Операция «КЛОНдайк» Самухина Неонилла

– Может, дашь нам ключи от машины, зачем тебе самому рисковать? Мало ли что… А мы тебе потом позвоним и скажем, где ее оставили…

– Я хочу вам помочь, нельзя рисковать жизнью Есении Викторовны. Так что я вывезу вас отсюда сам! – твердо сказал Кондратюк.

– Ну, смотри… – протянул Федор, бросив на него подозрительный взгляд.

Спустившись в подвальное помещение, где у института располагался гараж, Филипп остановил их:

– Вы подождите здесь, я сейчас подгоню машину, – и он быстро направился в сторону серебристой «тойоты» с в меру тонированными стеклами.

«Немало, должно быть, зарабатывает референт руководителя этого института…» – с удивлением подумал про себя Леонид, прикинув, сколько может стоить такая «тачка».

Машина, плавно выехав из ряда, подкатила к ним.

Филипп, перегнувшись через сиденье, распахнул заднюю дверцу.

Леонид с Есенией забрались на заднее сиденье, но Федор не стал садиться рядом с ними, а открыл переднюю дверцу и сел рядом с Филиппом, пристроив кругловский «дипломат» на колени.

Бросив на Федора недовольный взгляд, Кондратюк повернулся к Леониду с Есенией:

– Хорошо, если бы вас вообще не видели… Там сзади есть плед. Если вас не затруднит, пригнитесь и накройтесь им.

Есения с Леонидом быстро выполнили пожелание, распластавшись на сиденье под пледом и очутившись друг с другом наедине в полумраке, отделившем их от всего мира. В этом было что-то от детства, когда было достаточно спрятаться под одеяло, чтобы все страхи развеялись…

Леонид на ощупь нашел руку Есении и успокаивающе сжал ее.

– Готовы? – нетерпеливо спросил Кондратюк.

– Да, – приглушенно ответил Леонид из-под пледа.

Филипп посмотрел на Федора, но тот, даже не поворачиваясь к нему, сказал:

– Поехали, за меня можешь не беспокоиться…

Филипп тронул машину с места, направляя ее к выезду из гаража.

Сделав минутную остановку около вахтера, который, увидев Кондратюка, разрешающе махнул рукой, они выехали на улицу.

Следивший за ними сзади мужчина, поднес ко рту рацию и тихо сказал:

– Квач! Наших всех замочили… Сейчас у тебя там появится серебристая «тойота», давай за ней! Посмотри номер и проследи, куда она направится.

– Козак, а ты как же? – спросил его невидимый Квач.

– Выберусь, не боись. Встретимся у «Корвета» через два часа…

Сунув рацию в карман, мужчина спокойно направился к выходу из гаража, показав стоявшему там охраннику фээсбешное удостоверение.

Тем временем, объехав вокруг здания, в котором проходила конференция, Кондратюк свернул у парадного входа направо и покатил по дорожке к воротам, выводящим с территории института на улицу.

– Вот это я имел в виду, – кивнул Филипп в сторону черного джипа, стоящего метрах в ста от ворот.

В нем сидел здоровенный мужик в лётной куртке.

Федор внимательно посмотрел на него и вдруг насторожился: лицо водителя было ему очень знакомо. Но тот, бросив на их машину скучающий взгляд, отвернулся.

– Не гони, – тихо сказал Федор Филиппу.

Кондратюк слегка сбросил скорость и, проезжая мимо бандитской «тачки», даже чуть притормозил.

Неожиданно встретившись с глазами водителя джипа, Федор увидел, как во взгляде того вдруг промелькнуло удивление, а потом, по мере узнавания, вспыхнула ненависть, исказившая черты его широкого и слегка обрюзгшего лица.

«Ага…» – подумал Федор, мгновенно вспомнив, откуда он его знает. Это был Михей Квач, его бывший подчиненный, которого он в Афгане поймал на зверском мародерстве и содействовал отправке его под трибунал. «Эка его развезло, и не узнать сразу…»

Пытаясь «навести» на водителя джипа «забытуху», Федор бросил Филиппу:

– Гони к воротам, быстро…

Но было уже поздно. Водитель джипа начал разворачивать машину на узкой дорожке, явно намереваясь последовать за ними.

– Черт, этого нам только не хватало! – раздраженно воскликнул Филипп, и со злостью нажал на клаксон, громко сигналя.

Подлетев к воротам, которые испуганный вохровец уже начал открывать, Филипп крикнул ему в окно:

– Задержи джип и вызови милицию, это террорист! – и, проскользнув в образовавшуюся щель в воротах, они понеслись по аллее к повороту на проспект.

Растерявшийся вохровец, вместо того, чтобы бежать в свою будочку и поднимать тревогу, тоже выскочил за ворота и попытался закрыть их снаружи, но джип на скорости врезался в не до конца сомкнувшиеся створки и, распахнув их, вырвался наружу.

Беднягу-охранника откинуло створкой ворот в сторону. Пролетев кубарем несколько метров, он ударился головой о бетонный забор, и упал, вытянувшись на тротуаре.

Свернув на повороте за угол, Филипп на полной скорости понесся по проспекту Лаврентьева в сторону Морского проспекта, стремясь вырваться из Академа к Новосибирску, или Энску, как его здесь называли.

Посмотрев назад, Федор увидел, как из-за угла вынырнул джип и помчался по проспекту следом, с каждой секундой сокращая расстояние между ними.

– Что ему от нас надо? Они же уже нашли своего Круглова! – с недоумением воскликнул Кондратюк.

Покосившись на него, Федор вытащил пистолет Круглова, не спеша отвернул глушитель, открыл окно и попросил Кондратюка:

– Прими как можно дальше влево, и сбавь маленько газ.

Тот мельком бросил взгляд на оружие и резко вильнул влево, испугав при этом ехавшего навстречу водителя грузовика, а Федор, как в каком-то американском боевике, высунулся из окна и послал две пули в сторону догонявшего их джипа.

– Это он за мной гнался… – пояснил он Филиппу, садясь на место.

Сзади раздался визг тормозов – одна из пуль достигла цели, продырявив у джипа переднее колесо, из-за чего машину повело юзом и выбросило на встречную полосу.

– А вы попали! – удивленно воскликнул Кондратюк, наблюдая в зеркало заднего вида за происходившей позади картиной.

Несчастный водитель грузовика чудом увернулся от столкновения с джипом и, проехав несколько метров, остановился. Видимо на этот раз у него лопнуло терпение, потому что он, выскочив из кабины, подбежал к джипу, который с трудом притормозил у обочины, и начал лупить по нему монтировкой. Под его ударами обвалилось внутрь салона разбитое лобовое стекло, один «дворник» отлетел на обочину, другой, искореженный, выгнулся полумесяцем.

Квач, попытавшийся выйти из джипа и уже было открывший дверцу, тоже получил по голове и выпал на дорогу. Это отрезвило разбушевавшегося водителя, он бросился к своему грузовику и, забравшись в кабину, помчался с места побоища, быстро набирая скорость. Квач остался недвижимо лежать у машины.

– Интересно, жив он там?… – озадаченно спросил Кондратюк. – Мужик-то хорошо ему приложился…

– Ничего, оклемается, проверять не будем, а пока суд да дело – нужно отрываться, – сказал Федор. – Кажись, парень, ты с нами влип по самые «не могу»! Говорил я тебе: дай ключи… Если что, можно было бы спихнуть, что машину угнали. Эти ребята, – он мотнул головой назад, – мужики серьезные. Они без труда теперь вычислят по номеру машины твой адрес и имя, и жизни у тебя здесь больше не будет. Так что придется тебе в Энске бросать твою «лайбу» и, отсидевшись в каком-нибудь надежном месте, уезжать отсюда.

– Никакие надежные места проблемы не решат, – перебил его Кондратюк. – Я думаю, что нужно убираться не только отсюда, но и вообще из страны. В свете гибели Круглова наш побег с Есенией Викторовной может быть неправильно истолкован людьми, куда более серьезными, чем ваши знакомые… Мне не хочется провести всю оставшуюся жизнь в страхе либо в российской тюрьме. А такому талантливому ученому, как Есения Викторовна, вообще нужны комфортные и спокойные условия для жизни и работы. Это же возможно только за границей, в каком-нибудь престижном научном центре…

Услышав его слова, Есения высунула голову из-под пледа и с подозрением посмотрела на Кондратюка. Ей этот референт Вахрушева еще вчера показался человеком непростым, себе на уме.

– Мне это не нравится… – прошептала она на ухо Леониду, снова ныряя под плед. – Как бы с одного объекта не попасть на другой…

– Не бойся, я этого больше не допущу, но пока он нам помогает, нужно использовать его до конца, – ответил Леонид, и вдруг, взглянув в ее поблескивавшие в полумраке глаза, придвинулся к ней и прошептал: – Господи, Есения, не могу поверить, что я, наконец, нашел тебя. Что это ты рядом… – и он крепко обнял ее, прижимая к себе.

Она доверчиво прильнула к нему.

– Эй, подпольщики! – окликнул их Федор. – Вылезайте, погоня пока откладывается. Нужно подумать, что будем делать дальше…

Увидев их раскрасневшиеся лица, появившиеся из-под пледа, он понимающе усмехнулся.

– Для начала хотелось бы уяснить, куда мы едем… – сказал Леонид, поправляя растрепавшиеся волосы и делая вид, что не заметил усмешки Федора.

– Ко мне на квартиру, – коротко ответил Кондратюк и, не отрывая глаз от дороги, предложил: – Давайте познакомимся, коли судьба свела нас вместе, да еще при таких непростых обстоятельствах. Меня, как я уже говорил, зовут Филипп Кондратюк. С Есенией Викторовной мы уже знакомы… а вот вас я не знаю, – он посмотрел в зеркало на Леонида, а потом перевел взгляд на Федора.

– Меня зовут Леонид Аркадьевич, я муж Есении Викторовны, – представился Леонид и ощутил, как в его ладони вздрогнула рука Есении, однако она ничего не сказала. – А это – Федор Поликарпович, мой друг.

– Так все-таки, что же у вас там произошло?

– А мы не знаем, – неожиданно ответил Федор. – Сидели, разговаривали с Кругловым, как вдруг какие-то мужики влетели и начали по нам стрелять и…

– И вам пришлось отстреливаться… – договорил за Федора Кондратюк, насмешливо покосившись на него.

– Приблизительно так, – согласился Федор.

– Ну ладно, меня это пока не касается. Главное, сейчас добраться до моего дома, – сказал Кондратюк, сосредотачиваясь на дороге.

– А с чего это ты так уверен, что мы будем там в безопасности? – недоверчиво спросил Федор. – Я же говорил, что Квач, тот, что сидел у нас на хвосте, мог запомнить номер машины. Они быстро узнают по нему твой адрес.

– Я что, похож на дегенерата? – усмехнулся Кондратюк. – Мы едем в дом, о котором не знает никто, вообще никто… И оформлен он не на меня.

– И далеко этот секретный бункер находится? – спросил Леонид.

– Не очень, на Богданке… Скоро приедем.

Добравшись до Новосибирска, они какое-то время ехали по Красному проспекту мимо заснеженных тополей и лип, растущих на бульваре, а потом, сделав несколько поворотов, проехали еще какое-то время и остановились у двухэтажного дома, вокруг которого лежал давно никем не убираемый снег.

– Паразит, голову бы тебе оторвать! – ругнулся на кого-то Кондратюк и, не выходя из машины, вытянул вперед руку с пультом дистанционного управления.

Двери гаража, находящегося в цокольной части дома, медленно поползли вверх.

– Недурно! – заметил Леонид, с интересом взглянув на затылок Кондратюка.

Тот, услышав его, усмехнулся. Тронув машину, он въехал в гараж, который внутри оказался очень просторным. Вспыхнувшие по неслышимой команде лампы, осветили находящуюся там еще одну машину, правда, это была скромная «шестерка» салатного цвета.

Махнув назад пультом, отчего двери тут же поползли вниз, закрывая обзор с улицы, Кондратюк вышел из-за руля.

– Прошу за мной! – деловито пригласил он своих пассажиров.

Выбравшись из машины, Федор, Леонид и Есения последовали за Кондратюком, который направился к лестнице, ведущей, вероятно, внутрь дома. Все комнаты, которые они проходили, поднявшись наверх, имели нежилой вид. Воздух в них был холодный и спертый.

– Я здесь не живу, – пояснил Кондратюк. – Дом мне нужен для другого.

– Мы так и поняли, – сказал Леонид, оглядываясь.

Проведя их в большую комнату, у одной из стены которой был камин, Кондратюк предложил им сесть, а сам начал возиться с дровами, лежащими рядом с камином.

Есения, опустившись в ближайшее кресло, зябко поежилась, стараясь прикрыть полами короткой дубленки колени, обтянутые капроном. Видимо, меховые сапожки ее плохо согревали.

Федор с Леонидом сели на стоявший неподалеку от нее диван. Кругловский «дипломат» Федор поставил на пол между своих ног.

Когда в камине, разгоревшись, загудело пламя, Кондратюк выпрямился и, тоже сев в кресло, обвел присутствующих внимательным взглядом, после чего сказал:

– Времени у нас, господа, практически нет. Думаю, что все аэропорты скоро будут перекрыты, да и дороги тоже, поэтому нам нужно торопиться. Давайте еще раз прикинем, что мы имеем на данный момент. В институте осталось четыре трупа, один из них подполковник ФСБ Круглов.

– Пять… – тихо поправила его Есения.

– Что пять? – не понял Кондратюк.

– Пять трупов… Секретарь Вахрушева, Маша, похоже, тоже погибла…

– Тем более… – покачав головой, сказал Кондратюк. – Я бы хотел узнать, кто были нападавшие и что они хотели от Круглова? И почему он отстреливался от них? Я видел, как один из этих ребят показывал внизу нашей охране удостоверение сотрудника ФСБ. Зачем Круглову было стрелять в коллег, или это не Круглов их приголубил? – и он посмотрел по очереди на Федора и Леонида.

– Это были люди не из ФСБ, – сказал Леонид. – Они застрелили секретаршу раньше, чем вышли на Круглова. Мы в это время беседовали с ним, спокойно сидя в кабинете, и не поняли, что им было от него нужно. А когда началась перестрелка, Круглов скончался от полученной раны, ничего не успев нам объяснить.

– Может быть, они хотели что-то у него забрать? Что-то из того, что имело большую ценность и ему не принадлежало? – вкрадчиво спросил Кондратюк, бросив почти незаметный взгляд на «дипломат», стоящий у ног Федора.

Однако Федор, уловивший этот заинтересованный взгляд, подобрался.

Леонид, тоже напрягся и, пытаясь отвести внимание Кондратюка от «дипломата» и вообще от этой щекотливой темы, решил ответить ему.

– Насколько я знаю, – сказал он, – единственная ценность, имевшаяся у него на тот момент, это была Есения Викторовна, которую он сопровождал на вашу конференцию.

Кондратюк недоверчиво посмотрел на него и спросил:

– Но, как я вижу, вы захватили его «дипломат»? Я видел, как он его все время носил с собой…

– А с чего вы взяли, что это его «дипломат»? – неожиданно раздался голос Есении, до сих пор не принимавшей участия в этом странном полуразговоре-полудопросе. – Он – мой. В нем лежат документы и материалы для моего доклада.

– Я извиняюсь, если покажусь бестактным, но неужели эти бумаги настолько ценны, что их должен был охранять целый подполковник ФСБ? – спросил Кондратюк, смягчая улыбкой свою иронию и интерес к ответу.

– Нет, все гораздо прозаичнее: они просто тяжелые, – усмехнулась в ответ Есения. – Сергей Сергеевич любезно согласился носить дипломат вместо меня…

«А я бы только тебя и носил бы!» – подумал Леонид, услышав в ее фразе еще один смысл, но, решив поддержать ее версию, сказал совсем другое:

– Я в школе девочкам тоже портфели носил, – и сконфуженно замолчал, сообразив, что сморозил что-то по-детски наивное.

– Хорошо, тогда, может быть, они и хотели забрать Есению Викторовну? – не отставал Кондратюк.

– Не похоже, если только они не некрофилы! – хмыкнула Есения. – При той стрельбе, что они подняли, там должны были остаться только трупы. Я – кабинетный ученый, почти никуда не езжу, и никому до такой степени, чтобы меня нужно было убивать, насолить не могла…

– А кстати, где же вы работаете? – спросил Кондратюк, вроде как между прочим…

– В одном из филиалов нашего института, вы же знаете… – обтекаемо ответила Есения.

– А где этот филиал находится?

– Зачем это вам? – настороженно спросила она.

– Вы собираетесь туда вернуться?

Есения бросила взгляд на Леонида.

– Нет. Есения Викторовна туда уже не вернется, ее работа там закончилась сегодняшним докладом, – ответил он за нее. – Мы собирались сегодня уезжать в отпуск.

– А после отпуска? – настойчиво допытывался Кондратюк.

«Вот пристал!» – рассердился Леонид и ответил:

– Мы пока еще не думали об этом. Есении Викторовне нужно хорошо отдохнуть, она много лет работала без отпуска.

– Тогда у меня будет к вам предложение, – сказал Кондратюк. – Я готов помочь вам перебраться за границу и устроиться в таком месте, где жизнь будет отдыхом, а работа – праздником.

– Неужто где-то уже построили коммунизм… – усмехнулся Федор. – Прямо рай какой-то…

– Для ученых такого уровня, как Есения Викторовна, там такие условия, что никакой коммунизм не предложит, так что не иронизируйте, – сказал Кондратюк, раздраженно дернув губами.

– А что же тогда вы тут прозябаете? – саркастически спросил Леонид.

– А передо мной стоят некоторые задачи, которые я должен решить, прежде чем уехать туда, – отводя глаза в сторону, пояснил Кондратюк.

– Интересно… – протянул Леонид, неожиданно поняв, что за задачи могли стоять перед референтом руководителя подобного института. – Да вы, батенька, не иначе, как сбываете на запад наши секреты…

– Если смотреть отсюда, то – на восток, – усмехнулся Кондратюк и решительно добавил: – Времени у нас, господа, остается все меньше, так что давайте на чистоту. Ни в какой отпуск вы не собирались, а пришли, похоже, за Есенией Викторовной, чтобы увезти ее отсюда. Я же видел, как неусыпно ее пас Круглов. Так вот, предлагаю вам помощь в этом побеге. Правда, мне нужно немного времени, чтобы все подготовить, но у меня есть надежный человек, у которого вы сможете отсидеться. Он заберет вас на шоссе, куда мы доберемся на «шестерке», – он указал пальцем на пол, под которым находился гараж, – и отвезет к себе на таежный хутор. Когда у меня все будет готово, я вас вызову по рации. Мой человек доставит вас же до Абакана, где я буду вас ждать. Там мы сядем на самолет до Благовещенска и будем пробираться к китайской границе. А за границей нас встретят…

– Зачем вам все это? – почти грубо спросил Леонид. – Вы же можете уйти сами без хлопот… Зачем мы вам? Что вы собираетесь получить от нас за подобную помощь?

– У меня есть ряд вопросов к Есении Викторовне, – улыбнувшись, сказал Кондратюк. – Если она даст на них ответы, это не только оправдает мои хлопоты, но и покроет все затраты по нашему «турне».

– Почему вы так уверены, что я знаю ответы на ваши вопросы? – поинтересовалась Есения, глядя на него своим характерным иронично-спокойным взглядом.

– Есть у меня в этом некоторая интуитивная уверенность, – улыбнулся ей в ответ Кондратюк.

– Нам нужно подумать, – сказал Леонид, вставая.

– Думайте… – согласился Кондратюк и добавил: – Пока я готовлю кофе… Дальше придется действовать быстро.

Глава четвертая

Начальник Новосибирского управления ФСБ Визорин Борис Дмитриевич стоял, держась за спинку больничной койки, не в силах распрямиться из-за скрючившего его радикулита, и матерился. Ему сейчас для полноты счастья только не хватало трупов на научной международной конференции, убийства подполковника ФСБ и исчезновения ученой, которую тот охранял, и которая, к тому же, являлась носителем сверхсекретной информации государственной важности.

Заместитель Визорина, Слепаков, привыкший к приступам «матогона» у своего начальника, стоял, опустив глаза в ожидании, когда тот немного успокоится и можно будет доложиться более обстоятельно.

– Ну что там у тебя еще? – спросил Визорин, когда поток мата его утомил, не принеся облегчения.

– У трупов троих мужчин, которые нападали на Круглова, нашли удостоверения сотрудников ФСБ города Красноярска, они их предъявляли на входе, когда проходили в институт.

– Надеюсь, фальшивые? – глянул на него Визорин.

– Да, поскольку среди красноярских сотрудников нет лиц с фамилиями, указанными в этих удостоверениях – мы уже проверили. Хотя сами удостоверения и печати подлинные, с этим еще будем разбираться, попозже.

– Хорошо, что еще было предпринято?

– Сейчас брошены все силы на поиск пропавшей Вербицкой и ученого секретаря директора института – Филиппа Кондратюка, а также джипа, который, по словам очевидцев, преследовал машину Кондратюка, сбив охранника у ворот. Не исключено, что Кондратюк тоже мог погибнуть. Номер джипа установить, к сожалению, не удалось, это упущение институтской охраны, не зафиксировавшей данных на машину, которую они пропустили на территорию института. А наши коллеги из милиции, прибывшие в институт на место происшествия, проговорились, что видели по пути туда на проспекте Лаврентьева какой-то стоящий на дороге джип с выбитым лобовым стеклом. В нем сидело двое человек. Пока они допетрили, что нужно их было проверить и вернулись туда, тех и след уже простыл.

– Но куда же могла подеваться Вербицкая?

– Пока не знаем. Прочесали весь институт, ее нигде нет. Гардеробщик сказал, что она получила верхнюю одежду в разгар конференции. С ней был немолодой крупный мужчина, но охранник на входе показал, что на улицу она не выходила, а, похоже, с одним из представителей прессы пошла наверх в приемную директора института. Больше ее никто не видел.

– А она не могла уехать вместе с Кондратюком?

– Охранник гаража показал, что в его машине было только двое мужчин – Кондратюк и еще кто-то.

– Адрес этого Кондратюка узнали? Может, он дома отсиживается после пережитого?

– Мы уже послали к нему своих людей, но дома он пока не появлялся.

– Свяжитесь с ГИБДД, пусть проверяют все джипы, а заодно было бы неплохо прошерстить автостанции, где те двое могут поменять поврежденное лобовое стекло.

– Уже предупредили, но, если у них есть свой автослесарь, то вычислить их через это будет сложно.

– А кто обещал, что будет легко? Ты представляешь, что начнется, если мы не найдем Вербицкую и не разберемся в сложившейся ситуации в самое ближайшее время! Знаешь, какой уровень секретности стоит за этой бабой? Да за нее головы в самой Москве полетят!

– Лучше бы мы ее вообще не выпускали с этого объекта, – тихо сказал Слепаков.

– Это точно, – согласился Визорин. – Но было ходатайство ее непосредственного начальника, член-корреспондента РАН Граховского… Да и сопровождал ее сам Круглов, начальник по режиму их объекта.

– Кстати, – спохватился Слепаков. – Директор института Вахрушев, который во время стрельбы был у себя в кабинете, сказал, что Круглов незадолго до этого ушел от него, как раз собираясь возвращаться с Вербицкой в Озерный, поскольку получил известие, что Граховский накануне умер от сердечного приступа.

– Еще один покойник… – покачал головой Визорин. – Что же все-таки произошло? И что нападавшие хотели от Круглова? Наверное, что-то очень важное, если на такое дело пошли и погибли… Объявляйте пока Вербицкую и Кондратюка в розыск и держите меня в курсе. Эх, не дадут спокойно поболеть, придется, наверное, выписываться… – он с трудом опустился на кровать.

Слепаков возразил, сочувственно глядя на него:

– Нельзя вам, Борис Дмитриевич, выписываться, нужно долечиться, я вам сюда обо всем буду докладывать, вы только поправляйтесь.

– Ладно, там видно будет!

* * *

Бурый был вне себя. То, что он услышал от Козака, его буквально взбесило. Деньги, несмотря на то, что они были у его людей уже почти в руках, опять уплыли, и теперь, похоже, безвозвратно.

Бурого не утешило даже то обстоятельство, что сволочь-подполковник, «начальничек, ключик-чайничек», который увел его баксы с рудника, лежит сейчас «умоченный» в морге. В игру неожиданно вмешались новые и непонятно откуда взявшиеся фигуры. Правда, Квач опознал одну из них, но по тому, что Бурый услышал, это был далеко не желторотый пацан, а матерый волкодав, да еще с Афганом за спиной… Видимо, потому и смог, уходя от погони, на полном ходу двумя выстрелами пробить скат у Квача. Да, такой человек достоин уважения! Но даже такому уважаемому человеку Бурый был не намерен дарить свои деньги. Хотя сейчас его уже, собственно, и не сами-то и деньги волновали, а соблюдение принципа. Ведь с какого-то момента у него вдруг все пошло наперекосяк, и сейчас он был просто обязан справиться с ситуацией, иначе удержать в узде свою, пусть небольшую, но все же «империю», он не сможет. И тогда это будет означать начало конца… Бурый такое уже не раз наблюдал со стороны и примеривать это на собственную шкуру был не намерен.

– Слушай сюда! – приказал он Козаку. – Я не знаю, как ты это сделаешь, но вы с Квачом должны найти этого мужика! Как хочешь, через военкомат, через паспортную службу, но найди мне его! Где живет, где работает, что ест, с кем спит… Свяжись с Валерой, он сейчас тоже в Новосибирске, возьмешь у него денег на информационные расходы.

Бурый любил иногда выдать несвойственный ему словесный оборот, вот и сейчас, произнеся «информационные расходы», он почувствовал приятную теплоту, прокатившуюся у него по груди. Нет, все-таки слово – великая сила!

– Сделаем, шеф! – отозвался Козак и отключился.

Едва Бурый нажал кнопку сброса, как его телефон снова зазвонил.

Поднеся трубку к уху, он слегка напрягся, не зная, что за сообщение ждет его на сей раз:

– Слушаю!

– Это я, – сквозь шорох помех раздался голос Валеры. – Все в порядке…

– В каком именно порядке?… – уточнил Бурый. – И кто это был? Ты его вытянул? Он сейчас с тобой?

– Я хочу сказать, что уже все в порядке, – с нажимом на слове «уже», перебил Бурого Валера. – Это был «маленький», помните? Ну, нервный такой… – Бурый тут же вспомнил лицо самого молодого участника группы Голована. – Говорят, он очень нервничал, метался по камере, кричал, в итоге нечаянно поскользнулся, и башку об «толчок» разбил, да так неудачно, что умер, не приходя в сознание.

В нарочито-циничном тоне Валеры прорвались наружу две-три истеричные нотки.

– Ясно… – мрачно протянул Бурый и, помолчав, добавил: – Ты, главное, сам там не нервничай. Жди звонка Козака, у них-то как раз наоборот – не все в порядке. Дашь ему денег и возвращайся сюда.

– Хорошо… – отозвался Валера. – А сколько?

– Как обычно.

А в это время Козак, опустив трубку в нагрудный карман, повернулся к Квачу, с насупленным видом ожидавшему окончания разговора с шефом. Голова его была туго замотана бинтом, а вся правая щека отекла и стала какого-то зловещего черно-синего цвета.

Если бы Козак тогда не подоспел на выручку, то Квач валялся бы у джипа с разбитой головой неизвестно еще сколько времени и его, скорее всего, загребла бы милиция. Хорошо, что Козак издалека увидел их машину и догадался, что с Квачом что-то неладно. Он едва успел добежать до джипа, усадить Квача на сиденье, и заменить простреленное колесо, как мимо них промчалось несколько машин милиции и «скорой помощи», несущихся по направлению к Институту репродуктивной генетики.

Одна из милицейских машин вдруг резко сбавила скорость, а сидящий рядом с водителем милиционер, заметивший разбитое лобовое стекло у джипа, подозрительно оглядел машину, но останавливаться они не стали.

Козак, опасаясь, что кто-нибудь из любопытных всерьез заинтересуется ими, дождался, когда милиция скроется за поворотом, и рванул по шоссе в сторону города, прищуривая глаза, слезящиеся от ветра, бьющего в разбитое стекло.

До города они добрались без приключений и тут же загнали машину в глухой угол у кафе «Корвет», где директором работала бывшая любовница Козака, Вероника. Несмотря на то, что они разбежались лет десять назад, Козак до сих пор поддерживал с ней теплые отношения и, приезжая в Новосибирск, всегда ее навещал. Он даже был на ее первой свадьбе, и совершенно искренне поздравил молодых, чем вызвал благодарные слезы у невесты и крепкое рукопожатие жениха, который, как вскоре выяснилось, открыл собой длинный список официальных мужей Вероники. Козак потом даже перестал запоминать при знакомстве их имена, называя всех: «наш муженек».

Валентин, заместитель Вероники по кафе и ее нынешний муж по жизни, погнал джип Квача к какому-то своему знакомому мастеру вставлять новое лобовое стекло и менять номер и документы.

Сам Козак не хотел светиться, поскольку ЧП, произошедшее в Институте, наверняка уже подняло на ноги всю местную милицию. Их должны уже искать, поэтому они с Квачом сидели в служебном помещении, а именно в предбаннике шикарной сауны кафе «Корвет», и думали, что нужно предпринять в первую очередь.

«Эх, надо было все-таки память „отбить“ у охранника в институтском гараже… – жалел про себя Козак. – Он ведь меня близко видел и сможет описать. Тем более, что этот придурок, – он покосился на понуро сидящего рядом Квача, – умудрился сбить еще и охранника на воротах… Это всё так не оставят…»

– Ну что? – спросил Квач, не выдержав затянувшейся паузы после разговора Козака с Бурым.

– Бурый сказал искать твоего мужика… – ответил тот, очнувшись от своих мыслей. – Ты хоть номер-то их машины запомнил?

– Не только запомнил, даже вот на бумажке записал… – Квач вытащил из кармана клочок газетного листа. – Только как нам его теперь искать? Они уж, поди, залегли где-нибудь. Недаром же уходили со стрельбой…

– Для начала выясним, кому принадлежит машина, – сказал Козак, забирая у него газетный обрывок с номером. – А «приятеля» твоего как зовут, кстати?

Записав на том же газетном клочке продиктованные Квачом имя и фамилию его обидчика, Козак поднялся:

– Ну ладно, жди меня здесь. Отдыхай пока, поспи, если хочешь. Я Веронику предупрежу.

Он вышел из сауны и направился к кабинету Вероники.

Вероника сидела за столом и с кем-то разговаривала по телефону. Увидев Козака, она помахала ему рукой, приглашая проходить и садиться.

Закончив разговор, она положила трубку и спросила Козака:

– Дорогой, обедать будешь? Я прикажу…

– Ника, погоди! – остановил он ее именем, которым называл в те времена, когда они были близки. А был он тогда классным боксером, много соревновавшимся, и богиня победы была ему «лепшей подружкой».

Вероника удивленно подняла на него глаза, которые от воспоминаний тут же заволокло таким туманом, что Козак, спохватившись, постарался побыстрее приглушить произведенный эффект и спросил:

– Ты можешь мне помочь еще кое в чем? У тебя есть знакомые в ГИБДД?

– Есть, – кивнула Вероника, томно кладя руку себе на грудь, пытаясь, наверное, вернуть в норму свое сбившееся дыхание. – А что нужно?

Козак, не обращая внимания на ее недвусмысленный жест, молча положил перед ней листок с номером машины.

– Требуется узнать, кто хозяин? – догадалась бывшая зазноба.

– Правильно…

– Нет проблем! – уверенно сказала Вероника, снимая свою «усмиряющую» руку с груди, и потянулась к листку. – Сделаем!

– Да и вот еще: нужно бы узнать адресок вот этого дяденьки, – Козак постучал пальцем рядом с нацарапанной на листке надписью «Федор Поликарпович Савельев», после чего подвинул листок Веронике.

– И это могём, – улыбнулась она. – Только придется немного подождать. Пойдем, я тебя посажу поесть, а сама пока займусь этим делом.

– А сюда не могут принести? – спросил Козак. – Не люблю есть на людях, ты же знаешь…

Он, действительно, не выносил людных мест, но раньше это объяснялось тем, что из-за его популярности к нему вечно приставали со своей дружбой очередные почитатели его боксерского таланта. Бросив большой спорт, он вообще ушел в тень, поскольку его новый род деятельности, которым он занимался уже третий год, не терпел огласки и популярности…

«Самый стильный киллер этого сезона», «Киллер-1998», «Звезда киллерского искусства»… «Забавные были бы плакаты, – подумал он, – если бы какому-нибудь чокнутому шоумену вздумалось провести конкурс по подобной номинации…»

– Без проблем, тебе принесут сюда, – кивнула Вероника. – А чего ты хочешь?

Страницы: «« « ... 2122232425262728 » ... »»