Дневник офисного муравья Быстрова Ирина

– Ты о Перми или в глобальном смысле? – уточняет Кэт.

И о том и о другом, – отвечаю я.

– Надо подумать, – говорит она.

И думает по сей момент. Обещала позвонить.

Я тоже думаю, но совсем о другом. Как так получилось, что на собеседовании Бенито произвел на меня хорошее впечатление? Как вышло, что я не распознала в нем буйного? Он специально тренировался на умение маскироваться под нормального? Или я просто так плохо разбираюсь в людях?

Тим сказал мне на это, чтоб я сильно не напрягалась. Велел думать в том русле, что есть в нашей жизни некие течения, которые, как ни старайся, миновать не можешь. Надо просто отдаться им, и волны вынесут тебя туда, куда надо.

– Кому надо? – тут же спросила я.

– О-о-о, началось, – простонал Тим. – Ты, Ларина, как маленькая, любишь задавать вопросы, на которые нет ответов.

– Даже у тебя? – удивилась я.

Я привыкла к тому, что он все знает.

– Даже у меня, – сказал Тим. – И вообще, чего ты завелась из-за этой Перми? Это ведь всего два дня. Съезди и забудь. Опять же неужели тебе не интересно? Ты ведь, наверное, ни разу там не была, а? Погуляешь, поглазеешь.

– Да дело не в Перми, – вздохнула я. – А в том, что какого черта я туда еду? Думаешь, у Бена есть какая-то идея? Думаю, что ему просто нечем заняться. А что там твоя финка? – резко переменила я тему.

– Финка? – задумался Тим.

– Ты, кстати, прости-я проболталась Юльке, – призналась я.

– Ерунда, – сказал Тим. – Не парься. Я вот размышляю, жениться или как.

– Тим, – тихонько проговорила я, – ты так сильно хочешь свалить за границу? Ведь жениться на финке означает свалить к ней туда, в Финляндию.

– Не обязательно.

– Ой, – рассмеялась я, – только не говори мне, что она фанатеет от нашей с тобой родины.

– Не фанатеет, – согласился Тим. – Но все равно. Дело не в «свалить».

– Так не женись, и все дела, – предложила я.

– Ирка, – сказал он, – а тебя не тоскливо одной?

Ирка? Ирка-это тревожный симптом. Иркой он меня зовет раз в два года.

– Одной? – переспросила я. – Я не одна. Я-с вами.

– Это-то понятно, – сказал Тим. – Но вот чтобы дома кто-нибудь тебя ждал…

О-о-о… Все вон как, оказывается, запущено.

– Ждал бы меня дома? – повторила я. – Знаешь, Тимон, это скорее женская роль, чем мужская. Я просто не могу представить себе, как меня кто-то вдруг будет ждать дома. Скорее всего, это я буду ждать, смотреть на часы, подогревать супчик, прятать сырники под одеяло, чтоб не остыли, и пыхтеть от злости.

– Ладно, – пробормотал Тим, – проехали.

Колбасит нашего Тимофея, ой как колбасит…

А финка… финка, может, и будет сидеть дома, греть сырники, или что там у них греют, и встречать его в дверях с улыбкой на лице.

Короче, суббота получилась невеселой.

22 ноября, воскресенье. Я больше не хочу быть как Селезнева. Потому что сегодня я встречалась с Селезневой. И все вроде шло в рамках нормального. Селезень трещала про свою очередную поездку, на этот раз в Берн, я терпеливо слушала ее, попутно пытаясь сообразить, зачем я вообще тут сижу, и не находя ответа на этот вопрос. Потом настала пора охладиться.

– Схожу-ка я в туалет, – сказала я.

И пошла. А вот когда возвращалась… Селезень еще не видела меня, а я уже увидела ее. И даже остановилась.

Селезень вяло ковыряла овощи в своей тарелке, сгорбившись, сбросив с себя весь этот деловито-гламурный налет, сдувшись, как старый воздушный шарик. И вдруг я очень ясно представила ее жизнь. Вскочила, побежала, отпахала, все время беспокоясь, не наступает ли кто-нибудь тебе на пятки, задержалась до полуночи, приползла домой, дернула коньяка и свалилась в беспамятстве до следующего точно такого же дня. Два раза в месяц получила кошмарные бабки, тратить которые нет уже ни сил, ни желания.

И я хотела жить так же?!

Я вернулась за столик. Селезнева доела свои овощи, потом мы треснули по десерту и разбежались в разные стороны, пообещав друг другу держать связь.

Нет, я больше не хочу быть как Селезнева.

– Ур-ра! – сказал мне на это Тим. – А чего было больше, – поинтересовался он, – злорадства или жалости?

Конечно, жалости. Я ж не жаба все-таки.

А еще я поняла, что мы с Селезнем конкретно чужие друг другу люди. И если за все эти годы между нами ни разу не вспыхнула искра симпатии, то насильно ее не высечешь, как ни старайся. Так что, я думаю, это была моя последняя встреча с ней.

23 ноября, понедельник. Прямо с самого утра позвонила Кэт.

– Ну, что там Селезень? – спросила она.

– Да ну ее, – ответила я.

– Вот это правильно, – заметила Кэт.

А я заметила, что она не удивилась. Ни тому, что я так о Селезне, ни тому, что дальше не последовало от меня никаких подробностей. Зуб даю-она уже болтала с Тимом. Так всегда. Вечно какие-то партизанские происки.

– А я придумала, что тебе делать, – сказала Кэт. – Выход один-идти на вольные хлеба.

– А-а, – сказала я. – Как Тим, что ли?

– Ну да. Или вообще создать свой бизнес.

– Угу. И получить головную боль на все двадцать четыре часа в сутки.

– А третьего не дано, – заметила Кэт. – Или все время терпишь над собой кого-нибудь вроде Бена, или сам себе режиссер, но ни минуты отдыха.

– Спасибо за совет, – ядовито сказала я.

Бен был бодр и свеж. Но света на мои задачи в предгорьях Урала не пролил.

– И что я там буду делать? – спросила его я, открывая свой блокнот, чтоб записать все его умные мысли.

– Посмотришь, что там и как, – подумав, ответил он.

– Что? – Я оторопело смотрела на него.

– Ну там… – Он неопределенно повел рукой в воздухе. – Обстановка и все такое.

– Обстановка где? – попробовала уточнить я.

– В городе, – ответствовал он. – У клиентов. Список в продажах.

– То есть никаких переговоров, встреч и тому подобного? – уточнила я.

Бен возвел очи горе.

– Я подумаю, – сказал он. – У нас же еще есть два дня. Иди.

И я пошла. Скрипя зубами и чертыхаясь себе под нос. Два дня. Как он это себе представляет? У людей, между прочим, есть свои дела. Я имею в виду клиентов. А тут явится некая Ира Ларина из славного города на Неве и скажет: ой, а не повстречаться ли нам и не поговорить ли о том о сем, точно не знаю о чем, но тем не менее…

24 ноября, вторник. Сегодня проснулась с мыслью, что мне причитаются какие-то деньги. Ну, эти… суточные, гостиничные, проездные и прочие командировочные прелести. И командировочное удостоверение, а то как я потом докажу, где была и что там делала. Озадаченная этой мыслью, я явилась на работу и сразу же понеслась к Ольге Дмитриевне. А она мне в ответ:

– Расслабься, – и опять уткнулась в свои бумаги. – Никаких командировочных тебе не положено, никуда ты не едешь.

– Что?! – Я изумленно вытаращилась на нее. – Как это не еду, когда шеф утверждает, что еду?

– Это твой шеф утверждает, а мой-нет, – невозмутимо ответила О.Д.

– А кто у вас шеф? – осторожно поинтересовалась я.

Вообще-то я всегда считала, что Бен. Но оказывается, О.Д. думала иначе.

– Генеральный директор, – сказала она.

– Генеральный директор, – машинально повторила я. – Ага. И что он?

– А он не подписывает приказ о твоей командировке, – ответила О.Д., – и значит, ты никуда не едешь. Во всяком случае, в обозримом будущем.

– Точно? – недоверчиво проговорила я.

– Да точно, – опять рассмеялась О.Д.-Иди, выпей кофе и расслабься.

Я рысью рванула к себе. То есть сначала к Миле, чтобы поделиться с ней новостями. А там…

Там разгорался скандал. Или уже затухал? Не суть. В своей начальной или завершающей фазе, но скандал имел место быть, и место это находилось в кабинете Бена.

Милы в приемной не было, а дверь была прикрыта не полностью, ну я и… Стыдно? Ну, немножко. Но ведь говорили обо мне.

– Но я не понимаю! – возмущенно взвизгнул Бен. – Я уже сказал ей…

– И что? – холодно ответил ему… генеральный.

– Она должна ехать, – продолжал вибрировать Бен.

– Зачем? – спросил генеральный. – Какое задание ты ей дал?

– Обстановка, – сбавив тон, ответствовал Бен. – Клиенты…

– Бен, ты представляешь, где эта Пермь? Не представляешь, – продолжал генеральный. – А это, между прочим, не близко. И поездка стоит денег. А у тебя нет даже четкого представления о том, для чего ты ее задумал. Вот поэтому я и не подписал приказ. Ясно?

– Ясно, – вяло отозвался Бен.

Господи, какое счастье, что хоть генеральный нам достался с головой!

И тут…

– И вообще, – промолвил генеральный, – ты что, хочешь спугнуть удачу? Только все утряслось, только у тебя наладились какие-то отношения с отделами…

– Ну да, – пробормотал Бен.

– А все почему? Не догадываешься?

Видимо, Бен помотал головой или еще что сделал в знак того, что не знает, потому что дальше генеральный сказал:

– Да из-за того, что у тебя теперь есть помощник. И ты на нее молиться должен. А ты шлешь ее к черту на рога да еще с неизвестными задачами. Хочешь, чтоб она уволилась? Тогда не занимайся ерундой. Все.

Сейчас выйдет, сообразила я. Выйдет и увидит меня в полусогнутой позе, с ухом, прилипшим к двери. Я сделала олимпийский прыжок в коридор и рванула по нему в сторону туалета. Хей-хей, по дороге думала я, это что выходит? Я не еду в Пермь почему? Потому что генеральный меня пожалел?

25 ноября, среда. Да хоть бы и так. Хоть бы и пожалел. Плевать. Главное-я остаюсь дома. Не то чтобы я по натуре домоседка, но Пермь-это перебор. Вот если бы Париж или на худой конец Хельсинки…

Бен продолжает дуться. Непонятно, на кого именно. А скорее всего, на весь свет. Потому что его дама учудила.

– Пригласила родственников! – завопил сегодня Бен, не успела я явиться пред его светлы очи и расположиться в кресле напротив. – У вас так принято?

– А что случилось-то? – аккуратно поинтересовалась я. – Если я буду точно знать, может, мне будет легче ответить?

Бенито сразу утихомирился и стал бубнить о том, что случилось в его доме вчера вечером. Да, генеральный прав-я действую на моего дорогого Бенито как валерьянка.

А Бен тем временем бубнил:

– Она взяла и пригласила своих родственников на Новый год. А я совсем не собирался здесь отмечать Новый год. Я собирался поехать к брату в Гамбург. И ее, между прочим, с собой брать не намеревался…

Бедная девушка.

– …потому что она не впишется в то общество…

Брат Бена вращается в обществе?

– …и вообще, дело даже не в этом. У меня никаких серьезных намерений в отношении ее нет. А она, видно, думает, что есть…

Тут он приостановился и с непередаваемой мукой в глазах уставился на меня. Требовалось реагировать.

– Наверняка думает, – согласилась я. – Женщины всегда думают.

– Почему?! – вскричал Бен.

Я подавила улыбку:

– Не знаю. Такая природа, наверное.

– Дурацкая природа, – проворчал Бен. – Короче, – опять забубнил он, – эта… – он поискал подходящее слово, – женщина решила, что грядущий Новый год-это очень хороший повод, чтобы мне встретиться с ее родственниками… Приедут мама, сестра.

– Сочувствую, – сказала я. – Три женщины. Объединятся и начнут давить.

– Да? – выдохнул Бен. – И что?

– И выдавят какое-нибудь обещание.

Он подумал.

– Но я ведь могу пообещать и ничего потом не сделать. Да?

Я и говорю-бедная девушка. Хотя… Почему я не испытывала к ней настоящего, искреннего, женскосолидарного сочувствия? Может, потому, что, как только она появилась в Бенитиной жизни, я сразу же записала ее в безнадежные дуры?

На Бенитин же вопрос я просто молча пожала плечами: мол, хозяин-барин.

– Да, – продолжал размышлять вслух Бен, – а потом я уеду в Лондон…

Ага, он все-таки не оставляет своих надежд.

– …и на этом все. – Он радостно воззрился на меня. – Как думаешь?

– Это-то да, – сказала я. – А Новый год?

– Черт. – Бен помрачнел. – Забыл.

Ну, скорость твоего забывания нам уже известна.

– Где собираются жить? – спросила я. – Снимите им гостиницу.

– А платить кто будет? – вскинулся Бен. – Опять я? А есть еще какой-нибудь вариант?

Я развела руками-типа не знаю.

– Подумай, а? – попросил Бен.

Или велел? Потому что следом добавил:

– Все, иди, свободна.

Я пошла к себе, тихонечко кипя от злости. Нет, ну какие мужики все-таки козлы! И чем дольше я живу на белом свете, тем все больше убеждаюсь в том, что исключения среди них редки, как гигантская бурозубка, занесенная в Красную книгу.

Но не все разделяют мою точку зрения. Некоторые идеалистки считают, что мужики-это не зло, а радость. И как ни странно, среди них затесалась наша Юлька.

Звонит мне сегодня и говорит:

– Ну, как ты там?

– Отлично, – отвечаю я. – Пермь отменяется.

– О, классно! – восклицает она. – А то я уж решила, что все сорвется.

– Все-это что именно? – интересуюсь я.

– Мои именины, – говорит она. – Забыла?

27 ноября. Послезавтра. Забыла.

На самом деле это не именины Юлии. Просто когда-то очень давно Юльке кто-то сказал, что якобы в этот день у нее именины, и мы начали их систематически праздновать. А спустя несколько лет выяснилось, что все это лажа. А привычка праздновать Юлькины именины 27 ноября осталась. И мы решили ей не изменять.

– Так что хорошо, что ты будешь здесь, – заключила Юлька. – Тем более что я тут… – И засмущалась.

– Что? – спросила я. – Что ты тут?

И тут выясняется, что Юлька решила организовать мне свидание.

– Чего?!! – завопила я. – Почему сразу мне?

– Потому что, – завопила в ответ Юлька, – он только тебе подходит!

– С чего это ты взяла?

– С того! И вообще, – добавила она. – Уже поздно. Я его пригласила.

– Подумаешь, – фыркнула я. – Тогда я не приду.

– Только попробуй! – пригрозила Юлька. – Тогда… тогда… тогда я никогда не приглашу тебя в Лондон, когда уеду в эмиграцию! – выпалила Юлька и бросила трубку.

Никогда в Лондон? Это аргумент…

26 ноября, четверг. Час от часу не легче.

– Как ты думаешь, – спросил меня сегодня Тим, – что будет, если я возьму с собой на Юлькины именины свою финку?

– Финку? – обалдела я. – А она что, здесь? В турпоездке?

– Почему в турпоездке? Она теперь будет тут жить.

– У тебя?

– Почему у меня? – Тут он ненадолго призадумался. – Хотя можно и у меня. Но не хотелось бы.

Детали оказались следующими. Финка подписала контракт с какой-то языковой школой здесь, в Питере, и будет преподавать финский язык.

– Круто! – выдохнула я. – Теперь ты от нее никуда не денешься. Уверена, что она только для этого сюда и пристроилась жить.

– Это плохо, – вздохнул Тим.

– Да ладно тебе, Озеров, – сказала я, – женись. Вдруг понравится.

– А если нет? Представляешь, какая волокита жениться на иностранке. Если потом что не сложится, запаришься разводиться.

– Ты зануда, – подумав, заявила я.

– Однозначно, – согласился со мной Тим. – Ты, между прочим, тоже.

28 ноября, суббота. Вот так и вышло, что на Юлькины именины явились Тим со своей финкой, Кэт со своим блондином с «вот такими плечами и охрененными мозгами» и я с еще незнакомым мне кадром. Вернее, кадр ждал меня там, но это дела не меняет-компания была еще та. Юлька, правда, осталась довольна. Давно так не развлекалась, говорит.

Чего не скажешь обо мне. Кадр по имени Олег тут, кстати, ни при чем. Потому что оказался даже очень вполне. Оказался или показался? Ладно, уточним. То есть будем еще встречаться. Вопрос только зачем?

Хотя когда тебя знакомят, вопрос «зачем?» не стоит. Скорее «почему?». И вот на него ответ есть. Потому что он не показался мне противным. И я ему, видно, тоже. Так что повода отказаться от следующей встречи вроде не было, и поэтому… встреча состоится. Так вся наша жизнь и складывается-из того, чему не было поводов отказать. Ладно, проехали.

А вот финка… Почему я думала, что в ней сто восемьдесят роста и семьдесят веса, руки как ноги и румянец лыжницы во все лицо? Наверное, потому, что таковы финские стереотипы в моих мозгах. Обнаружилось, что она вовсе не стереотип. А скорее-противотип. Воробьиный рост, воробьиный вес, воробьиный голосок. И такая выкрутит руки нашему Тиму? С трудом верится.

А вообще, было прикольно. Даже странно…

30 ноября, понедельник. А Кэтин блондин посмотрел на всю нашу компанию и сказал, что мы еще не вышли из досадовского возраста.

– С осуждением сказал? – уточнила я.

– Нет, – ответила Кэт, – даже обрадовался. А то, говорит, я ему казалась очень серьезной, он даже боялся.

– Это ты специально серьезной прикидывалась, да? – спросила я.

– Ага, – нехотя ответила Кэт.

– Чего ты сопротивляешься? – сказала я. – Отпугиваешь бедолагу и все такое. Может, отдашься потоку и…

– Не могу, – вздохнула Кэт. – Мешает что-то. Может, это старость?

Никакая это не старость. Это просто привычка быть одной. Затягивает. Развращает. С ней надо бороться, а то годам к пятидесяти станем законченными мизантропами. Вот именно поэтому, чтобы бороться, я иду встречаться со своим очень-вполне-Олегом. Поведет меня на блюз. В пятницу.

2 декабря, среда. Когда я была маленькой и смотрела разные фильмы про партизан и прочих героических персонажей, я всегда мучилась вопросом: а смогла бы я так? Я имею в виду: умереть, не предав Родину.

Сегодня я узнала ответ на этот вопрос.

Не смогла бы.

Продала бы Родину на раз-два. Не за деньги. Не за горбушку хлеба. А за интерес. О чем это я? Да просто сегодня позвонил г-н Толмачев. И спросил:

– Ну, как ваши дела?

– Нормально, – ответила я.

– Нормально плохо или нормально хорошо? – уточнил он.

– Нормально нормально, – рассмеялась я.

– Понятно, – рассмеялся и он.

– А у вас? – поинтересовалась я, размышляя, чего это он звонит.

– У меня прекрасно, – ответил он.

Кто б сомневался. У него такое жизненное кредо, это я успела понять за время нашего знакомства.

– И есть работа для вас, – продолжал он. – Я подумал, вдруг вам не нравится, – пояснил он. – И решил позвонить.

Я попросила рассказать. И теперь мучаюсь. Потому что уже хочу туда. И кто я теперь после этого? Ренегат Каутский.

3 декабря, четверг. От вакансии я отказалась. Не потому, что стыдно стало за ренегатство. Не потому, что лень идти. А потому, что я вдруг поняла, что в глобальном смысле не знаю, чего хочу. То есть на каждом коротком конкретном промежутке времени у меня есть какие-то желания, типа поесть, поспать, похохотать, но вот если копнуть чуть глубже…

А на работе у Бена новая волна активности.

– Что это с твоим шефом? – спросила у меня сегодня Джейн, с которой я продолжаю умеренно дружить.

– А что с ним? – удивилась я. – По-моему, он сегодня вполне обычный.

– Ну-ну, – сказала Джейн.

Ее «ну-ну» меня заинтриговало. Я что-то пропускаю?

И прям через пять минут обнаружилось, что нет.

– Ирэн! – раздался мощный вопль из шефов-ского кабинета. – Сюда!

– Я здесь, – объявила я, появляясь в дверях.

– Вот. – Шеф протянул мне какую-то бумаженцию. – Надо размножить и раздать персоналу. Пусть выберут, что им нравится. Два дня сроку. Время не ждет.

Я вышла в приемную.

– Что там? – подбежала ко мне Мила.

На листке в столбик было перечислено следующее: австралийский футбол, авторалли, акватриал, баскетбол, бейсбол, бридж, водное поло, волейбол, гандбол, канополо, кёрлинг, крикет, ля-кросс, пейнтбол, перетягивание каната, поло, подводное регби, регби, регбол, ринк-бенди, футбол, футбол-теннис, футзал, хоккей с мячом, хоккей с шайбой, мини-баскетбол.