Одолеть темноту Роздобудько Ирэн

Зула в ужасе застывает. Потом наклоняется, прислушивается к дыханию – оно хриплое, прерывистое и тоже горячее, как пар.

Зула стягивает грязную простыню с ног – они распухшие, кожа чуть не лопается, блестит, напоминает пергамент. Зула касается ее – и на пергаменте образуется едва заметная трещина, в которой мгновенно появляется желтоватая жидкость.

Не может быть! Как же она проглядела, как допустила такое!

Это все из-за жадности, корит себя Зула. Сказано же было: Абу сюда вход запрещен. Всем – можно, а Абу – нельзя! Но этот сумасшедший собрал-таки свои динары, еще и Зуле сунул в руки «комиссионные»! Трудно было удержаться от соблазна. И вот теперь – получай…

Что делать? Что сказать устазу? Неделя только началась – и такая неприятность! Хотя бы за месяц поправится?

Зула приседает, прислушивается.

Черные губы Лябес полуоткрыты – из них вырываются хрипы, слова, а вместе с ними течет и розовая слюна. Зула вливает в этот бесформенный провал чай, хотя прекрасно понимает – это лишнее. Уже лишнее.

Лябес шевелит пересохшими губами, в бессмысленном напряжении поднимает брови – пытается глотнуть. Смотреть на это жутко и неприятно. Зула отводит взгляд. Лябес захлебывается, ее трясет от кашля. Зула начинает распевать длинную молитву.

Лябес открывает глаза. Может, полегчало? Может, пронесет – ведь Абу не умирает? Зула молится громче.

Взгляд Лябес как будто обретает осмысленность – велика сила Аллаха!

Но – нет, это длится лишь мгновение, во время которого Лябес произносит одно – и, наконец, единственное немного понятное Зуле слово. На всех языках оно произносится почти одинаково.

«Мама…» – выдыхает Лябес. А уже потом черная кровь течет из ее горла…

* * *

…Марта вспоминала, с какого приключения начался месяц. Даже не с приключения – скорее с жажды приключений, с предчувствия. С белой сумочки и белого сарафана… С того момента, когда, стоя на перекрестке, она вдруг подумала: «Сегодня мой день». И не ошиблась.

Жизнь сделала крутой поворот, и теперь можно было сказать: здесь все мое – солнце, воздух, наполненный запахами и звуками, город, цветы, деревья, весь мир. Но где-то в глубине, под слоями всего этого богатства, все же шевелилась неприятная мысль о том, что она бросила дело какой-то незнакомой девушки на полпути, даже – в самом начале.

Люди все же большие эгоисты: когда нечего делать – всегда готовы броситься на помощь, сочувствовать, охать над чужой бедой, а стоит лишь закружиться на веселой карусели своих собственных чувств, как чужие проблемы тут же уходят в небытие, стираются из памяти, как будто их и не было. Значит, выходит, несчастным могут помочь только несчастные?

Эта мысль неприятно поразила Марту. Она вспомнила, как зачем-то поехала в ту деревню, разыскала мать девушки и наверняка внесла в ее сердце смятение и тревогу. И что теперь? Теперь она счастливая, успешная, спокойная, ей есть чем заняться – например, собираться в путешествие, покупать купальник, солнцезащитные кремы и новые босоножки. Остальное, как говорится, – «по барабану»: так, развлечение на пустом месте. От «нечего делать», как, собственно, и водительские курсы, о которых она тоже забыла…

Марта посмотрела на бумажку, оставшуюся лежать на столе, – «Каштановая, 7…» – адрес, который раздобыл Дмитрий, и ей снова стало обидно. Зачем она впутала его в эту странную историю!

«Надо как-то расставить все точки над «і»…» – подумала Марта.

Ей пришло в голову, что стоило бы просто подъехать к этому назойливому ревнивцу, пока ее не опередил Дмитрий и не причинил себе каких-нибудь неприятностей, ведь, несмотря на его мышцы, Сергей все же выглядел гораздо сильнее!

До прихода Дмитрия – а он теперь всегда после работы приезжал к ней – оставалось несколько часов. Марта собралась и, уже не раздумывая над тем, правильно ли поступает, поехала по адресу, указанному на бумажке.

По пути она решила, что уже на месте разберется, уместна ли эта поездка, или она для успокоения совести просто покрутится возле дома.

Как карта ляжет, решила Марта.

Дом на Каштановой стоял в окружении забегаловок. В них торговали сомнительным пивом и разливали крепкие напитки – поэтому и публика была соответствующей. Но дом и двор просматривались довольно хорошо, к тому же, усевшись за столиком, можно было не привлекать к себе внимания жителей.

Марта так и сделала, хотя ей пришлось купить каких-то чипсов, таких же сомнительных, как и разбавленное мутно-желтое пиво на разлив.

Она села, надела черные очки и развернула газету – точно так, как показывали в кино «про шпионов».

Просидев так с полчаса, Марта заскучала, считая свой поступок бессмысленным. Можно было бы просто подняться на нужный этаж, позвонить в дверь и заставить Сергея рассказать правду. Но чем больше она сидела, тем меньше смысла видела во всей этой истории. А идти домой к какому-то неизвестному человеку было неприятно, к тому же, как предостерегал Дмитрий, – опасно. А если он шизофреник или психопат? И что она должна выяснить? Не виноват ли он сам в исчезновении своей «бывшей»? Разве он скажет правду?

Жаркий август медленно сходил на нет, в тени уже веяло прохладой. Газету Марта перелистала несколько раз и на нее уже начали обращать внимание завсегдатаи пивнушки. Что она здесь высиживает?

Жители дома заходили и выходили: сначала в основном это были бабушки с внуками, подростки, которые проводили каникулы дома, и молодые мамы с колясками, чуть позже – пошли «первые ласточки», которые возвращались с работы, а из дома начали выползать в вечернюю прохладу ошалевшие от просмотренных за день телесериалов домохозяйки. У подъезда парковались машины. Жизнь двора оживилась. Одна Марта сидела, окаменев в своем упрямстве.

К дому подъехало такси.

Марта совсем не удивилась, когда из машины показалась голова ее недавнего знакомого – она так устала от этого тупого наблюдения, что приезд Сергея в собственный дом не вызывал у нее никаких эмоций, возникших у нее в самом начале этой игры.

Мужчина вышел, придержал дверцу. Ага. Значит, он не один.

Марта ниже опустила голову, чтобы он случайно не заметил ее, и скосила глаза.

За Сергеем из машины медленно вышла девушка. Точнее, Сергей наклонился над дверцей и буквально вытащил ее из машины – обеими руками. Потом повел к подъезду, держа за плечи. Девушка шла неуверенной походкой. Перед тем, как исчезнуть в дверях, она робко оглянулась. Марта механическим жестом сняла очки.

Она могла дать на отсечение не только руку, но и голову: это была Зоя!

* * *

Назад она ехала более-менее спокойной. Но вместе с тем очень злилась на саму себя: «исчезнувшая» девушка жива-здорова, а все ее «пинкертоновские» расследования – глупая забава, пустое времяпрепровождение. А еще она почти с ненавистью думала о Сергее: зачем он водил ее за нос? Тоже решил поразвлечься? Посмеяться над ней?

Неплохие шуточки, в особенности, если учесть телефонные угрозы…

Но действительно – зачем это все? Что кроется за этими насмешками?

Марта медленно шла к дому, новые мысли постепенно замедляли ее шаги. Наконец она вообще опустилась на лавочку – что-то здесь не так.

Ясно одно: эта девушка, Зоя, не шутила, убегая от этого извращенца, понятно и другое: они снова вместе. Но как совместить первое со вторым?

Марта сидела и, как кадры из фильма, прокручивала в уме тот момент, когда пара выходила из машины. Сначала вышел Сергей – здесь Марта вспомнила, как он огляделся по сторонам и только потом заглянул в глубь машины, что-то сказал. Девушка вылезла не сразу. Скорее всего это выглядело так, будто Сергей вытащил ее оттуда.

Обеими руками вытащил, как рыбу из воды.

Потом крепко схватил за плечи.

Марта чуть не вскрикнула: да, да, он обхватил ее, будто она могла упасть или… или вырваться.

На пороге девушка оглянулась.

Марта напрягла память, чтобы в точности воспроизвести этот взгляд, и снова чуть не подскочила на месте: да, да, в глазах был испуг. Сама девушка выглядела какой-то уставшей.

Итак, это было «возвращение беглянки»!

Ее заставили вернуться!

Марте снова стало грустно. Вроде бы все прояснилось, все стало на свои места, и больше не о чем говорить.

Люди есть люди, и живут они так, как живут, – нельзя волноваться по поводу любого крика за стеной! Но не всегда видишь в лицо того, кто крикнул, – начала убеждать себя Марта, – случайно услышанный крик не мучает совесть. Можно только посочувствовать и понадеяться, что помогут те, кто ближе. А вот когда сталкиваешься с человеком лицом к лицу и понимаешь, что тот метафорический «крик» имеет вполне определенную форму – глаза, цвет волос, в конце концов – душу, тогда он не дает тебе покоя!

Рассуждая так, Марта пришла к выводу, что стоит поговорить с девушкой – это раз. А во-вторых, разоблачить Сергея – и сделать это так, чтобы в случае любого насилия или мести с его стороны он получил наказание.

То есть стоит доказать, и желательно при свидетелях, что угрозы на мобилку девушки шли от него. Но как это доказать?

Марта чуть не рассмеялась вслух – а телефон!! Стоит поставить обратно карточку, согласиться на встречу с Сергеем – желательно на собственной территории в присутствии Дмитрия – и просто набрать номер обратной связи, который сохранился на сим-карте!

Решение было принято. Марта решительно поднялась со скамейки и пошла к своему подъезду. До прихода любимого оставалось полтора часа, и она хотела успеть отдохнуть, переодеться и приготовить что-нибудь вкусненькое…

…В квартире разрывался телефон. Не захлопнув за собой дверь, Марта вбежала в комнату и успела схватить трубку.

– Где ты? – услышала она взволнованный голос Дмитрия. – Я звоню уже час! С тобой все в порядке?

– Да, да, любимый, – поспешила успокоить его Марта.

– Слава богу! – с облегчением вздохнул он. – Завтра же куплю тебе мобилку!

– Ты же знаешь, что я не люблю техники!

– Не спорь, малышка, сама поймешь, как это удобно. К тому же, я схожу с ума, когда не знаю, где ты, что с тобой! Наверное, я кретин… Я люблю, люблю, люблю тебя, малышка… Я скоро буду!

Она хотела ответить, но он, преисполненный чувств, отключился.

* * *

…Розовые сумерки проникают через розовые занавески, недавно купленные Мартой. Комната будто засыпана лепестками роз. В ней многое изменилось. Даже из самых дальних уголков выветрился дух безнадежности, добавились вазы, в которых теперь всегда стоят цветы – как только они начинают увядать, на их месте появляются новые: Дмитрий не терпит вида даже слегка увядших лепестков.

Цветы носит охапками.

И Марта все время находится в сладкой зависимости от удивительного запаха роз, лилий, хризантем.

Она лежит, обставленная цветами даже сегодня, накануне отъезда, и жалеет, что утром всю эту красоту надо будет выбросить.

Но сейчас – их вечер, они станут свидетелями домашних хлопот, сборов, ночного шепота, утреннего питья кофе – такой простой и будничной жизни. От которой у Марты теплеет на сердце. Особенно когда слышит, как в ванной льется вода.

Она уже привыкла, что Дмитрий любит часами плескаться в ванне, и это тоже трогает ее. Он выходит оттуда, как младенец, – для нее он пахнет клубникой и молоком. Когда она однажды сказала об этом, Дмитрий рассмеялся, заметил, что люди действительно находят друг друга по запахам – на животном, чувственном, уровне. Так, как он нашел ее, ведь она в тот момента, когда он подошел к ней, тоже пахла ягодами и медом.

Пока течет вода, у Марты есть время.

Она встает с кровати, роется в ящике, находит фиолетовый телефончик и крошечную пластинку, которую чуть не выбросила в окно в тот далекий первый день своего удивительного отпуска. Это надо сделать сейчас, до отъезда.

Марта вставляет карту памяти, нажимает кнопку, вводит четыре единицы – все, как сказала Татьяна, у которой она завуалированно проконсультировалась еще час назад.

«Вещдок» – готов! Очередь за тем, чтобы добавить к истории, которую Дмитрий уже знает, еще и эту – с найденным телефоном…

Марта кладет симпатичную безделушку под подушку.

И слышит, как на тумбочке у кровати отзывается телефон…

* * *

– Я тебя плохо слышу… Что это шумит?

– Все идет по плану…

– Сомневаюсь… Он заходил уже дважды!

– Не волнуйся. Я его вычислил. Не позднее чем завтра утром он уже никого не побеспокоит. Особенно тебя. Ты – моя жизнь…

– А что это за звуки? Ты на улице?

– Это – вода…

– Что случилось? Говори честно! Говори! Где ты? Ты отмываешься?

– Не волнуйся, я – чистый…

* * *

– Марта?

Лучше и не придумаешь! Наверное, есть в мире телепатия. Или же он просто заметил ее у своего дома и вот вечером отозвался сам. Будто почувствовал, что запахло жареным. Она ответила как можно любезнее:

– Да, Сергей, это я.

– Спасибо, что не бросили трубку, – сказал он со своей обычной иронией. – Вы наконец, похоже, согласны поговорить? Прекрасно. У меня потрясающие новости! Я…

– Да, согласна, – прервала его Марта, – но не по телефону.

– Да, вы правы, – поспешно согласился он. – Сейчас половина девятого… Не слишком поздно для встречи?

– Слишком, – спокойно и строго ответила она, едва сдерживая радость: все складывается почти так, как она хотела.

Но надо же выдержать марку, не выдать ни особого интереса, ни волнения. Потянуть паузу, как говорят актеры.

– Но дело важное! – с отчаянием воскликнул собеседник. – Оно касается не только меня, но и вас…

Конечно, подумала Марта, – и меня, и твоей несчастной женщины, и тебя самого…

– Что вы предлагаете? – Она искусно повела беседу дальше.

– Ну… Я могу подъехать… – сдержанно ответил Сергей. – Уверяю, вам будет интересно. Впустите?

Марта снова выдержала паузу.

– Хорошо, – ответила как бы нехотя, при этом радуясь такому повороту событий. – Хорошо. Записывайте адрес. – И не удержалась от вопроса: – Надеюсь, вы будете один?

– Один? Конечно же один… – пробормотал он и вежливо добавил: – А вы? Я не нарушу ваши планы на вечер?

– Ну что вы! – как можно любезнее ответила она, чувствуя себя настоящей актрисой. – У меня никаких планов. Приезжайте.

Она положила трубку и вскочила с кровати – нужно одеться и быть готовой ко всему. Может быть, позвонить в милицию. Но Марта сразу отбросила эту мысль – никто не будет заниматься странной семейной историей.

К тому же, Зоя нашлась. Тогда о чем она собирается сообщить? Скоро выйдет Дмитрий, и она все ему расскажет – это лучший способ избавиться от всей этой чепухи. Марта представила, как удивится любимый, увидев ее полностью готовой «к бою» – в джинсах.

Она прикрыла разостланную кровать одеялом и легла поверх него, засунув руку под подушку. Туда, где лежал фиолетовый телефон, – и так, будто это был револьвер.

* * *

Она не одна, и поэтому ей не страшно, думает Марта, поглаживая пальцами приятно гладкую поверхность крошечного телефона.

И вдруг у нее возникает новая идея: а если – нажать на кнопку «вызов»? Просто сейчас? Что будет? Ответят ли ей?

И, кстати, должны ответить! Ведь если нет – это будет означать полный провал сегодняшней «операции». А приезд Сергея потеряет смысл. Конечно! Как она раньше об этом не подумала?

Марта достает телефон. И на мгновение у нее перехватывает дыхание – ей категорически не хочется звонить. А если быть откровенной с самой собой – ей просто страшно при одном воспоминании о голосе и угрозах. Но она теперь не одна, уговаривает себя Марта и нажимает на кнопку вызова…

«Ну, ну, ну…» – мысленно произносит она, слушая рингтоны, и чувствует, что ее тело содрогается от волнения. Она не сразу понимает, что ей отвечают, ведь сигнал сменяется каким-то монотонным, скорее всего – уличным – гулом. А на фоне этого монотонного звука она слышит приглушенный, но достаточно четкий шепот: «Ты все же нашлась… Послушная девочка – пожалела мать?.. Это хорошо… Итак… Я буду ждать тебя через час на нашем месте… И не вздумай больше шутить со мной…»

Звучат гудки.

Марта чувствует, как у нее холодеют ноги – колючий холод поднимается выше и выше, изнутри покрывает льдом все тело, которое сразу немеет, затекает, деревенеет, как при судорогах.

Даже тогда, когда она услышала этот шепот впервые, ей не было так страшно. Тогда она еще не могла идентифицировать его с чьей-то конкретной фигурой. Она вспомнила, как ей показалось, что голос существует только в трубке, а если и принадлежит кому-то, то этот «кто-то» – не человек.

Честно говоря, в глубине души, на уровне подсознания, она мечтала, чтобы вся эта история была лишь игрой ее воображения. Слишком пронзительным и жутким был этот шепот, слишком жестоким…

Марта с отвращением сунула телефон в карман джинсов. Сейчас она мечтала только об одном – скорее бы Дмитрий вышел из ванной, обнял ее, одним движением унял эту дрожь, которую она не могла преодолеть.

Марта вышла в коридор и припала ухом к двери.

В такой позе ее и застал удивленный Дмитрий. Он вышел в коридор из ванной комнаты – свежий и тоже одетый, будто они собирались на прогулку.

– Малышка… – начал он с каким-то виноватым, но от этого еще более трогательным видом, ведь его влажные волосы завивались предательскими детскими кудряшками.

Марта, не отодвигая уха от двери, прижала палец к губам: «Тсс – с…», потому что в этот момент достаточно четко услышала движение на лестничной площадке.

Он замер и спросил одними губами: «Что случилось?»

– Он здесь… – прошептала Марта, – под дверью…

Она представила, как рука Сергея тянется к звонку.

Но пока он не прозвучал, надо действовать! Опередить, не дать надеть ему привычную маску, застать врасплох – в том жутком шепоте, в тех угрозах и в той интонации, под которыми он скрывал свою истинную сущность. И любимый должен это увидеть лично и услышать собственными ушами! Иначе – не поверит.

А рассказывать всю историю с телефоном уже нет времени.

Потом.

Все потом! Когда закончится это «мгновение тьмы» и они перенесутся на ее противоположную сторону.

Марта еще раз приложила палец к губам и решительно вынула из кармана фиолетовый телефон.

* * *

…Все случается одновременно!

Сергей и те, кто стоят за его спиной, на мгновение замирают. По обеим сторонам двери наступает невыносимая тишина.

Сергей тянется рукой к звонку…

Марта, все еще держа палец у губ, лезет в карман джинсов…

Сергей нажимает кнопку…

Марта вытягивает из кармана фиолетовый телефон и тоже нажимает на вызов…

Дмитрий делает шаг вперед.

Марта поднимает на него глаза и успевает улыбнуться ему.

…И слышит, как в его кармане раздается знакомая мелодия. Тревожная, неземная… Адажио Альбинони.

А потом наступает тьма.

Кромешная тьма…

Семь дней спустя

…Марта даже не могла сказать, сколько это длится – год, два, вечность? Она только помнит свой крик и удар в дверь, а дальше – эта бесконечная тьма.

Возможно, это потому, что ее веки плотно закрыты?

Но Марта боится открывать глаза – не хочет, ничего не хочет видеть. Не хочет видеть света.

Глаза болят.

Болит голова. Будто в тисках. И дышать тяжело.

Но Марта не хочет знать, что с ней, где она и почему так давит в висках, главное – не раскрывать глаза.

Просто лежать.

Не думать.

Не вспоминать.

Видеть только тьму.

Ничего не видеть…

Плавать во мраке и ни о чем не знать, не подпускать к мозгу ничего, кроме тьмы. Даже если ее зарыли живьем, даже если это – летаргический сон, клиническая смерть, кома, паралич – неважно, она не хочет ничего знать, чувствовать и видеть.

Ей достаточно видения, запечатленного радужной оболочкой, – так, как это бывает в последнем взгляде покойника: лицо того, кому она улыбается, вздрагивает, как отраженное в воде или в кривом зеркале, рот превращается в черную пропасть, глаза едва не вываливаются из орбит, наливаются кровью. Все это происходит под музыку, которая доносится из кармана. Под утонченное адажио Альбинони, которым она «дирижирует» одним нажатием кнопки вызова…

Это длится мгновение.

Потом наступает тьма.

– Она пришла в себя? – слышит Марта голоса над собой.

– Кажется, да… Но ее сейчас лучше не беспокоить.

– А что показали анализы?

– Сотрясение мозга. Но обошлось без кровоизлияния. Если бы такой удар пришелся в висок…

– Чем ее ударили?

– Ее не били. Просто резко повысился сахар в крови – такое бывает от сильного стресса, и она потеряла сознание. А падая, она ударилась головой обо что-то твердое.

– У нее диабет?

– Не думаю. Это не обязательно в таких случаях. Просто какое-то время стит последить за питанием. А вы – муж?

– М-м-м… Она нас слышит, как вы думаете?

– Уже должна слышать, если не спит.

– А почему у нее почти все время глаза закрыты? Это нормально? Это не кома?

– Молодой человек, кто здесь врач – вы или я? С ней все в порядке.

– Тогда я еще посижу.

– Как хотите…

Марта слышит, как шаги удаляются. Рядом остается только чье-то дыхание.

Если она откроет глаза, оно поглотит, испепелит ее.

Марте хорошо плавать во тьме, она бесконечна…

– Марта… Марта… – раздается над ней вкрадчивый шепот, – Марта, ты меня слышишь? Просыпайся…

Марта шевелится, сжимает в кулаке край одеяла, будто хочет найти кнопку и отключить этот шепот. Чья-то ладонь ложится на ее руку, прекращает это судорожное движение.

– Марта…

Веки дрожат, не слушаются ее. В едва заметную щель пробивается разноцветный болезненный свет – оранжевые интегралы, синие точки, зеленые зигзаги. Сквозь них Марта видит, как над ней склоняется черный силуэт…

Проступает лицо: три черных провала – глаза, рот…

Склоняется ниже.

Марте хочется кричать, отбиваться, оттолкнуть. Но сил нет. Она лишь стонет. Лицо колышется, как тогда, в последний момент перед тьмой. Но уже наступает свет – и никуда от этого не денешься.

Обманчивый свет.

Лицо склоняется еще ниже – нет, это не то лицо, рассуждает Марта. Не то. Другое. Уголки глаз опущены вниз.

Странные глаза. «Египетские»…

Смотрят ласково, взволнованно.

– Марта…

Лицо наконец прекращает колыхаться – или это ее зрение медленно фокусируется, глаза привыкают к свету?

– Это я, Сергей…

Теперь Марта узнает.

– Все будет хорошо, – говорит он.

Марта пытается разомкнуть губы, но они слиплись, будто намазаны медом. И слова теряются, выходят из них, как воздух из дырявого детского мячика:

– Где… я?.. Что… произошло?..

– В больнице, – торопится рассказать он, пока она опять не ушла в темноту. – Это был удар. Просто сильный удар. – Сергей колеблется и добавляет: – Ты потеряла сознание, упала и ударилась головой.

– Что… с ним?

– Я не успел… Он… – Сергей украдкой бросает взгляд на дверь, не идет ли врач или медсестра, которые просили не беспокоить больную, и колеблется.

– Го…во…ри… – приказывает Марта.

– Он прыгнул в окно. Его больше нет… Не бойся.

Марта отводит взгляд, все снова всплывает и двоится в глазах: разве она боялась?

Не успела.

– Кто… он? – снова спрашивает она.

– Вербовщик, дилер…

– Кто-о-о?

– Торговец людьми, – серьезно отвечает он, но, увидев тревогу в ее глазах, добавляет: – Тебе надо отдыхать. Я потом все расскажу…

– А Зоя?.. – пытается продолжить разговор она.

– С ней все в порядке. Я разыскал ее, она мне все и рассказала… Она случайно узнала, накануне отъезда… Все было так же, как и с тобой…

– Теперь вы поженитесь… – то ли констатирует, то ли спрашивает Марта, чувствуя невыносимую усталость.

– Вряд ли… – говорит он и встает со стула. – Сейчас можешь спать… Все позади. А я приду еще завтра.

Он наконец улыбается и добавляет:

– Что тебе принести?

Страницы: «« « 12345678 » »»