Операция «КЛОНдайк» Самухина Неонилла
– Сергей Сергеевич, что же вы молчите? – окликнул его Граховский.
– А когда мы будем отправлять оборудование в «головняк»? – спросил Круглов, вспомнив о Лёне.
– Ну не знаю, можем сразу после Нового года, числа третьего, как раз поезд будет. Платформу-то пригнали?
– Да.
– Ну вот, третьего января и отправим, чтобы над душой не висело… – сказал Граховский.
– Понял. А насчет конференции я поговорю с начальством, – пообещал Круглов. – Но и вы тоже, Генрих Модестович, не расслабляйтесь и займитесь, наконец, своим здоровьем.
«Придется Есению поторопить», – решил Круглов, выходя от Граховского.
Поздно вечером, дождавшись, когда Есения пойдет после работы домой, он отправился за ней следом.
На улице был довольно крепкий мороз, озеро сильно парило, затягивая всю округу туманом, который не только ослаблял видимость, но и скрадывал звуки. Поэтому Есения испуганно оглянулась, когда Круглов неожиданно окликнул ее сзади.
– Ты чего так поздно? – спросил он ее.
– Работы много, – коротко ответила Есения на ходу.
– А пацан один дома сидит… – укоризненно сказал Круглов.
Есения резко остановилась и повернулась к нему.
– Что-то вы в последнее время стали уж очень заботится о нас, – сказала она, окидывая его насмешливым взглядом. – Меня это настораживает…
– Ну и зря! – обиделся он. – Я всегда хотел заботиться о тебе…
– Спасибо, вы уже однажды позаботились! – фыркнула она и быстро пошла вперед.
– Ты не понимаешь… – следуя за ней, попытался оправдаться Круглов. – Время было такое, а я человек государственный, подприказный… Не мне было решать, что да как.
– Время всегда одинаковое! – отмахнулась Есения. – Только люди себя в нем по-разному ведут… Подприказный, говорите… Значит, нравится вам выполнять приказы, коли на такую работу пошли. Только мне ваше пресловутое подчинение приказам жизнь сломало!
– Есения, ну не надо… Не я, так другой бы тебя сюда отправил. Причина не в том, кто это сделал, а в самой тебе, в той ценности, которую ты представляешь для нашей науки.
– Вот-вот! Люди для вас как заложники!
Круглов не выдержал и, догнав ее, схватил за руку, поворачивая лицом к себе:
– Ну что ты ершишься, ей-богу, я же хочу тебе помочь! Сейчас Лёню к отцу отправим, а потом и сами отсюда рванем… Граховский сказал, что хочет послать тебя на конференцию в Академгородок… Прикидываешь, чем это все можно закончить?…
Есения выдернула у него руку и отступила на шаг.
– Так вы все-таки серьезно?… – недоверчиво спросила она.
– А с чего мне шутить! – рассердился Круглов. – Я же тебе еще тогда сказал, что хочу помочь. Время вот упустим из-за тебя, сама будешь жалеть!
– Хорошо, пойдемте к нам, поговорим, – посмотрев на Круглова, нехотя сказала Есения.
– Нет, – усмехнулся он. – Дома мы обсуждать ничего не будем, и тебе не советую лишнее там болтать…
– Что?… Вы хотите сказать, что даже здесь все прослушивается?… – удивленно спросила Есения. – Да куда же мы отсюда денемся, везде такая охрана, зачем все это?
– Святая наивность… – покачал головой Круглов. – Ладно, давай завтра встретимся у меня в кабинете после работы и все обсудим.
– Хорошо, – согласилась Есения, озабоченно посмотрев на Круглова.
– Тогда до встречи, – сказал он и вдруг улыбнулся: – Смотри: а мы за разговором и не заметили, как дошли до твоего дома. Считай, что я тебя проводил. И, знаешь, мне понравилось…
Есения, покосившись на него, пробормотала:
– Не могу того же сказать о себе… До свидания, – и поспешила взбежать на крыльцо.
«Ничего… – думал Круглов, глядя, как она закрывает за собой дверь. – Тебе тоже понравится, дай только срок…»
На следующий день, около девяти часов вечера, Есения постучала в кабинет Круглова.
Тот, довольный, что она все-таки пришла, поднялся к ней навстречу из-за стола.
– Проходи, садись. Чаю хочешь? – спросил он тоном радушного хозяина, плотно прикрывая дверь за Есенией.
Она отрицательно покачала головой:
– Спасибо, дома попью, – и попросила: – Давайте, ближе к делу. Сами же говорили, что время уходит…
Круглов хмыкнул и, вернувшись обратно за стол, сказал:
– Ну что же, давай ближе к делу.
Есения сидела, крепко сжав руки, и внимательно смотрела на него в ожидании.
«Волнуется… – отметил Круглов. – Это хорошо».
– Значит так, – начал он, – третьего января мы отправляем в Академгородок платформу со списанным оборудованием, в курсе, да?
Есения кивнула.
– Вот на этой платформе Лёню отсюда и вывезем. В ящике для оборудования…
– А дальше?
– А дальше мой человек посадит его на поезд Новосибирск-Санкт-Петербург. А там он уже сам доедет как-нибудь, не маленький…
– Да, не маленький… если не считать того, что он никогда не выезжал отсюда, и ничего не знает о том мире… – заметила Есения.
– Это пусть тебя не волнует. Его подробно проинструктируют. Потом, ведь я дам знать его отцу, и тот его встретит.
– Почему вы так уверены? – тихо спросила Есения.
– Потому что он порядочный мужик, и от своего сына не откажется, – твердо ответил Круглов.
Есения вскинула на него глаза и тут же опустила их, промолчав.
– Единственное, что потом тебе нужно будет сделать, это убедительно разыграть горе – пропал твой сын, и ты не знаешь, что с ним случилось.
– А если его схватят по дороге? Или потом, у… Леонида Аркадьевича… Ведь его же будут искать? – обеспокоенно спросила Есения.
– О его «пропаже» ты объявишь как можно позже, чтобы он успел подальше отъехать. Будут каникулы, значит, в школе до начала занятий его вообще не хватятся, а пацанам можно сказать, что он не выходит гулять, потому что болеет. Я дам тебе знать, когда нужно будет начать бить тревогу. Что касается Питера, то я предупрежу его отца, чтобы он сразу же увез Лёню куда-нибудь и сделал вид, что понятия о нем не имеет.
– А как вы сами выкрутитесь, у вас же, наверняка, будут из-за этого большие неприятности? – пыталась найти слабое место в его плане Есения.
– Это моя забота, – коротко ответил Круглов. – Пусть это тебя тоже не волнует.
– А он не замерзнет в дороге? – тихо спросила она.
– В ящике не замерзнет, – улыбнулся Круглов. – Главное, чтобы не продувало, а так мы ему туда тулуп положим, опилок… доедет!
– Когда мне его собирать?
– Никаких «собирать», чтобы даже намека на сборы не было – все должно выглядеть так, как будто он просто исчез.
– Но поговорить же я с ним должна! – удивленно посмотрев на Круглова, возразила Есения. – Не засунем же мы его просто в ящик…
– Поговорить надо, – согласился Круглов. – И сделать это нужно сразу после Нового года, за несколько часов до его отъезда, чтобы он не успел никому проговориться. Только запомни: во-первых, разговаривать с ним будешь только на улице, желательно на лыжной прогулке, где-нибудь подальше от комплекса и вышек. Во-вторых, мое имя в этом деле фигурировать ни в коем случае не должно. Скажешь Лёне, что ты сама договорилась с охранником, который его отсюда вывезет и посадит на поезд в Новосибирске. Больше ему знать ничего не надо, адрес отца напишешь ему сама.
– Я не знаю номера дома… – сказала вдруг Есения, отводя глаза. – Только квартиру… и где это визуально находится.
– Хорошо, я подскажу тебе адрес, – сказал Круглов, с трудом сдержав улыбку. Поднявшись со своего места, он подошел к ней. – Ну, договорились?
Есения, вздохнув, ответила:
– Договорились…
– Да не волнуйся ты так! – Круглов успокаивающе положил ей руку на плечо. – Все будет хорошо.
«Что вам хорошо, другим – смерть…» – подумала Есения и, бросив на Круглова короткий неприязненный взгляд, повела плечом, высвобождаясь из-под его руки.
Круглов внимательно посмотрел на нее и хотел уже напомнить ей об их уговоре, но передумал – столько лет ждал, подождет и еще немного…
А Есения, выйдя из кабинета Круглова, в задумчивости пошла по коридору в сторону входа в подземную, вернее, подводную, часть комплекса, где находилась ее лаборатория. Но потом, спохватившись, что рабочий день закончен, повернула обратно…
Выйдя из здания на улицу, освещенную фонарями, она подняла повыше воротник дубленки и быстро пошла домой, где ее ждал Лёня.
Открывая дверь на своей половине коттеджа, она еще с порога услышала шум и громкую музыку, доносившиеся из комнаты сына. На вешалке висело несколько пальто.
Сняв дубленку и меховые сапожки, Есения постучала к Лёне.
Он высунул нос из-за двери:
– Ой, мам, ты уже пришла! А у меня ребята в гостях, ничего?
– В общем-то ничего, – улыбнулась она, – но уже почти десять вечера, не пора ли им по домам?
Заметив раздосадованный взгляд Лёни, Есения неожиданно обняла сына, с содроганием думая о том, что скоро ей предстоит расстаться с ним, отправив неизвестно куда.
Лёня возмущенно затрепыхался и, оглянувшись за дверь, прошептал:
– Мам, да ты чо! Ребята увидят – засмеют… Что за телячьи нежности!
– Ладно уж, даю вам еще полчаса, но потом – все, а то родители твоих друзей будут их искать, – сказала она, отпуская сына, и пошла на кухню.
Разогревая ужин, она напряженно думала о том, что ей предстоит сделать. Она не была уверена, что Круглову можно доверять, вдруг он просто получил приказ перевести Лёню на другой объект, и чтобы не вызывать у нее возражений придумал весь этот боевик? Хотя, с другой стороны, зачем тогда Лёню вывозить из Озерного с соблюдением такой конспирации? Его ведь могли просто посадить в вертолет и увезти куда угодно…
«Нет, нужно сейчас, не откладывая на после Нового года, поговорить с Лёней, подготовить его», – решила она.
Погруженная в свои мысли, Есения даже не заметила, как отпущенные сыну полчаса пролетели, и вздрогнула, когда он вошел на кухню, окликнув ее:
– Мам, ты чего? У тебя что-нибудь случилось?
– Да нет, сынок, просто устала, – сказала она, грустно улыбнувшись ему.
– Мам, ты на меня не обижаешься? – спросил Лёня, виновато подходя к ней. – Просто ты не знаешь, как мальчишки к этому относятся! А я не хочу, чтобы меня прозвали маменькиным сынком или лизуном… – он обнял Есению и поцеловал ее в щеку. – Не обижаешься?
– Не обижаюсь, – успокоила его Есения и погладила по голове. – Ты у меня уже скоро будешь совсем взрослым…
– Что-то не нравится мне твое настроение, – тихо сказал Лёня. – У тебя, правда, все хорошо?
Есения кивнула и вдруг заплакала. Лёня испуганно воззрился на нее, глядя, как слезы текут по щекам никогда не плакавшей при нем матери. Правда, он не раз замечал, что она по утрам выходила из своей комнаты с заплаканными глазами, но они никогда об этом не говорили.
– Мам! Ты что?!
Есения, приложив к губам палец, показала ему на стенку, за которой была кухня соседей.
Лёня, махнув рукой, возразил:
– Да, им не слышно, не волнуйся!
На что Есения, вытирая рукой слезы, покачала головой и, притянув к себе сына, прошептала ему на ухо:
– Дело не в них, нас вообще прослушивают…
Лёня удивленно уставился на мать, и она еще раз предупреждающе поднесла палец к губам, а потом поманила его к нему комнату.
Включив компьютер, на котором он обычно делал уроки, она, порхая пальцами над клавиатурой, быстро набрала: «Лёня, нам нужно поговорить, но нашу квартиру, как и другие, прослушивают, поэтому дома не говори ничего лишнего. Завтра мы с тобой пойдем на лыжную прогулку, и я тебе скажу кое-что важное…»
У Лёни, когда он прочитал эти строки, загорелись глаза, и он, чуть подвинув мать, набрал: «Ух ты, как все таинственно! Что происходит?»
«Долго печатать, я тебе завтра все расскажу, – написала Есения. – А сейчас иди мыться и спать, утром встанем пораньше».
– Есть, мой командир! – воскликнул Лёня, прикладывая руку к виску, и тут же виновато прикрыл рот ладонью.
«Э– э-эх!..» – укоризненно посмотрела на него Есения, покачав головой, а потом, выделив набранный ими текст, нажала клавишу «Delete», удаляя написанное.
Глава шестая
Алма-Ата, конец января 1998 года
Самолет приземлился в Алма-Ате по расписанию.
Леонид поднялся, разминая затекшее за почти пятичасовой перелет тело. Он успел хорошо выспаться и был готов к дальнейшим действиям, но к нему подбежала стюардесса, попросив по-английски, чтобы он оставался на месте, пока самолет не остановится.
– Хорошо, хорошо, – автоматически ответил по-русски Леонид, садясь обратно в кресло, и мельком заметив удивленный взгляд стюардессы, вынужден был быстро пояснить: – Изучаю русский язык – язык будущих международных отношений…
Стюардесса, умело спрятав скептическую улыбку, кивнула ему и когда Леонид уже покидал самолет, подчеркнуто попрощалась с ним на русском языке. На что Леонид, прочитав имя стюардессы, указанное на ее бейдже, ответил словами из песни Киркорова:
– ?Viva, Victoria! – и послал ей ослепительную улыбку.
У выхода из аэропорта стояли таксисты и частники, предлагавшие свои транспортные услуги.
К Леониду подскочил плюгавенький кривоногий казах и на ломаном английском языке пригласил следовать за ним, почему-то при этом постоянно повторяя:
– Гранд-отель, гранд-отель…
– О’кей, – приосанившись, согласился Леонид и, отдав казаху свой чемодан, степенно последовал за ним к его транспортному средству.
Но когда водитель остановился рядом со старым облезлым «фиатом», Леонид оторопел. Он подобную развалюху однажды видел недалеко от станции техобслуживания в Питере, стоящую на возвышении, как символ вечной поломки.
– А кони где? – спросил он, не допуская, что сие «чудо техники» может двигаться самостоятельно.
– Кони? Какие кони? – не понял казах и подозрительно посмотрел на Леонида.
– Понятно… Коней нет, кони в степи… – задумчиво кивнув, сказал Леонид. – Ну, иди их лови, а я поймаю себе другую тачку, не обессудь, – и, забрав из рук растерявшегося казаха свой чемодан, отошел на обочину дороги.
Видимо за ними наблюдали, потому что к Леониду тут же подлетело такси.
– Problems? – спросил молодой парень, выскакивая из-за руля.
– Ноу проблемс, – ответил ему Леонид. – Открывай багажник.
– А я думал вы иностранец… – разочарованно протянул парень, направившись к багажнику и ожидая, пока Леонид положит туда чемодан и сумку.
– А что, своих заподло возить? – усмехнулся Леонид. – Ничего! Можешь считать меня иностранцем: я из России… слышал о такой великой державе?
– Казахстан тоже не маленький, – пробурчал парень, садясь за руль. – На конях скачи – за неделю не проскачешь…
– То-то вам космодром «Байконур» оставили… Чтобы в гости побыстрее летать из аула в аул… – рассмеялся Леонид.
– Да ладно вам, чего накинулись-то? – воскликнул парень. – Куда ехать?
– На железнодорожный вокзал, – ответил Леонид. – Проведем инспекцию местных транспортных артерий…
– Я же серьезно спрашиваю…
– А никто и не шутит, – сказал Леонид. – Поехали на вокзал.
На вокзале Леонид прямиком направился в кассу брони, где его, благодаря Уно, должен был дожидаться билет на имя Веселова Александра Васильевича – так теперь звали Леонида согласно российскому загранпаспорту, лежащему у него в нагрудном кармане…
Молоденькая симпатичная казашка за окошечком кассы мило улыбнулась Леониду, выдавая ему билет на поезд до Новосибирска, который отправлялся через три с половиной часа.
В течение этого времени Леонид должен был расстаться со своим иностранным прикидом и превратиться в обычного рядового российского командировочного, направляющегося в Новосибирск.
Оставив вещи на вокзале в камере хранения, Леонид отправился на переговорный пункт, чтобы доложиться Сергею, что он уже в Алма-Ате.
– Отлично! Как доберешься до Федора, сразу позвони, – попросил тот.
– Хорошо! Ну, как там у вас? – спросил Леонид.
– Не волнуйся, все тихо, никто больше не звонил, – успокоил его Сергей. – У твоей мамы тоже все нормально. К ней, естественно, еще раз приходили, допытывались, где ты можешь скрываться, но она сделала большие глаза и стояла на том, что ты уехал в командировку. А когда они спросили про Лёню, заявила, что ни про какого «хлопчика» слыхом не слыхивала, и ты вообще интересуешься только женщинами.
– А это-то при чем? – не понял Леонид.
– О, наша Серафима Ильинична еще та актриса оказалась, я бы с ней в разведку пошел! – рассмеялся Сергей. – Она когда мне рассказывала об их разговоре, я просто уржался, представляя себе лица «товарищей»… Она, видишь ли, сделала вид, что оскорбилась, посчитав, что те намекают на то, что ты якобы интересуешься мальчиками, и устроила им такой скандал! Сейчас, погоди, дай припомнить, как она это сказала, а вот: «Подивитесь на них, люды добры, ци жополюбы зовсим показылись! Сами в гомне вошкаются, так ще нормального чоловика цим гомном обмазать хочють».
– «Жополюбы – женоненавистники» – это хорошо! Ну, мама… – тоже рассмеялся Леонид. – Ладно, Сергей, пока! Я позвоню тебе из Новосибирска.
Попрощавшись, Леонид положил трубку и решил сходить перед дорогой пообедать. Вокзальный ресторан его не привлек, и он вышел на улицу, чтобы найти что-нибудь более приличное.
Запахнув поплотнее пальто, потому что на улице дул резкий ветер, хотя температура была около нуля, он отправился вдоль улицы. Замечая, как люди обращают на него внимание, особенно женщины, он чувствовал себя польщенным. Только один раз он испытал дискомфорт и даже немного напрягся, когда идущие навстречу ему двое местных милиционеров вдруг начали настороженно к нему присматриваться, замедляя шаг.
«Какой паспорт показать, если остановят? Панамский или российский? – начал соображать Леонид, вспоминая, где в каком кармане какой паспорт лежит. – Хорошо, что в них фотки одинаковые…»
Но милиционеры останавливать его не стали, и только медленно прошли мимо него, изучающе разглядывая.
Леонид бросил взгляд на свое отражение в витрине: может быть, у него что-то не так с одеждой?… Да нет, все было в порядке – черноволосый, смуглый мужчина в дорогом элегантном пальто… Немножко на «хачика» похож, ну и что?…
Решив не искушать судьбу, Леонид зашел в первый попавшийся по пути ресторан.
Плотно пообедав, он вернулся на вокзал.
До поезда еще оставалось много времени. Взяв вещи из камеры хранения, Леонид отправился искать зал для VIP-пассажиров, поскольку в вокзальном туалете был такой гадюшник, что туда не то, что переодеваться, заходить противно было.
Купив в местном баре большущую коробку конфет и бутылку коньяка, Леонид поинтересовался у бармена, где здесь находится бывшая депутатская комната, которая обычно и теперь продолжала существовать в том же качестве, хоть и под другим названием. Бармен показал ему, куда пройти.
Поблагодарив его, Леонид подошел к указанной двери и нажал кнопку звонка.
Широко улыбаясь, он уставился в «глазок» камеры, встроенный в середине двери.
Через несколько секунд дверь приоткрылась и из-за нее выглянула администратор – очень красивая казашка примерно сорока лет. Леонид даже слегка растерялся, настолько она была хороша.
– Добрый день! – поздоровался он, окидывая ее восхищенным взглядом. – А я к вам… – Леонид задержал взгляд на ее груди, где был прикреплен бейдж с именем, – …уважаемая Айгуль.
Женщина удивленно посмотрела на него и, оглядев его модный дорогой наряд, отступила в сторону, приглашая войти.
– А я вас сразу узнал! – входя в холл, выложенный коврами, сказал Леонид. – Вам большой привет от Потапова, и вот это тоже, – опустив вещи на пол, он достал из сумки предварительно положенную туда коробку конфет и протянул ей. – Я тут проездом, ненадолго. Потапов просил обязательно зайти к вам, узнать, как вы поживаете…
– Кто такой Потапов? – спокойно спросила администратор.
– Ну как же! – Леонид изобразил удивление, поднимая на нее честные глаза. – Он же у вас останавливался полгода назад, высокий такой, из Барнаула… Не помните?
Женщина отрицательно покачала головой.
– А вы на него произвели неизгладимое впечатление! И я теперь его понимаю… – протянул Леонид, снова восхищенно окидывая взглядом ее стройную фигуру. – А можно я ему скажу, что вы его помните и передаете привет? А то он расстроится…
– А замуж звать не будет? – спросила она насмешливо.
– А что! Все может быть, он мне про вас все уши прожужжал! – воскликнул Леонид.
– Ну тогда лучше ничего ему не говорите, я уже замужем и у меня очень ревнивый муж, – сказала она. – Так чем могу служить?
– Да, собственно, мне ничего не надо, я скоро уезжаю. Вот только привет передать и зашел, – сказал Леонид.
– Ну что же, за привет вам большое спасибо, хотя, я думаю, никакого Потапова в природе не существует, – сказала женщина, открывая дверь в небольшую гостиную.
– Ну почему же не существует? Где-нибудь, наверное, все-таки есть… – улыбнулся Леонид. – Виноват, уважаемая Айгуль. Просто услышал, что здесь работает потрясающей красоты женщина, и захотелось самому поглядеть…
– Опять врете! – укоризненно покачала она головой и, не выдержав, рассмеялась: – Хотя не скрою, приятно слышать такие речи. Снимайте, пожалуйста, пальто, и проходите – я вас чаем угощу… за изобретательность…
– А у меня коньячок есть, – сказал Леонид, заходя вслед за ней в гостиную.
– Нет, я на работе не пью, – отказалась она. – А вы, если хотите, можете выпить. Садитесь, пожалуйста.
Леонид сел на мягкий диван, перед которым стоял длинный полированный журнальный столик.
Женщина отошла к самовару, подключила его в сеть и достала из серванта две роскошные пиалы с красными цветами и золотыми листьями.
Поставив их на столик, она села на стул напротив Леонида и спросила, разглядывая его:
– Так все-таки, что вам от меня понадобилось?
– Клянусь вам, ничего такого! – воскликнул Леонид, преданно глядя ей в глаза. – Ну, разве что привести себя в порядок и переодеться, если позволите…
– По-моему, вы и так в полном порядке, – насмешливо возразила она.
– Спасибо, приятно слышать! – сказал Леонид, почувствовав настоящее смущение. – Там, куда я еду, холодно, и в этом… – он показал на свою одежду, – …ехать нельзя. Я только что из-за границы, здесь проездом, ну, не в туалете же переодеваться, честное слово…
– Понятно, – сказала Айгуль и поднялась к закипевшему самовару. – И откуда вы?
– Из Пи… из Москвы, – запнувшись, ответил Леонид.
– Опять врете, – усмехнулась Айгуль. – Ну ладно, не хотите – не отвечайте, я не любопытна.
– Редкое качество для женщины, – уважительно заметил Леонид, переводя разговор с себя на нее в соответствии с утверждением Карнеги, что любимая тема человека: он сам. – А вы давно здесь работаете?
– Прилично, уже седьмой год, – ответила она, наливая ему чай. – А что?
– Просто спросил. Спасибо… – сказал Леонид, принимая у нее пиалу. – А вы позволите вас иногда навещать?
– В каком смысле? – не поняла она.
– Я часто бываю в разъездах… – пояснил Леонид и спохватился: «Что я несу? Какие теперь у меня разъезды! Вдруг, это, и правда, мой последний хадж по нашей бывшей стране?…»
– Ну, если вам еще когда-нибудь понадобится привести себя в порядок и переодеться, то – милости просим! – усмехнулась Айгуль.
– А вы обиделись… – заметил Леонид, внимательно посмотрев на нее. – Но скажу вам честно: я очень рад, что мне это все понадобилось, ведь благодаря этому я познакомился с вами…
– Вы меня соблазняете? – спросила она, подняв на него изучающий взгляд.
– Ни в коем случае! – воскликнул Леонид, испугавшись, что вдруг она, действительно, серьезно воспримет его флирт.
Нет, она, конечно же, женщина, несомненно, красивая… И раньше бы он, не задумываясь, приударил за ней, но сейчас, направляясь к Есении, Леонид чувствовал потребность в соблюдении чистоты и целомудрия.
– Ну что вы так испугались! – усмехнулась Айгуль. – Вас как зовут?
– Александр Васильевич, – постарался без запинки представиться Леонид и встал. – Рад познакомиться…
– Айгуль Аслановна, – в тон ему ответила администратор и протянула руку. – Рада не меньше…
Пожав ее мягкую теплую ладонь, Леонид сел.
– А вы куда едете? – спросила она.
– На Север, – честно ответил Леонид, отхлебывая чай.
– В Новосибирск, значит, – догадалась Айгуль. – Тогда у вас есть еще полтора часа. Можете даже душ принять, если хотите…
Леонид чуть не поперхнулся, так интимно прозвучало это предложение. Но администратор рассмеялась:
– Надо же, какой вы пугливый, прямо, как мальчик… Ну да меня вам нечего бояться, я не очень падка на мужчин, мне больше нравятся девушки…
Леонид от такой откровенности все-таки поперхнулся и зашелся в кашле.
Айгуль встала и, потянувшись через стол, похлопала его по спине.
– А как же ревнивый муж? – спросил Леонид, откашлявшись и во все глаза рассматривая незнакомую для него породу женщин, о которых он был наслышан, но вот так близко никогда не видел.
– А он, действительно, ревнивый, вернее, она…
Читать бесплатно другие книги:
