Исповедь мачехи Сиванова Екатерина
– Полетишь одна, приведешь в порядок мысли. Поверь, никакие денежные затраты не могут сравниться с тем, что ты собираешься сделать. Лучше потерять деньги. Деньги можно заработать. А вот душа…
– Нет, Кать, это невозможно… Я, честно, думала над этим… Но как представлю лицо мамы, Маськи… Прикинь, как они будут со мной разговаривать, как все их родственники зашипят?..
– Аль, ты нормальная?! Мама твоя тут при чем? Это ты замуж выходишь! Ты не о маме и ее мнении должна думать, а о том, с чего начинаешь строить семью… Да ты лучше о Коленьке своем подумай! Он тоже живой…
– Да думаю я о Коленьке… Ну зачем его мама так называет? Имя какое-то… Как у ребенка, который в ясельки ходит. Все у Коли хорошо. Он от мамы своей из однушки облезлой наконец-то уехал, его кормят, ему стирают… Не жизнь – сказка. Еще и рядом с вами…
– У тебя есть время все отменить. – меня уже начинало трясти от слов дочери об ее женихе.
– Нет. Я все понимаю, согласна с тобой, но – нет.
– Ты хорошо запомнила то, о чем мы говорили? Поверь, мне было тяжело это говорить тебе. Прости, если задела…
– О чем ты? Все так и есть. Спасибо.
– Тогда мы закрываем тему. И с этого момента ты должна знать, что, конечно, у тебя есть мы, есть дом, где тебя всегда ждут и тебе рады, но, во-первых, только вместе с мужем, а во-вторых, поссоришься, придешь, я тебе валенки согрею и к мужу отправлю… Поняла?
– Да… И еще по голове настучишь…
Вот такой был предсвадебный разговор.
До торжества оставались считаные дни. Голова шла кругом, но вроде бы проблемы разрешались, и постепенно все выстраивалось в четкую план-схему.
Алевтина звонила постоянно. И, к сожалению, все звонки касались приезда ее мамы… То мама не разрешала Маргарите ночевать с Алей у нас накануне свадьбы, то требовала, чтобы ее отвезли «по памятным местам Климовска, куда поедут жених с невестой из загса». То вдруг передо мной опять ставили проблему доставки мамы невесты из нашей квартиры в квартиру Али после отъезда жениха и невесты.
– Аль, в чем дело? Закажи такси к определенному времени к нашему подъезду.
– Я узнавала… Это очень дорого: заказывать такси через агентство и на маленькое расстояние. У меня нет таких денег.
– А мама-то что?!
– Мама не станет платить… Да и обидится…
– Ну так пусть Коля даст денег своей маме, она заплатит.
– Ты что?! Этого моя мама точно не переживет…
Я знала, что у меня есть сосед, который занимается частным извозом. Мы не были близко знакомы, просто здоровались – и все. Как бы мне ни было неловко, я подошла во дворе к Володе, объяснила ситуацию и спросила, сможет ли он отвезти двух праздничных мам.
– Катюш, какие вопросы, конечно. Только время назови.
– Спасибо вам огромное. Вы так меня выручите… Сколько мы будем должны? Можно отдать вам деньги сейчас?
– Катюш, ну мы же соседи, о каких деньгах может идти речь? И потом, я же все вижу, все понимаю… Весь дом знает, что Аля – дочь Андрея… Какой год на вас смотрим и поражаемся: тебе своих троих мало, так ты еще и с чужими нянчишься.
– Ну какая же она чужая, Володя? Чужих детей не бывает…
– Ты тогда, как надо будет везти, набери меня, и я спущусь. Я дома в субботу.
– Дело в том, что я не смогу отследить этот момент… Меня здесь не будет. Давайте сразу о времени договоримся. Это же свадьба, в загс жених с невестой опоздать не могут, правильно? Значит, время мы можем назвать точное.
– Не понял… А ты-то где будешь?
– Володя, мы с детьми уйдем. Зачем мешать Алиным родителям провожать дочку в новую жизнь? Это их праздник.
– Ясно… Не надо мне никаких денег, Катерина. Отвезу бесплатно. Точка.
– Спасибо…
– Не грусти, тебе еще своих троих женить…
– Двоих женить и только одну замуж выдавать, – улыбнулась я соседу.
