Дневник офисного муравья Быстрова Ирина

– Эй, – торопливо говорю я, – а при чем тут финский?

– Я учу его, – зажато, после некоторой паузы отвечает Тим.

– Зачем? – инквизиторским тоном спрашиваю я.

И тут выясняется, что загадочная дама червей-финка.

– Где ты ее взял? – изумляюсь я.

– Где, где, – бормочет Тим. – Где все сейчас берут? В Сети.

– Не знала, что ты увлекаешься… – растерянно говорю я.

– Да не увлекаюсь я, – обрывает меня Тим. – Случайно. Смотрел что-то по работе, забрел на какой-то сайт, а там форум, ну и… А потом выясняется, что она финка, живет в Тампере, обрадовались-типа соседи, и давай болтать… Переписывались четыре месяца. Такая прикольная девчонка. И симпатичная. Совсем на финку не похожа. Брюнетка.

Брюнетки-Тимова слабость.

– А две недели назад она приезжала в Питер, – смущенно продолжает Тим.

– К тебе?

– Да ты чё! – возмущается Тим. – В гостиницу. Ну, то есть с тургруппой.

– И вы наконец-то встретились, – говорю я.

Понятно. Наверняка секс все-таки был. Просто ему неудобно нам все это вслух вываливать. Когда речь идет о других, он обычно в выражениях не стесняется, но о себе в нашем присутствии-воспитание не позволяет. Мы, впрочем, тоже стараемся свои интимные проблемы обсуждать без него.

– И что теперь? – интересуюсь я.

– Слушай, Ларина, – вдруг без всякого перехода спрашивает Тим, – а ты хочешь замуж?

Я думаю немного, потом говорю:

– Скорее нет, чем да. Натура у меня такая.

– А раньше хотела?

Я опять немного думаю.

– Не-а, – наконец отвечаю я. – А зачем тебе это?

– А она хочет, – со вздохом говорит Тим.

– Кто? Твоя финка? – уточняю я.

– Угу. И считает меня подходящим кандидатом для этого.

По коже мороз. Вот оно. Как же мы без Тима-то?

– А ты? – осторожно спрашиваю я.

– А я как ты, – отвечает он. – Ни разу до этого не хотел. И теперь никаких позывов не чувствую.

Молчит пару секунд, затем выдает:

– Почему нельзя просто, без этой ерунды? Почему женщины все время норовят затащить тебя в ЗАГС или куда там?

– Инстинкт самосохранения, – говорю я.

– Блин, ну какая дурь! – с чувством говорит Тим.

– И что, думаешь, бросит тебя, если ты того…

– Думаю, бросит, – вздыхает Тим. – А девчонка классная. Почему так? Вокруг меня три девчонки, которым на фиг не нужно замуж, но я к ним ничего сверхъестественного не питаю…

– Это ты про нас, что ли? – уточняю я.

– Ага, – говорит он. – А вот как только встречу кого-нибудь… так они меня сразу волокут куда-нибудь…

– Такова суровая правда жизни, – говорю я. – Держись.

29 октября, четверг. Вчера Бен мучил меня всю вторую половину дня своей дурацкой рабочей визой. Сбегай! Узнай! Объясни! Пострадай вместе со мной! По какому поводу страдать? Да по любому. Потому что все долго. Потому что все дорого. Потому что такие идиотские законы. Потому что он вообще мог работать совсем в другом месте и совсем на других условиях.

Вот и обнаружилась причина его вечного раздражения. Проболтался. Оказывается, он хотел ехать в Лондон, в наш головной офис. А его заткнули сюда. Потому что в Лондон хотят ехать все, а Бен слишком малая сошка, чтобы быть в первых рядах. Это здесь он пыжится и раздувается, а там он никто. Так что Милина теория о том, что он желает работать тут, фигня. Откуда она, интересно, это взяла?

И еще интересно мне: вот если он тут найдет себе девушку, то возьмет ли с собой в Лондон? Или бросит бедняжку на произвол судьбы на безбрежных просторах нашей нищей родины? Почему я решила, что он все-таки попадет в Лондон? Да не я-он так решил. Говорит, надо подождать.

А пока ждет, развалить все здесь хочет, что ли? Видимо, да. Такой у него способ выражать протест. И если ничего на этот счет в голову его не приходит, то, считай, день прожит зря.

Сегодня вот, например, он придумал сократить обеденный перерыв. До 48 минут.

– Это ж целый час экономии в неделю! – возвестил он, триумфально глядя на меня.

– Ну… – замычала я. Действительно, целый час.

– А 60 или 48 минут-разница небольшая, – продолжал напирать Бен.

– Ну… – опять замычала я. В общем, да, небольшая.

– Что думаешь? – вдруг спросил он.

Я вздрогнула. Черт. Совсем не ожидала. Обычно он никогда не спрашивает. Просто делает свое черное дело. Но видно, история с униформой кое-чему его научила.

Надо было что-то отвечать. Так, чтобы сделать всем хорошо. И народ не подвести, и с Беном отношения не испортить. Задачка та еще. Особенно ее вторая часть. Потому что Бен-непредсказуемый.

– Думаю, не стоит, – наконец выдавила я. – Вот кто будет отслеживать? И потом, а как насчет сорокачасовой рабочей недели по закону?

– Н-да, – задумался шеф. – Ладно. Придумаю что-нибудь другое.

Его бы изобретательность да в мирных целях…

31 октября, суббота. Читала сегодня про дзен.

Написано: есть три коренных яда, из которых возникают все страдания и заблуждения. Первое-неведение о своей природе. Второе-отвращение (жесткие взгляды). Третье-привязанность. Чтобы достичь просветления, надо успокоить ум, избавиться от жестких взглядов и привязанностей.

И тут я призадумалась. Как это-избавиться от привязанностей? От родителей? От друзей? От привычек, и не только вредных? Но что есть жизнь, как не коллекция таких привязанностей? И как это тогда понимать? Что просветленный-это полный пофигист, который сидит на берегу океана, денно и нощно медитируя, одинокий как перст, и т. д. и т. п.?

Конечно, ему спокойно, но хочу ли я такого спокойствия?

То есть сейчас Тим пойдет и женится на финке и отвалит навсегда в страну лесов и озер, а я должна буду спокойно взирать на это, растворившись в своем пофигизме? Не дождетесь!!!

2 ноября, понедельник. Вот так новости!

– Ты умеешь делать пироги? – вопрошает Бен, когда я в одиннадцать десять пересекаю порог его кабинета.

Я остолбенело смотрю на него, переспрашиваю.

Он думает, что когда я переспрашиваю, это значит, что я не понимаю его английский. На самом деле это значит, что я не понимаю его мозговой деятельности.

– Нет, – отвечаю я. – Не люблю возиться с ними.

– Почему? – интересуется Бен. – Тебя не научили?

Я теряюсь.

– Не знаю. Просто не люблю.

– Плохо, – вздыхает Бен. – Думал, ее научишь.

Я настораживаюсь. Что такое???

И тут выясняется, что шеф нашел-таки девушку. Но вот беда, она ни черта не умеет готовить.

– Это не самое страшное, – говорю я, чтобы утешить его.

3 ноября, вторник. Самое страшное-это если человек говорит, что любит тебя, а на самом деле просто втирается тебе в доверие и выжимает из тебя все, что ему нужно.

Я не стала говорить об этом Бену. Он мне кто? Никто. Так что мой внутренний мир ему знать ни к чему.

А он, между прочим, сегодня продолжал развивать эту тему, насчет пирогов. И оказалось, что больше всего ему не нравится-догадайтесь что? Дорогая еда!

– Если все время кушать не дома, – поясняет он. – Поэтому было бы неплохо, чтоб она научилась готовить.

Ах вот оно что! Я смотрю на него с отвращением. Он, впрочем, не замечает этого.

– А она хочет? – спрашиваю я.

