Четвертый путь Успенский Петр
В. Сопротивляясь воображению, следует ли находить его причину?
О. Нет, сразу его останавливать. Причины есть всегда. Заменяйте воображение чем-то другим — некоторым намеренным мышлением.
В. Почему нет никакой ценности в наблюдении и изучении воображения как средства самопознания?
О. Вы очень скоро увидите, что это ничего не дает. Воображение всегда вращается по одному и тому же кругу. Это неконтролируемая умственная деятельность, и путем воображения мы создаем многие ложные ценности, сохраняем их и используем их в нашем мышлении. Вот почему воображение является опасным. Мы ничего не проверяем. Мы воображаем вещи либо потому, что они нам нравятся, либо потому, что они нам не нравятся и мы боимся их. Мы живем в воображаемом мире.
В. Это бегство от реальности?
О. Это не сознательное бегство, но это происходит таким образом. Это частично относится к умственной лени; например, легче воображать вещь, чем изучать ее.
В. Не легче ли остановить воображение, обладая знанием о нем?
О. Нет, вы можете знать о воображении, но оно все-таки будет продолжаться. Необходимо специальное усилие, чтобы остановить его. Мы столь механичны, что мы можем знать и все-таки делать то же самое.
В. Я чувствую, что я не могу больше ждать, когда найдется путь из того болота, в котором я нахожусь сейчас. Чем больше я вижу свою механичность, тем больше я вижу срочность работы.
О. Вы должны осознать, что необходимо время. Годы и годы прошли в обычной жизни. Когда вы слышите о механичности и только начинаете бороться с ней, вы хотите Сразу получить результаты. Необходимо сначала привыкнуть к этим идеям. Нет никаких секретов или специальных методов для того, чтобы делать это быстрее.
В. Мне трудно понять, что воображение входит во все наши эмоции.
О. Любая эмоция, основанная на отождествлении, есть воображение. Отождествление есть признак воображения. Когда вы найдете эмоцию без отождествления, это будет эмоция без воображения.
В. Только ли с помощью мысли можно выяснить, что является воображением?
О. Нет, не мыслью, но вниманием, так как воображение происходит без внимания. В тот момент, когда вы обращаете внимание на воображение, оно прекращается.
В. Вы хотите сказать, что человек не может наблюдать воображение, не остановив его?
О. Вы не можете наблюдать его долго. Если вы просто замечаете его, оно может продолжаться, но если вы удерживаете внимание на нем, оно прекращается. Внимание действует подобно свету, а воображение похоже на химический процесс, который может происходить только в темноте и прекращается при свете.
В. Не означает ли это, что когда вы замечаете его, появляется мысль?
О. Мысль приносит внимание. Внимание — это иная способность, так как даже мысль может происходить без внимания. Но Мысль может работать с вниманием, тогда как воображение не может. Некоторые способности могут работать только с вниманием, а некоторые другие могут работать без внимания.
В. Какая разница между обычной мыслью и воображением?
О. Намеренное или произвольное; контролируемое или неконтролируемое.
В. Воображение является одной из наиболее сильных вещей в человеке и в то же время наиболее бесполезной. Почему?
О. Это плохая привычка, форма сна, слабость. Это легко, не требует какого-либо усилия. Все остальное требует усилия.
В. Можно ли надеяться на то, что мы в конце концов сможем отделаться от воображения?
О. Мы не можем говорить о конечном результате, он слишком далек. Первый шаг — это понять, как много времени занимает воображение, второй — отдавать ему меньше.
В. Я не могу различить, что является воображением, а что нет, и не знаю, как мне начать различать.
О. Никто не может помочь вам начать, вы должны начинать сами. Вы должны ловить себя в воображении: я не имею в виду грезы. Вы должны создать для себя некий стандарт воображения, — тоща, когда вы сомневаетесь, вы можете сравнивать. Воображение может принимать три формы: пассивное воображение, воображение, проявляющее себя в разговоре, и воображение, проявляющее себя в действии. В нашей деятельности есть много направлений, каждое из которых совершенно отлично от другого. Некоторые начинаются с усилия и продолжаются с усилием. Другие могут быть воображением. Человек может думать, что что-то является усилием, когда в действительности это воображение, проявляющееся в деятельности, которая не может остановиться и не требует никакого усилия. Разговор — то же самое: некоторые люди должны говорить, другие должны делать что-то, но и то, и другое — проявления воображения.
В. Мне кажется, что воображение находится в памяти, переходя от одной ассоциации к другой. Является ли это правильным наблюдением?
О. Нет. Память сама по себе ни за что не отвечает. Память беспристрастна; она поставляет материал для всего, чего вы хотите. Вы можете использовать ее для серьезного мышления, воображения, выражения отрицательных эмоций и т. д.
В. Является ли память механической?
О. Память сама по себе является механической, но использование памяти, применение памяти, функционирование памяти может быть более механическим и менее механическим. Память — это записи наших центров. Как использовать их, как находить их, как проверять их — это другой вопрос.
В. Важно ли определить причину тех отрицательных настроений, которые мы наблюдаем, или достаточно просто понять, что они отрицательные?
О. Нет. Иногда очень полезно знать причину, так как вы не можете бороться с этим, если вы не знаете причины, а причина обычно находится в нашем собственном воображении. Все причины находятся в вас, поэтому необходимо знать их.
В. Иногда, когда человек несчастлив или находится в отрицательном состоянии, он возвращается к реальным вещам. Но вы говорили, что нам следует избегать отрицательных эмоций, поэтому я никак не могу увязать это наблюдение с настоящей системой.
О. Вы смешиваете идею страдания с идеей отрицательной эмоции. Это не одно и то же. Страдание очень полезно; многие вещи можно получить только через страдание. Но когда страдание связано с отождествлением и воображением, оно становится отрицательной эмоцией.
В. Вы говорите, что человек должен отказаться от страдания, и вы также говорите, что он должен страдать для того, чтобы развиваться. Как могут быть верны оба этих принципа?
О. Разные случаи, разные дни, разные моменты. Эти принципы не противоречат друг другу. Существует ненужное страдание, от которого человек не хочет отказаться. Но есть и некоторое неизбежное и необходимое страдание, которое человек должен принять, если он хочет что-то получить. На Четвертом Пути придется пожертвовать всеми ненужными вещами: ложными теориями, разговорами, воображаемым страданием; хотя, возможно, не всем сразу. И воображаемое страдание является главным препятствием.
В. Значит, страдания не существует?
О. Только некоторое количество страдания является реальным. Но мы увеличиваем страдание за счет воображения. Реальное страдание существует, но оно ограничено многими вещами, например, временем. Но ничто не может прекратить или ограничить воображаемое страдание. Реальное страдание, если оно имеет причину, может быть необходимым; оно может дать знание. Воображаемое страдание отнимает знание. Смерть друга или какое-то горе — это реальное страдание, но если вы отождествляетесь с ним, оно может создать отрицательную эмоцию. И, прежде всего, страдание занимает очень малую часть нашей жизни, тоща как отрицательные эмоции занимают всю ее.
В. Является ли боль отрицательной эмоцией?
О. Просто боль страдания не является отрицательной эмоцией, но когда приходит воображение и отождествление, она становится отрицательной эмоцией. Эмоциональная боль, так же как и физическая боль, не является отрицательной эмоцией, но когда вы начинаете приукрашивать ее, она становится отрицательной.
В. Было установлено или, по крайней мере, подразумевалось, что человек любит страдание. Верно ли это?
О. Вы не вполне понимаете смысл этого высказывания Если вы подумаете глубже, вы увидите, что у каждого человека есть какое-то страдание, скажем, самосожаление Человек никогда не отказывается от этой жалости к себе, это наиболее ценное имущество человека, он носит его с собой, ставит его на самое лучшее место; человек никогда не будет даже думать о том, чтобы сделать усилие и отделаться от самосожаления Каждый человек имеет одну или две отрицательные эмоции, к которым он особенно привязан. Человек не говорит себе: «Я люблю эту отрицательную эмоцию», но он живет в ней, полностью поглощен ею, все окрашено этой отрицательной эмоцией, поэтому он не будет жертвовать ею Для многих людей пожертвовать своей главной отрицательной эмоцией означало бы пожертвовать всей своей жизнью
В. С тех пор, как человек перестал верить в то, что его страдания являются наказанием от Бога, он уже не стыдится их, но обижается на них.
О. Да, похоже, что это так, но на самом деле он никогда не откажется от них. Когда человек решается отказаться от них, он становится свободным. Кажется, что это очень легко, но когда дело доходит до практики, человек обнаруживает, что он не в состоянии отказаться от своих страданий, так как его страдания уже сделались привычкой; и поэтому, хотя он и принял в своем уме решение об отказе от страданий, он все еще продолжает чувствовать то же самое Тем не менее, для того, чтобы отделаться от ненужного страдания, первым шагом является отказ от него в своем уме Когда человек принимает это решение, то спустя некоторое время он откажется, но пока его ум загипнотизирован этим страданием, он не будет делать никаких усилий.
В. Если человек отказывается от страдания, то что он получает взамен?
О. Он получит взамен отсутствие страдания Вот почему он не хочет отказываться от него
В. Какой метод можно применить для того, чтобы пожертвовать страданием?
О. Осознание ценностей. Но существуют различные виды страдания. Иногда эффективным способом разрушения страдания является способность видеть, что оно относится к воображаемой части самого себя Деление на реальное и воображаемое очень полезно
Общая идея состоит в том, что вы ничего не можете получить бесплатно, вы должны чем-то пожертвовать Но чем пожертвовать? Один человек не хочет пожертвовать чем-то одним, другой — другим Ответ в следующем: пожертвуйте вашим страданием — отрицательными эмоциями, отрицательным воображением и так далее. Это очень хорошее пожертвование, но сделать это трудно, так как человек готов пожертвовать любым наслаждением, но не страданием
В. Как это можно сделать? Перестать думать, что человек страдает?
О. Вы отказываетесь принять ваше страдание и останавливаете его. Это очень просто. Допустите, что вас обидели, или вы испытываете боль, или оскорблены, или что то еще Попытайтесь пожертвовать этой обидой и вы увидите, как вы привязаны к ней Это очень приятное ощущение: «Мне не о чем беспокоиться Никто не виноват» Но людям не нравится это, так как они ощущают это как пустоту.
В. Я полагаю, что результатом любого развития является страдание, так как знание приносит страдание.
О. Я не вижу в этом необходимости. Это верно, что развитие обозначает увеличение страдания на некоторый период, но вы не можете рассматривать это как цель или необходимый результат Само по себе страдание ничего не может принести, но если человек вспоминает себя в связи с ним, то оно может быть большой силой. Если бы страдание не существовало, его необходимо было бы создать, так как без него человек не может прийти к правильному самовоспоминанию. Но люди пытаются бежать от страдания, или пытаются скрыть его, или они отождествляются с ним, и таким образом разрушают сильнейшее оружие, которое они имеют
В. Что является полезным страданием?
О. До тех пор, пока мы не отделались от бесполезного страдания, мы не можем прийти к полезному. Большая часть нашего страдания абсолютно бесполезна, у нас его слишком много. Вы должны сначала научиться различать, какое страдание является бесполезным. Первое условие освобождения от страдания — это знание, для чего оно существует
В. Вы хотите сказать, что страдание является в некоторой степени необходимым для достижения изменения бытия?
О. Конечно, но это зависит от того, что вы понимаете под страданием. Мы ничего не получаем от наслаждения; от наслаждения мы можем получить только страдание. Каждое усилие — это страдание, каждое осознание — это страдание, так как существует много неприятных осознании о самом себе и о других вещах, и у страдания есть много форм Как я сказал, некоторые страдания не нужны и бесполезны, с некоторыми другими страданиями мы должны научиться не отождествляться, а некоторые страдания полезны. Мы судим о страдании с точки зрения того, помогает ли оно или мешает нашей работе, поэтому наше отношение к страданию должно быть более сложным Бесполезное страдание является наибольшим препятствием на нашем пути; в то же самое время страдание необходимо, а иногда случается, что люди не могут работать, так как они боятся страдании. В большинстве случаев то, чего они боятся, есть воображаемое страдание. У нас много воображения, и иногда отказ от некоторых видов воображения кажется трудным.
В. Возможно ли существование страдания без участия в нем ложной личности? Я имею в виду страдание, не связанное с физической болью.
О. Конечно, в этом случае оно не становится настойчивым. Когда ложная личность начинает наслаждаться страданием, оно становится опасным. Большая часть нашего страдания зависит от отождествления, и если отождествление исчезает, наше страдание также исчезает. Человек должен быть разумным, он должен осознавать, что нет никакой пользы страдать, если возможно не страдать.
В. Я не понимаю, как положительная эмоция может исходить из боли; тем не менее, некоторые проницательные люди достигли высот через физическое страдание.
О. Это вполне возможно путем трансформации физического или умственного страдания. Всякий род страдания, теоретически говоря, может быть превращен в положительную эмоцию, но только если это страдание трансформировано. Однако такие определения опасны, так как это может быть понято в том смысле, что страдание трансформируется само по себе в положительную эмоцию. Это было бы неправильно, так как ничто не трансформируется само по себе, все должно быть трансформировано усилием воли и знанием.
В. Может ли горе помочь человеку достичь высшего состояния сознания?
О. Ни один отдельно взятый толчок не может помочь, так как уз, которые удерживают нас в нашем состоянии, очень много. Важно понять, что необходимы тысячи толчков в течение ряда лет. Только тоща нити могут быть разорваны и человек может стать свободным.
В. Как может существовать реальное страдание, если вы говорите, что эмоциональный центр не имеет никакой отрицательной части?
О. Описывая человека, в этой системе мы сталкиваемся с невозможностью описать вещи такими, какие они есть, — мы можем описать их только приблизительно. Это то же самое, как на картах малого масштаба, где не может быть показан относительный размер вещей. В некоторых случаях различия в описании человеческой машины столь велики, что о какой-нибудь вещи лучше сказать, что она не существует вообще, чем сказать, что одна вещь является большой, а другая — малой. Это относится к эмоциональному центру. Имеются эмоции, которые не являются отрицательными, однако весьма болезненны, и для них есть центр, но он занимает такую малую часть по сравнению с отрицательными эмоциями, которые не являются реальными, что лучше сказать, что эмоциональный центр не имеет никакой отрицательной части.
В. Как вы можете объяснить то большое количество страдания, которое существует в мире?
О. Это очень интересный вопрос. С точки зрения работы возможно найти, по крайней мере, логическую форму решения этой проблемы. В органической жизни человек может быть определен как эксперимент Большой Лаборатории. В этой Лаборатории проводятся все возможные виды экспериментов, и они должны быть сделаны в условиях страдания для того, чтобы создать некое брожение. В некоторых случаях для этого необходимо страдание; все клетки этого эксперимента должны страдать, поэтому в них есть стремление избежать страдания, стремление страдать как можно меньше или совсем не страдать. Если некоторые из клеток сломают это стремление и примут страдание добровольно, они смогут перестать страдать и стать свободными. Страдание — сознательное страдание — может стать школьной работой. Нет ничего более сложного, и, в то же время, ничто не может создать так много силы, как добровольное страдание. Идея развития — это создание внутренней силы, да и как человек может испытать себя без страданий? С одной точки зрения, вся органическая жизнь существует для планетарных целей. С другой точки зрения, она существует только ради тех, кто освобождается. То есть, органическая жизнь существует не только как питание для одной луны. Страдание является наивысшим продуктом, все остальное — просто побочные продукты; самый высший продукт всегда является наиболее важным.
Мы далеки от понимания идеи страдания, но если мы сознаем, что небольшие вещи могут быть достигнуты через небольшое страдание, а большие — через большое, то мы поймем, что оно будет всегда пропорционально. Но мы должны помнить одно: мы не имеем никакого права изобретать страдание. И еще: человек имеет право принимать страдание за себя, но он не имеет никакого права принимать его за других людей. Согласно общепринятым взглядам на жизнь, человек помогает другим людям, только нужно понять, что помощь не может уменьшить страдание и не может изменить порядок вещей.
В. Разве человек не должен работать для облегчения страдания?
О. Да, настолько, насколько он может. Но существует страдание, которое может быть облегчено, и существует страдание, которое не может быть облегчено, так как оно зависит от более крупных причин. Спящие люди должны страдать; быть может, в этом страдании имеется большая космическая цель, потому что только страдание может пробудить их. Если люди могут устроить свою жизнь так, чтобы быть счастливыми и довольными во сне, то они никогда не пробудятся. Но все это только разговор, потому что, так или иначе, это не может быть изменено.
В. Существует ли определенное количество страдания, которое должно быть рождено в мире?
О. Вероятно, что для целей возможной эволюции каждый человек должен быть окружен большим количеством возможностей страдания. Эволюция зависит от отношения человека, принимает ли он страдание, и пытается ли он не отождествляться с ним. Может быть, весь этот закон был создан для того, чтобы человек мог стать сильнее, ибо сила может быть создана только путем страдания.
В. Хорошо ли страдать за другого человека?
О. Никто не может страдать за другого; если у меня зубная боль, то она не уменьшится, если у вас также болят зубы.
В. Вы говорите, что человек — это эксперимент.
О. Человек специально сделан для эволюции; он — специальный эксперимент, поставленный для саморазвития. Каждый человек — это эксперимент, но не все люди.
* * *
Теперь мы должны вернуться к практическим вещам и изучению личной работы. Необходимо понять ответственность в личной работе, так как, когда человек начинает что-то понимать, формулировать некоторые желания в связи с настоящей работой, его ответственность к самому себе возрастает. Чем больше он понимает, тем больше его ответственность, так как если он ничего не знает и не пытается работать, он не может совершить серьезной ошибки. Но когда человек начинает работать, то он, так сказать, может грешить против настоящей работы, а когда человек совершает ошибки, это может остановить его личную работу. Поэтому, как только человек начинает работать, на него ложится ответственность, и нужно понять, что эта ответственность очень велика, так как учитывается все: что говорится и делается, что не говорится и не делается, — все учитывается и работает за или против человека. Это не произвольное действие: это так в самой природе вещей. Вещи сами по себе создают это.
Для того, чтобы что-либо делать, чего-то достичь, необходимо работать на многих линиях одновременно, иначе человек застревает. Если вы упускаете одну или две линии, вы должны возвратиться и начать сначала; вы не можете выбирать, на каких линиях работать. Предположите, что вы должны работать на пятидесяти линиях, и вы отбрасываете три линии, которые вам не нравятся, и работаете на сорока семи. Тогда, рано или поздно, вы должны вернуться и начать снова сначала на всех пятидесяти линиях, так как, спустя некоторое время, сорок семь линий не смогут вести вас дальше. Под этими линиями я имею в виду попытку вспоминать себя, попытку не отождествляться, не выражать отрицательных эмоций и т. д. Предположите, что вы принимаете все эти линии и пропускаете только одну, относительно болтовни, — и это испортит все. Или, если вы принимаете их все, а в следующий момент забываете, — вы опять-таки никуда не придете. Вот почему мы не можем получить правильных результатов. Мы хорошо начинаем, а в следующий момент забываем и говорим самим себе: «Я не могу удержать в своем уме пятьдесят вещей одновременно».
В. Как можно усилить чувство ответственности?
О. Оно должно быть основано на оценке. Если вы что-то цените, то у вас есть чувство ответственности.
В. Вы сказали, что одним из наших главных затруднений является формирующее мышление. Я не знаю, как можно мыслить не формирующим способом?
О. Думайте в меру ваших способностей и сравнивайте результаты — когда ваше мышление дает результаты и когда оно не дает. Таким способом вы придете к гораздо лучшему пониманию, лучшему в любом смысле, по сравнению с простым интересом о возможности другого мышления. Определения не помогут вам: желание определений — это только оправдание. Если вы находитесь в каком-то очень трудном положении, то вы будете думать наилучшим образом для того, чтобы выйти из этого положения. Думайте таким же образом.
В. Необходимо ли воспринимать вещи по-другому, до того как мы сможем думать по-другому?
О. Мы не можем воспринимать вещи по-другому до тех пор, пока мы не начнем думать по-другому. Мы контролируем только свои мысли, но мы не имеем никакого контроля над восприятием. Восприятие особенно зависит от состояния сознания. Если человек пробуждается на достаточно долгое время, то он может воспринимать многие вещи, которых он не воспринимает сейчас. Это не зависит от желания или решения.
В. Является ли все мышление формирующим, за исключением того, когда мы пытаемся вспоминать себя?
О. Нет, не все, но многое из нашего мышления является формирующим. Но когда мы думаем о серьезных вещах, таких, как идеи настоящей системы, мы либо не можем думать вообще, либо наше мышление не является формирующим, формирующее мышление всегда является бедным, но для некоторых проблем оно просто нелепо.
В. Вы сказали когда-то, что мышление о больших идеях настоящей системы может быть способом прекращения отождествления. Я не понимаю, почему это так и почему отождествление обязательно должно портить мышление?
О. Потому что отождествление делает мысль узкой и неполной, оно связывает вас, вы не можете думать, вы не можете делать выводы. Оно снижает стандарт нормальной интеллектуальной способности человека. Что касается того, почему мышление о крупных идеях настоящей системы прекращает отождествление, то это потому, что вы не можете думать о них, если вы отождествляетесь с ними. Ваше мышление не будет создавать никакого эффекта. Когда мы изучаем, пытаемся понимать, все это означает новый способ мышления. В тот момент, когда мы возвращаемся к старому способу мышления, мы отождествляемся.
В. Вы сказали, что формирующее мышление всегда имеет дело с противоположностями, но как мы можем знать что-либо другое, кроме противоположностей?
О. Не всегда. Я сказал, что это одна из характеристик формирующего мышления. А когда мы думаем, мы должны думать о самом объекте, не о его противоположности.
В. Но если я должен знать о какой-то частной вещи, я должен знать, чем она не является?
О. Вовсе нет. Вы можете знать, чем является та или иная вещь, не составляя каталога того, чем она не является. Это совершенно ошибочное самообвинение: говорить, что вы должны применять такой грубый метод мышления, ибо таким путем вы должны думать о каждой небольшой вещи на протяжении двух лет. Вы можете мыслить о вещах без противоположностей — просто о том, чем они являются. Формирующее мышление не есть мышление. Никогда не забывайте, что формирующее мышление может служить многим полезным целям, но не мышлению.
В. Люди № 1 живут всю свою жизнь с формирующим аппаратом. Означает ли это, что они не имеют никакого роста бытия вообще, с самого начала своей жизни?
О. Не только люди № 1, но также № 2 и № 3 могут жить только с формирующим аппаратом. Огромное большинство людей не применяют ничего другого. Конечно, они имеют некоторый рост бытия; только это, так сказать, не индивидуальный, а массовый рост, в смысле ребенка и взрослого человека. Но их бытие не растет сверх определенного уровня, а мы заинтересованы в росте бытия к человеку № 4.
Обычный рост является естественным; но это не изменяет уровня бытия. И даже этот естественный рост бытия может быть задержан.
В. Я заметил, что если я задаю вопрос, то пока на него отвечают, мой ум работает, и в результате я не слушаю. Чем это объяснить?
О. Совершенно верно. Это просто ассоциативное мышление, механическое мышление. Естественно, если вы задаете вопрос и хотите знать ответ, вы должны остановить ассоциации и уловить, что говорится, и только тогда думать об этом и сравнивать. Если вы не останавливаете ассоциации, ответ приходит к вам смешанным с вашими собственными мыслями, не такой, как то, что было сказано. Поэтому вы никогда не получаете правильного ответа. Борьба с ассоциативным мышлением — это определенная линия работы. Если вы изучаете что-то, прислушиваетесь к чему-то или пытаетесь понять что-то, вы должны делать это со свободным умом. Если вы в то же самое время заняты вашими собственными мыслями, ваш ум никогда не будет свободным, чтобы следовать чему-то.
В. Почему человек скорее склонен спрашивать «почему», чем «как»?
О. Потому что это легче, более механично, мы более привыкли к этому. Спросить «как» требует мышления; вы должны формулировать ваш вопрос правильным образом. А вопрос «почему» можно задавать без мышления.
В. Было сказано, что одним из методов борьбы с отрицательными эмоциями является иное мышление. Я не вполне понимаю, что значит мыслить по-иному?
О. Это значит взять некоторый объект, который производит эмоцию, и думать о нем, пытаясь не оправдывать себя и не обвинять других людей. Это будет иное мышление. И хотя имеются отрицательные эмоции, которые не будут разрушены таким образом, ибо они требуют более сильных методов, этот метод следует пытаться применять первым в каждом случае.
В. Я нахожу, что большую часть времени мой ум занят повседневными мыслями. Хорошим ли намерением было бы изучать некоторый трудный язык, например, русский, о котором можно было бы думать во время чисто механической работы?
О. Для какой цели? Спустя некоторое время вы будете неправильно думать на русском языке!
В. Есть ли какой-либо способ, которым мы можем вспомнить более ясно то, что мы понимали, когда мы были в лучшем состоянии?
О. Это очень важная вещь, но я не знаю какого-либо специального метода. Эти моменты должны быть связаны. Взгляните назад, пытайтесь сравнивать. Это особенно важно в отношении к какому-то определенному вопросу. Например, вы можете понять что-то, чего вы не понимали полчаса назад; но, возможно, в прошлом были моменты, когда вы также понимали что-то в этой связи. Пытайтесь вспомнить эти моменты и связать их.
В. Разве понимание идеи или термина изменяется в отношении к степени бытия?
О. Конечно. Люди понимают согласно своему уровню, своей способности — не согласно значению вещей.
В. Мое затруднение в том, что ни одна из идей не ясна для меня полностью.
О. Идею невозможно сделать ясной с формирующим мышлением и словами. Люди считают, что они понимают вещь, когда они дают ей имя, но они не сознают, что это является искусственным. Когда вы можете чувствовать вещь, когда вы можете проверить ее высшим сознанием и высшим умом, только тогда вы можете сказать, что она действительно истинна и что она действительно существует. Школы не связаны с обычными интеллектуальными идеями. Это значит, что эти идеи, как, например, идея самовоспоминания, не понятны без высших центров, потому что без высших центров человек не может прийти к истине. Школы являются работой высших центров; они дают нам нечто, чего мы не можем достичь сами по себе, так как мы можем применять только обычный ум. А обычный ум имеет определенные границы и не может перескакивать через них. Он может накопить материал, забыть его, накопить снова и снова забыть, и привести настоящую систему к простой бессмыслице, двигаясь слишком прямо в одном направлении.
Когда вы находитесь в состоянии, приближающемся к высшему эмоциональному центру, вы будете изумлены тем, как много вы можете понимать одновременно, — а затем вы возвращаетесь к вашему нормальному состоянию и забываете все это. Путем настойчивого самовоспоминания и путем некоторых других методов вы можете найти путь к высшему эмоциональному центру, но вы не будете в состоянии удержать то, что вы поняли тогда. Если вы записываете то, что вы поняли тогда, то позднее, когда вы будете читать это интеллектуальным центром, это не будет иметь никакого смысла.
В. Иногда, когда я пытался вспоминать себя, у меня было странное чувство относительно неодушевленных предметов, как если бы они имели некоторого рода осведомленность о самих себе.
О. Учитывайте возможность воображения. Скажем просто, что вы чувствуете нечто новое в вещах. Но когда вы начинаете объяснять это, вы начинаете воображать. Не пытайтесь объяснять, просто оставьте это. Иногда вы можете чувствовать странные вещи, но объяснения всегда ошибочны, так как вы чувствуете очень хорошим аппаратом, а объясняете другим аппаратом, очень грубой машиной, которая на самом деле не может объяснять.
В. Все это, кажется, возвращается к одному и тому же вопросу — как быть более эмоциональным?