Когда я рассказала Алевтине, что о машине для ее мамы договорилась, и попросила все-таки отдать Володе бутылку коньяка и коробку хороших конфет, Аля сказала мне:
– Я куплю все сама и отдам Татьяне Васильевне, попрошу ее отблагодарить водителя. Мама не станет этим заниматься…
День накануне свадьбы был расписан по минутам.
К счастью, Аля выкроила время на поход со мной в храм. Для меня это было очень важно… Думаю, для нее тоже. Мы ставили свечи, переходили от одной иконы к другой. В храме стояла тишина, только мы и матушка, которая наводила порядок. Я подошла к дочери, обняла ее за плечи и тихонько прошептала:
– Я хочу, чтобы ты была счастлива, доченька. Я хочу, чтобы ты знала, что я желаю этого всем сердцем, всей своей душой. Говорят, молитва матери со дна моря достанет… Я очень хочу, чтобы моя молитва о тебе была молитвой матери…
Аля расплакалась. Мы долго стояли, обнявшись, посреди храма.
Потом я подарила Але от себя лично икону… Говорят, она до сих пор живет в ее доме.
Вечером у нас состоялся девичник. Правда, на девичнике присутствовали Андрей и Иван, но это никого не смущало. Стол уже был накрыт, совершенно потрясающая газета для Али, над которой мы трудились все вместе, прикреплена к стене, шарики, цветочки на своих местах, гости в сборе.
Ждали Алю и Маргариту. Сестры встречались где-то в метро, после того как Аля заберет свой букет невесты (про букет была непонятная для меня история, но я уже не лезла… Всегда считала, что это – задача жениха. Но, возможно, что-то поменялось в традициях).
Время шло. Мы, привыкшие к опозданиям Алевтины, особо не волновались. Вдруг звонок по телефону. Плачущая Алька пытается взять себя в руки и что-то сказать, но вместо слов – слезы и всхлипы. В конце концов выясняется, что она стоит где-то на улице, ждет сестру, цветы мерзнут, она сама тоже, а Маси нет, потому что она с мамой по магазинам ходит и не может маму оставить… И вот Аля едет сама, одна…
Я смотрела на мужа и понимала, что еще одна новость с пометкой «Алина мама», и случится что-то страшное.
Пришла Алевтина. Прямо у порога мы дали ей выпить водки: еще не хватало, чтобы ребенок заболел. Выглядела наша невеста не лучшим образом: настроение было написано на лице. Но у нас впереди оставался весь вечер, и я была уверена, что мы нашу девочку развеселим.
Еще накануне девичника я договорилась с Алей, что как только она приедет к нам, я заберу у нее телефон и отдам его только утром. Слишком много знала историй, когда молодые ругались накануне свадьбы из-за пустяков, из-за неправильно услышанных интонаций по телефону. Да и вообще, жениху и невесте надо соскучиться друг по другу. Спустя час после начала девичника я похвалила себя за это решение: Алю закидывала звонками и сообщениями ее мама.
Уже после свадьбы дочь пересказала мне содержание сообщений… Я все сделала правильно.
Девичник удался: конкурсы, лотерея, торт и даже танцы на столе. Аля хохотала и веселилась. Я видела, как она всему радовалась, какое впечатление на нее произвела наша газета. А подарку Маши старшая сестра радовалась как ребенок: это был плюшевый медвежонок в платье невесты, с фатой и подвязкой на лапке.
Даже Маргарита, на пару часов опоздавшая и явно оказавшаяся не в своей тарелке, под конец вечера расслабилась. Все было хорошо!
Ложились спать с отличным настроением и верой в то, что нашу Альку ждет огромное счастье…
Я отдельно продумывала то, как дочь будет спать накануне свадьбы. Постелила ей самое-самое красивое постельное белье…
Самое лучшее одеяло и воздушные подушки должны были придать невесте сил перед ответственным днем.
А когда настало время просыпаться, в комнату к Але зашел Андрей. Он присел к ней на диван, поставил к подушке корзину восхитительно красивых, нежно-розовых тюльпанов и что-то тихонечко говорил своей маленькой, такой родной, абсолютно похожей на него, любимой по-особенному, потому что самая первая, доченьке. Я накрывала на кухне стол к завтраку, занималась Иваном. Андрей зашел, вытирая слезы:
– Спасибо тебе! Если бы не ты, я никогда бы не стал таким отцом, никогда не был таким счастливым. Спасибо.
