Одолеть темноту Роздобудько Ирэн

Семь лет назад

…Сегодня Леле исполняется тридцать семь! Дата не круглая, но Микки впервые решает купить ей «взрослый» подарок. В конце концов, ради этого он полмесяца отпахал на автостоянке. А Леле говорил, что ходит заниматься химией к отцу своего друга: тот якобы предложил бесплатное репетиторство, ведь все равно занимается со своим сыном. Леля была довольна – в этом году Микки заканчивает одиннадцатый класс, должен поступать.

Микки пересчитывает деньги – пятьдесят долларов! О том, каким должен быть подарок, он позаботился. Он знает, что нужно! Леля будет довольна.

Теперь он не называет ее «тетей», как это было в детстве.

Какая она «тетя» – Микки выше нее на целую голову, вся домашняя работа – на нем.

Леля… Вот кто никак не вписывается в книгу его наблюдений. Леля для Микки – это целостный инструмент, она как одно большое око – вездесущая. Так было всегда, только раньше он не мог этого понять, осознать, ведь был слишком маленьким. Теперь все изменилось.

Леля живет в его голове, весьма разумной для своего возраста, как говорят люди. Око-Леля спасает его, когда он бродит по городу и кожей чувствует, какой он уродливый, скользкий, как внутренности, пропитанные грязью чужих аур, переполненный мошкарой, как тростник.

И только одно большое Око наверху дает надежду, несет покой, спасение, утешение, прощение…

Он готов на все ради этого Ока. Но, смущается Микки, что он для нее? А если бы она знала ВСЕ, смогла бы вот так, в самые сокровенные минуты, смотреть на него? Не отвела бы взгляд? Вопрос…

Он для нее пока игрушка. Микки бросает в жар. Око-Леля всегда смотрит на него, даже в ТОТ момент… Она наблюдает за ним, как за тем прежним малышом. Она – экспериментатор, он – подопытный. И ничего тут не поделаешь. Вот если бы она увидела его другим, поняла бы, что он давно не ребенок, не игрушка и совсем не похож на других. Леля любит острые ощущения, уж это Микки знает наверняка.

Он выходит из квартиры, едет в центр города. Там на тихой улочке есть магазинчик в полуподвальном помещении, где всегда немного покупателей. Микки обменивает деньги, а потом выбирает подарок: кожаный ошейник и пачку ароматизированных свечей.

Он знает, что Леля удивится, но будет довольна.

А еще он устроит вечеринку на двоих в своей квартире. Они впервые пойдут туда вдвоем. Микки купит бутылку шампанского, конфеты, фрукты. Леля давно намекает, что надо подумать о размене, об объединении двух квартир в одну – большую – просторную, где каждый бы имел свою спальню. Эта мысль больше не пугает Микки, он знает, что Око-Леля теперь принадлежит ему.

– Я, конечно, не могу на этом настаивать, – говорит она, – и квартира – твоя собственность… Ты ведь когда-нибудь женишься…

Микки знает, что она лукавит, что ей тоже невыносима мысль о разлуке. Око-Леля воспитала его для себя… За все эти годы она была в той квартире всего несколько раз. Микки знает, что ей там тяжело дышать.

Но сегодня он сделает генеральную уборку, накроет стол. А за ужином они поговорят о размене – он уже подыскал несколько неплохих вариантов. Это – тоже подарок.

* * *

…Вечер и ночь. Великолепная, чудная Леля…

Микки кажется, что каждый раз он убивает ее и каждый раз она возрождается – еще краше.

Леля – бессмертна.

Леля – спокойная, даже слегка равнодушная под утро.

Это возбуждает. И ему снова хочется убивать ее.

Леля никогда не закрывает глаза, не издает ни звука, как это показывают в кино. Микки ненавидит дешевое кино – оно такое далекое от жизни! А его жизнь – это вот эти ночные часы, когда он так долго и сладко убивает Око-Лелю и никогда не убьет. Под утро ему трудно проснуться. Леля варит кофе, намазывает хлеб маслом…

– Почему мы не пошли домой? – слышит он сквозь утренний сон ее раздраженный голос. – Здесь такая пыль… Надо убрать, если сюда будут приходить покупатели…

Микки делает вид, что спит, слышит, как она возится в ванной, гремит ведром. Набирает воду. Ищет тряпку.

На мгновение все стихает. Микки догадывается почему…

Он открывает глаза. Видит над собой ее фигуру. Леля держит в руках охапку тряпья, которое вытащила из-под ванной, – полуистлевшие майки, цветные лоскутья, уже мало похожие на одежду, ржавые от влаги носки, мерзкие рваные колготки…

Она молчит. Она бездумно перебирает в руках эти тряпки…

Микки с улыбкой смотрит на нее. Ему весело. Наконец она поймет, что он не игрушка!

В ее глазах он видит неподдельный ужас. Мерзкая охапка летит ему в лицо.

– Что это? – выдыхает Леля. – Мальчик мой, что это такое??

…Потом Леля изо всей силы бьет его по щекам.

Она уже не равнодушна.

Она живая.

Микки всей кожей чувствует, как дрожит каждая клеточка ее тела.

Наконец! Микки новым, незнакомым для нее жестом, выбивает из пачки сигарету… А потом плачет, как тогда, и… именно на этом месте, где когда-то ему так хотелось доесть мороженое.

– Ничего, – позже горячо шепчет Леля, обняв его так же, как тогда. – Мы что-нибудь придумаем… Ничего, красавчик…

Микки с удовольствием смотрит на то, как она закрывает глаза, чувствует ее дрожь… Наконец! Он любит, когда ее глаза закрыты и ничто не мешает ему.

Он отбрасывает сигарету.

– Не смотри на меня… – шепчет он, зная, что теперь не нужно «делать лицо», что теперь оно такое, каким должно быть, – жестокое, по-настоящему мужское.

И он не хочет, чтобы Леля случайно увидела его таким и испугалась…

* * *

– Эти люди, как ты считаешь, «моего круга». Но ты сама поймешь, насколько ошибаешься, – говорил Дмитрий Марте, пока они ехали в машине в ресторан. – Не понимаю, почему они тебя так интересуют. Но твое желание – закон. Эту вечеринку я мужественно отсижу в твою честь. Уверен, что ты тоже будешь скучать…

– Ты не понимаешь, – девушка взяла его за руку и прижалась к плечу, с удовольствием вдыхая запах его одеколона. – Я хочу знать о тебе больше! Не обижайся, что напросилась на этот ужин. Мне кажется, ты сам не знаешь, какой ты ранимый. Тебя так легко обидеть, обмануть… От одной мысли об этом меня охватывает ужас. Я хочу знать, кто тебя окружает, чтобы быть спокойной, или…

– Или что? – ласково улыбнулся он.

– Или я их убью! – горячо сказала Марта.

Он сжал ее ладонь, и она почувствовала в этом жесте благодарность.

…В ресторане за накрытым столиком их уже ждали двое.

Взглянув на них, Марта мысленно саркастически усмехнулась: конечно! Белые рубашки, модные галстуки, безупречно завязанные под воротничками, пиджаки, как на манекенах. «Люди в черном»!

Проходя по залу под прицелом множества взглядов, Марта чувствовала себя герцогиней, словно визит в самое дорогое в городе заведение французской кухни был для нее не первым.

На ней новое платье – подарок любимого – то самое, из магазина. Платье было с глубоким декольте до середины спины. Еще пару недель назад она бы никогда не решилась надеть такое! А теперь ей было приятно ощущать в себе эти непостижимые и, как ей казалось, необратимые изменения.

– Состоялась реинкарнация! Ты похожа на мадам Рекамье, – прошептал Дмитрий, бросив на нее взгляд перед входом в зал. Сейчас с таким же восхищением смотрели на нее мужчины, сидевшие за столиком.

«Это и есть те «кошельки», – вспомнила Марта определение, которое услышала от Дмитрия. – Смотрят, как покупатели на рынке. Но я бы не хотела показаться им вещью. Не дождутся!»

Марта непринужденно протянула руку сначала одному, потом другому – и снова так, словно делала этот жест ежедневно. Поздоровалась, назвала себя, выдержала поцелуи на руке, села напротив и почти сразу почувствовала, что Дмитрий был прав: она будет скучать. Присутствующие с деловитым сопением уставились в меню, сделанное в виде старинного свитка. Это продолжалось минут десять. Официант покорно стоял над их головами. В заказах мужчин Марта почувствовала большой снобизм. Чего только стоила улитка в панцире на кучке соли!

Марта мысленно ужаснулась, и ей захотелось сделать что-то такое, что заставило бы их сбросить с себя маски.

Официант разлил вино.

Один из приятелей, кажется, тот, что представился Александром, поднял свой бокал:

– Вот уже почти четырнадцать лет существует наша компания. Десять лет, как к нам присоединился Дмитрий, и с этого времени наша работа превратилась в искусство! Предлагаю выпить за успех и конечно же за тех, кто украшает и делает возможной нашу работу! – Он внимательно посмотрел на Марту и воскликнул: – За искусство быть женщиной! И, в частности, за присутствующую здесь прекрасную даму…

Второй мужчина – он представился Никитой – хихикнул и поднес свой бокал к бокалу Марты, а она почувствовала, как теплая рука Дмитрия успокаивающе коснулась ее колена.

– У меня есть встречное предложение, – неожиданно сказала она. – Давайте выпьем за осуществление наших сокровенных желаний!

– Ну, это почти одно и то же! – рассмеялся Никита. – Тайные желания мужчин всегда связаны с женщинами! Я принимаю ваше предложение! За сокровенные желания!

Зазвенели бокалы, и снова наступила пауза.

Марту неожиданно охватил стыд – зачем она напросилась на эту встречу? Да, Дмитрий слишком деликатный и не мог ей отказать, но на будущее надо предупредить его, чтобы он говорил ей так, как есть, а не шел на поводу ее желаний.

Было очевидно: мужчины собрались поговорить о делах, а она здесь лишняя. Разве что послужит украшением стола.

Марта покраснела и растерялась: любая другая женщина «их круга», которая знает правила этикета и понимает полутона, ни за что не пришла бы сюда, а тем более – не вырядилась бы, как на праздник. Она не знала, как можно исправить ситуацию. Может, придумать какое-то срочное дело и уйти? Но Дмитрий не поймет и обидится – она так старательно сюда собиралась. Ну почему она не поняла его намек на то, что ей будет скучно? Вероятно, он хотел этим сказать, что разговоры пойдут о делах.

– Что-то не так? – тихо сказал Дмитрий.

– Все в порядке, – шепотом ответила она. – Извини, я понимаю, что испортила вам деловую встречу…

Дмитрий снова ласково коснулся ее колена, мол, все хорошо, не расстраивайся.

Марта вздохнула и решила набраться терпения.

Вероятно, мужчины тоже чувствовали неловкость. Чтобы прервать паузу, Марта, кляня себя за глупость, все же вежливо спросила, в какой сфере они работают. Слушая вполуха Никиту, который начал пространно вещать о «человеческом ресурсе», Марта мучительно думала, о чем бы она могла говорить дальше – о погоде, кино, музыке?

Ох, зачем, зачем она сюда пришла?

Дмитрий сразу почувствовал ее настроение и отказался заказывать «горячее».

– Мы скоро должны уходить… – сказал он.

– Хорошо, главное мы увидели, – сказал Александр и добавил, глядя на Марту: – Очаровательная женщина! Когда я вижу таких женщин, мне хочется, чтобы они жили только во дворцах, а не ходили по нашим бандитским улицам. Держитесь за этого болвана, – потрепал он по плечу Дмитрия. – Он надежный.

– Я знаю… – с гордостью сказала Марта.

– «Надежный»… – пробормотал Никита, наливая себе уже четвертую рюмку. – Будем надеяться…

– Оставь! – прервал его Александр. – Все будет хорошо, правда? – снова обратился он к Марте, и она уверенно кивнула:

– Конечно.

– «Конечно»… – эхом отозвался Никита.

Марта разозлилась: он, наверное, издевался.

Она вздохнула с облегчением, когда подошел официант со второй сменой блюд, и это позволило Дмитрию подняться. Он протянул руку Марте:

– Нам пора…

– О’кей! – кивнул Александр.

– В твоем распоряжении неделя, – буркнул Никита и, обращаясь к Марте, поклонился с деланой вежливостью: – Извините, дорогая, дела не терпят!

Когда они возвращались, Марта уже не чувствовала себя герцогиней. Наоборот – она чувствовала себя дурой, испортившей мужчинам беседу, к которой она не имела никакого отношения.

– Они мне не понравились, – сказала она Дмитрию. – Они вели себя с тобой как-то… свысока.

Он тяжело вздохнул:

– Пока что иначе быть не может: я им должен…

– За что? Много? – заволновалась Марта. – Может, я чем-то помогу?

– Не переживай, родная, – снова вздохнул он. – Я скоро все улажу. И… – нежно обнял он ее, – разумеется, без твоей помощи не обойдется!

Он улыбнулся и коснулся пальцем кончика ее носа, будто она была маленькой девочкой.

В такси Марта нежно потерлась щекой о его плечо и прошептала:

– Я дура… Я многого не понимаю – всегда все говори мне прямо. Я бы ни за что туда не пошла. Извини…

– Все нормально, – сказал он, заводя руку за ее талию. – Ты просто увидела, что в этой стороне моей жизни нет ничего интересного. А ты – мое все…

* * *

…Она лежала на спине и смотрела на потолок, на синие тени, отражавшиеся на нем. Это были тени деревьев, обступивших окно. От ветра, который поднялся на улице, деревья раскачивались, а их тени на стене сплетались в узоры. Шорох, доносившийся через открытую форточку, напоминал шелест волн.

Рядом тихо дышал Дмитрий.

Марте казалось, что они лежат в лодке посреди моря – одни в целом мире. А волны несут их к золотому берегу, к другой жизни, в которой не будет места рутине, отчаянию и неосуществленным мечтам.

Она теперь редко могла заснуть сразу – думала, думала, удивляясь тому, как изменилась ее жизнь. Всего за две недели она превратилась в сказку – ту, о которой мечтала в детстве по ночам, прислушиваясь, как ожесточенно ругаются родители, как плачет мать и проклинает не только отца, а вместе с ним и всю семью, которая «выпила из нее все соки».

Возможно, из-за того, что хотела быстрее уйти из дома, она и выскочила замуж так рано. Собственно, думала Марта, с ее стороны это был шаг к свободе и самостоятельности, которые впоследствии превратились в обычную зависимость: привыкла подчиняться, привыкла действовать так же, как и мать, – каждый вечер стоять у плиты или сгибаться над стиркой (Андрей категорически отказывался копить на стиральную машину, ведь хотел купить автомобиль) и однажды поймала себя на той же мысли – все это выпивает из нее все соки. И ужас заключался не в самой мысли, а в том, что ее жизнь идет по тому же кругу.

Специальность, которую Марта получила в техникуме легкой промышленности, не привлекала ее, ведь стать модельером так и не удалось, а работа мелкого клерка на швейной фабрике казалась ей тупиком, еще более глухим, чем ежевечернее стояние у плиты. Беда заключалась еще и в том, что Марта точно знала: где-то должна быть другая жизнь, другие люди и другие разговоры, а не те, что она слышала в кругу своих сотрудниц. Но для того чтобы найти ее, эту жизнь, ту отправную точку, с которой она должна начаться, нужно сначала изменить то, что есть. Изменить круто и смело. Но этой смелости хватило только на развод и автомобильные курсы, на которые она пошла ради этих перемен.

Марта вспоминала, как, собираясь на работу или на эти курсы, она смотрела на себя в зеркало и с сожалением думала о том, что она – такая молодая, красивая, стройная и, как уверяли подруги, сексапильная – до сих пор остается одна. И никто ее не интересует. А зависимость от привычного быта въелась так, что ее нужно вытаскать клещами!

И вот эта история с телефоном круто изменила ее жизнь, дала ту отправную точку, которую она искала. Удивительно и жутковато: неужели все зависит от случая, от стечения обстоятельств, от какой-то мизерной мелочи, мимо которой можно запросто пройти. И никогда не узнать, что эта мелочь и была твоей «отправной точкой» для большого плавания.

От этой мысли Марта вздрогнула.

Синие тени на потолке раскачивались – лодка отчалила и плыла все дальше в море, оставляя позади все сомнения. А она все же нашла в себе силы и разум откликнуться на звоночек судьбы!

Она с теплотой взглянула на мужчину, который спал рядом. С ним не будет бытовой возни – это точно. От всего, что он делал или говорил, веяло уверенностью и новизной, к которым Марта не привыкла, но привыкнет обязательно, ведь она создана именно для такой жизни, которая проходит в странствиях, увлечениях, мыслях о высоком в любви.

Дмитрий оказался знатоком многих неизвестных или непонятных для нее вещей, или таких, о каких она порой размышляла сама, но не могла найти для их выражения нужных слов.

Марта с удовольствием прокручивала в памяти сегодняшний разговор после их возвращения к ней в квартиру. Вспоминая этот неудачный ужин в ресторане, Дмитрий пространно и остроумно говорил о добре и зле – так, как Марте и в голову не пришло бы, ведь она привыкла пользоваться постулатами, которые вдалбливали в голову со школы. Хотя бы о том, что «добро всегда побеждает зло».

Собственно, с этого и начался разговор, когда она непринужденно произнесла эту фразу относительно сегодняшней встречи. А Дмитрий страстно и аргументированно возразил этому постулату. И сделал это так тонко и мудро, что она пришла в восторг от нового открытия этой, с одной стороны, правильной, а с другой – противоречивой аксиомы.

– Бог создал мир гармоничным, – сказал Дмитрий. – Все в нем должно быть уравновешенным. По закону сообщающихся сосудов. Понимаешь? Поэтому никогда одна чаша весов не должна перевешивать другую – все должно быть на одном уровне! В мире столько же любви, сколько ненависти, столько же боли, сколько и счастья, столько же слез, сколько и смеха. Зло никогда не перевесит добро, и обратного тоже не произойдет. Представляешь, во что превратится это добро, если оно возьмет верх? За добро, которое ты несешь людям, они могут распять. А так – все сбалансировано. Если кто-то добавляет в чашу зла хотя каплю – в это же время в каком-то другом месте, возможно, на другом конце Земли, кто-то так же кладет перышко благодати на противоположную чашу. И снова все уравновешивается. Проблема лишь в том, что в этот момент временного дисбаланса и совершаются неправедные поступки. Но в другой момент, когда перышко добра ложится на весы – пишутся поэмы, слагаются стихи, приходит озарение ученым и художникам, рождаются гении и… встречаются те, кому суждено встретиться.

– То есть во время нашей встречи кто-то неизвестный уравновесил чаши хорошим поступком? – улыбнулась Марта.

– Именно так, малышка, – серьезно ответил он и задумчиво добавил: – А потом опять наступил момент темноты… Так должно быть. Гармония – качели, вечный двигатель, без которого в мире наступит хаос…

Марта пошевелилась, и Дмитрий во сне положил на нее руку. Этот жест наполнил ее нежностью.

И она вдруг подумала о том, что та молодая женщина, которой угрожали по найденной мобилке, вероятно, никогда не была такой счастливой – бедная деревенская дуреха, угодившая в лапы ревнивца. Хорошо, что у нее нашлись силы уйти от него. Возможно, ее «отправная точка» находилась на пересечении с точкой Марты. То есть в гармонии и равновесии: кто-то потерял (момент перевеса зла) – кто-то нашел (момент справедливости). Но в обоих случаях все было к лучшему, подумала Марта, засыпая в успокаивающем мерцании и шелесте синих волн…

* * *

Когда ее разбудил телефон, было около одиннадцати утра. Так долго она еще никогда не спала.

Марта вскочила, не понимая, почему в комнате так светло, механическим движением потрогала вторую подушку – она была прохладной, но под рукой оказалась записка: «Я – на работу. Спи, спи, спи долго и сладко. Пока я не приеду. Тогда пойдем ужинать – только вдвоем. Люблю. Д.» – и рисунок на ней: широкая забавная улыбка с двумя ушами.

Марта поцеловала записку и неохотно протянула руку к телефону, который продолжал настойчиво трезвонить.

– Слава богу! – сразу услышала она в трубке торопливую речь.

– Кто это? – вяло поинтересовалась Марта, хотя и узнала голос Сергея.

Он назвался и растерянно добавил:

– Надеюсь, не разбудил?

– Разбудил, – буркнула Марта.

– Ну и ну! Опять? Теперь вы спите до одиннадцати. Что случилось? – иронично произнес он.

– Мне кажется, я не давала вам повода вмешиваться в мою жизнь! – раздраженно буркнула Марта.

– Да, конечно. Но вспомните, что первой это сделали вы! – парировал Сергей.

Это действительно был аргумент. И Марта решила не бросать трубку.

– Так вот, – продолжал Сергей, – вы сами закрутили это колесо! Я уже был совершенно спокоен, моя жизнь почти входила в нормальное русло – и тут вы.

– Я что-то не понимаю, – пробормотала Марта. – При чем тут я? И что вы от меня хотите?

– Я хочу кое-что вам рассказать, а там решим, что делать.

– Рассказать – о чем? – не поняла она. – Мне больше не о чем говорить с вами, не обижайтесь. Ведите свои дела сами, а меня оставьте в покое. У меня совсем другие планы на предстоящую неделю, – кстати, последнюю неделю отпуска. Не хочу его портить.

– Вот как! Ну что ж, все понятно, но… – На том конце трубки на миг засомневались, но тут же голос Сергея приобрел уверенность, – но я должен вам кое-что рассказать и кое о чем попросить.

– Например?

– Это не телефонный разговор.

– Я не собираюсь выходить на эту жару только ради чашки кофе с таким назойливым человеком, как вы! – категорически отказала Марта и хотела уже добавить «до свидания», но Сергей опередил ее сообщением, которое заставило ее согласиться на встречу:

– Я был в том магазине, где на Зойку свалилось счастье! Довольно гадкое место…

– В вас говорит «классовая ненависть», – улыбнулась Марта и добавила, поглядывая на часы: – Черт с вами, давайте встретимся. Но предупреждаю – у меня мало времени.

…Марта назначила встречу в том же кафе, где они встретились впервые. Ехать не хотелось. А еще она боялась не успеть вернуться к приезду Дмитрия, хотя у него были ключи. Но она не хотела, чтобы он ждал, а еще хуже – подумал, что у нее есть дела поважнее ужина с ним.

Марта с сожалением подумала, что до сих пор не имеет никаких контактов с любимым – хотя бы номер его телефона иметь. Вероятно, из-за того, что они виделись ежедневно и в таких контактах не было никакой нужды: всегда звонил он.

Марта ехала в троллейбусе и ловила себя на мысли, что уже сейчас она мечтает о том моменте, когда вернется назад и будет ждать звонка в дверь. Даже не звонка, сначала на каком-то животном уровне она услышит шаги на лестнице, потом – легкое шуршание за дверью (это он снимает целлофан с букета!), а уже потом – звонок. Но это будет потом, после этой жаркой дороги, скучного сидения в кафе и ненужной беседы с ненужным человеком.

Марта опоздала.

Сергей сидел за тем же столиком, где они сидели в прошлый раз.

Перед ним стоял бокал с пивом, а там, где должна была сесть она, – таяло в широкой креманке клубничное мороженое. Марта села напротив, поблагодарила, отодвинула креманку и внимательно посмотрела на собеседника.

– Вы изменились… – отметил он.

– Неужели? – удивилась Марта. – В чем же именно?

– Не знаю… Но что-то изменилось. Вы вся сияете…

– Оставим это, – не без удовольствия ответила Марта, ехидно подумав о том, что он опоздал с комплиментами. – Итак, что вы хотели мне сказать?

Он молчал, рассматривая ее. Вздохнул.

– Теперь я точно понимаю, что вам это все не будет интересно. Смотрите на меня, как на назойливое насекомое. Тем не менее, вы сами заварили эту кашу. А мне стало интересно «доварить» ее.

– Не проще ли обратиться в милицию?

– Вы когда-нибудь имели дело с милицией? В лучшем случае они занесут ее в список «Разыскиваются». А если она просто уехала, скажем, в отпуск? Как доказать, что ей что-то угрожает?

– А телефон? – начала говорить Марта и замолчала.

– Наконец-то! – почему-то обрадовался Сергей. – Верная мысль. Телефон с номером вызова! Собственно, из-за него я и просил о встрече! Он у вас с собой? Надеюсь, вы сохранили карту памяти?

Марта заметила, как он разволновался, и это насторожило ее. И вообще, теперь она смотрела на него другими глазами – с высоты своей нынешней жизни. С улыбкой вспомнила, как еще совсем недавно с надеждой поглядывала на мужчин, надеясь на то, что хоть какая-то встреча окажется неслучайной. С неприязнью отметила взъерошенные волосы собеседника, цветные носки, которые не подходили к джинсам, претенциозную цепочку на шее…

– Этот телефон – отныне мой талисман, – сказала она. – Я его отдам разве что хозяйке, но лично. А зачем вы спрашиваете?

– Как зачем? Неужели не понятно? – воскликнул он. – По номеру вызова можно вычислить того, кто звонил!

– Знаете что, – медленно произнесла Марта, – вы можете играть в эти игры по-другому: пройдитесь по местам, где вы бывали вместе, наконец, у вас, вероятно, куча общих друзей, которые могут что-то знать. А я жалею о своем опрометчивом поступке. Думаю, что вокруг ходит куча похожих на вашу Зою женщин – и каждая нуждается если не в защите, то хотя бы в понимании. В свое время, видимо, вы ей этого не дали, вот она и переметнулась к другому. Вот и докажите ей, что вы способны ее защитить. Ищите ее, а не какого-то сумасшедшего. Наверное, он уже умерил свой пыл…

– Я искал! – нервно воскликнул он. – Я же говорил, что был в том чертовом магазине!

– И что?

– Продавщица сказала, что она туда заходила еще раз накануне исчезновения.

– Зачем?

– Сдавала платье!

– Вместе с телефоном? Зачем? – снова эхом отозвалась Марта.

– Представляете, в каком нужно быть состоянии, чтобы оставить мобилку в кармане? А платье сдала для того, чтобы получить деньги. У нее же стипендия – копейки.

– Ну, она довольно практичная особа… – улыбнулась Марта.

– Дело не в том! – снова горячо произнес Сергей. – Я думаю, деньги ей были нужны для того, чтобы где-то укрыться. Возможно, уехать. Или снять комнату.

– Значит, она сама справится, – сказала Марта и посмотрела на часы. – Мне пора.

Откровенно говоря, ситуация начала ее раздражать, а Сергей все больше вызывал неприязнь.

– Отдайте телефон, – прямо и мрачно произнес он.

– Отдам только хозяйке. Я сказала.

Они мгновение смотрели друг другу в глаза.

И Марту неожиданно осенила мысль:

– Это звонили вы?

Сергей схватился за голову, широко раскрыл глаза, полез пятерней в свои и без того взлохмаченные волосы и громко выдохнул:

– Если бы вы не были женщиной, я бы…

Не закончив фразу, он хлопнул ладонью себе по колену.

Марта быстро поднялась, показав, что больше разговаривать не о чем.

Она шла, чувствуя на себе его гневный взгляд.

И мурашки бежали по ее спине.

Три года назад

…Он назвал ее Эллис Дидон, как только они приземлились в порту «Карташ» и горячий сухой воздух ворвался в прохладный салон самолета.

Она была немного растеряна, смущена и все же – счастлива.

Четыре часа назад, в аэропорту, он с таинственным видом, помахивая их паспортами, сообщил, что путешествие в Котор… отменяется. И, радуясь ее разочарованию, с трудом скрывая свое удовольствие, он сообщил, что сделал ей более экзотический сюрприз, а проще говоря – совершил ее давнюю мечту: они отправляются в Тунис! Она запрыгала, закрутилась на одной ножке и, не обращая внимания на толпу людей, повисла у него на шее.

И вот он – Карташ, Картаго, а точнее – желанный старый Карфаген! Любимое место отдыха Мопассана, Экзюпери, Уайльда, Франсуазы Саган… Колыбель древней культуры, жаркая родина финикийцев, земля «королевы бродяг» – Эллис Дидон.

Пока в прохладном автомобиле они ехали мимо нескончаемых оливковых плантаций, она с восторгом слушала рассказы о тех давних временах, когда финикийское войско во главе с ее тезкой Эллис решило остаться на этих благодатных холмах.

– По легенде, местный царь позволил прибывшим взять себе клочок земли размером с бычью шкуру, – рассказывал он. – И хитроумная Эллис с радостью согласилась, невзирая на возмущение своих вассалов. Она взяла шкуру и отправилась на самый большой холм. Там под ее руководством воины вырезали из кожи микроскопически тонкий и длиннющий ремешок и опоясали им самый лакомый и плодородный участок. Так в 814 году до нашей эры тут возникла «картадажи», что означает – «новая столица». А Эллис Дидон стала ее первой царицей…

Он попросил таксиста остановиться – и они покупали у торговцев, стоящих под пальмовыми палатками прямо при дороге, восточные сладости, черные оливки и запивали их замечательным «пальмовым» ликером.

В машине он облизывал ее сладкие от сока и патоки пальцы…

– Это земля гордых людей, – продолжал рассказывать он, – по крайней мере была такой, пока римляне не разрушили Карфаген. Представь только: когда финикийский полководец стал перед войском победителей на колени, его жена взошла на башню вместе с детьми, отрубила им головы и сама бросилась вниз…

– Не говори мне о грустном… – попросила Алиса.