меня никого ближе тебя нет.

– Надо же, а я об этом не знал.

– Вот теперь будешь знать.

Я смотрела на Юрца с мольбой.

– Юрец, ты мне поможешь?

– Нет, – не раздумывая ответил он.

– Как это нет?

– Так это. У меня своих проблем выше крыши. Больно мне нужно с твоими возиться. То у тебя подруга исчезает с двумя пулевыми ранениями, то у тебя трупы на дачах лежат, закрытые в подвалах… Лицо вот кто-то разбил.

– Ой, это еще не все, – затараторила я. – Я еще к сатанистам попала. Можно сказать, чудом спаслась. А еще у меня любимого человека убили…

Я сказала последнюю фразу и почувствовала, что могу расплакаться.

– Ты мне поможешь? – повторила я свой вопрос.

– Нет, – ответил Юрец.

Я встала и раздраженно поправила парик.

– Тебе без парика лучше, – издевательски сказал он.

– Да пошел ты…

Пулей выскочив из ресторана, я отправилась за фотографиями. Я шла решительным шагом по мостовой и приговаривала: «Будь прокляты эти мужчины! Будь они прокляты! Все, кроме одного. Кроме Антона». Неожиданно я подумала о Юрце. Он был довольно интересным мужчиной. Наверно, женщины сходят по нему с ума. Такой сексапильный… Я устыдилась собственных мыслей и пыталась оправдать себя тем, что выпила слишком много коньяка.

«Что ж, что этот Юрец отказал мне в помощи! – стала думать я. – Не все уж так плохо, еще не все кончено. Я еще повоюю, я очень настырная, у меня получится. В конце концов, светит яркое солнышко, проходящие мимо меня мужчины призывно поглядывают на меня – и это при моем-то нынешнем виде…»

Получив фотографии, я отошла в дальний угол и стала перебирать снимки. То, что я увидела, потрясло меня. На первых снимках был человек, убивший Антона. Вот он стоит в парке у большой акации, вот сидит за столиком в кафе… Несмотря на улыбку, в его лице угадывается жестокость. Дальше лежали снимки, потрясшие меня больше всего. На одном из них был мой муж, сидящий у фонтана… «Господи, какое отношение к этому типу имеет Андрей?» – пронеслось у меня в голове… На другом – Андрей и человек, которого мне пришлось убить и скинуть в пропасть. Они стояли обнявшись… Я почувствовала, что мне не хватает воздуха. Эта парочка знает друг друга довольно хорошо. Обняться могут только близкие люди…

Я машинально сунула фотографии в пакет и вышла на улицу. Я никак не могла связать все ниточки в единое целое и хоть что-нибудь понять. Ясно было одно – Челноков не так прост. Неужели он предал меня и ребенка ради пятнадцати тысяч долларов?! Неужели такое бывает?! Неужели несчастная пачка баксов может лишить человека рассудка настолько, что он отдает на мучения собственного ребенка…

Человек в маске, убивший Антона, хотел убить и меня… Мне вспомнились события той страшной ночи. Он привез меня к пропасти, попытался надругаться… Если бы это произошло, он скинул бы меня в пропасть. Получается, Челноков хотел меня убить… Только бы я ошибалась… Как было бы хорошо, если бы я ошибалась…

Я поехала на съемную квартиру мужа, долго стояла у двери, пытаясь унять дрожь и избавиться от сухости во рту. Наконец позвонила. Дверь распахнулась, и на пороге появилась совсем молоденькая девушка, закутанная в банное полотенце.

– Простите, Андрея можно? – нерешительно спросила я.

– А его нет.

Девушка откинула назад длинные мокрые волосы и посмотрела на меня с превосходством.

– Когда он будет?

– Не знаю.

То, что это милое юное создание не было настроено на разговор, было понятно сразу, но я не хотела отступать.

– А где он?

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»