Алевтина вышла к завтраку с совершенно квадратными глазами:
– Катя… Я забыла купить ленточки на автобус…
– И что ты так расстраиваешься? Я сейчас все решу. Не думай ни о чем, жди парикмахера и занимайся собой.
– Спасибо…
Этот день я продумала до мелочей не только в части организации свадьбы, но и относительно своего настроения. Моя задача была не сосредоточиваться на том, как обошлась со мной Аля. Конечно, я нашла оправдание ее поступкам, сама себе все объяснила, но, увы, слишком хорошо себя знаю: поддержать себя абсолютной занятостью было отнюдь не лишним. Я не могла расслабиться и раскиснуть: совершенно очевидно, что Андрею было гораздо сложнее…
Именно поэтому я решила ничего не менять в своих повседневных планах. По субботам Егор и Маша всегда занимались в музыкальной школе, и день свадьбы старшей сестры не стал исключением. Накормив невесту завтраком, я одела Ивана и ушла из квартиры, оставив Алю и Андрея вдвоем. По моим расчетам, я должна была успеть не только доставить детей на уроки, но и вернуться с Иваном домой, чтобы накормить его, одеть как следует, закончить последние приготовления к визиту Алиной мамы и уехать из квартиры до того, как она появится в моем доме.
Собственно, все так и складывалось. Даже заблудившийся парикмахер невесты, которого пришлось искать в трех соснах, не сломал моего графика. Дети были уже на уроках музыки, мы с Иваном в машине ждали, когда откроется магазин, где можно купить свадебное украшение на автобус. Андрей съездил за Маргаритой, которой мама так и не позволила остаться ночевать с нами, доставил ее к нервничавшей невесте и отправился мыть свадебный автомобиль.
Я то и дело разговаривала с мужем по телефону. Пыталась отвлечь его, но получалось у меня плохо. Меня бы кто отвлек…
И тут звонок от Али:
– Катенька, ты только не волнуйся… Скажи мне, пожалуйста, где сейчас папа?
– Он моет автобус…
– Понимаешь, тут такое дело…
Мысли в моей голове неслись со скоростью света. Мне пришло в голову: Алька сейчас скажет, что ее не так причесали.
– Катя, дело в том, что мама… – Алевтина явно набирала воздуха, чтобы закончить фразу, – мама уже вышла из метро и идет к нашему подъезду.
– Ой! У меня что-то с часами!..
– Это не у тебя с часами, это у мамы… с головой… Пожалуйста, позвони папе. Я не знаю, как быть.
– Так… – я судорожно собирала в кулак свою волю и нервы, слезы, негодование и растерянность, – ты успокойся, сейчас соображу. У тебя все в порядке? Ты уже красавица?
– Голову заканчиваем, потом начнем лицо рисовать…
– Ну и отлично. С папой я сейчас переговорю. Попроси Маргариту закрыть двери во все комнаты, кроме твоей.
– Да-да, я все помню, не волнуйся…
– Я не вымыла посуду от завтрака… Но это ладно, сейчас папу озадачим. На кухню тоже дверь закройте, не надо демонстрировать посторонним мой развал.
– Катенька, прости меня… Я совсем не ожидала, что мама так поступит…
– Аль, все в порядке. Мы уже изменить ничего не можем. Сейчас самое главное, чтобы папа вернулся домой раньше, чем придет твоя мама…
Я должна была позвонить Андрею и сообщить об очередном финте его бывшей супруги так, чтобы не разразился скандал. Обычный способ превратить все в шутку и сделать вид, что мне это безразлично, в сложившейся ситуации был невозможен. Я набрала номер мужа и спросила бодрым голосом:
– Привет! Как успехи?
– Привет, Катюша, все отлично! Автобус через пару минут будет готов, и я поеду домой. Ивану кашу делать? Вы скоро?
– Андрюш, тут такое дело… Мне сейчас позвонила Аля… Ее мама вот-вот придет…
– Куда придет?
– Домой к нам.
– Через два часа…
– Андрей, соберись. Она уже из метро вышла!
В ответ раздались короткие гудки.
Я понимала, что от меня уже ничего не зависит: на исход этой ситуации я повлиять не могу.
Ну, в конце концов, эти люди двенадцать лет не собирались вместе, вчетвером, пусть встретятся… Когда-нибудь это должно было случиться. Но я все-таки очень надеялась, что друг нашей семьи, Саша, которого мы попросили побыть у нас дома, когда в квартире будет находиться бывшая жена Андрея, приедет раньше незваной гостьи.
