Золотой грех Казанцев Кирилл

Моргунов помнил, что мужик его видел, когда они приехали вместе с Проводиным. Значит, успел сделать выводы о начальственном положении.

— Как жизнь, отец? — подошел Моргунов к рабочему и протянул руку.

— Как в тоннеле, — бойко ответил мужичок хрипловатым голосом. — Вокруг темно, а впереди светлое будущее.

Сарказм чувствовался. Стоило его разговорить, только вот знать бы еще, на какую тему. Моргунов просто знакомился с предприятием, пытался найти причину, по которой совершено нападение на дочь Давыдова. Он не знал, лежит ли она здесь или в каком-то другом месте. Он просто пытался почувствовать атмосферу внутри компании, послушать разговоры. Это потом ему предстояло знакомиться с технической стороной. Но Проводин не отпускал его от себя ни на шаг, толком не зная, зачем Давыдов прислал Моргунова, зачем велел провести его по всем участками, по обогатительному заводу.

Моргунов чувствовал, что на заводе ничего интересного не найдет, а здесь, тем более на этом участке, куда его не хотели везти, можно попробовать. И Моргунов решил немного наврать.

Разговор с рабочим, когда они присели на лавку у деревянного сарая, пошел спокойно, хотя мужика просто подмывало узнать, а с кем же из начальства он сейчас разговаривает.

— Я чего хотел с вами поговорить, — решил помочь рабочему Моргунов. — Только вы пока никому не говорите об этом. Придет время, тогда…

— Я чай понимаю, — солидно кивнул мужчина.

— Так вот, дела на вашем предприятии идут не очень хорошо. И владелец подумывает его продать. Я приехал от тех людей, которые могут предприятие купить и продолжить работу на приисках. Вот мне и интересно, кто и чем у вас тут дышит. Генеральный директор, мне сказали, в Москву уехал лечиться?

— Да мы его и не видели уже года три. Генеральный мужик вроде и толковый, да только нам все время приходится с Проводиным встречаться. А с этим особенно не поговоришь.

— Суровый начальник?

— Суровый. И грубостей не услышишь, а все равно на место поставит и… злопамятный. Я ведь как рассуждаю? Если ты начальник, если ты людьми командуешь, то нельзя с ними, как с механизмом бездушным. Я в этих шахтах восемнадцать лет проработал, я к себе уважения хочу. Вы вот сели со мной поговорить, и я вас уважаю. А этот… не понять его. Штреки стали породу почти пустую гнать, а он молчит. А чего северные штреки закрыли? Там за два месяца столько выдали, что…

Мужчина сокрушенно махнул рукой, выбросил сигарету и полез снова за пачкой.

— То есть он разработку мимо жилы ведет? — Моргунов постарался задать вопрос равнодушным тоном. Так, для поддержания разговора.

— А кто его поймет! То ли не видит, то ли свою линию гнет, начальником стать хочет, на место генерального думает сесть. Вот, мол, я стал генеральным, и сразу шахты стали выдавать. Вы там с ним поосторожнее, если покупать станете. Только я все одно уйду. Здоровье не то. Да и из штреков народ уйдет. Платить совсем мало стали. Или на другие участки, или на другие месторождения вахтовым методом.

Моргунов промолчал. Как-то проблема перед ним возникла совсем в ином свете. То, что он пытался найти и разгадать, ездя по участкам, вскрылось вдруг неожиданно в разговоре с простым старым рабочим. Так, может, и стоило начать с таких вот разговоров по курилкам, а не светиться перед Проводиным со своими инспекционными поездками. Век живи — век учись.

— Я… это… — Рабочий принялся разглядывать носки своих стоптанных ботинок. — Вы на меня там не ссылайтесь.

— Все нормально, старина, — пожал Моргунов руку рабочему. — Просто мы посидели, покурили. А может, и не виделись совсем. Не беспокойся!

Моргунов вскочил на ноги и быстрым шагом двинулся к административному зданию, где его должен был ждать инженер по технике безопасности. Сейчас звонить Гешке Борисову еще рано, надо по дороге осмыслить все. Странные действия главного технолога, ведущего разработку мимо богатой породы, намек, что Проводин рвется в генеральные директора. Конечно, верить одному старому работяге не стоит. Мало ли что ему показалось или приснилось. Специалистам виднее. Но этот рабочий восемнадцать лет проработал в шахте. Так, может, стоит прислушаться к его ворчанию, может, нет дыма без огня? Во всяком случае, придется отстаивать следующую точку зрения — продолжать разработку Проводина, а через него и возможный выход на тех, кто хочет навредить Давыдову. Возможно, и свалить его. Любому человеку, если он всю жизнь связан с профессиональной охраной, понятно, что неудавшиеся нападения — большая редкость. И если оно не удалось, то это либо плохая подготовка операции, либо, что вернее, имитация нападения. Например, желание напугать, сделать таким образом предупреждение.

Разговор решили устроить в виде видеоконференции за ноутбуками. Шаповалов сидел у себя дома за столом и смотрел на лица ребят из своей группы, которая сейчас работала в Чите. Геша Борисов сосредоточен, глаза с хитринкой. Значит, есть какие-то наметки. Он парень сообразительный, с гибким умом. Когда Шаповалову приходится оставлять Борисова за себя, можно не сомневаться в успехе.

Коля Моргунов хмуро смотрит на свои пальцы… нет, на кулак. Этого бугая, что в рукопашной схватке, что в раздумье с места не сдвинешь. Инженер от бога, и тугодумом он кажется только на первый взгляд. Просто Коля во всем и всегда пытается докопаться до истины. Крупномасштабных операций ему поручать нельзя, но в узком направлении он в лепешку расшибется, но доберется до истины. А кулак… может, кто-то уже и встал на его пути, точнее, попытался встать. Помнится, года три назад Коля одним ударом своего могучего кулака убил быка в деревне. Погорячился! В смысле, что бык погорячился, а не Коля. Коля-то как раз действовал хладнокровно.

Дима Иванов. Молод, энергичен, иногда слишком эмоционален в мелочах. Но порой хладнокровно проводит такие головокружительные операции, что просто диву даешься. Хорошую школу они проходят там у себя во внешней разведке, откуда он и пришел в «Барьер». А ведь не старше Вени Волохова. Но у Вени за плечами только ВДВ и наука, хотя выдержки и напора у него не меньше, чем ума. Что из парня получится, остается только наблюдать.

Саня Халов, как всегда, смотрит по сторонам и внешне выглядит скучающим. Ему только палец покажи или анекдот расскажи, и сразу улыбнется, сияя белоснежными зубами. Бесстрашный спецназовец, снайпер, специалист по взрывному делу каких поискать. Раз пять он спасал группы в безвыходных ситуациях, выходил победителем из молчаливых схваток с хитроумными бомбами.

И сейчас перед ними задача не из простых. Им предстоит найти в этом стоге сена иголку под названием «заказчик». Кому нужно было нападать на дочь Давыдова, являются ли нападение на квартиру и на дочь звеньями одной цепи, какую цель преследуют злоумышленники? Справятся, куда они денутся! Не было такого случая, чтобы собранная Шаповаловым группа не выполняла задачи.

— Ну, докладывайте, — велел он.

— Если коротко, то есть наметки, шеф, — по праву заместителя заговорил Борисов. — Николай нащупал ниточку на заводе, но ее тащить придется очень осторожно и медленно. Скорее, ему просто повезло разговориться с нужным человеком. Дальше нужно подтверждения собирать. Наметки таковы, что кто-то внутри предприятия умышленно портит показатели по добыче и подсиживает генерального директора. Он, кстати, действительно болен и может после лечения в Москве отправиться на покой.

— Личность вырисовывается, Коля? — спросил Шаповалов самого Моргунова.

— Да. Главный технолог Проводин. Амбициозный, грамотный, хитрый. Якобы он и закрыл проходки в богатой породе, а повел разработку в бедной. Умышленно или нет — выясним. Но уже понятно, что Проводин не дурак. И красавчик.

— Что-что? — улыбнулся Шаповалов.

— Красавчик, говорю. Пижон с картинки!

— Ладно, тоже довод. Что еще, парни?

— Веня с Санькой перестроили охрану дома, — продолжил докладывать Борисов. — Трех частных охранников, которые продолжают работать на Давыдова, мы на месте проверили. Спасибо за майора Коваля! Парни вроде надежные, помогают. Контакт с Юлей у Веньки складывается временами нормально.

— А временами? — тут же спросил Шаповалов.

— Избалованная положением, — проворчал Волохов. — Девчонка хорошая, но иногда на нее находит. По крайней мере, мне легко удалось ее отговорить от поездки в больницу к жениху.

— Хорошо, налаживай с ней контакт, — посоветовал Шаповалов. — От этого очень многое зависит, если она — разменная монета в этой игре. Разговоришь ее, найдешь струнку в душе, и она станет активным помощником. Нет, и она спустит нам всю операцию в канализацию.

— Стихами изволите изъясняться, шеф! — хихикнул Борисов, но тут же сделал серьезное лицо. — По Самохиной пока ничего. Я тут устроил за ней наружное наблюдение с помощью Коваля. Никто не приходил, ни с кем после моего визита не встречалась. Продолжает работать уборщицей в центре переливания крови. Как там сведения по Ложкину?

— Пока молчат, но думаю, что завтра получим. Как самочувствие жениха Давыдовой? Улучшения есть?

— Нет, шеф, — покачал головой Иванов. — Я при нем неотлучно, но результата нет. Мы тут посоветоваться хотели с вами. Может, попробовать сеанс гипноза, а? Глядишь, в трансе он что-то и вспомнит из событий того вечера. Нам бы хоть описание внешности, хоть какие-то подробности.

— А ты уверен, что хуже не сделаешь? — спросил Шаповалов. — Я в этих вещах не очень разбираюсь, а ты у нас единственный специалист по гипнозу. Не ошибешься? Врачи поддерживают тебя?

— Мы решили не говорить им о своих планах, — вставил Борисов. — Береженого бог бережет. А у Димки опыт приличный, он этим шаманством давненько пробует заниматься, курсы даже заканчивал. По крайней мере, может вывести в случае опасности из транса.

— Да, есть методики, — подтвердил Иванов. — И я не буду сразу одним сеансом добиваться всего. Поэтапно, в несколько осторожных сеансов. После пары-тройки попыток будет уже ясно, получится что-то или нет. Главное, как врачей обмануть. У нас ведь там двое таких, кто в курсе: сам главный врач и лечащий врач. Надо бы его в специализированную клинику отправить.

— Я разговаривал тут, — кивнул Шаповалов. — Решим. Значит, так, парни, утверждаем основные направления розыска потенциального заказчика или инициатора всех бед Давыдова, если таковой имеется. Кто-то из руководства его золотодобывающего предприятия, кто хочет стать его единственным собственником. Возможная методика достижения такой цели и меры противодействия. Дальше, конкурент из числа других олигархов Забайкалья. Кому это может быть нужно, пути достижения цели. И третье. Криминал. Возможность ведения незаконной деятельности самим Давыдовым здесь или в Москве. Как результат — криминальная разборка и применение специфических методов против самого Давыдова: нападение на квартиру, показное покушение на дочь. И, Саня, это тебя касается, бойтесь там снайпера. Другие предложения есть?

— Пока нет, шеф, — за всех ответил Борисов. — Мы тут обмозговали и пришли к аналогичным выводам. Для нас по Москве что-нибудь интересное есть?

— Пока нет. Мне по крохам собрали кое-какой компромат, правда, жиденький, на водителя Давыдова. Ну, в мелких коррупционных сделках чуть-чуть замарался, помогая дружкам и знакомым, пару машин помог сдать по поддельным документам. Про документы он не знал, но предполагать мог, раз машины толкали таким способом. Короче, одно слово — водитель депутата и олигарха в Москве. Всех знает, все знает и кое-что лично с этого имеет. Пользуется связями, которыми оброс вокруг думского люда. Я провернул небольшую операцию и поговорил с ним начистоту.

— И как? — тут же спросил Борисов.

— Давыдов ни в чем незаконном в Москве не замешан. Мне так кажется. Если и есть за ним криминал, то в Забайкалье, и связан он с его бизнесом. Попробую еще потрясти его любовниц. Одна в Москве, другая в Чите. Но это уже когда я к вам приеду.

— Шеф, а что установили криминалисты, — поинтересовался Борисов, — каким образом вор попал в квартиру Давыдова?

— Микроисследование замков показало, что открывали их не отмычками, а ключами. Но ключи не из заводского комплекта, а скорее всего сделаны по слепкам с оригиналов. На механизме остались характерные царапины и другие следы от ключей с плохой подгонкой.

— Кто-то из ближайшего окружения Давыдова?

— Пока не знаю, ребята. Способов добраться до ключей и снять слепок много.

Шаповалов долго бы ломал голову, как ему установить в квартире номер 4 по улице Тверской видеокамеры. Элементарная проверка установила, что помощник депутата Екатерина Шеляхина в этой квартире не жила. Ее семья, состоящая из мужа и дочери, жила в квартире на Остоженке. А эта была зарегистрирована на Бориса Михайловича Давыдова, а уже потом оформлялась купля-продажа. И новым владельцем стала именно Шеляхина. Шикарный подарок помощнице за великие заслуги? Попытка самого Давыдова скрыть недвижимость в собственности, чтобы не указывать ее в налоговой декларации? Но зачем Давыдову квартира, да еще однокомнатная, да еще в третьеразрядном доме, если он может себе позволить шикарную квартиру в элитном доме на Балаклавском проспекте? Или какие такие важные заслуги у Шеляхиной перед Давыдовым, что он ей дарит квартиры?

Размышляя об этом, Шаповалов почувствовал, что ухватил за кончик еле заметную ниточку, что-то тут было, где-то в своих рассуждениях он прикоснулся к истине. Одинокий мужик, еще не старый, при деньгах и высоком положении в обществе. Как он живет без женщины, если учесть, что его жены не стало лет пятнадцать назад? Женщины должны быть, но это не проститутки по вызову. Статус не тот, хотя и для людей этого статуса есть свои шлюхи. Статусные. Но вряд ли, типаж у Давыдова не тот. Этот не будет пользоваться пусть и элитными, но проститутками, те для молодежи. Значит, любовницы.

Шаповалов полистал в ноутбуке все ставшие доступными ему фотографии Шеляхиной. Молодая женщина, правильные черты лица, великолепная фигура, а в платье типа «футляр» и на каблуках, так просто слюной изойдешь. А вот фото, где Шеляхина улыбается. Очаровашка! Может, вот это и есть ответ? Иметь несколько лет возле себя такую женщину и… не попытаться затащить ее в постель? А если затащил? Если за услугу постоянной любовницы он ей и сделал такой подарок? Или еще лучше: подарок функциональный, место для любовных встреч.

Все правильно. К ней нельзя, к себе не хочется, потому что там горничная, а женщины все замечают, а еще там водитель. Кстати, водитель думает, что в квартире на Тверской Давыдов встречается не с одной только Шеляхиной, а с группой помощников для работы. Но фамилий он назвать не может. Дни называет, когда «рабочая группа» собиралась на этой квартире, а фамилий не говорит. Не видел.

Был в этих рассуждениях и еще один важный момент. Первая любовная встреча, видимо, состоялась в тот день, когда произошла кража из квартиры Давыдова. Получалось, что Шеляхина просто не успевала снять слепки с ключей своего шефа и передать кому-то для изготовления дубликатов. Непричастна? Могла снять слепки раньше?

Шаповалов заехал в лабораторию «Барьера» уже вечером. Улыбающийся Андрей Борисович встретил его в своем кабинете, по обыкновению вскочив из-за стола и бросившись с жаром пожимать обе руки. Значит, сам Шаповалов зря ломал голову. Тут люди делают это эффективнее и продуктивнее. Ученый потащил гостя в уголок к креслам, усадил и уселся сам напротив, сложив руки на животе. Вошедший молодой человек в белом халате поставил на журнальный столик небольшой поднос с двумя чашками кофе и изящной вазочкой с печеньем.

— Угощайтесь, — широко повел рукой ученый. — Сначала кофе, печеньку съешьте, а потом уж я вас порадую решением проблемы. Мы ведь ее решили!

— Ох, не томите, — улыбнулся Шаповалов, беря чашку и делая глоток.

Он и в самом деле не отказался бы перекусить и рад был даже печенью. Но когда он, сделав второй глоток из чашки, взял печенье из вазочки и поднес ко рту, Андрей Борисович, вдруг вскочил и схватил его за руку.

— Стойте! Не проглотите модель!

Шаповалов поперхнулся и выронил печенье себе на колени. Ученый замахал руками с криками:

— Не шевелитесь, ради бога не шевелитесь, а то раздавите!

Он выхватил из нагрудного кармана и нацепил на лоб систему линз, подобных тем, которыми всегда пользовались часовщики. На четвереньках Андрей Борисович возился пару минут под столом и вокруг ног гостя. Потом, наконец, он издал торжествующий возглас и выбрался наверх.

— Вот, — показал он нечто непонятное, что держал пинцетом, — вот она, наша малышка.

«Малышкой» оказался таракан, с виду похожий на обыкновенного прусака, но он постоянно менял цвет и приспосабливался к цвету подстилающей поверхности.

— Хамелеон? — удивился Шаповалов с некоторой брезгливостью. — Что это вы занялись разведением тараканов?

— Это не живой таракан! — торжественно возразил ученый. — Это наша пробная модель без встроенной аппаратуры. Я всего лишь хотел вам продемонстрировать свойства искусственной мимикрии. Это важнейшее свойство нашего образца, потому что любой человек, увидев таракана, испытывает непреодолимое желание его истребить. Как сказал?

И армянин закатился в безудержном хохоте. Шаповалов покачал головой и стал всматриваться в «таракана». Разглядеть что-то в деталях ему не удалось из-за маленьких размеров объекта. Андрей Борисович тут же принялся пояснять, что ничего увидеть и невозможно.

— И как же вы так быстро изобрели нужное мне устройство? — спросил Шаповалов.

— Не обольщайтесь! Это изобретено не по вашему заказу, мы просто совместили в одном объекте нужные вам функции. А изобретено это даже и не нами, мы просто использовали чужие наработки. И занимаемся мы этой проблемой уже больше двух лет. В какой-то мере наши модели уже использовались вашими коллегами в некоторых операциях. А вы просто предвосхитили триумф нового образца своим заказом.

— Ладно, и что он умеет, этот ваш «таракан»?

— Во-первых, он умеет ползать. И не просто ползать, а следовать командам оператора. Создается виртуальная трехмерная модель помещения, в которое будет направляться наш объект. Постоянно ведущаяся видеосъемка передается на монитор оператору, что позволяет корректировать направление движения. Кроме курсовой ведется целенаправленная съемка второй камерой, которая может нацеливаться по желанию оператора на нужную точку пространства.

— Вы создали самый миниатюрный микропроцессор?

— Ну, тут ничего сложного не было. Современные полупроводниковые процессоры можно вместить куда угодно, если размеры одного транзистора уже удалось уменьшить до 22 нанометров. Знаете, что такое нанометр? Это двадцать два на десять в минус девятой степени метра. Даже человеческий волос… Ну ладно, дело не в этом.

— Ого, а в чем же?

— Процессор — это ерунда, а вот видеосъемка, вот что важно. Ведь для получения камерой изображения оптическая система должна его записать на оптическую матрицу. Ее можно сделать сколько угодно маленькой, но качество изображения будет настолько низким, что… например, вас устроит лицо человека, которое состоит из шестнадцати разноцветных кубиков? И мы нашли пути решения этой проблемы. Ну, не совсем мы, точнее, не только мы. Мы просто обобщили современный опыт и современные научные достижения в этой области. Так вот, камера, встроенная в туловище этого «таракана», позволяет давать качество в 20,4 мегапикселя.

— А питается он от атомных батареек? — зловещим шепотом спросил Шаповалов. — Как в первых фантастических повестях Обручева?

— Шутите, да? — расплылся в самодовольной усмешке ученый. Даже самые лучшие литиево-ионные батарейки не дают нужного нам количества ампер-часов на грамм веса. Но научный мир не стоит на месте. Мы здесь использовали опытные образцы на основе графена. Если я сейчас кому скажу, что мы перешагнули рубеж в 15 ампер-часов на грамм, то мне никто не поверит, вот беда!

— Почему беда? Вы создаете такие чудеса…

— Вот именно, — погрустнел ученый. — Мы создаем чудеса, но мы не можем ими похвалиться, предоставить научному миру.

— Совсем не можете? Насколько я знаю, у вас же есть свой определенный статус научной лаборатории, и ваши сотрудники получают официальную зарплату, имеют официальные должности научных работников.

— Да, но не в такой степени. Что-то публикуем из побочных разработок, двое у меня в этом году стали кандидатами наук… Между прочим, мы не только у «Барьера» деньги сосем, мы еще и гранты кое-какие получаем. Вообще-то у нас есть официальная лаборатория наверху в городе, где идет видимость официальной работы. И оборудование там приличное стоит. Но вас это не очень интересует?

Это Шаповалова и правда не очень интересовало, потому что у него была своя головоломка. В данном случае ему существенно облегчили задачу. Как там все это происходило, он не знал, и лишь догадывался, что кто-то из сотрудников лаборатории пришел к нужной квартире дома 4 по улице Тверской. Там он посадил «таракана» над дверью в верхней части притвора. И когда в квартиру кто-то вошел, то дежурный оператор завел «таракана» внутрь. Дальше «секретное насекомое» пробралось в комнату и, изменив окраску, устроилось на стене под потолком. Объектив слежения направили на роскошный диван у стены напротив.

Когда Шаповалов получил запись любовной сцены Давыдова и Шеляхиной, то поразился и в самом деле великолепным качеством изображения. Он просматривал запись, а сделать это ему пришлось, чтобы знать степень прегрешения женщины, для того чтобы узнать правду относительно ее мотивов. С влюбленной дурой говорить будет не о чем! Но вряд ли там шла речь о горячей любви или хотя бы о глубокой симпатии. Особой страсти Шаповалов не увидел. Женщина отдавалась терпеливо, местами откровенно подыгрывала шефу. Досмотрев ролик до конца, Шаповалов изрек одно лишь слово — «шлюха».

Встретились они в этот же вечер в Парке Горького. Шаповалов не особенно церемонился с Шеляхиной, потеряв последние крохи уважения к ней, как к личности. Он сразу предложил время и место встречи и сбросил короткий кусок записи интимной сцены на ее рабочий компьютер. Естественно, предупредив, что если Шеляхина не придет, кому-то пожалуется или кого-то предупредит, то материалы будут незамедлительно предоставлены ее мужу. Шаповалов был уверен, что этой угрозы будет достаточно. По полученным сведениям о семье Шеляхиной, она должна была испугаться.

Она пришла, прямая, собранная, с плотно сжатыми губами. Села на лавку рядом с Шаповаловым и закурила тонкую сигарету. Руки у женщины, кстати, не дрожали, видимо, она умела концентрироваться и зажимать свои нервы в кулак. Шаповалов коротко изложил свое предложение. Либо Шеляхина соглашается на сотрудничество, не интересуясь, какую организацию представляет незнакомец, и тогда ей гарантируют, что видеоматериалы будут безвозвратно удалены, либо она отказывается. Но во втором случае материалы попадут на широкое обозрение во все доступные сети, а не только к ее мужу. Грязно, цинично, подло? Не ей судить! Она ложится под своего начальника ради полученной квартиры, ради своего положения помощника депутата. То есть ложится она под него исключительно из-за денег, а уважать за это нельзя. За это можно только презирать. Вот пусть теперь она другим местом отрабатывает компрометирующие материалы — головой!

— Первое, — диктовал Шаповалов даже не глядя на женщину, — круг вопросов и даже законопроектов, за которые бился в Думе Давыдов и которые входили в круг его личных интересов. Второе, круг делового и внеделового общения пофамильно с указанием должностей, личных особенностей, пристрастий и наклонностей. Всех, с кем он постоянно тесно контактирует в Думе, вне работы, с кем предпочитает проводить время в ресторанах, если посещает, в клубах и тому подобное. Третье, кто и каким способом снял слепки с ключей Давыдова.

Шеляхина открыла рот, чтобы на что-то ответить возражением, но Шаповалов грубо прервал ее.

— Вы меня не поняли! Ответы «я не смогла», «мне не удалось», «я не знаю» не принимаются в принципе. Сделайте все, чтобы смочь, чтобы удалось, чтобы узнать. Хоть ложитесь подо всех, от кого зависит решение этих вопросов. Либо вы делаете все, что я сказал, либо я делаю то, чем угрожал.

Шаповалов в такие минуты очень критически относился к себе, оценивая, а не переиграл ли, не вылилось ли личное из него больше, чем того требовала ситуация. Очень просто скатиться с рельсов оперативной работы на рельсы мести всем неверным женам и бабам, которые зарабатывают себе блага постелью. Ничего личного, как говорят голливудские киногерои!

Список он получил по электронной почте спустя четыре дня. Давыдов в Думе ратовал за принятие закона, запрещающего частную и бесконтрольную золотодобычу физическим лицам, Давыдов активно работал над проблемой упорядоченной миграции китайских граждан и использования их рабочей силы в регионах Восточной Сибири и Дальнего Востока. Давыдов готовил предложение по усложнению процедуры получения лицензий на разработку месторождений золота и других ценных природных ресурсов. Эти важные вопросы Шаповалов выделил из списка Шеляхиной первым делом. Они могли иметь выход на его бизнес.

А потом он увидел две фамилии, которые сразу бросились в глаза. Из всего, кстати, не очень обширного круга общения Давыдова, ему интересны были двое. Заместитель председателя Комитета по развитию Восточной Сибири и Приморья, где активно работал бизнес Давыдова, и президент, он же главный акционер Коммерческого банка «СибирьНедраБанк — СНБ» Курносов. В этом банке Давыдов активно кредитовался, не первый год решая проблемы своего бизнеса, расширяя и развивая его.

О том, кто мог снять слепки с ключей Давыдова, женщина, видимо, в самом деле не знала. Но и эта неудача навела Шаповалова на одну интересную мысль. Тот, кто копировал ключи и влезал в квартиру, не знал, как отключить сигнализацию. Значит, это был кто-то совсем чужой, тот, кто был не вхож в дом Давыдова. Мысль, что сигнализацию не отключили умышленно, Шаповалов отмел сразу. Риск был велик! Вору просто очень и очень повезло, что машина группы быстрого реагирования намертво встала в пробке и опоздала на место проникновения буквально на какие-то минуты. А ведь этого могло и не случиться. Правда, вся собранная информация так и не ответила на главный вопрос: кому и зачем надо было лезть в квартиру депутата? Украсть деньги? Их можно с меньшим риском украсть в других местах. Так зачем?

Борисов мыл руки, когда услышал, что его мобильник разразился отчаянным трезвоном. «Черт, вот наяривает», — нахмурился Борисов, торопливо смывая остаток мыла и вытирая руки бумажным полотенцем. Полотенце липло к рукам бумажными ошметками и никак не хотело вытирать руки насухо. А телефон трезвонил и трезвонил. Наконец Борисов избавился от остатков полотенца и выхватил телефон из чехольчика на ремне.

— Геша, ЧП! — без всякого предисловия выпалил низкий сочный голос Моргунова. — Давыдов пропал!

— Как пропал? — взорвался Борисов и тут же понизил голос. В общественном туалете гипермаркета на него стали оглядываться, и пришлось ретироваться наружу. — Давай подробно.

— Значит, так. Давыдов собрался на самолет, сложил все вещи, велел Тофику отвезти его в аэропорт. Веня в доме за ним следил, напутствия получил, ручкой помахал. Я, как и договаривались, ждал его в аэропорту. Только он не приехал.

— А машина?

— Веня по навигатору следил. Говорит, машина на Авиационной развернулась на Линейную и ушла назад в город. Сейчас она стоит на Ломоносова как пришитая. И телефон у Тофика отключен. Я еду туда.

— Встретимся на месте! Ничего не предпринимай без меня! — почти выкрикнул в трубку Борисов, выскакивая из супермаркета и прыгая в машину.

Введя в навигатор номер дома на Ломоносова, Борисов гнал автомобиль, доверяя прибору. Коля был ближе и сейчас уже, наверное, находился на месте. Через двадцать минут Борисов увидел черный внедорожник с номерами Давыдова возле жилой девятиэтажки. Машина, судя по всем признакам, стояла на сигнализации. В салоне было пусто, насколько можно было увидеть через затемненные стекла.

Пришлось звонить Вене Волохову и просить, чтобы он, не пугая Юлю, очень аккуратно выяснил, а нет ли знакомых или родственников у отца на улице Ломоносова. Из охранников сегодня дежурил Олег, но и он ничего интересного сказать не мог. Еще через пятнадцать минут Саня Халов наконец смог определить положение мобильного телефона Тофика. Телефон находился в доме. Он перевел сигнал на навигатор Моргунова.

— Ну, пошли? — спросил Николай, глядя на прибор.

— Делать нечего, — согласился Борисов. — Мы с тобой только гадать можем, что тут происходит, кто и с кем сейчас в одной из квартир. Может, Давыдова похитили вместе с водителем, заманив каким-то образом в квартиру в этом доме. Может, Давыдова там нет, может, его по дороге уже куда-то дели, а в доме только Тофик Зейналов.

— Надо было блокировку с телефона Давыдова снять, — проворчал Моргунов. — Ведь думал же, что у него такая штука может стоять. Вот и получили — не пеленгуется.

— Подожди, — Борисов остановил напарника. — Давай подстрахуемся.

Он набрал номер мобильного телефона майора Коваля.

— Вячеслав Андреевич, здорово! — стараясь говорить ровно, приветствовал Борисов майора. — Не слишком занят, говорить удобно? Да ничего особенного не случилось, просто помощь твоя нужна. У нас Давыдов пропал. Да вот так! Уехал в аэропорт и исчез. И водитель исчез, а машина стоит на Ломоносова. Мобильник водителя мы пеленгуем в одной из квартир, вот и хотелось бы подстраховаться твоими ребятами, чтобы законность соблюсти. Хорошо, мы пошли, а ты поторопись. Времени ждать нет, может, Давыдова спасать надо и каждая секунда на счету.

— Будет помощь? — спросил Моргунов, вытаскивая из-за спины пистолет и незаметно передергивая затвор.

— Будет, пошли. Действуем по обстоятельствам, а если что, то нас, может, и выручат.

Открыть магнитный замок домофона на двери подъезда удалось за секунду. Универсальный самонастраивающийся магнитный ключ висел у Моргунова вместо брелока на связке ключей. Навигатор показывал, что сигнал телефона исходит из пространства выше первого этажа. По мере подъема сигнал стал смещаться и, наконец, показал, что приемник и источник на одном уровне, на одной относительной высоте. Моргунов покрутился и указал пальцем на квартиру справа по коридору.

Борисов подошел и потрогал дверное полотно. Современная взломостойкая дверь, ригельная система запоров, бронированные пластины, защищающие замки. Тут было о чем поразмыслить.

— Нам ее не вскрыть, — покачал Борисов головой. — Придется звонить. Хотя идиотом надо быть, чтобы открыть. И что, под глазок мне рожу свою подставлять? Ладно, придется ждать полицию.

— Геша, а если сверху? — предложил Моргунов.

— Как? На крылышках? Ты не херувим, и я не голубок.

— Геша, ты забыл? — расплылся в широченной улыбке Моргунов, отводя полы пиджака и демонстрируя поясной ремень.

— Ты что, с собой все время ее носишь? — недоуменно пробормотал Борисов, не понимая, то ли радоваться, то ли у виска пальцем крутить.

Этот ремень-лебедку сконструировали в лаборатории «Барьера» в этом году по инициативе Моргунова. Сам он собрать ее не смог, потому что не располагал нужными материалами и технологиями. Поняв, что хочет оперативник, Андрей Борисович обрадовался, как ребенок. Оказывается, у него была в запасе технология наращивания нового наноматериала очень широкого спектра использования. Назывался он углеродные нанотрубки. Он хвалился, что при нужном оборудовании и технологиях смог бы и одну молекулу растянуть на несколько метров, и получилась бы невидимая и сверхпрочная нить. Только за нее держаться было бы нельзя и как крепеж использовать тоже было бы невозможно. Нить толщиной в одну молекулу резала бы все материалы как горячий нож сливочное масло. А шнур из углеродных нанотрубок, да еще многослойных, был прочнее стали на порядок.

И тогда в лаборатории все же сделали эту лебедку, спрятав ее в пряжке брючного ремня. С виду — ремень как ремень, может, только толстоват немного да пряжка массивнее. Но сам ремень состоял из поясной части, которая надевалась именно на поясницу, а еще из него вытягивались две пластиковые ленты, которые надевались, как подплечная кобура пистолета. Из пряжки вытягивался тонкий белый шнур, способный выдержать вес около пяти тонн. Но вся прелесть этой массивной пряжки была в стопорной пружине. Можно было заранее задать нужную длину выбора шнура, зная высоту, на которую хочешь спуститься. Можно затормозить, но пружина сделает это очень плавно, чтобы ты не сломал позвоночник. А если в комплект добавить еще и аккумулятор, который весил около трех килограммов, то эта лебедка могла поднять человека весом до ста килограммов на любую разумную высоту. То есть она могла поднимать и опускать грузы непрерывно около часа.

— Ты страхуй здесь, — предложил Моргунов, — а я спущусь с крыши. Ты обратил внимание, что у них в доме все лоджии не застеклены.

— Авантюра, Коля, — поморщился Борисов. — Эти трюки вдвоем не проделывают. Нужна группа отвлечения, нужна пара снайперов для подстраховки. Если там все так серьезно, как мы думаем, то тебя снимут в два счета еще на спуске. Ты вякнуть не успеешь. У нас сейчас с тобой даже ни одного бронежилета нет.

— Обойдется, Геша, — уверенно пообещал Моргунов. — Они же не знают, что мы это можем. Главное — неожиданность.

— Да, если она не детская, — проворчал Борисов. — Ладно, Микола, дуй наверх. Только прошу тебя, осторожнее.

Моргунов хлопнул друга по плечу, от чего тот пошатнулся, и помчался через две ступени на последний этаж. Открыть навесной замок на двери технического этажа было делом пустяковым для инженера. Выбравшись на крышу, Моргунов осмотрелся, закрепил конец шнура и подошел спиной к краю крыши. Теперь спуск. Главное, не торопиться, плавно и пружинисто отталкиваться обеими ногами и держать корпус почти горизонтально. Всего-то четыре этажа вниз, а потом прыжок на лоджию. Потом сбросить эти постромки, выбить балконную дверь или окно (это уже по ситуации) и внутрь…

Борисов ждал уже десять минут. Нервы были напряжены до предела. Ему все мерещился шум снаружи дома. Вот-вот мог раздаться выстрел или просто крик сорвавшегося со стены человека. И тут грохот раздался внутри квартиры. Борисов мгновенно выхватил пистолет и прижался спиной к стене на случай, если дверь распахнется или если сквозь дверное полотно полетят пули.

Снова грохот, потом женский визг, а потом тишина. Борисов матерился про себя, жалея, что разрешил напарнику эту авантюру со спуском с крыши. И полиции все не было… Но тут дверь медленно открылась и в проеме показалось смущенное лицо Моргунова.

— Коля, ты что? — Борисов шагнул в прихожую и тут увидел Тофика Зейналова. И какую-то девушку.

Все произошло быстро. Когда Моргунов ввалился в комнату через незапертую балконную дверь, то первым делом наткнулся на девушку, едва прикрытую полотенцем. Девушка шарахнулась от неизвестно откуда появившегося страшного огромного человека и свалила торшер и большую вазу с тумбочки возле стены. От ее истошного визга заложило уши. И тут откуда-то сбоку вырвалось голое длинное тело. И Микола ударил. Ударил, как это он умел делать. И Тофик Зейналов, мастер единоборств, какой-то там пояс по карате, рухнул на пол.

Это потом девушка Ира, когда все выяснилось и улеглось, вспоминала, что Моргунов был похож на механизм для забивания свай. Ух и мощный кулак опустился, вбивая ее любовника в пол!

— Это я отключила у Тофика телефон, — не зная, то ли смеяться, то ли плакать, торопливо рассказывала Ира. — У него всегда в самые неподходящие моменты телефон звонит. И трубку он обязан брать, потому что работа у него такая. А я соскучилась, мы неделю не виделись.

— Так, твоя версия, герой-любовник? — сурово спросил Борисов у Тофика, прижимавшего полотенце со льдом к голове.

— А я чего? — хмуро ответил Тофик, прикрываясь женским халатом. — Я же не знал. Ничего бы не случилось, если я часок-другой…

— Ты совсем дурак? — не сдержался Борисов. — Коля, дай ему еще раз по тыкве! Ты где Давыдова оставил, нинзя хренов?

— На Авиационной, — проворчал Тофик. — Я поэтому и не спешил, что он сегодня улетать не собирался. Он завтра утренним летит.

— Та-ак, — устало опустился на стул Борисов. — Что там такое на этой Авиационной? Или кто?

— Ну… — Тофик замялся на несколько секунд, потом тихо ответил. — Любовница у него там. Баба.

— Ясно, что не мужик! Кто такая, как давно у него с ней отношения? Все знают о ней или Давыдов скрывает отношения?

— Мужики, если Давыдов узнает, что я вам рассказал, он меня уволит, — сник Тофик.

— Вот еще от тебя проблем не ждали, — проворчал Моргунов, разглядывая свой кулак, которым он огрел охранника. — С тобой еще нянчиться придется.

— Ребята, не говорите, а?

— Тогда «колись»!

— Я мало чего знаю, — нехотя стал рассказывать Тофик. — Я когда пришел к Давыдову три года назад, у него с ней отношения уже были. Я случайно узнал, он ведь из Москвы всегда и водителя своего привозил, этого… Жорку. Жорка местный, у него тут родня в Чите. Я просто видел два раза, как Жорка Давыдова там высаживал. А еще Олег мне говорил, что подвозил его к этому дому на Авиационной. Он тогда предположил, что у Давыдова есть любовница. Но мы никому! Да и между собой как-то не обсуждали больше.

— Что будем делать? — спросил Моргунов. — Проверять все равно надо. А если там уже труп?

Тофик замер, уставившись на Моргунова. Ирина тихо закрыла рот ладошкой.

— Значит, надо ее устанавливать, — согласился Борисов. — Тихо опросим остальных охранников. Веня пусть поговорит с Юлей, только аккуратно. Может, у кого-то есть подозрения насчет номера квартиры или хоть намек на ее данные: внешность, имя, место работы. 

Глава 7

Вечерело. Дима Иванов лежал на своей кровати у стены и смотрел на спящего Глеба. Он специально переставил кровати в больничной палате так, чтобы Глеб не был виден через окно и из открытой входной двери. Надо отдать должное, но главный врач даже намеком своего неудовольствия не высказал.

Телефон в кармане завибрировал. Иванов сунул руку и посмотрел на экран. Эсэмэска от Борисова:

Я у двери. Открой.

Пистолет удобно лег в ладонь. Иванов боком подошел к двери и заглянул в щель, которую он специально для этого расширил. О щели знал только Борисов и стоял он сейчас специально так, чтобы его было видно. Иванов, не включая света, повернул ключ и отошел на два шага в сторону. Борисов вошел, тут же запер за собой дверь и посмотрел на Дмитрия.

— Ты что? Есть серьезные опасения?

— Нет, все без изменений. Я всегда такой.

— А-а! Понятно. Ну, тогда слушай, — Борисов пододвинул табурет и уселся в темноте возле стола. — Шеф дал «добро» на проведение сеанса гипноза. А еще он договорился с руководством о помещении Глеба в специализированную частную клинику. Давыдов согласен и все оплачивает.

— Беспокоится за будущего зятя, — усмехнулся Иванов.

— Думаю, что он больше прагматик, чем ты. Его наверняка беспокоит то, что Глеб может вспомнить. И не унести этого в могилу. Глебка у нас «золотой ключик». Ну что, изобразишь свои шаманские штучки?

— Давай, — согласился Иванов, — сейчас самое удачное время. На полдник он свое яблоко и плюшку съел, теперь его до ужина беспокоить не будут. Тебя много народу видело, когда ты сюда шел?

— Никто не видел, — тихо засмеялся Борисов. — Думаешь, только ты у нас умеешь попадать в запертые помещения? Микола сегодня учудил в своей манере.

— Чего?

— Потом, буди пациента.

Иванов включил торшер возле кресла в углу, настольную лампу в изголовье крловати Глеба и тихонько потолкал его в плечо.

— Глеб, просыпайся.

— А? Что случилось? — открыл глаза и сразу же испугался Глеб, увидев в палате Борисова.

— Ничего не случилось, Глеб, — ответил Иванов, похлопав Глеба по колену и усаживаясь рядом с его кроватью на стул. — Мы тут решили попробовать одно дело, думаем, что ты не против, что тебе самому будет интересно. Сеанс гипноза.

— Гипноза? — Глеб почесал голову под повязкой и уселся на кровати, спустив ноги. — А зачем? Я же так понимаю, что вы меня хотите загипнотизировать?

— Понимаешь, есть такая методика. Если человек потерял память, то можно вызвать воспоминания, погрузив его в гипнотическое состояние. Воспоминания извлекаются прямо из… как бы тебе это объяснить… в общем, обходя травмированные участки.

— А, точно! Я в кино каком-то видел. А вы гипнотизера привели?

— Это я владею в некоторой степени гипнозом, — скромно признался Иванов. — Ну, попробуем восстановить тот кусок памяти, когда на вас с Юлей напали?

— Если честно, то я немного побаиваюсь. Понимаете, парни, а если вскроется, что в нее стрелял я?

— На хрена тебе стрелять в собственную невесту? — сделал веселое лицо Борисов. — У вас такая любовь, такие перспективы.

— А кто знает? А вдруг меня наняли за большие деньги, а я не помню. А может, она меня обидела чем-то до такой степени, что я готов был ее убить.

— А пистолет у тебя откуда?

— А кто помнит? Я вот не помню.

— Можем тебя успокоить, Глеб, — глядя парню в глаза, заверил Иванов. — Ты не мог стрелять. Ты поверь нам, людям с опытом. Там, на берегу, вся картина была в твою пользу. Да и не бывает так, чтобы человек забыл все важное в своей жизни. Ты не помнишь, что там произошло на берегу, ты не сразу смог вспомнить Давыдова. Но ты же помнил, что защитил диссертацию, что у тебя невеста, любовь, работа в университете. Если бы у тебя была ненависть к этой семье, была причина убить Юлю, то ты бы, уверяю тебя, что-то помнил. Хоть на уровне неприятных ощущений. А у тебя полное положительное отношение к этой семье.

Иванов говорил очень убежденно, хотя не был уверен и в половине своих утверждений. Он просто хотел успокоить пациента и заручиться его согласием на сеанс гипноза. Вообще-то он уже начал воздействие, глядя в глаза Глебу, завладевая его вниманием и внушая ему монотонным голосом.

— Смотри вот на этот брелок, — Иванов держал его на цепочке перед лицом Глеба. — Следи за ним взглядом. Я буду его раскачивать, а ты смотри на него, смотри. Ты вспоминаешь, как в тот день вышел с кафедры, собираясь идти к Юле. Ты был на кафедре, нам это подтвердили твои коллеги. Ты вышел и пошел на остановку.

— Нет, я поймал частника на улице, — не сводя взгляда с брелока, ответил Глеб. — Мне хотелось побыстрее приехать к Юле.

— Ты подъехал к дому Давыдовых, подошел к воротам и позвонил. Что было дальше?

— Мне ответил Олег, это один из охранников. Он в тот день дежурил. Мы с ним всегда перешучиваемся.

— Что сказал тебе Олег?

— Он пошутил, что если меня не пустит, то Юля с него стружку снимет или шкуру спустит. Он открыл дверь из комнаты охраны.

Шаг за шагом Иванов проходил тот вечер в доме Давыдовых. Глеб помнил все отчетливо. Кто где стоял, что сказал, что сделал. Он помнил цветы, которые срезал Макарыч, он помнил, что у них с Юлей должен был состояться скромный праздничный ужин вдвоем. Помнил, что это была идея Юли, а он хотел с ней просто погулять, посмотреть на закат, который тогда обещал быть очень красивым.

Юля загорелась этой идеей и потащила его к машине. Они сели, выехали из ворот. Глеб признался, что ему не нравится, как Юля водит машину. Слишком агрессивно. Они ехали, и Глеб попрекал Юлю ее манерой езды. И тут на перекрестке они чуть было не протаранили большой черный внедорожник. Глеб схватился руками за приборную доску и вытаращил глаза. Иванов попытался его успокоить, но Глеб продолжал таращиться в пространство перед собой, но не мог произнести ни слова. Видно было, как его рот кривился, как его просто сводило судорогой, но звуки вырывались нечленораздельные.

— Все, Глеб, машина уехала, все хорошо, — заговори Иванов, — сейчас я громко посчитаю до пяти и ты выйдешь из транса. Один, два, три, четыре… пять!

Иванов схватил Глеба за руки и положил их на колени. Глеб обвел помещение взглядом и сфокусировался на лице Иванова. Его немного трясло от возбуждения, он облизывал губы.

— Ну, получилось? — спросил Глеб. — Я что-то вспомнил?

— Все хорошо, — улыбнулся Иванов. — А ты сам-то помнишь чего-нибудь, не прояснилось в голове?

— Не знаю… нет, наверное. Чувство такое, что я испугался. Что я говорил?

— Ты действительно немного перевозбудился, и мне пришлось выводить тебя из транса, — развел руками Иванов. — Причем это произошло в том месте, когда ты рассказывал, как вы с Юлей еще только ехали на берег любоваться закатом. Вы там чуть с машиной не столкнулись. Не помнишь?

— Нет, — покачал Глеб головой. — Можно я в душ схожу, а то весь мокрый.

Иванов дождался, когда Глеб скроется за дверью санузла, и только потом заговорил:

— Ты понял, Геша? Он чего-то испугался, еще когда они ехали. Причем испуг был очень сильный. Придется Юлю попытать по поводу того, что у них там произошло. Мне это не понравилось.

— А если бы ты его из транса не вывел, тогда что?

— Нервный срыв, истерика, эпилептический припадок. Что-нибудь в этом роде.

— Значит, думаешь, что этот испуг в дороге был таким же сильным, что и во время нападения? Интересно было бы пообщаться с коллегами Глеба на работе. Его там считают трусом?

— Нет, хватит кустарничать, — покачал Иванов головой. — Надо везти его в Москву и потрошить его мозги профессионально. И лечить, между прочим.

Глеб вышел из душа с полотенцем на шее и с мокрыми волосами. Он сразу подозрительно посмотрел на своих охранников. Но на лицах обоих уже не было и следа предыдущего разговора. Смотрели они благожелательно и лениво.

— Слушай, Глеб, — поинтересовался как бы между прочим Борисов, — а ты вообще насколько храбрый человек? Только честно. Ты в детстве дрался? Девушек в чужой район провожать не боялся ходить?

— А почему вы спрашиваете? Пытаетесь выяснить, насколько серьезная причина испугаться была у меня во время транса? — Глеб неопределенно дернул одним плечом, прошел к своей кровати, бросил полотенце и, взяв с тумбочки расческу, стал причесываться. Наконец, он ответил, не оборачиваясь. — Вообще-то я в школе серьезно самбо занимался, хотел в пограничники идти.

— А почему бросил? — спросил Иванов.

— Травма была серьезная. Руку ломал в двух местах. А потом как-то физикой увлекся, наукой. Так и пошло. А что?

Страницы: «« « 12345678 » »»