Дневник офисного муравья Быстрова Ирина

– Ё-моё! – шепотом закричала Мила. – Он выбирает для нас корпоративный вид спорта! Видишь, тут только командные виды спорта… Что будешь делать? – спросила она.

– Размножу и раздам, – сказала я. – А что, есть варианты?

– Представляешь, как все буду орать?

– Не на меня же, – пожала плечами я. – Слава богу, все понимают, откуда ноги растут.

– И что характерно, – заметила Мила, – генеральный опять в отъезде.

4 декабря, пятница. Конечно, все орали. Или фыркали. Или тихо матерились. Кое-кто, правда, смеялся. Но это в основном были те, кто у нас не работает. Тим, например.

– Ну, Ларина, тебе и свезло, – сказал он мне вчера, когда я доложила ему последние сводки с фронта. – Такого придурка среди твоих начальников еще не было.

– И надеюсь, больше не будет, – ответила я.

– Что, собираешься смываться? – поинтересовался он.

– Пока нет. Платят мне хорошо, работа не бей лежачего, к дури его я начинаю привыкать…

– Вот это плохо, – перебил меня Тим. – Привыкать-слово мерзкое. Особенно в твоем контексте.

– Но вообще, это все детали, – продолжала я. – Просто он ждет перевода в Лондон.

– И ты надеешься попасть с ним туда? – усмехнулся Тим.

– Не-ет! – рассмеялась я. – Туда он меня точно не возьмет. Туда он не возьмет ничего из своей нынешней жизни. Просто когда он свалит, я смогу там наконец-то нормально работать.

– Кем? – спросил Тим.

Резонный вопрос. Но почему-то он меня совсем не беспокоит. Почему-то мне кажется, что место мне там найдется.

А из списка я бы предпочла бридж. Сидишь себе, режешься в карты…

А еще я сегодня иду на блюз. Я люблю блюз или как?

5 декабря, суббота. Я люблю блюз умеренно. То есть очень отдельные его вещи. Или просто вчера был такой блюз?

И главное-я не поняла: Олег сам-то его любит? Или повел меня туда, чтобы просто произвести впечатление?

И еще вопрос, который, кстати, мучает меня очень давно. Почему джаз и блюз-это интеллектуально и прилично, а поп и диско-вроде бы нет? Я вот люблю поп и диско. Потому что весело. Правда, тоже очень отдельные вещи. И почему, кстати, я не могу любить очень отдельные вещи из разных миров, почему принято выбрать что-то одно и признаваться в любви к нему?

Короче, это попутные мысли и мыслишки. А главная-Олег какой-то мутный. Или, точнее, по выражению Джейн, тухлый. Вроде и протрепались весь вечер без передыху, и общие интересы нашли, но какой-то все время присутствовал фон. Как будто он этой жизни в целом не рад.

Как было хорошо в двадцать-никаких фонов не слышала, не видела и не обоняла, просто трепалась, хохотала, и все меня устраивало. Кроме откровенных зануд и тупарей.

А может, дело в том, что мы с ним по наводке встретились? Может, если бы случайно да еще и втрескаться с первого взгляда, то все было бы по-другому?

Я-романтик, да? Причем, похоже, конченый. И это плохо. Потому что в мои-то тридцать с хвостом, который удлиняется с устрашающей скоростью, пора бы уже мыслить совсем другими категориями…

6 декабря, воскресенье. Дала сегодня слабину и рассказала о блюзе и Олеге маме. И мыслишки свои добавила. Ну, там о романтике и все такое. Что-то со мной случилось. Наверное, магнитные бури.

А мама, как ни странно, со мной согласилась. Насчет того, что притяжение должно возникать естественным путем, а не тогда, когда тебя приводят за руку куда-то и чуть ли не велят общаться, влюбляться и т. д. и т. п.

– С другой стороны, – подумав, добавила она, – в кого ты собираешься влюбиться, если ты нигде не бываешь и никого не видишь?

Вопрос… Так что помучаюсь пока с тухловатым Олегом, а там будет видно.

Вдруг выявилось, что у меня на личном фронте явный пробел. О чем я, естественно, знала, но как-то он враз стал очевиден. Не то чтобы мне загрустнело, просто… Как это, кстати, было с работой. Пока не думала об этом, все казалось нормальным, как задумалась-появилось ощущение, что дальше с этим жить нельзя.

Или все-таки можно???

7 декабря, понедельник. Некоторые ничем не заморачиваются.

– Все от головы, – заявила мне на мои стенания Кэт. – Если ты думаешь, что так дальше жить нельзя-значит, нельзя. Если уверена, что можно-значит, можно. Ты уверена?

– В чем? – спросила я.

– Понятно, – сказала Кэт. – Как обычно.

– Что «как обычно»?

– Обычно ты уверена в двух взаимоисключающих возможностях, – сказала Кэт.

– Серьезно? – удивилась я. – Не замечала.

– Потому что со стороны виднее. И именно поэтому у тебя в жизни все так, как есть. К примеру, ты работаешь под началом конкретного кретина, видишь это, не согласна с этим и тем не менее продолжаешь работать…

– Потому что платят, – перебила ее я.

– Нет, – сказала Кэт. – Потому что ты находишь ему оправдания и объяснения.

– Это плохо? – подумав, спросила я. – Ну, эта моя раздвояемость.

– Да нет, – ответила Кэт. – Часто даже прикольно.

Ей прикольно. А мне? А мне по-разному.

Народ напрочь игнорирует Бенитин опрос.

– Что такое?! – ярился сегодня он. – В чем дело?! Что это?! – И швырял в меня бумажки с ответами.

На бумажках либо было девственно-чисто-я имею в виду, никаких кружочков, крестиков и галочек рядом с полюбившимся видом спорта. Либо-для совсем тупых-было добавлено «ни один из списка» или что-нибудь в этом духе. Правда, несколько энтузиастов (или трусоватых?) пометили волейбол, пейнтбол и перетягивание каната, но погоды они не делали, и Бенито никак не порадовали.

Я пожимала плечами, отводила глаза и переминалась с ноги на ногу. Но потом он заорал:

– Кто?!!

Понимала ли я в момент раздачи бумажек, что он хочет, чтоб они были подписаны? Ясное дело. Но вслух-то он этого не сказал, верно? И помнил об этом. И теперь в бессильной ярости надувал щеки и пучил глаза.

– Ладно, – наконец фыркнул Бен, – иди.

И я пошла.

Между прочим, я таки отметила бридж. Не могла удержаться.

9 декабря, среда. Тимон поругался со своей финкой. Навсегда. По крайней мере, он так говорит.

– Быстро вы, – прокомментировала я. – Из-за чего раздор? Ты требовал свобод-она не давала?

– Откуда знаешь? – удивился Тим.

– Это обычное явление, – важно проговорила я. – Тетка, заполучив мужчину, сразу рвется перекрыть ему кислород где только можно.

– И ты тоже? – поинтересовался Тим.

– Не знаю, – подумав, ответила я. – У меня давно не было объекта.

– А Олег?

А что Олег? Олег-не объект. Олег, как оказалось, сплошное недоразумение.

– Он живет с мамой, – доложила мне сегодня проведшая глубокое расследование Юлька. – И мама там, говорят, не подарок.

– А когда мужские мамы были подарками? – философски заметила я. – Впрочем, мне-то что? Я к нему серьезных намерений не питаю.

А Тимон ушел в запой. Нет, он не пьет. Просто засел за работу, и его теперь никуда не вытянешь.

А еще у нас вернулся из командировки гендир. И сразу же пресек Бенитины попытки внедрить нам спорт. И у всех отлегло.

– Не то чтобы я против спорта, – сказал гендир мне сегодня. – Но почему у вашего непосредственного начальника все всегда превращается в фарс?

– Хороший вопрос, – ответила я. – Но ответа на него-увы! – нет.

– А вы что выбрали? – полюбопытствовал гендир.

– Бридж.

Он рассмеялся.

– А вы что бы выбрали? – осмелилась спросить я.

– Водное поло, – ответил он. – Но уверен, у меня бы не нашлось союзников.

Разговаривали мы, поднимаясь по лестнице. Он тоже не ездит на лифте. Ну, конечно, если он играет в водное поло, то ему по лестнице-это раз плюнуть…

– Как там Лондон? – брякнула я.

Брякнула и съежилась. Что это со мной?

– Лондон? – Гендир удивленно воззрился на меня. Я не был в Лондоне. Вернее, в этот раз я был не в Лондоне. А Лондон… – Гендир подумал немножко, даже приостановился. – Лондон-это… любопытно.

– Охотно верю, – пробормотала я.

И тут мы пришли туда, куда, собственно, и направлялись.

– Хорошего дня, – пожелал мне гендир. – Заходите, если что.

«Заходите, если что»? Если-что?

11 декабря, пятница. Сегодня иду в кино. С Олегом. Ну, точно, живет с мамой. Которая отпускает его с поводка только по пятничным вечерам. Бедняга.

– Где встречаешь Новый год? – спросил меня сегодня Тим.

– Не знаю, – растерялась я. – А что, уже пора строить планы?

– Ясен перец, – хмыкнул он. – На календарь взгляни.

Взглянула. А вроде вчера только было лето…

– Ты же дневник ведешь, – сказал Тим.

– Ну и что?

– Ты же там даты ставишь?

– Ставлю. И что?

– То есть эти два процесса не пересекаются? – рассмеялся Тим.

– Конечно нет, – с достоинством сказала я.

– Ларина, тебе нет равных. – заявил Тим. И распрощался.

Теперь главное-на Новый год не напиться и не закрутить что-нибудь с Тимом.

12 декабря, суббота. Перечитала вчерашнее. Такое впечатление, что вчера была в стельку пьяная. Закрутить с Тимом??? Это ж надо было такое придумать!!!

Кино было отстой. Олег тоже. Боюсь, долго с ним не протяну. И что потом? Поиск??? А-а-а-а-а-а-а…

13 декабря, воскресенье. Поговорила с Кэт.

– Господи, Ларина, – зашипела она на меня. – Ты из всего умудряешься устроить бардак. Какой поиск? На черта тебе поиск? Тебе что, плохо было без этих Олегов? Нет. Тогда почему если его пинком под зад, то сразу в поиск, а?!

Тоже верно.

И все-таки я никак не пойму: мне хорошо одной или плохо?

14 декабря, понедельник. Гип-гип ура, ура, ура!!! Сегодня вечером Бенито сваливает на родину. Ненадолго, конечно, но все равно праздник. Наконец-то готово его приглашение, и он, соответственно, сейчас должен получить новую рабочую визу. Для чего, согласно нашему чудному-пречудному законодательству, ему надо выехать и подать на визу там, в Австралии. Визу там, говорят, делают быстро, так что к праздникам вернется. Вот это очень загадочный момент. Ну скажите на милость, какого черта возвращаться из Австралии, где сейчас лето, в Питер, где дождь-ветер-хмарь и родственники твоей новой герлфренд в придачу, а? Я бы сидела на родине до середины января и не рыпалась. Но Бен-не я, у него свои идеи в голове. И как нам уже известно, идеи эти логикой не отличаются.

С одной стороны, конечно, предвкушаю безбрежное счастье в отсутствие драгоценного шефа, в том числе и огромной рывок вперед по части изучения испанского языка. С другой-ощущаю некоторую задумчивость. Ну не буду же я корпеть над испанским целые дни напролет. А что делать в перерывах? Спать с открытыми глазами перед компом?

Я, не будь дурой, спросила об этом у шефа. Мол, дорогой мой, вся моя задача состоит в том, чтобы тебе ассистировать, но если тебя не будет, то что тогда? И знаете, что он мне в ответ? Иди, говорит, гуляй. Вот так простенько и со вкусом. Не заморачиваясь. И в принципе другой человек на моем месте, кто-нибудь с объемом мозгов поменьше или шкурой потолще, так бы и сделал. Но я-нет. Конечно нет. Потому что я тут же подумала: а что скажет коллектив?

Не то чтобы я боюсь сплетен или еще чего-их бойся или не бойся, они все равно будут, причем их содержание и скорость распространения никак не зависят от того, как я веду себя. Просто у меня таки есть совесть… Они все будут пахать, невзирая на стремительно приближающиеся праздники, а я уйду в загул? Нет. Не годится. Надо будет что-ни-будь придумать.

16 декабря, среда. Второй день без Бена. Полный кайф.

Который, правда, к вечеру был омрачен явлением Селезня. Нет, она, к счастью, не возникла на пороге моего кабинета в тихие минуты отдыха-она просто позвонила мне на трубу и радостным голосом прокричала:

– Привет, Ларина! Как ты там жива-здорова?

– Привет, – осторожно ответила я. – А ты?

– О, я, – с воодушевлением схватилась за тему Селезень, – великолепно! Великолепно! – повторила она и затаилась на том конце провода.

Ага, подумала я, ждет, что я начну задавать вопросы. Я и задала:

– Чего звонишь?

– Что? – ошеломленно спросила Селезень.

Ну, понятное дело, не такого вопроса она ожидала.

– Звонишь, наверное, по делу? – вежливо предположила я.

– Да нет, – протянула Селезень. – Так… Вернулась вот из Австрии…

Опять!..

– …и думаю, может, встретимся?

– А зачем? – неожиданно для самой себя спросила я.

– Чего? – опять обалдела Селезнь.

Не надо было… Но раз вылетело, значит, придется выкручиваться. Или ну его на фиг, выкручиваться?

– Люсек, – решительно сказала я, – зачем ты это все делаешь? Я имею в виду все эти контакты со мной? На черта они тебе? Какая я тебе подруга? Или ты жаждешь покрасоваться? Похвастаться тем, как круто ты устроилась? В общем-то твое законное право. Но так ведь ты уже раз или два похвасталась. Зачем тебе еще? – Я выпалила все это на одном дыхании. Выпалила и умолкла.

Селезень помолчала немного и сказала неожиданно совершенно нормальным голосом:

– Знаешь, Ларина, от тебя я этого не ожидала. Вот если бы твоя Кэтрин это сказала, то ничего удивительного бы не было. Но ты…

– Ты о чем это? – холодно спросила я.

– Да о том, что я звоню тебе просто потому, что хочу пообщаться! – рявкнула Селезнева. – Потому что с тобой раньше можно было по-человечески разговаривать. Остальные, за редким исключением, вечно скалились да издевались, а ты вела себя пусть и индифферентно, но беззлобно.

А теперь, похоже, стала как все. – И Селезнева без единого предупредительного выстрела в воздух бросила трубку.

Вот такие приколы. Почему-то очень неуютно. Человек просто хотел со мной дружить, а я наплевала ей в душу. И еще более неуютно мне оттого, что у меня нет уверенности, что я наплевала ей, потому что это мое личное, непредвзятое мнение. У меня вот есть такое ощущение, что это флер от Кэтиного отношения к Селезню. Господи, что ж я за человек!

17 декабря, четверг. Рефлексирую на разговор с Селезнем. Да, вот такая я. Да, не могу проснуться на следующий день и оставить в прошлом все то, что было в дне минувшем.

Жалко ее? Жалко. И будь это лет десять назад или даже пять, я бы приняла ее в свои объятия, невзирая на то что мне это было бы поперек горла. Дружила бы и мучилась бы, мучилась… У меня много таких друзей, тех, которые через силу…

Поправка-было много. Вот я сейчас об этом задумалась и поняла, что все-таки они потихоньку где-то по дороге потерялись. Потому что отношения у нас были неестественными, вопреки, что называется, матушке-природе. Но натерпеться от этих странных отношений я успела по полной. И наверное, поэтому так взбрыкнула с Селезнем. И вот теперь маюсь.

Еще ведь не поздно все изменить. Можно позвонить Селезню и сказать: мол, Люсек, прости сердечно, день был отвратный, ты просто попала под горячую руку. И Селезень поверит, а если не поверит, то сделает вид, что поверила. Исчерпаем инцидент и… будем дружить, или как там будут называться наши отношения.

Но!

Организм на эти пораженческие мысли вдруг встрепенулся и заявил свое категорическое нет. Хватит, сказал он, не хочу, не желаю, не буду. И прав, прав, что уж тут врать самой себе.

В жизни и так миллион моментов, когда приходится давить в себе все свое. Работа с Беном, чудо Бенито, к примеру. Или жизнь в этом любимом, но безумном мегаполисе. Или присутственные места… о-о-о, лучше бы не вспоминала! Поэтому очень хотелось бы оставить себе хоть крохотный кусочек жизни, где этого можно не делать, в смысле не ломать себе чрезмерно. И пусть это будет дружба. Вот. Родила тезис.

И как-то сразу отпустило…

18 декабря, пятница. А я нашла себе работу!!!

Не в смысле новую. А в смысле что поделать.

Захожу вчера к О.Д., а у них там дым коромыслом. И все чуть не плачут.

– Что такое? – спрашиваю.

– Ужас, – отвечает Марта. – Не можем найти ошибку в расчетах.

О.Д., конечно, на вид спокойна, но только на вид.

– Надо отправлять, – добавляет О.Д., – а мы не видим. Глаз замылился.

– Давайте я, – предлагаю. – Все равно почти без дела сижу…

Смотрят с удивлением.

– А давай, – соглашается О.Д. И объясняет, в чем там суть.

Я беру таблицы и ухожу к себе. И нахожу ошибку в два счета.

– Не может быть! – восклицает Марта.

Проверяют и чуть ли не обнимаются от радости. И пытаются обнять меня.

– Может, еще что-нибудь надо? – спрашиваю я.

– Надо, – отвечает О.Д.

И они конкретно заваливают меня расчетами. И я теперь пашу как проклятая. И страшно счастлива. Потому что соскучилась по настоящей работе.

А шеф, между прочим, всю эту неделю неустанно рулит нами из-за бугра. Это мне в бухгалтерии сказали. То, что он мне не написал ни слова, еще не означает, что он оставил свои попытки руководить нашим офисом. Озадачил всех, начиная от О.Д. и заканчивая кадрами. Народ, правда, всерьез Бенитины наезды не воспринимает, с ушей стряхивает и продолжает жить и работать дальше. Бен это понимает и бесится от собственного бессилия. Приедет-наверняка устроит истерику.

А пока истерики устраивает его девица. Да! Да! Да! Она приходила. Сегодня, к концу дня. Забирала какой-то пакет в его кабинете. Мила быстро мне черкнула эсэмэску, чтобы я пришла и насладилась зрелищем.

И я насладилась. Метр восемьдесят, борцовский разворот плеч, и лицо как и купчихи Кустодиева. И выражение на нем такое же. Бену от семейных новогодних посиделок не отвертеться-зуб даю. Просто скрутят и усадят за стол. И коленкой придавят, чтоб не дергался. Интересно, где он ее раздобыл? Он ведь вроде высоких не жалует. Надо бы спросить у него, когда вернется.

19 декабря, суббота. Сегодня решила сделать предпраздничный подсчет финансов. Чтобы знать, каковы мои перспективы.

И перспективы оказались очень даже. Теперь мечтаю о том, чтобы смотаться в Испанию: погреться, покупаться и попрактиковаться в языке.

Итак, тугриков оказалось на удивление много. Конечно, ЗП у меня ломовая (учитывая тем более объем работы). Но денег скопилось много не только поэтому. Просто я почти ничего не трачу, кроме как на самое необходимое. Оказалось, что годы получения небольшой ЗП плохо повлияли на мой характер, а именно на те его органы, которые ответственны за трату денег. Они сжались, скукожились и затаились. И теперь их никак не растормошить. А еще я бухгалтер, и поэтому в голове все время трудится маленький, но упорный калькулятор. Считает, зараза, все, даже кусочки колбасы, которые я отрезаю. И скоро я стану закоренелой скрягой, все меня разлюбят, потом забудут, и окончу я свои дни…

Та-а-а-ак!!! Пора принимать меры. Завтра-сеанс шопинг-терапии. Пойду по магазинам и куплю себе на две… нет, на пять тысяч какой-нибудь ерунды, которую ни один разумный человек не купит. И главное-потом ни секунды не сожалеть об этом.

21 декабря, понедельник. Эксперимент с шопинг-терапией с грохотом провалился. То есть я цапнула кое-что, но на пять тысяч этого «кое-чего» не набралось, так, по мелочи получилось.

Но! Не потому, что не смогла перебороть собственную скупость. А потому, что в магазинах творится черт-те что! Вообще, это шок. Причем пролонгированного действия. Кругом кошмарное барахло. И народ его всерьез покупает. А я не смогла. Наверное, у меня завышенные требования к действительности. Короче, я конкретно отстала от жизни. Давно не была в магазинах.

Мысли сразу же приняли другое направление. А почему, собственно, я там не была? Потому что мне там ничего было не надо. И что тогда получается? Что у меня все есть? Озадачилась. Причем настолько, что сегодня провела полную ревизию своих шмоточных укрытий. Не поверите! У меня и вправду все есть. Зимние ботинки? Есть. Осенние? Есть. Мокасины? Есть. Джинсы? Навалом. Ну и так далее.

– Ну и что? – сказала на это Кэт. – Можно подумать, ты одна такая-полностью упакованная. Это совсем не повод не покупать нового. Должен быть оборот шмоток в природе, то есть в гардеробе.

– Кому должен? – поинтересовалась я.

– Так, все, – приказала Кэт, – глуши мотор. И иди купи себе что-нибудь просто для прикола.

22 декабря, вторник. Олег подутомил.

– На вас, девушка, не угодишь! – фыркнула Юлька-сводница.

Правда, она теперь на всех фырчит, в преддверии-то своих языковых эмиграционных тестов.

– Заведи собаку, – сказал Тим.

– Это ты к чему? – удивилась я.

– К тому, что Олега ты завела, чтобы не скучать одной. Заведи щенка, и скучать не придется как минимум первые два года. Это если собака окажется спокойная. А если активная-то будешь занята всю оставшуюся жизнь.

– Всю оставшуюся собакину жизнь, – уточнила я.

– В общем, да, – согласился Тим.

– Не пойдет, – отрезала я.

– Не хочешь хоронить ее? – сказал Тим.

Вот за что я его уважаю-ничего не надо объяснять.

А Олегу надо. Причем не просто объяснять, а разжевывать. И это напрягает.

23 декабря, среда. Работаю в поте лица своего.

А кстати, почему надо обязательно добавлять «своего»? Разве можно работать в поте лица чужого? Вопрос…

Итак. Работаю. В поте лица. И радуюсь, как давно уже не радовалась. Даже нежные чувства испытываю к профессии, по поводу которой в последнее время все больше плевалась ядом. Вот что получается, когда отвлекаешься на что-нибудь абсолютно другое. Воистину все познается в сравнении!

Но, что характерно, больше о работе написать нечего. Потому что там не происходит никаких приколов. Ни больших, ни маленьких. Все ровненько, спокойненько, продуктивненько. А все оттого, что нет моего драгоценного Бенито.

Может, скучаю по нему?

Он там точно по нас скучает. Сегодня пишет: «Дома все какие-то вялые. Я бы уже вернулся в Питер». Так и написал: «Питер». Скоро совсем обрусеет. Если, конечно, прежде не отвалит в Лондон.

Тим помирился со своей финкой. Или она с ним? Не поняла. Может, просто потому, что Рождество на носу? Перед Рождеством и Новым годом хочется жить со всеми в мире. Потому что не хочется остаться одному в эти праздники. Вот все и скучиваются в большие или малые сообщества. Иногда процесс этот напоминает истерику.

А я ни разу не встречала Новый год одна. Надо бы как-нибудь попробовать, каково это. То есть технически я могу себе это представить. Настрогаешь себе салатов, откупоришь шампанское и разляжешься перед теликом в обычном домашнем наряде, без грамма косметики на лице и с кошмаром на голове. Потом объешься, напьешься и насмотришься всякой ерунды. Это-то все понятно.

А вот насчет настроения… Непонятно. Будет грустно? Или весело?

25 декабря, пятница. Народ носится радостно-возбужденный, но не потому, что пятница, а потому, что годовая премия грядет. Никто еще не знает, сколько это будет в попугаях, но сам факт того, что что-то будет, здорово взбодрил всех. Премия у них плавающая, зависит от финансовых результатов компании в целом, поэтому никто суммы не знает до тех пор, пока не получит на руки. Но обычно это в районе оклада. Это О.Д. мне рассказала.

Я наблюдаю за происходящим со смешанными чувствами. С одной стороны, ясно, что мне ничего не светит, потому что работаю здесь неполный год. С другой стороны, как-то смутно на душе…

Речь не о деньгах. А о том, что я опять где-то вне общих радостей. На обочине жизни. На железнодорожной станции, мимо которой без остановки проносится скорый.

26 декабря, суббота. А сегодня премия вылетела из головы. Потому что явилась Кэт и вытеснила все мысли одним простеньким вопросом:

– Так что все-таки будем делать на Новый год?

Как я ни пыталась делать вид, что такой проблемы не существует, ничего не вышло. Потому что есть друзья, которые всегда вернут тебя на землю. Еще я поняла, что у нее тоже ни одной идеи на этот счет. Как и у остальных.

Помолчала и выдавила:

– Вот думаю, не встретить ли мне Новый год в одиночестве.

– Чего? – уставилась на меня Кэт. – Зачем это тебе?

– Не «зачем», – сказала я, – а «почему». Если нет никаких свежих идей, то зачем насиловать организм и тащить его туда, где он уже сто раз был или куда ему на фиг не надо?

– Ты не можешь знать, надо ему или не надо, если не попробуешь, – заметила Кэт.

Ага, значит, у нее есть что-то на уме.

– Колись, – велела я.

– Поехали в Новгород, – предложила Кэт. – У меня там друзья. У них тьма денег и огромный дом, в котором, как они утверждают, полно места и для меня, и для пары моих подружек.

– Подружек? – переспросила я. – А Тим?

– Он со своей финкой, – фыркнула Кэт. – Не удивлюсь, если они все-таки поженятся. Ты думай побыстрее. Ее зовут в гости в особняк праздновать праздник, с елками и фейерверками, а она думает. О чем тут думать?