Мой муж, прожив с Алиной мамой почти тринадцать лет, настолько хорошо знал, на что способна эта женщина, что как только мы приняли решение отдавать Алевтину жениху из нашей квартиры, сразу сказал:
– Я один на один с Мариной не останусь.
И мы попросили друга семьи побыть у нас тот час времени, который мама Али так хотела провести с невестой до приезда жениха.
Но даже Андрей не мог предположить, насколько будут нарушены условия договора.
Ивана пришлось отвозить к моей маме, у которой к тому времени уже находились Егор и Маша. Я с трудом представляла, как справится с годовалым ребенком пожилой человек, ограниченный в движениях, но вариантов не видела.
К счастью, и Андрей, и наш друг оказались дома за несколько минут до того, как раздался звонок в дверь.
Гостью встречал Саша. Андрей домывал посуду на кухне и изо всех сил «считал до десяти».
Уже потом муж рассказал мне, что когда он влетел, совершенно разъяренный, домой, думая, что опоздал и мама невесты хозяйничает в нашей квартире, его встретили дочери. Обе чуть не плакали. Аля твердила: «Папочка, только не нервничай, только успокойся», а Маргарита: «Папа, я тебя очень прошу: только не скандал, я умру, только не скандал. Пожалуйста, не обращай на нее внимания…»
А я в этот момент вынуждена была на улице украшать автобус. Потом ко мне спустился Андрей, и мы с ним еще раз начисто вымыли пол в машине, чтобы невеста, не дай Бог, не испачкала платье. Я только помню, как мне было холодно. Так холодно, что меня трясло…
Сделав все, что была должна, забрав у Андрея на улице памперсы и смесь для Ивана, вручив мужу диск с музыкой для жениха и невесты (я записывала его несколько ночей подряд, тщательно продумывая даже то, когда какая песня должна звучать и по дороге в загс, и из него), я, так и не заходя домой, уехала к маме, к детям. Мама отпаивала меня горячим чаем, я следила за часами, зная, во сколько из нашей квартиры должны уйти последние гости, и хотела только одного: поскорее вернуться домой. Мое ожидание и раздумья прервал звонок Андрея:
– Катюша, ну все… Все в порядке. Мы едем в загс. Дома никого нет.
– Слава Богу! Сейчас допью чай и поедем с детками. Ивану спать уже пора. Уложу его дома.
– Я тебя очень люблю! Алька тебе привет передает.
– Спасибо! И ты ее целуй.
Буквально через несколько минут опять звонок:
– Катюша, Аля паспорт забыла…
– Где?!
– У нас дома.
– Вы далеко уже уехали?
– Мы на выезде из Москвы.
– Ждите. Я успею.
Сейчас я просто не представляю, как успела доехать до нашей квартиры, схватить паспорт, пробиться через субботнюю пробку на выезде из Москвы, но успела же. Паспорт был у Али. Правда, я опять не увидела ее в свадебном платье: документ мы с Андреем передавали из окна в окно машины чуть ли не на ходу.
К началу торжественной церемонии молодые не опоздали. Алевтина вышла замуж.
Вечером мы встретились с молодоженами в развлекательном центре. Честно говоря, я была настолько вымотана событиями последнего месяца и конкретно утром этой субботы, что к вечеру не ощущала ничего, кроме адской головной боли. Я была в таком состоянии, что даже не сразу обратила внимание на то, в каком настроении Маша и Егор.
Встретившись с Алей и Колей, конечно, первым делом мы стали вручать свадебные подарки: коробку с документами и билетами в свадебное путешествие, красивый конверт с внушительной суммой от родни Андрея и даже большущую «Книгу о вкусной и здоровой пище» от моей мамы. Дальше (по плану) дети и молодежь должны были резвиться на аттракционах. Собственно, так все и происходило. Только Егор не уходил из-за стола.
– Сыночек, иди поиграй с ребятами.
– Я не хочу.
– Что случилось?
– Мам, ты только не расстраивайся, но у меня очень болит живот. И вообще мне жарко и плохо, – стал жаловаться Егор.
– А когда, когда это началось?
– Еще когда мы домой от бабули вернулись.
– Что же ты мне сразу не сказал?
– Я не хотел, чтобы ты нервничала. Мама! У нас дома сейчас так плохо, там надо зажечь много-много свечек из церкви.
– Егор! Прекрати! Иди-ка сюда, я пощупаю твой лоб… – я целовала моего славного сыночка и понимала: нам надо срочно возвращаться домой.
Потом извинилась перед Алей и Колей, и мы уехали. Температура у Егора оказалась нормальной, но он был весь какой-то согнутый и бледный. Я уложила детей спать и решила на всякий случай протереть полы…
И тут до меня дошло: «А где наш кот?» Я не видела его с самого утра. Всегда, когда мы откуда-нибудь возвращаемся, он ждет нас у порога, а сейчас нет. Нашелся пропавший под кроватью Егора, в самом дальнем углу… Там он просидел сутки. Потом сутки лежал в коридоре. Не ел, не пил…
А новоиспеченные муж и жена ночью улетели отдыхать.
Взять паузу надо было и нам. Помолчать, проанализировать, сделать выводы, перевернуть эту страницу и идти по жизни дальше.
Каждый день Аля писала мне в интернете маленькие письма и рассказывала об отдыхе. А я пересказывала их содержание по телефону маме Коли.
Еще во время подготовки к свадьбе я дала себе честное слово, что когда молодежь улетит на отдых, посвящу время их отсутствия работе над своей душой.
Мне предстояло заставить себя перестать заботиться об Але и опекать ее теперь уже настоящую семью. Совершенно честно я призналась себе в том, что должна это сделать исключительно исходя из инстинкта самосохранения. Мне было просто необходимо отойти в сторону от этого ребенка. Чтобы не было так больно, как накануне свадьбы.
Умом я хорошо понимала, что если не стану другой, не изменю своего отношения к Алевтине, то когда она перешагнет через меня в следующий раз, так и останусь лежать. Умом понимала. Но душой не приняла. И потихоньку, в секрете от самой себя размышляла о том, как надо помочь молодой семье, что надо что-то решать с жильем, пока есть возможность, надо Алю поучить, подтянуть в карьере. Я мечтала о том, как Алька родит малыша, и радовалась: у меня будет возможность еще понянчиться с ребенком. А ум предлагал мне яркую картинку августа какого-нибудь года, когда вся большая семья обсуждает, как Алешка (так Алевтина всегда хотела назвать своего сына) пойдет в первый класс, и Аля мне говорит:
– Кать, ну ты ведь понимаешь, что я не могу отказать маме. Она хочет быть и на торжественной линейке, и потом пойти с нами в ресторан на обед…
Я прекрасно знала, что так будет. Но…
Именно благодаря этому «но» в день возвращения молодоженов из свадебного путешествия в банку был налит любимый Алин гороховый суп, приготовлено какое-то второе, все заботливо сложено в пакет с мыслью: «Ну как же, дети приедут голодные, а дома у них холодильник пустой…»
Через несколько дней после возвращения из отпуска Алевтина забрала у фотографа свадебные снимки, и я наконец-то смогла увидеть все, что происходило в день свадьбы. Фотографии были скинуты нам на компьютер, и я их рассмотрела не спеша. Но главное – мне очень хотелось сделать альбом с фотографиями и выложить его в сеть, чтобы родственники и друзья могли разделить нашу радость. Я с удовольствием выбирала понравившиеся мне кадры, добавляла туда любительские фотографии с девичника. Альбом получился, с моей точки зрения, просто шикарный. Выложив его в сеть, отписалась Але и попросила посмотреть, как я все придумала.
Я искренне добивалась, подводила Алевтину к тому, чтобы она сказала мне: «Как замечательно! Только ты можешь так все сделать…» Ну, хотя бы про фотографии со свадьбы…
Мою «предсвадебную» деятельность, увы, не оценили никак. Но ведь ребенок просто закрутился в вихре суеты, потом отъезд. А теперь вот он – подходящий момент, сейчас я сорву аплодисменты зала…
«Катя! Ты зачем это все натворила?!. В сеть фотографии буду выкладывать только я и только те, которые мне понравятся, а таких мало», – написала мне Алевтина в сообщении.
Я настолько опешила, что тут же набрала ее номер:
– Аль! Ты что?! Да там все фотографии чудесные! Я просто хотела похвастаться…
– Ты нарочно выбрала фотографии, где у меня зубы эти проклятые торчат?
– Да ничего у тебя не торчит…
– Пока я не отберу фотографии, которые мне нравятся, никто не может делиться ими… И вообще, альбом про свадьбу будет только у меня на странице в сети. Это моя свадьба!
– Ну хорошо… Тогда оставлю только фотографии с девичника…
– Ты что?! Да там же нет ни одного приличного кадра… И потом, это совершенно любительская съемка, там видны вообще все мои недостатки… Нет-нет!
– А фотографию торта и цветов, которые мы тебе подарили, можно выложить?
– Конечно! – тут же перестав визжать, рассмеялась Аля.
Я выключила телефон. Посидела еще перед компьютером и удалила весь альбом. Это был не мой праздник. И жизнь – не моя…
Вечером рассказала всю эту историю Андрею. Он не удивился, но сказал:
– Мне, Катюша, стыдно за это… Прости. Но ты же понимаешь, что у Алевтины сейчас все стало хорошо. Она добилась того, чего хотела. И не без твоего участия. Так что потерпи. Надо просто подождать, когда у нее начнется обычная женская жизнь. Вот тогда ты снова будешь нужна…
– Но я хочу быть нужна ей всегда! Я люблю ее… Ты же все знаешь.
– Я всегда тебе твержу: не очаровывайся людьми, не надо будет разочаровываться.
– Это не просто люди, это же дочь!..
– Катюша! У Алевтины есть мама. И похожа она на нее, а не на тебя. Как бы ты ни старалась. Отпусти…
Да не хотела я ее отпускать! Не хотела видеть очевидные вещи…
Как можно видеть недостатки своего ребенка? Вернее, видеть-то можно, но всегда найдешь оправдание всем изъянам твоего чада. Порой в объяснении самой себе проколов в поведении, учебе детеныша доходишь до начала беременности… Ребенок не виноват. Виноват тот, кто его родил, воспитал…
В случае с Алей все оправдания умножались на три: я не была родной мамой, не стояла у истоков, просто не знала, не могла знать…
И потом, мне всегда, каждый день с того момента, как я впервые услышала об Але от Андрея, было ее жалко. По-хорошему, по-женски.
Я всегда выделяла Альку среди своих детей. Заигрывала? Может быть, и это… Но именно ей хотелось налить особенно вкусного молока, когда она болела и кашляла по ночам, ее дольше хотелось гладить по голове, сидя на кровати рядом и дожидаясь, когда девочка уснет, с ней хотелось гулять не просто держа за руку, а крепко держа за руку…
Наверное, проще было просто написать плакат: «Ничего не бойся, я рядом, и мы со всем справимся» – и ходить с ним…
Одним словом, все продолжалось, как прежде. И мне было хорошо. И детям рядом со мной было хорошо. Знаю это наверняка. С Алевтиной – теперь уже замужней женщиной – мы каждое утро списывались-созванивались, я продолжала по-прежнему следить за тем, тепло ли она одета, не голодная ли… Шла обычная счастливая жизнь. Только теперь в ней прочно укрепился Коля.
Нельзя сказать, что Аля не жаловалась на мужа. Жаловалась. Но всегда в ответ получала историю про то, как было у меня, и на этом все ее охи и вздохи заканчивались.
Я смотрела со стороны на отношения дочери с мужем, на его отношения с женой… Все было не так, как у нас, совсем другие акценты и по-другому распределенные роли в быту. Но я всегда твердила себе: «Главное, что Але хорошо…» Так и жили.
Прошла весна. Прошло лето. Как-то все успокоилось и стало принимать формы обычной жизни большой семьи.
Свой день рождения Алевтина по-прежнему хотела отмечать в нашем Доме. И нас это бесконечно радовало. Гостей в том году было совсем мало – одна семейная пара. А на следующий день после праздника мы с Андреем получили такое сообщение от нашей старшей дочери:
«Дорогие мои родители! Мы наконец-то смогли заставить себя уехать из Дома, выключив обогреватели и бойлер.;) Никогда не перестану удивляться, как же здесь хорошо! Гостей наших так вообще еле выгнали.))) Спасибо вам большое за то, что вы построили такой замечательный Дом, откуда не хочется уезжать! И спасибо за замечательный день рождения! Я вас люблю!!!»
Мы были счастливы.
Каждую осень, возвращаясь к жизни в Москве после лета в Доме, наша семья переживала стресс. Маленькая-маленькая квартирка никак не вмещала всего шума и гама, который мы привозили с собой из лета. Нам было тесно, мы все время сталкивались то в коридоре, то на кухне. И каждую осень мы с Андреем затевали покупку новой квартиры. Этот сентябрь не стал исключением.
Муж обзванивал банки и выяснял, как многодетной семье получить ипотеку, а я подыскивала варианты, подходившие нам и по цене, и по площади. Мы были ограничены в выборе, потому что не могли уехать жить далеко от моей мамы.
Когда я увидела объявление о продаже квартиры в мамином доме, я просто не поверила глазам. Это был подарок судьбы! Цену, конечно, продавец завысил, но мы с Андреем отправились смотреть наше возможное жилье. К тому времени вопрос с банком решился, нам давали кредит, который мог покрыть расходы на покупку новой квартиры, и нам не требовалось продавать старую. Ведь в новой квартире предстояло делать ремонт, а нам все это время – где-то жить.
Когда вечером мы с мужем стали считать деньги и размышлять на тему «да или нет», я спросила:
– Андрей, скажи, мы можем купить новую квартиру, не продавая старую?
– Можем… Но нам будет тяжело.
– Насколько тяжело?
– Ну, совсем плохо. Ни шагу в сторону, ничего лишнего.
– Как долго надо будет продержаться?
– Пока не продадим эту квартиру.
– Ты не понял меня, Андрей, я спрашиваю про вариант, при котором мы вообще не продаем нашу…
– То есть? А зачем нам ее оставлять?
– Алевтине… Ну ты сам подумай: сколько можно им снимать жилье? А так будет где жить. И Алька наконец подумает о рождении детей…
– Катюш, спасибо… Но мы не справимся.
– Ты не торопись, давай подумаем, давай все взвесим, посчитаем. Если мы не создадим для Алиного мужа благоприятные условия, у них никогда не появится своя квартира, ты это понимаешь?
– Да. К сожалению… Ты прекрасно знаешь, что я оставил Алевтине и Маргарите квартиру в Прионежске.
– Но ты ведь понимаешь, что Аля не может требовать от матери свою долю…
– Почему? Почему не может? А как ей строить свою жизнь? Ее мать знает все про ту квартиру. Мне ей звонить и напоминать, что давно пора отдать Але ее долю?
– Ну, ты же знаешь, что у нее нет таких денег.
– Я знаю, что у той семьи есть возможность решить эту проблему. И еще я знаю, как в такой ситуации себя вела бы ты…
– Вот я тебе и говорю: давай попробуем выкрутиться и помочь Альке.
Я видела, что муж разнервничался, и взяла его за руку. Мы посмотрели друг другу в глаза. Улыбнулись. И уже более спокойным тоном Андрей спросил меня:
– А что с квартирой, про которую говорила мама Николая перед свадьбой? Уже скоро год, как они женаты…
– Ту квартиру сдают. Колина мама сдает.
– Отлично! Если та квартира принадлежит Николаю, то деньги за сдачу его, этого вполне будет хватать на выплату взноса по ипотеке…
– Ну хорошо, а первый взнос?
– На это вполне может хватить денег за одну вторую доли в квартире, которую я девочкам оставил.
– Андрей, ты же все понимаешь!..
– Да! Но я не понимаю, почему об этом думаешь ты, а не Аля. Про что думает ее муж?
– Они еще молодые…
– Я всего в жизни добился сам, я все свои квартиры покупал сам, и мне никогда никто не помогал. А в возрасте Николая у меня уже двое детей было, и, поверь, я их обеспечивал. Все время пахал. Как живет этот юноша, думаю, ты и сама видишь.
– Я вижу. Даже больше, чем ты думаешь. Но речь сейчас не о Коле. Пусть его мама о нем переживает и его воспитывает. Речь об Але. Как нам дочери помочь?
– Катюш, я что-то никак понять не могу: ты хочешь, чтобы у нас квартира была больше или чтобы Алевтина – замужняя женщина – улучшала свои и мужа жилищные условия?
– Честно говоря, мне бы хотелось и того и другого…
– Скажи, а Аля сама хотя бы в банк позвонила? Про ипотеку узнала? Сколько ты носилась с ее пропиской, чтобы она могла получить этот статус «молодой семьи»… И что? К чему это все?
Читать бесплатно другие книги:
