Спи ко мне Лукас Ольга

Глава двадцать седьмая. Бессонница

Каждый вечер Наташа ждала, что Рыба прорвёт блокаду бессонницы и вернётся. Она не понимала, что произошло: как будто хрупкий и жесткий миры встали под таким углом, под которым невозможны путешествия друг к другу – даже во сне. Может быть, переход появляется раз в сто лет, ненадолго? Как тогда, когда отец Рыбы увидел во сне этот дурацкий телефон.

Через сто лет Рыба, скорее всего, ещё будет жив. Однажды он заснёт и окажется здесь. Увидит Новодевичий монастырь, узнает его. Вспомнит свои старые сны. Подойдёт к знакомому дому. Но дома уже не будет. И Наташи не будет. А может быть, вообще ничего не будет. Рыба окажется на пустой дымящейся планете, не узнает её, не вспомнит Наташу – и больше никогда-никогда не заснёт в этот мир.

Бессонница – чепуха по сравнению с вечностью. Наташа швырнула на прилавок эзотерического магазина двенадцать ловушек для снов.

– Посчитайте и заверните! – приказала она.

Продавец посмотрел с интересом:

– В подарок партнёрам по бизнесу? Можем упаковать в экологичные, но праздничные пакеты. Бумага ручной работы, вторсырьё. С рисунками слепых детей-сирот из Мьянмы.

– Это всё мне.

– Вам? Насмотрелись ужастиков и видите кошмары? Просто перестаньте есть мясо и обливайтесь по утрам холодной водой. А перед сном – прогулка.

– И медитировать? – усмехнулась Наташа.

– Можно не медитировать. Для того чтобы искренне пребывать в состоянии медитации, надо…

– Спасибо. Положите мои покупки в обычный пакет из вредного полиэтилена, – перебила продавца Наташа, – и ещё вот это.

В последний момент она заметила на прилавке маленькую зелёную стеклянную рыбку.

Дома она натянула над изголовьем кровати три верёвки и прикрепила к ним двенадцать ловушек для снов. Самая первая, тринадцатая, из суеверных соображений перекочевала на работу. В итоге получилось очень красиво – Рыба оценил бы. Но сон не пришел даже под такой полог. И Рыба не пришел тоже.

Бессонница – это неоправданное ожидание сна. Лежишь в темноте и ждёшь, когда он придёт. Но его всё нет, и ты оказываешься в глупом положении. Иногда вздрагиваешь, просыпаешься – значит, сон всё-таки приходил? Приходил и ушел? Где он сейчас, пусть вернётся, я буду вести себя хорошо!

Сон, как солнце – может принадлежать всем сразу, никого не обделяя. Где-то сейчас полярная ночь. Спят медведи, сят тюлени, спят олени. Солнца нет, и они спят. А если нет ни солнца, ни сна – то что остаётся?

Под утро сон сжалился и принёс успокоение и отдых. Но в семь часов этажом выше начали сверлить стены. Наташу разбудил дребезжащий, дробящий звук. Как будто в огромную кофемолку одну за одной кидали паркетные доски.

Работа – тот же сон. Весёлый приехал из очередного духовного путешествия, привёз здоровенный мешок какао-бобов. Ходил по этажам, отмеривал каждому сотруднику в соответствии со своими представлениями о справедливости определённую дозу.

Вбежал в кабинет и, не глядя на Кэт и Мару, простёр над Наташей длани:

– Я чувствую! Твоё тело изнурено. Твой дух витает где-то. Здесь остался только твой пламенный ум!

Он без спроса начал рыться в шкафу, достал небольшую круглую вазочку для цветов. Дунул – в лицо ему вылетело облачко пыли. Тщательно протёр посудину краем футболки, обнажив загорелый живот. Полюбовался своей работой и насыпал в вазочку щедрую меру какао-бобов.

– Прими этот кубок, душа моя, – сказал он, водружая ёмкость с бобами на Наташин рабочий стол. – Мне рассказали, как ты всех сделала в Питере.

– Они сами себя сделали. Пётр Петрович не дал мне слова сказать.

– Это высшая форма влияния на людей! Получать своё, не прилагая к этому усилий. Отведай всё-таки бобов, золотце. В них заключены солнце, сила и мудрость древних майя. С ними ты не уснёшь даже на наших увлекательных совещаниях. Как приехал в Москву – жую их несколько раз в день, и видишь – бодрости духа не теряю.

– А от бессонницы у древних майя ничего нет?

– Бессонница – это крик о помощи. Знак того, что ты неправильно живёшь, – полуприкрыв веки, начал вещать Весёлый. – Твой дух не может соединиться с духом сна. А всё почему?

– Почему? – почти закричала Наташа.

– Что-то мешает ему сделать это! – торжественно произнёс Весёлый и открыл глаза. – Ты сама должна понять, что тебе мешает.

– Спасибо, – кисло ответила Наташа, – вы просто очень мне помогли.

Дома она попробовала проанализировать, что мешает ей заснуть. И даже немножко заснула. Ей приснилась, что она Рыба. Но она понимала, что на самом деле она Наташа, которой снится, что она – Рыба. Проснулась не в себе. Чтобы прийти в себя, долго ходила по квартире.

В кого – в себя? Кто она на самом деле? Наташа, которая немножко Рыба? Или Рыба, которому кажется, что он – Наташа? Скорей бы этому «кому-то» приснился хотя бы выходной, что ли.

– Я где-то прочитала, что режиссёром, по мнению Станиславского, надо становиться после сорока пяти, – вещала Кэт откуда-то с другой планеты, – и подумала, что у меня не всё потеряно. Не то чтобы я хотела стать режиссёром. Но это ведь впереди куча времени, и на подумать, и на поучиться, и на стать – если вдруг припрёт! А не то, что жизнь кончена и умениями, которыми не овладел – уже не овладеешь. А ещё вы заметили, что умные женщины с годами становятся всё красивее и красивее? А это что значит? Что лет через пятьдесят я вообще стану богиней.

– За эти пятьдесят лет ты вряд ли успеешь поумнеть, – механически отозвалась Наташа. – Умной надо было родиться.

– Барыня не в духе, – определила Кэт. – Ну, тогда мне терять нечего. Поделюсь очередным своим глупым открытием. Знаете, откуда берутся все эти левые люди с офигевшими лицами, которых мы встречаем в метро и на улице, а потом больше никогда не увидим?

– Ну? – подняла голову Наташа. Ей бы тоже хотелось узнать, откуда возникают толпы в час-пик.

– Им только снится, что они здесь.

– Что?

– Им снится, говорю, что они здесь. А на самом деле они инопланетяне какие-нибудь с Альдебарана. Уснул – и ему приснилось, что он прохожий на улицах Москвы.

– Ты откуда это знаешь? – строго спросила Наташа.

– Да так… Сама вот придумала. А что?

– Не пиши только нигде такую глупость, – сквозь зубы ответила Наташа.

Кэт пожала плечами:

– Ладно. Я всё равно записать не успела, так что не буду. Хотя, по-моему, смешно.

– Ничего смешного, – отрезала Наташа.

Каждый вечер она заходила в магазин эзотерических товаров и покупала рыбку, маленькую стеклянную рыбку. Так она отсчитывала дни от начала бессонницы.

Наташа не ела мяса, утром обливалась холодной водой, вечером принимала тёплый душ. Выходила на «Парке Культуры» и две остановки шла до дома пешком. Не смотрела телевизор, не включала домашний компьютер. Проветривала комнату, пила ромашковый чай с мёдом. Все эти усилия помогали ей уснуть на два, на три часа – но это был всего лишь сон-отдых, сон-избавление. Иногда ей снились сны. Бессвязные – как когда-то давно, до встречи с Рыбой.

Например, приснилось, что она слон, которому на ногу упало яйцо. Яйцо дракона, должно быть – такое оно было большое и тяжелое. Ох и отдавило же оно ногу слону-Наташе. А ещё верёвка, наброшенная на бивень, очень тяготила и унижала. Как будто привязали нитку к правому верхнему клыку и тянут за неё, ведут по улице на потеху толпе.

На работе какао-бобы помогали собраться с силами. Отчёты, совещания, переговоры. Вот только Кэт и Мара, почувствовав слабину, совсем распустились.

Наташа без предупреждения решила проверить их работу. Придраться было не к чему. Но хороший начальник всегда знает, как улучшить вверенное ему дело. Даже если сам не очень разбирается в сути вопроса.

– Я только одного не понимаю, – драматическим шепотом произнесла Наташа, – почему на главную страницу нашей сети вынесены такие персонажи, как Ничейная Чаинка, Полоумный Архидьякон и Фрекен Фрик? Одни только имена говорят об одиночестве и психической неадекватности. Нельзя ли предложить нашим читателям более позитивную модель? Клубничка, Карамелька какая-нибудь. Я не знаю, Василиса Премудрая. Молодец, Победитель, Супермачо. Ну, придумайте сами и рекламируйте их.

– Мы никого не рекламируем, – ответила Мара, – это честный список самых популярных пользователей. Их читают особенно активно.

– Но имена-то вы им придумали! Ничейная Чаинка! Вообще безысходность какая-то! И что, её больше всего читают?

– Представь себе, – кивнула Мара. – Более того. Эта Чаинка – живой человек. Не мы её придумали. Она сама пришла в сеть, назвалась Чаинкой и пишет.

– Да? Тогда объясните мне, почему человек, который пишет бесплатно, оказался популярнее ваших полоумных фриков и архидьяконов?

– Потому что она пишет только от имени Чаинки, – попыталась объяснить Мара, – а мы за целую сотню персонажей отдуваемся.

– А мне кажется, что вы просто халтурите. Вот я не пожалею времени вечером и прочитаю всё, что вы понаписали!

Но вечером Наташа не пожалела времени на поход в парикмахерскую: решила осветлить свою красную шевелюру, а если не получится – то побриться наголо. Как говорила бабушка: «Выкрасить и выбросить».

Несмотря на все усилия мастера, блондинки из Наташи не вышло. Цвет волос стал светло-розовым. Это было нормально для хрупкого мира и даже для рекламного агентства «Прямой и Весёлый». Но на улице и в метро на Наташу теперь смотрели с подозрением – как на фрекен Фрик. И только юные поклонницы аниме видели в ней свою в доску тётку – слегка престарелую, но нашенскую.

Наташа навела в квартире идеальный порядок. Хотела получить немного времени на хозяйственные нужды? Получила. Теперь-то дом блестит и сияет. Только принимать в этом доме некого. Уж лучше жить в свинарнике, но каждый день видеть Рыбу.

Наташа задремала, и ей приснилось, что она – свинка. Хорошенькая мохнатая домашняя карликовая свинка, живущая в персональном свинарнике. Напротив её загончика – аквариум с рыбами. Она видит их каждый день.

Какао-бобы. Кофе. Ненависть ко всем, кто может спать больше трёх часов в сутки. Мара. Сидит довольная, попивает чай, сочиняет очередную пургу.

Наташа неслышно подошла к ней, резко заглянула через плечо, чтобы уличить в разгильдяйстве. Нет, похоже, она в самом деле работает.

Мара вопросительно посмотрела на руководителя проекта.

– Ты не оправдываешь моих ожиданий! – резко сказала Наташа.

– Надеюсь, ты понимаешь, что это твоя, а не моя ошибка… – возвращаясь к работе, спокойно произнесла Мара.

– Что?!

– Ты ожидала от меня чего-то. Чего именно – я, увы, не знаю. Меня никто не поставил об этом в известность. Иными словами, ты неверно спрогнозировала ситуацию. Виновата ли в этом ситуация – то есть я?

– Я просто сказала, что я тобой недовольна, – растерялась Наташа, – не надо меня сейчас грузить!

– Нет, – вмешалась Кэт, – я свидетель. Разговор был о неоправданных ожиданиях. Очень грубая манипуляция. С нами надо тоньше.

– А ты-то что выступаешь? – зло спросила Наташа. – К тебе у меня пока что претензий нет. Радуйся и молчи.

– Ещё одна грубая манипуляция и попытка посеять раздор в рядах рабочего класса, – как бы в сторону сказала Кэт.

Прибежал Гогога и словно нарочно подставился – приволок очередную картинку и потребовал угадать, что на ней изображено. Наташа накричала на него, и ей стало легче. Гогога с сочувствием посмотрел на Кэт и Мару, подмигнул им – и умчался.

Метро, вечер. Пересадка с Таганско-Краснопресненской на Сокольническую линию. Станция «Кузнецкий мост», Наташе надо выходить. Сколько раз она слышала эту запись, но сегодня там что-то щёлкнуло, перемкнуло, пропал первый слог и диктор объявил: «Станция “Невский мост”. Переход на станцию “Лубянка”». На какое-то мгновение Наташа вернулась обратно в Питер. Невский мост. А на мосту стоит, раскинув руки, Рыба и ловит ветер. Хоть мост это никакой не Невский, а Фонтанский. Но Рыба там был. Он был, он настоящий – его даже какая-то тётенька увидела.

Наташа вышла из метро и увидела на тёмной стене дома серовато-бурый плакат с ослепительно-белой надписью «Рыба ждёт!». Это было так внезапно, так нелепо и неожиданно, что она с надеждой огляделась по сторонам – может быть, пришел долгожданный сон? Но вокруг было слишком много людей. Их вид не оставлял сомнений в том, что дело происходит в нашем мире.

Наташа снова перевела взгляд на плакат, и под крупной яркой надписью «Рыба ждёт!» разобрала комментарий, написанный мелким серым шрифтом. Он гласил: «Поддержи отечественного производителя!» Наташе очень захотелось поддержать отечественного производителя рекламы и рассказать ему о том, как лучше делать подобные плакаты, но вместо этого она зашла в ближайший магазин и на две тысячи четыреста восемьдесят три рубля поддержала отечественного производителя продуктов. Дома положила купленное в холодильник и поскорее легла в кровать. Но Рыба не пришел и не приснился. Видимо он, так же, как и она, лежал без сна, глядел в потолок и ждал.

Бессонница. Можно ходить, а можно лечь. Когда ты ходишь – ты сдался. Когда лежишь – ты делаешь всё возможное, чтобы уснуть. Ты выполнил свои обязательства: расслабился, лёг, закрыл глаза, а до того – проветрил комнату, принял тёплый душ, выпил успокаивающий чай и настойку пиона уклоняющегося. Теперь Морфей должен сделать ответный ход и утащить тебя в мир грёз.

«Бессонница, Морфей. Мор фей. Феи вымирают от бессонницы. Как нейроны головного мозга – от алкоголя. Выпиваешь литр бессонницы, и феи падают замертво в густую траву. И когда-нибудь у тебя вовсе не останется собственных фей. Но пока что их много. И хорошо бы иметь под рукой список их имён, и читать его хотя бы до середины…»

Наташа уснула, не додумав эту мысль. Она сидела на скамейке, склёпанной из стальных пластин. Всё вокруг – стены, стол, дверные проёмы – было в заклёпках, как Крымский мост. Мир вокруг готовился к войне. И одновременно с этим ждал наступления праздника – вроде новогоднего.

Туда-сюда сновали девушки в ситцевых платьях с заклёпками вместо цветочков и юноши в деловых костюмах, тоже крепко проклёпанных.

Внезапно праздник, которого все ждали, наступил. Никто не открывал бутылок с шампанским, не включал телевизор, не слушал бой курантов. Все кинулись к мобильным телефонам – а телефонов почему-то было меньше, чем людей. Это были самые обыкновенные, дешевые телефоны, без прикрас. И каждый, кому удавалось дорваться до трубки, звонил, писал, рассылал поздравления, а другие – те, которым не хватило телефонов – торопили везунчиков, подсказывали удачные фразы, шутили, смеялись. Наташе было некого поздравлять, и она стояла в стороне.

– У меня мама на другой планете, у них уже два дня назад Новый год наступил! Пустите меня, собаки, дайте ей написать, она обидится! – кричал юноша с серебряными кудрями.

Наташа присмотрелась – его волосы были не седыми, не белыми, не платиновыми. Действительно серебряными, как парик, сделанный из тонкой металлической проволоки.

Обладатель серебряных кудряшек дорвался до трубки, отправил сообщение маме и, довольный, отошел в сторону.

– А что, с этого телефона можно написать и на другую планету? – спросила у него Наташа.

– Конечно. В этом весь смысл. Ты не забыла, что мы на военной базе на астероиде? Много спишь очень.

Наташа встала в очередь. Просто так, чтобы вопросов не задавали.

Очередь двигалась. Молодые люди заигрывали с девушками – невинно, как в советских фильмах пятидесятых годов. Девушки в ответ смеялись мелодично. Все они были крепкие, спортивные, красивые.

Подошла Наташина очередь. Как глупо. Она даже не подумала о том, что будет ему писать. И поймёт ли он кириллицу? Наверное, поймёт – она же понимает надписи в хрупком мире. Должно быть, любой алфавит, оказавшись в реальности сна, адаптируется к ней. Наташа вертела в руках трубку.

– Ну, пиши, звони, чего стоишь? – поторапливали её.

Наташа вздохнула и, ощущая полную абсурдность ситуации, набрала сообщение:

«Дорогой Рыба. Я скучаю по тебе и по твоим чашкам. Не забывай меня, пожалуйста. Я верю, что мы встретимся. Наташа».

Теперь осталось только набрать номер. Она помнила комбинацию цифр, начертанную над входом в его мастерскую: так часто смотрела на них, пока он был занят работой, что они отпечатались в голове. Но нужен ли какой-то код для того, чтобы сообщение ушло в хрупкий мир, а не на другую планету?

Наташа ещё раз внимательно рассмотрела телефон и увидела на клавиатуре, под рядами цифр, дополнительные кнопки с непонятными знаками. Какие-то литеры, каббалистические символы, изображение солнца и полумесяца. Наташа выбрала полумесяц. А что ещё ассоциируется со сном?

Она нажала на кнопку с полумесяцем. На экране телефона появилась надпись: «Введите номер абонента». Она набрала. «Номер верный. Нажмите кнопку “0”, чтобы отправить сообщение», – подсказала трубка. Наташа нажала «ноль». «Сообщение доставлено», – отчитался телефон.

Что ж, если кто-то другой получил её послание – пусть не удивляется. Предпраздничная суета. Так бывает.

Наконец все поздравили своих далёких близких и стали спокойнее. Сели на пол, принесли какую-то настольную игру, раздали кубики, фишки и карты. Юноша с серебряными кудрями сгрёб все телефоны себе и время от времени выкрикивал: «Юки, где Юки? Тебе пишет брат!» И Юки подходила, читала сообщение от брата, улыбалась, что-то ему отвечала и возвращалась на своё место.

– Наташа! Кто тут Наташа? – крикнул серебрянокудрый.

– Я.

– Тебе пишут.

Наташа отложила карты и фишки. Подошла и взяла трубку – ту самую, с которой писала Рыбе. И прочитала ответ. «Наташа. Я стараюсь. Жди. Р.»

Сердце забилось часто-часто, кровь прилила к лицу.

За окном светало. Наташа потянулась за телефоном, чтобы посмотреть, сколько времени можно ещё поваляться в постели, и обнаружила одно непрочитанное сообщение. Откуда? Из сна?

Дрожали руки, и не с первого раза она открыла послание. Нет. Это всего лишь «Такси Вперёд!» с утра пораньше сообщает постоянным клиентам о появлении новой услуги «Пьяный водитель».

Зато Наташа, кажется, выспалась. Мир стал реальным, потом – сносным, потом – уютным. Кофе – вкусным. Завтрак – питательным. Люди в метро – симпатичными. Совещания… нет, совещания в агентстве «Прямой и Весёлый» всегда были и останутся скучной и бессмысленной тратой времени.

Невзирая даже на бессонницу, Наташа регулярно заглядывала в социальную сеть и любовалась приростом пользователей. Но на этот раз её встретила табличка «Часть контента доступна только после авторизации. Чтобы зарегистрироваться, получите пригласительный код у кого-либо из своих друзей и присоединяйтесь к нашему клубу».

– Та-а-ак. Это ещё что за новости? – строго спросила Наташа. – Какая такая авторизация? Мы должны привлекать людей, а не отталкивать!

– Мы их так привлекаем, – пояснила Мара. – Потом, по просьбе трудящихся, отменим приглашения. А сейчас эти приглашения работают на нас.

– Не понимаю. Как они на нас работают, если я ничего не могу прочитать?

– Ну, смотри, – вмешалась Кэт, – просто так никому не нужно заводить ещё один аккаунт в ещё одной сети. А если там вход только по приглашениям – совсем другое дело. Элитный клуб! Кого попало с улицы не пустят. Иллюзия собственной избранности. Сейчас как раз ЖЖ упал, хомячки в панике. А мы им – раз! – и инвайты в новую, свободную от рекламы сеть.

– Что вы им – раз? – не поняла Наташа.

– Приглашения мы им. Код доступа для создания собственной странички. Все скорее спешат застолбить место. А вдруг здесь лучше? Ну и вообще. А ЖЖ лежит. А к нам можно импортировать весь контент.

– Всё! – остановила её Наташа. – Мне не важно, как это работает. Мне важно, что это звучит солидно. Для отчёта мне эти слова напишите, ну и продолжайте свою партизанщину.

Потом она собралась с силами и перечитала письмо от Игоря, которое пришло ещё неделю назад. Оказалось, что он не умоляет о новой встрече, не пытается запоздало выяснять отношения и ничего не требует. В письме он сообщал, что сдержал слово и зарегистрировал в сети всех, до кого дотянулся. К письму прилагался список почти из трёхсот душ. Всё сплошь имена и фамилии, никакой выдумки. Выделялись на этом фоне трое вольнодумцев: Эффективный Лидер (должно быть, сам Игорь), Манюнька76 и Lich – по всей видимости, Светка.

«Надо написать ей», – подумала Наташа.

Открыла почтовую программу. О чём писать?

«Я работаю там-то и там-то» – это понятно и так.

«У меня бессонница» – это пройдёт.

«Живу всё там же» – а зачем тогда писать об этом?

«У нас осень» – а у них что, другое полушарие?

«Я люблю человека, которого вижу во сне. Но теперь он мне даже не снится» – а вот это никого не касается.

Она закрыла файл, так ничего и не написав. Вот если бы они просто посидели рядом, помолчали. Слишком многое надо объяснять – а что-то объяснять не надо вовсе. Но понять это можно только при личном общении, глядя друг другу в глаза.

В ящик упало письмо от Снусмумры. «Специально к вашему концерту я написала новую песню. Надбавку, заметь, за это просить не собираюсь. Насчёт бессонницы поспрашивала народ. Мне такое наговорили – сама теперь засыпаю с трудом. Шла бы ты лучше к врачу».

«Спасибо. Надбавку выбью. Вместо двух тысяч получишь три. Не за песню – а чтоб спалось лучше. А к врачу мне пока некогда – каждый день забит под завязку».

Чтобы перебрасываться такими письмами, надо находиться на одной волне. И, по возможности, в одном городе.

Вечером, всё ещё думая о том, что написать Светке, Наташа вновь смогла заснуть. На этот раз она оказалась в коридоре своей школы. Сны о школе – кажется, единственные связные истории, которые она видела до встречи с Рыбой.

Во всех классах шли уроки, а Наташа, должно быть, прогуливала. Прогуливать было сладко и упоительно, особенно одной. Напротив кабинета литературы лежали листы самоклеящейся плёнки с огромными – в натуральную величину – дорожными знаками. Большая часть знаков уже была кем-то отклеена. Оставался только белый круг, обведённый красной чертой – какой-то из младших запрещающих арканов, и знак «Ведутся дорожные работы».

«Дорожные работы» пытался отклеить какой-то человек. Он придерживал носком ботинка кусок плёнки и бормотал себе по нос.

«Чтоб тебя ветром унесло!» – услышала Наташа, подойдя поближе.

И поняла, что этот человек – Рыба. Хотя внешне он совсем не был на него похож, но во сне такие вещи не имеют значения.

– Привет, – сказал Рыба, – сейчас отлеплю и на стенку наклею.

– А можно?

– Нет, конечно. Иначе какой смысл?

Наташе тоже захотелось сделать то, что нельзя. В школе она нечасто позволяла себе это. «Будь как все, не высовывайся, потихоньку делай то, что надо тебе, и не верь никому на слово. Тогда сможешь жить, как хочешь, и никто к тебе не полезет», – учил её дед. Так она и старалась поступать.

Но сейчас – сейчас было можно!

Наташа легко отклеила запрещающий знак и решила приладить его на дверь мужского туалета. То-то парни обломаются! Выбегут на перемене из классов – а в туалет-то нельзя!

Когда она вернулась к кабинету литературы, её уже ждал физрук.

В следующее мгновение они с Рыбой, прижавшись друг к другу и дрожа от страха, сидели за первой партой на педсовете (хотя за партами обычно сидят преподаватели, а нарушитель стоит у доски).

Но на этот раз у доски царил физкультурник и грозно вещал:

– Если бы она так не хваталась за свой сон, то давно уже была бы у него! Он это понял! Но без её помощи не справится.

Наташа повернулась к Рыбе, но рядом с нею никого не было. И педсовет растаял вместе с доской и всеми партами, остался только пустой, освещённый солнцем класс, по которому скакал то ли каучуковый мячик, то ли солнечный зайчик. Наташа стала ловить его, но он ускользал из рук, даже когда она хватала его и прижимала к себе крепко-крепко…

Глава двадцать восьмая. Кое-что о способах открывать двери

Если будешь вести себя хорошо, получишь в награду то-то и то-то – учат всех девочек с самого детства. И даже некоторых мальчиков. Но мальчикам проще. Им говорят – если ты не способен вести себя хорошо, но очень хочешь получить эту прекрасную награду, пойди и набей морду тем, кто стоит на твоём пути. В последнее время девочки берут пример с мальчиков. Но и те, и другие нередко терпят поражение. Ведь есть такие преграды, которым морду не набьёшь – бессонница, например.

Конечно, существуют на свете девочки, которые в награду за прогулку перед сном, ромашковый чай с мёдом и тёплый душ с лавандовым гелем получают превосходный крепкий сон. Но дело всё в том, что эти гипотетические девочки гуляют, пьют чай и принимают душ не ради того, чтобы уснуть, а исключительно для собственного удовольствия.

Да, ты получишь награду, если будешь вести себя хорошо. Но только если «вести себя хорошо» само по себе будет для тебя наградой, ну или хотя бы естественным образом жизни.

Наташа плюнула на все советы, приметы и народные средства. Она любит кофе, она не желает после работы бродить по тёмным улицам. Душ приятнее принимать утром. А перед сном так здорово разложить компьютерный пасьянс.

Оставался, впрочем, один неиспользованный метод борьбы с бессонницей, от которого Наташа, как правило, получала удовольствие. Можно было позвать в гости Игоря – да и не обязательно Игоря. Но инстинктивно она понимала, что вся эта мучительная история приключилась из-за того торопливого, никому особо не нужного свидания.

Квартира сияла, как фотография в интерьерном журнале и наводить порядок дальше было уже некуда. Наташа подумала было переклеить обои, но вовремя вспомнила, что для начала можно разобрать шкафы, стеллажи, антресоли и ящики, которых рука человека не касалась уже более пяти лет. В этой квартире жили три поколения. И все что-то копили на чёрный день, складывали, упаковывали, припрятывали.

И вот чёрный день настал. Вернее, чёрная ночь. За дело!