Знаю, о чем говорю. Если бы меня кто-ни-будь взялся учить, я бы сказала все, что думаю по этому поводу. Бен глядит на меня с изумлением.

– А кто ее будет спрашивать?

Круто. Хочу взглянуть на эту несчастную.

– Не знаешь каких-нибудь курсов? – спрашивает Бен.

Я решительно мотаю головой.

– Узнай! – велит он и, не обращая больше на меня никакого внимания, склоняется над бумажками.

Несколько мгновений я смотрю на его макушку, раздумывая, не послать ли его, потом молча удаляюсь. Я называю это закаливанием характера. Ну, то есть не сразу падать на пол и бить ногами и руками, а сначала брать паузу, а потом уже бить… если еще будет желание. Думаю, еще полгода таких тренировок, и меня будет ничем не прошибить.

Впрочем, звонит Кэт и напоминает мне о том, что полгода я могу тут и не проработать.

– Помнишь, что у тебя на днях испытательный срок заканчивается? – зудит она в трубку. – Ага, забыла! А напрасно. Можешь спокойно смыться оттуда, пока не увязла.

Смыться? И опять искать? Ой-ой-ой. С другой стороны… я смотрю на листок с телефонами кулинарных курсов… это что, работа?!

4 ноября, среда. Выходной. Сплю до двенадцати, потом гуляю с Юлькой по городу. Договорились: о работе ни слова. Даже получилось. Но веселья нам это не прибавило. Может, потому, что ноябрь? День на убыль, ветер в лицо, снег в окна и все такое…

Стоим уже у метро, прощаемся, как вдруг…

– Не знаю, о чем вы говорите, но ехать надо.

Тим.

Привет-привет. Расцеловались, пообнимались.

– И верно, – замечает Юлька, – ехать надо.

– В круиз? – предлагаю я.

– В эмиграцию, – ухмыляется Тим.

– Ага, – говорит Юлька, – я вот уже наконец-то… – и умолкает испуганно.

Что-что???

– Среди нас ренегаты! – восклицает Тим.

Молчал бы, со своей финкой.

– Подожди-ка, – говорю я Юльке, – что за дела? Что ты «наконец-то»?

– Хочу в эмиграцию, – пищит Юлька.

– Я знаю, что хочешь, – машу я рукой. – Мы все туда хотим. Время от времени.

– Но не все едем, – встревает Тим. – Может, по кофе? Заодно и обсудим. – Он хватает нас под руки и тащит в ближайшую подворотню, там новая кофейня.

И вот мы в кофейне. И вот уже Юлька под нашими пристальными взглядами колется насчет «наконец-то».

Мечта идиота. Эмиграция в Англию. Ну, вернее, эта замечательная программа, по которой ты сначала получаешь рабвизу, а уж потом…

– Это не эмиграция, – задумчиво говорит Тим. – Это сплошная головная боль.

– Ну, в общем, да, – соглашается Юлька. – Но я уже не могу тут больше… – И смотрит так жалобно-жалобно.

– А думаешь, там будет лучше? – Тим глядит на нее с сочувствием.

– Там будет по-другому, – отвечает она.

Заела эта жизнь. Как я ее понимаю! Но эмиграция???

А она уже долбает английский, записалась на IELTS, ищет там работу и жилье. И что? Один уедет в Финляндию, вторая-в Лондон, а мы с Кэт что будем делать?..

Все спасение в дзен.

5 ноября, четверг. Сижу на работе. Думаю о работе. Бежать с нее или остаться?

Бежать-это значит опять носиться по собеседованиям. Не хочу. Но оставаться?.. Положила перед собой чистый лист бумаги, поделила его на две части и теперь торопливо строчу в них все плюсы и минусы.

Зарплата-это явный плюс. Бенито-явный минус. Коллектив-явный плюс. Перспективы-минус. И вообще, самое главное-я тут кто??? Растеряю всю свою квалификэйшн. И если потом Бен уедет-таки в свой Лондон, что будет со мной?

Да, замысел был наполеоновский, реализация же-как обычно-моя. Опять я все сделала не так.

6 ноября, пятница. А вот сегодня мне пришлось пересмотреть свои мрачные взгляды на жизнь. Точнее, меня заставили это сделать. И кто бы вы думали? Генеральный.

Вызывает меня сегодня к себе через секретаря. Я иду, ломая голову, что бы это значило. А он мне:

– Как вам работается?

– Э-э… Я в растерянности опускаюсь на стул.

– Это я о том, что у вас вроде бы испытательный срок закончился. И он внимательно смотрит на меня.

– Да, – киваю я.

Сейчас скажет: так идите на все четыре стороны, вы нам больше не нужны.

– Ну и как вам у нас? – вдруг улыбается генеральный.

А у него голубые глаза. А раньше мне казалось, что серые.

– По-разному, – аккуратно отвечаю я.

Аккуратно, потому что пока не понимаю, к чему весь этот разговор.

– Не сомневаюсь, что по-разному, – смеется генеральный. – И чего в этом разном больше: плохого или хорошего?

Если бы это был Бенито, внезапно думаю я, я бы сказала, что больше плохого. И старательно перечислила бы ему все это плохое. Но генеральному так отвечать не хочется. Потому что он к этому плохому никакого отношения не имеет.

– Так, ладно, не напрягайтесь, – говорит генеральный. – Понятно, о чем речь. И вот что я вам в этой связи скажу. – Он делает коротенькую паузу, потом опять улыбается. – Спасибо вам огромное.

– Мне?! – удивляюсь я. – За что?

– Я считал, что это провальная идея, – продолжает генеральный. – Но получилось очень даже неплохо. С ним хоть стало возможно решать какие-то вопросы. Вам удалось найти к нему подход. Как бы то ни было, обстановка явно нормализовалась. И это здорово! И он улыбается совершенно по-детски.

Бенито его явно крепко достал.

– Я рада, – бормочу я.

– И?.. – спрашивает генеральный.

Я с недоумением таращусь на него. Что он имеет в виду?

– Вы останетесь? – спрашивает он. И продолжает:-Я понимаю, что должность странная, но ведь ничто в этой жизни не вечно.

Он что хочет этим сказать? Что, если Бен уедет в Лондон, я не окажусь на улице? Это интересно…

– Оставайтесь, – проникновенным голосом говорит генеральный. – Не пожалеете.

И я остаюсь.

Юлька утверждает, что генеральный на меня запал. Ну, не фигня ли?

9 ноября, понедельник. Понедельник, как известно, день тяжелый.

Истерики начались прямо с самого утра. Спасибо, хоть утро у нас-в смысле у Бенито-начинается не раньше одиннадцати. Но тем не менее…

– Я потерял ключ! – возопил Бен, не успев явиться.

– Ключ? – переспросила Мила. – Какой?

– От сейфа, – простонал он.

Ключ от сейфа у нас один-у дорогого нашего Бенито. Было бы странно, если бы было по-другому. Что в сейфе? Да всякая Бенитина ерунда. А именно: разрешение на работу, диплом, медицинский полис-ну, в общем, понятно, да?

– В пятницу еще был, – пропыхтел обиженно мой шеф, – а сегодня уже нет.

Мила заглянула в бездонные глаза Бена и решила позвать меня.

– Я что, специалист по поиску ключей? – спросила я, поднимаясь из-за стола.

– Нет, – ответила Мила, – ты просто на него хорошо действуешь. Я и подумала: вдруг поможет?

– Здравствуйте, – сказала я по-русски, входя в кабинет. – Где искали?

– Везде, – сказал Бен.

– Может, дома остался? – предположила я.

Я не беру его домой.

Ага. Интересно. Значит, прячет где-то на работе. Полезная информация. Не знаю, зачем мне сейф Бена, но вдруг…

– Придется ломать сейф, – страдал Бен. – Хорошо, если медвежатник справится и так откроет. А если нет? Тогда точно ломать. Значит, потом покупать новый. А он денег стоит…

– Где видели в последний раз? – деловито спросила я.

– Здесь. – Бен пошлепал рукой по столу.

– Прямо на этом месте? – уточнила я.

– Нет, – подумав, ответил шеф. – Вот на том углу.

Я подошла к означенному углу. Огляделась. Шеф с любопытством таращился на меня. Мила, скрестив на груди руки, стояла в дверях.

Куда же он его дел? В том, что он сам куда-то засунул ключ, у меня не было никаких сомнений. Это ж наш Бенито. Но куда? Стол был стерильно пуст. Я опустила глаза.

– А это что? – поинтересовалась я.

– Не видишь? – буркнул шеф. – Ботинки.

– Я не об этом. – Я подняла на него невинные глаза. – В ботинках-то что?

Бенито вскочил и рванул ко мне.

В ботинках лежал ключ от сейфа.

– О-о-о! – взревел Бен. – О-о-о!

Схватил ключ и прижал к груди.

– О-о-о! – повторил он. – О-о-о!

Думаю, в сейфе были не только разрешение на работу, диплом и полис.

– Что у вас тут происходит? – внезапно услышала я.

Повернулась. В дверях, прямо за Милой, маячил генеральный.

– Ой! – вскрикнула Мила и скользнула к себе в приемную.

– Э-эм… – все еще прижимая ключ к груди, затормозил Бен.

– Да так, – пробормотала я, – ничего особенного. Обычный рабочий день.

– А-а. – В глазах генерального заискрилась смешинка. – Я вижу. Бен, не зайдешь ко мне на минутку?

– Конечно, – торопливо проговорил Бен, пряча ключ в карман пиджака. – Иду. – И унесся вслед за генеральным.

А он его боится, подумала я. Я-то думала, наш дорогой Бенито тут имеет какую-то силу, а это все так-пыль в глаза. Лю-бо-пыт-но…

11 ноября, среда. Каждый день неожиданности.

– Завтра я еду в Финляндию! – возвестил сегодня Бен. – Вернусь в понедельник.

– По делу? – интересуюсь я.

– Зачем? – удивляется Бен. – Отдыхать.

Все ясно. Его новая пассия начала свои маневры.

– Любая нормальная тетка это бы сделала, – говорит мне Юлька, когда я звоню ей в обед. – Отхватила себе иноземца-надо использовать его на полную катушку.

– По-моему, нашего Бенито фиг используешь, – говорю я.

– Это почему? – интересуется Юлька.

– Жмот, – отвечаю я. – Быстрее состаришься, чем он поддастся на использование.

– Смотря как подступиться, – подумав, говорит Юлька. – Если правильно…

– А как правильно? – спрашиваю я. – Проведи мастер-класс.

– А что, – настораживается Юлька, – есть объект? Тот, на котором собираешься опробовать методы.

– Да нет, – говорю я. – Я ж так, теоретически. Почему спрашиваешь? Ты вроде никогда особо не лезла в чужую личную жизнь.

– Не лезла, – подтверждает Юлька. – Но как-то стало скучновато. Не хватает событий.

О! возмущаюсь я. – На вас, девушка, не угодишь. Она в эмиграцию собралась, и ей не хватает событий. Ты, Джульетта, зажралась, однако.

– А что эмиграция? – говорит Юлька. – Там еще ничего не происходит. Вот когда начнет происходить…

Она все-таки едет. Или думает, что едет. В смысле настроена решительно. И видимо, все-та-ки уедет. Юлька-не я. Это я могу раз сто на дню передумать и перепланировать все то, что еще вчера казалось незыблемым. А она раз сказала, значит, сделала. Как я без нее тут останусь?

А вот без Бенито-с превеликим удовольствием.

– Вечером едете? – спрашиваю его я.

– Вот еще! – морщится он. – Рано утром.

– Что будете делать там? – вежливо интересуюсь я.

– Я же сказал, отдыхать. – Он смотрит на меня, как на безнадежно больную.

– Понятно, – бормочу я и удаляюсь.