О. Вы не можете пытаться быть эмоциональными — чем больше вы пробуете, тем менее эмоциональными вы будете. Вы можете пытаться быть сознательными, и если вы становитесь более сознательными, вы будете становиться более эмоциональными. Вы должны думать о том, как получить больше энергии для того, чтобы быть сознательными. Это был бы правильный вопрос, а ответом было бы то, что сначала вы должны остановить утечки и пытаться получить больше энергии, следуя всем указаниям, которые вы получаете от настоящей работы — всем указаниям. Но не сосредотачивайтесь только на одном; вы всегда можете найти что-то, чего вы не делали.
В. Иногда я чувствую, что я имею способность сосредотачиваться, но я не знаю, что делать. Я думаю только о малых вещах, и сосредоточение снова исчезает.
О. Вы всегда имеете более чем достаточно материала для работы над собой; вы никогда не будете в затруднении относительно того, что делать. Пытайтесь останавливать мысли — это легко и полезно. Если у вас нет никакой энергии делать это, вы должны собрать энергию путем борьбы с механическими привычками и вещами, подобными этому. Это соберет достаточно энергии для усилия, чтобы вспоминать себя, или усилия, чтобы остановить мысли.
В. Является ли медитация, как утверждается в индийских книгах, тем же самым, что и самовоспоминание?
О. Книги говорят о медитации, но они говорят также, что следует работать под руководством учителя. Мы читаем и вспоминаем одну вещь и забываем другую; мы думаем, что мы можем изучать медитацию или медитировать сами. Если вы можете вспоминать себя, вы можете медитировать; если нет, вы не можете. Самовоспоминание означает контроль мыслей, иное состояние. Медитация есть действие развитого ума, и мы приписываем себе наличие. такого ума. Было бы очень хорошо, если бы мы могли медитировать, но мы не можем; самовоспоминание есть путь к медитации. Вы не можете начинать с конца; вы должны начинать сначала, также как и во всем остальном. Что значит для нас медитация? Мышление о настоящей системе; пытайтесь связывать идеи и восстанавливать систему. Это есть «медитация», не просто мышление об одном слове или одной идее.
В. В попытке думать о некоторой определенной идее настоящей системы я всегда думаю о той же самой вещи, о которой я думал раньше. Я не могу изменить это.
О. Это техническая сторона. Мы должны пробовать различные пути. Вы можете либо сосредотачиваться на той или другой стороне вопроса, либо принимать ту или другую точку зрения, либо пытаться объяснять кому-то еще. Если трудно думать о некотором определенном вопросе, вы всегда можете представить себе, что, вы объясняете этот вопрос некоторому лицу. Но, опять-таки, вы должны воображать себя объясняющими это различным людям — людям с подготовкой или без подготовки, религиозному лицу, человеку науки, и т. д. Вы должны объяснять по-разному, в соответствии с тем, кому вы объясняете. Затем всегда очень полезно отделять то, что вы знали раньше, от того, чему вы научились из настоящей системы. Это очень важно. Если вы не отделяете, вы всегда будете смешивать вещи в вашем мышлении. Необходимо знать то, что вы. знали раньше, что вы читали где-то, и то, что вы получили здесь.
Имеется еще другая вещь, которую вы можете делать, — вы можете пытаться писать программу мышления для самих себя. Находите ваши собственные вопросы, о которых вам хотелось бы подумать, или вопросы, которые, как вы считаете, могут быть полезны для вас, или вопросы, которых вы не понимаете, но о которых хотели бы научиться думать. Все это полезно. Тогда, если вы имеете время, думайте о них два или три раза в день.
В. Я пробовал эти воображаемые разговоры, которые вы предлагаете, но не был в состоянии проводить их достаточно долго.
О. Эти воображаемые разговоры должны происходить согласно плану; вы не можете начинать их просто с любого места. Вы можете придумать некую ситуацию и заставить себя говорить какому-то воображаемому лицу или кому-то, кого вы знаете, и объяснять ему некоторый частный вопрос, согласно типу человека, каким он является. Это может помочь. Но не пытайтесь читать лекцию — лекция обречена обратиться в формирующую.
В. Мое затруднение состоит во внутреннем разговоре моего ума. Помогут ли мне эти воображаемые разговоры работать против этой привычки?
О. Да, это может быть полезным, или вы можете думать об идеях настоящей системы, ставить себе определенные задания. Другой подход — это смотреть, полезен или бесполезен этот мысленный разговор. Он может быть полезен, но обычно бесполезен. Подобно всем механическим привычкам, с ним очень трудно бороться. Вы не замечаете этого или вы, быть может, говорили с самим собой в течение двух часов, прежде чем заметили это. Поэтому вы должны иметь лучшего сторожа для того, чтобы звонить в колокольчик тогда, когда начинается внутренний разговор. Это значит быть более пробужденным.
В. Я чувствую, что человек мог бы достичь чего-то, если бы он мог помнить большее количество знания системы, вместо только ее фрагментов.
О. Совершенно верно. Вот почему вы увидите спустя некоторое время, что полезно работать с новыми людьми и объяснять им, так как вы не можете все время держать в голове большую часть настоящей системы, только если вы не повторяете ее всю, а вы можете делать это только тогда, когда вы должны объяснять вещи новым людям и отвечать на их вопросы. Нет необходимости читать лекции или иметь большие группы; кое-что полезное может быть сделано с одним, двумя или тремя людьми.
В. За последнее время я был более недоволен, чем обычно, самим собой и отсутствием результатов, получаемых от моих усилий. Что следует сделать?
О. Вы не должны позволять себе отождествляться с этими отрицательными чувствами и разочарованиями; это наихудшая возможность. Думайте о чем-нибудь жизнерадостном. Например, вы можете взять какой-то вопрос в настоящей системе и сравнить, как вы мыслили прежде о нем и как вы мыслите теперь. Вы увидите, что вы приобрели одно, другое, третье. Это поможет вам бороться.
В. Имеют ли в виду слова в Евангелии об игольном ушке то, что когда отождествление прекращается, человек имеет некоторый шанс?
О. Это может быть просто ошибочной оценкой или многословием, грузом слов, с которым человек не сможет пройти.
В. Можем ли мы иметь истинную любовь, верность или преданность в нашем состоянии?
О. Для нас эти вещи относительны. Мы можем иметь их больше или меньше. Но мы не можем знать их каким-то абсолютным образом.
В. Мне трудно понять, почему вера не имеет никакого места в этой системе. Действительно ли необходимо верить, что система имеет возможность сделать меня более сознательным?
О. Это не поможет — совсем наоборот. Вы должны пытаться проверять это и основывать ваше отношение к этому на фактах— не на вере. Если вы делаете даже одну десятую того, что предлагается, очень скоро вы будете иметь факты, и тоща вы должны основывать ваше отношение на этих фактах — не на теориях. Вера — это пассивная вещь. Мы должны все проверять, ничего не принимать на веру. Для веры имеются другие пути, но на Четвертом Пути вера будет слабостью — попыткой бежать от работы. Вместо попытки узнать, мы бы верили. Только то, что сам человек находит верным, может служить в качестве достаточного основания.
Мы должны понять, что вера, в истинном смысле слова, есть определенное состояние, гораздо большее, чем эмоциональное. Вера является положительной эмоцией, и, взятая в этом смысле, она имеет в виду высший уровень, которого мы, будучи людьми 1, 2 и 3, не достигли, и поэтому мы не знаем, что означает вера— это для нас только слово. Вера должна быть направлена к большим вещам, она не должна применяться к малым вещам обычной жизни. Когда люди используют то, что мы называем «верой», в тех случаях, когда они должны знать — это просто лень.
Глава XV
Идея эзотеризма — Логический и психологический методы мышления — Объяснение психологического метода — Что содержит в себе идея эзотеризма — Некоторые виды эзотерических идей становятся доступными только в трудные периоды — Необходимость объединения — Материальность знания — Большое знание и чем оно отличается от обычного знания — Аккумуляторы знания — Школы — Можно ли воздействовать на внешние события? — Изучение жизни — Крупные события жизни и их влияния — Субъективные пути и объективный путь — Отношение как средство изменения влияний — Оценивание событий в жизни — Постепенное исчезновение В-влияний — Причина уменьшения влияния эзотерических кругов — Недостаточная подготовленность — Система и как она преподается — Различные школы — Смерть школ и условия, необходимые для их существования — Отношение настоящей системы к христианству — Умереть и быть рожденным — Молитва — Указания относительно изучения Молитвы Господней.
Я ДАЛ ВАМ ОБЩЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ об основных принципах настоящей системы, и до сих пор центр тяжести нашей работы — по крайней мере, практической работы — был в нас самих. Сегодня я хочу предложить вам более широкий взгляд.
Необходимо понять идею эзотеризма и осознать, почему некоторые люди могут понимать эту идею, тогда как другие не в состоянии это сделать. Мы должны знать, что значит эзотеризм, что заключено в нем, что он исключает, что связано с ним и что может служить в качестве некоторого рода проверки или критерия для узнавания людей, способных понимать эзотеризм.
Для некоторых людей идея эзотеризма кажется абсурдной, невозможной. Для них эзотеризм не только не представляется ценным, но даже не является реальной истиной. Но для других людей идея эзотеризма необходима и важна. Причину этого следует искать в различии методов. Все способы мышления могут быть разделены на две категории: логическое мышление и психологическое мышление; и способность или неспособность применять психологический метод мышления создает громадное различие в людях. Логический метод лучше, чем отсутствие всякого метода, но он весьма ограничен. Он полезен в судебных делах, но он недостаточен для подлинного понимания. Для логического мышления эзотеризм невозможен, так как он не может быть наглядно показан или сформулирован, зато для психологического мышления, которое видит психологическую природу вещей, идея эзотеризма вытекает из многих фактов, которые мы можем наблюдать. Поэтому психологический метод способен привести человека к идее эзотеризма и к доказательствам его существования — конечно, субъективным доказательствам, но все же доказательствам. А это, в свою очередь, может привести человека к осознанию необходимости систем или учений эзотерического происхождения. Это дает возможность понимания идей таких систем и ведет к осознанию необходимости трех линий работы и к их пониманию.
Сначала мы должны попытаться понять различие между логическим и психологическим методами и установить, как работает каждый из них.
Психологический метод не может быть определен, но мы можем найти примеры его применения, его работы. Мы можем видеть, как психологический метод открывает новый путь мышления, как, используя этот метод, мы начинаем понимать многие вещи.
Когда мы будем исследовать учение в терминах психологического метода, доказывая его эзотерическое происхождение, мы будем более или менее знать качества того учения, которое может быть названо эзотерическим, и начнем думать правильным образом об этой системе и применять ее принципы на практике.
Психологический метод начинается с двух допущений. Первое — это то, что вещи имеют свой внутренний смысл. Второе — это то, что вещи взаимосвязаны, и они только кажутся отдельными. Вещи зависят друг от друга, они находятся в некотором отношении друг к другу, тогда как логический метод берет каждую вещь отдельно. Таким образом, психологический метод изучает каждую вещь, во-первых, с точки зрения ее внутреннего смысла, и, во-вторых, он находит сходство в несходном. Основой этого метода и главным его отличием от обычных методов является осознание относительности ума — понимание типа и рода применяемого ума и осознание, что в одном состоянии ума вещи могут быть поняты одним образом, а в другом — другим образом. Для логического ума все является определенным и единственным. Но психологический метод показывает, что всякая вещь, всякое заключение, всякий вывод есть мысленный образ, и это просто результат работы нашего ума. Для различения, сравнения и нахождения относительных ценностей вещей и определения, что является более высоким и что более низким, вы можете начинать только с осознания возможности различных умов. Когда вы сравниваете идеи, скажем, некоторые идеи Нового Завета, Упанишад или идеи, приписываемые Пифагору или Платону, с научными идеями или философией, то иногда вы можете испытывать это осознание умов различных уровней мышления.
Я хочу, чтобы вы поняли, что, даже применяя обычное знание, вы можете прийти к относительной ценности идей и увидеть, что отправным пунктом является осознание того, что наш обычный ум не является единственным из существующих умов.
Посмотрите, можете ли вы найти некоторые примеры психологического метода; если вы не в состоянии сделать этого сейчас, вы должны попытаться позднее найти примеры случаев, когда вы получите новые возможности понимания.
В. Имеете ли вы в виду, что не внешнее сходство фактов руководит человеком?
О. Это один аспект. Если вы встречаетесь с этим, вы будете знать, что является психологическим методом, а что нет.
В. Является ли психологический метод использованием интеллектуальной части интеллектуального центра?
О. Нет, не совсем. Чем больше центров и чем больше частей центров вы применяете, тем продуктивнее психологический метод. Он означает применение всех сил, которые вы имеете. Логический метод означает применение только механической части интеллектуального центра.
В. Является ли эзотерический метод применением высших центров?
О. Нет, это применение этой системы. Вы не можете применять высшие центры, но способны применять систему.
В. Возможно ли психологическое мышление только тогда, когда все наши функции работают правильно?
О. Мы должны начинать такими, какими мы являемся. Мы не можем ждать, когда мы изменимся, поскольку, ожидая, мы никогда не изменимся; а если изменяемся механически, изменяемся только к худшему.
В. Что является началом в изучении применения психологического мышления? Я чувствую, что это больше, чем я могу выполнить.
О. Когда вы говорите, что это больше, чем вы можете выполнить, вы думаете о законченном процессе. А я говорю о самом процессе, о начале работы. Если вы говорите, что это выше ваших сил, что вы ничего не можете делать, — таким образом, естественно, ничего не произойдет. Это, опять-таки, привычка мыслить в абсолютных понятиях.
В. Каковы основные черты эзотеризма?
О. Довольно трудно рассуждать об основных чертах, потому что это зависит от того, как вы понимаете данное слово. Слово «эзотеризм» означает «внутреннее». Эзотеризм включает в себя идею существования внутреннего круга человечества. Вы помните, что человечество было описано как состоящее из четырех кругов — эзотерический, мезотерический и экзотерический, которые составляют внутренний круг и внешний круг, в котором мы живем. Идея эзотеризма подразумевает передачу знания; она предполагает существование группы людей, которой принадлежит определенное знание. Это не должно пониматься мистически, но более определенно, конкретно. Очень много различий между внутренним и внешним кругами. Например, многие вещи, которые мы хотим найти, могут существовать только во внутреннем круге, такие, как, например, положительные эмоции, понимание между людьми, определенные виды знания; все это принадлежит внутреннему кругу. Я думаю, этого достаточно для понимания идеи о внутреннем и внешнем кругах.
В. Я понимаю, что главной чертой эзотерического знания является то, что оно скрыто, и человек вряд ли может найти его. Как же мы можем узнать эзотерическое знание или эзотерическую школу?
О. Мы изучаем систему, которая предполагается как эзотерическая, поэтому с ее помощью будем в состоянии распознавать эзотерическое знание. Хотя эзотерическое знание скрыто от обычной жизни, оно может быть найдено. Оно не скрыто совершенно, так что никто не может найти его, в этом случае оно не имело бы смысла. Это было бы противоположно его целям и испортило бы результаты его существования. Единственный смысл эзотерического знания в том, что оно может быть найдено; важно также, как узнать его. С помощью этих идей, сравнивая их с тем, что можно и чего нельзя найти в обычном интеллектуальном мышлении, мы будем способны определить уровень знания, с которым мы встречаемся.
Если мы примем историю как серию отдельных событий, то мы не сможем найти никаких доказательств эзотеризма. Одно будет следовать за другим, без какой-либо связи, поверхностно. Но если мы знаем, что все взаимосвязано, и если посмотрим на эти связи, мы найдем, что они спрятаны от поверхностного взгляда. Например, многие глобальные исторические изменения произошли из ничего, они не имели под собой никакого источника, ничего, что предшествовало им. Нет ничего в истории Древней Греции, что могло бы объяснить седьмой век до Рождества Христова. В восьмом и девятом веках также нет ничего очевидного, что могло бы вести к объяснению; прямая линия развития не обнаруживается.
Точно так же греческое искусство кажется произшедшим из ничего. У него нет истории, его появление мгновенно.
Также в доисторическом искусстве, то есть во всем, что было более десяти тысяч лет назад, нет ничего, что бы могло объяснить большого Сфинкса, например. Его концепция, уровень и разум (хотя это не совсем правильное слово) так велики по сравнению со всем, что мы знаем. Кто его сделал? Почему такое произведение искусства найдено в пустыне?
Теперь возьмем литературу, особенно литературу Востока. Мы можем найти здесь такие вещи, как величайшие поэмы Индии и Новый Завет, которые представляют собой высший уровень всего, что мы знаем. Нет ничего похожего на них, ничто обычное не может их объяснить — все эти вещи совершенно уникальны. Если их взять отдельно друг от друга и предположить, что у них нет никакого внутреннего смысла, их невозможно объяснить. Но если мы попытаемся использовать психологический метод, мы найдем связь.
Пытайтесь думать об эзотеризме: как это возможно, в какой форме это может существовать, а в какой форме существовать не может. Вы можете прочитать о тайных обществах на Востоке или в Тибете, о существовании тайных библиотек, о группах людей, живущих в скрытых местах и сохраняющих древнее знание. Это незрелое мышление. Нет ничего невозможного в идее о том, что существуют такие группы людей. Но идея эзотеризма более неуловима. Она не требует тайных обществ. Идея тайных обществ — наипростейшая форма мышления. Очень возможно, что на Земле существуют люди, обладающие большим количеством знания, чем мы, но если они имеют это знание, им не нужны тайные общества. Им не нужно уходить в горы; они могут жить везде.
В. Необходимо ли знать эзотерическое учение для того, чтобы распознавать наличие эзотерических идей?
О. Нет, вы можете распознать эзотерические идеи с помощью психологического метода. Только при помощи этого метода вы можете обнаружить больше в той системе, которую знаете.
В. Что человек должен знать для использования психологического метода?
О. Психологический метод не требует никакого специального знания. Что необходимо, так это просто мышление, но не узкое, обычное мышление. Логическое мышление является узким, а психологическое мышление является более широким мышлением, сравнивающим не две вещи, но, быть может, пять. Логическое мышление всегда имеет дело только с двумя — одно должно быть верным, другое — ложным. Для психологического метода это не принципиально; и то, и другое может быть ошибочным или и то, и другое может быть правильным.
Я хочу дать вам пример психологического метода.
В 1915 году я давал в Санкт-Петербурге публичную лекцию о Жизни после Смерти. Я пытался свести вместе все существующие представления о жизни после смерти: позитивное, научное представление о смерти как об исчезновении; религиозное понимание смерти, связанное с представлением о бессмертной душе, рая в качестве награды и ада в качестве наказания; спиритуалистическое понимание представления о продолжении существования; теософическое представление о перевоплощении; буддийское представление о возвращении, и многие другие. Интересно то, что все они правильны; они только выглядят противоречивыми. Логически они противоречат друг другу, но с точки зрения психологического метода они дополняют друг друга.
Чтобы показать это, я задал вопрос: «Как могут все эти представления быть правильными, если они выглядят столь различными?» Это потому, что существует закон, которого мы не понимаем. Человеческий ум не может изобрести чего-либо абсолютно ложного. Нормальный ум, работая свободно и не будучи привязан к какой-либо предполагаемой истине, всегда приходит к некоторого рода истине. Законченная ложь может быть изобретена только больным умом или несвободным умом.
В. Нужно ли знать другие эзотерические учения и находить между ними связи?
О. Только в общем виде, для того, чтобы найти место этой системы. Вы недостаточно знаете, чтобы сравнивать и находить связи. Когда вы думаете об этой системе и читаете что-то, что напоминает вам о ней, вы берете только одну или другую идею, но не сравниваете все идеи. Части всегда могут быть аналогичны, но такое сравнение полезно только тогда, когда вы можете видеть за частями целое и вы можете найти, что две части не имеют ничего общего, так как для того, чтобы им быть сходными, все должно быть сходным. Допустите, что один пункт в одной системе похож на один пункт в другой, но эти пункты окружены пятнадцатью другими пунктами, которые не имеют никакого сходства, — это делает их существенно различными. Мы не можем пока делать этого; в обычном мышлении мы не привыкли находить отношение части к целому. Мы считаем, что части можно сравнивать и что части могут быть правильными или ошибочными без отношения к целому.
В. Но если вы находите две системы философии, имеющие пункты или высшие точки, похожие друг на друга?
О. Как вы знаете, что они похожи друг на друга? Вы знаете только слова; вы не знаете, что находится за словами. Слова не гарантируют смысла. Вот почему рекомендуется в течение долгого времени не пытаться находить параллели и изучать эту систему отдельно от чего-либо другого. Позднее, когда вы узнаете больше, вы можете попробовать находить параллели.
В. Есть ли гарантия, что в эту систему не внесено никаких новых идей со времени ее происхождения?
О. Это очень ясно. Если принципы сохраняются, они исключают ошибочные идеи. Формирующие идеи не могут существовать вместе с эзотерическими идеями.
В. Что гарантирует сохранение идей в чистоте?
О. Идеи становятся искаженными тогда, когда люди начинают изобретать свои собственные объяснения и теоретизировать; но пока они работают искренне и пытаются проверять все, что приходит в их умы, и работают согласно принципам и правилам, искажение не появляется. В организации школьной работы принимаются все меры против такого искажения, и если это происходит, то только потому, что люди забывают эти меры предосторожности. Обычно искажение является влиянием формирующего центра, ибо когда люди начинают работать с формирующим центром и никто не поправляет их, нет никакой идеи в мире, которую невозможно не исказить в двадцать четыре часа.
В. Если это тот масштаб искажения, который вы имеете в виду, то я, конечно, искажаю идеи для самого себя.
О. Для самих себя это не имеет значения — вы имеете возможность исправить это. Все искажают идеи вначале до тех пор, пока они не имеют всего набора идей, но понимание одной части исправляет понимание другой. Вы не можете понимать всю вещь и неправильно понимать части, и если способны правильно думать о целом, будете понимать каждую часть. Кроме того, ваши вопросы показывают, правильно ли вы думаете, а если вы думаете неправильно, то это исправимо.
В. Разные люди хотят различных вещей. Как мы должны понимать значение школьной работы?
О. Школьная работа имеет много различных частей, но все они нужны для того, чтобы помочь вам пробудиться. Каждый человек должен иметь свою собственную цель. Если цели людей подходят целям школы, они работают в школе. Если не подходят, они оставляют ее.
Вы можете начать с идеи приобретения знания. Если вы находите новые идеи, вы начинаете ценить их. Слово «работа» часто применяется без разбора.
В. Но вы применяете его сами!
О. Я и имею это в виду. Я хочу показать вам, что единственный путь для вас — это понять психологический метод, идею эзотеризма, доказательства его существования и возможность обладать некоторым пониманием настоящей системы. После этого вы можете начинать работать. Настоящая система — это живая вещь, органическая вещь, которая растет и раскрывает новые горизонты.
Видите ли, мы живем в весьма исключительное время, и эта работа очень важна потому, что, помимо всего остального, она дает возможность оставаться здравомыслящим — или стать здравомыслящим. Чем дальше мы идем, чем больше говорим об этих идеях, тем более мы склонны терять из виду смысл целого. Мы принимаем идеи за доказанные, мы говорим о них, хотим что-то получить из этого учения, но не думаем о том, почему мы в состоянии иметь эти идеи и говорить о них.
Само учение, определенные виды учений, определенные виды идей становятся доступными людям только в некоторые моменты, в очень трудные периоды. Это не просто обычные идеи, которые вы можете получить в любое время и в любой момент. Совсем наоборот. Сам факт, что мы можем иметь эти идеи, говорит, что время сейчас крайне трудное. Было бы значительно легче работать с этими идеями, скажем, тридцать или сорок лет назад, но, в действительности, одна вещь зависит от другой, и если бы времена не были столь трудны, мы бы их не имели.
Таким образом, если мы помним об этом, даже одно это осознание само по себе приведет нас к правильному отношению; оно всегда будет напоминать нам, что мы должны принимать эти идеи серьезно, что ничего в них нельзя принимать с точки зрения обычных симпатий и антипатий или обычных отношений правильного и ошибочного. В настоящее время невозможно предсказать, что может принести будущее, поэтому мы должны иметь особенную оценку и особенное отношение к этим идеям и этой системе и пытаться делать не только то, что правильно в данный момент, лично и индивидуально, но что правильно в связи с целым, не просто думать о личной цели, но о всей традиции, связанной с этой работой.
И, конечно, прежде всего, необходимо единство, так как удовлетворить нужды самой работы возможно только тогда, когда мы все готовы идти одним и тем же путем. Если имеются различные точки зрения, и один думает, что лучше идти направо, а другой — налево, никто ничего не будет делать правильно, ибо не будет никакого направления. Если один человек думает одно, а другой — другое, оба будут ошибаться; но не так, что один будет прав, а другой ошибаться. Действия должны быть связаны, они должны согласовываться друг с другом. Вас не просят соглашаться со всем и отказываться от своего собственного понимания, но вас просят действовать согласованно с другими людьми в школе.
Обстоятельства не в наших руках, они могут изменяться, принимать тот или иной оборот. Но весь принцип подражания школьной работе состоит в том, что не может быть различных мнений относительно действий, ибо иначе как мы сможем работать? Я только хочу показать вам, что в отношении принципов настоящей системы и организации работы мы никогда не должны забывать, что имеем дело с очень крупной вещью, и при этом есть много вещей, которые против нас. Если мы будем помнить об этом, то найдем правильный путь. Если мы забудем это, никуда не придем.
В. Что вы подразумеваете под подражанием школьной работе?
О. Я применил это слово не в смысле подражания внешним методам, но в смысле внутреннего подражания, которое может быть найдено только на основе некоторой организации.
Люди в этой работе должны быть объединены. Чем больше мы объединены, тем большее сопротивление будем оказывать всякого рода неблагоприятным влияниям и тем больше сможем получить от них, потому что мы будем, так сказать, в середине большого аккумулятора, полного всякого рода энергий. Если мы закрыты, мы будем способны получать энергию из этого большого аккумулятора; если мы полны дыр, мы не будем в состоянии удержать ее.
Я должен объяснить вам одну идею. Все в мире материально и ограничено, только материальность различна. Имеется ограниченное количество песка в пустыне и воды в океане. Знание также материально и, следовательно, ограничено. Очень полезно помнить, что знание, необходимое для изменения бытия, существует только в очень ограниченном количестве. Знание — это вещество. Для некоторого определенного периода — скажем, сотни лет — человечество имеет определенное количество знания, которое может быть использовано. Если этого знания жаждут слишком большое количество людей, то они будут иметь его так мало, что с ним ничего не может быть сделано. Но так как очень немногие жаждут его, значит тот, кто жаждет, может получить его.
В. Я не понимаю этого о знании. Не является ли знание сознанием?
О. Нет, сознание это другое, хотя это верно в том смысле, что сознание более высокой степени содержит в самом себе знание. Оно не заключает в себе все знание, но знание, которым вы уже обладаете. В состоянии сознания вы знаете сразу все, что вы знаете; в этом смысле вы можете сказать, что сознание есть знание, но само по себе сознание не может дать больше знания, хотя можно смотреть на этот вопрос с различных сторон.
Что касается большого знания, высшего, или эзотерического, знания, мы должны, прежде всего, понять, что все наше обычное знание, включая научное знание, всегда является знанием, приобретаемым обычным умом. Все методы научного исследования являются работой обычного ума, но имеется другое знание, которое приобретается высшим или более развитым умом, и это знание будет отличаться от обычного знания, так как знание, приобретенное обычным умом, всегда ограничено методами исследования, зрением и слухом, ибо, в конечном счете, наиболее сложные инструменты, которые могут применяться в научном исследовании, должны быть проверяемы зрением и слухом. Это знание является очень узким, оно не основано на понимании целого, тогда как большое знание — это знание, основанное на понимании целого посредством более развитого ума. Таким образом, имеются различные степени знания, которые столь различны, что их нельзя сравнивать. Если вы учите таблицу умножения, этот род знания не является ограниченным в количестве, вы не отбираете его у кого-нибудь. И в случае эзотерического знания вы, фактически, не отбираете его у других, но это потому, что имеется очень немного людей, которые хотят его.
Читать бесплатно другие книги:
