Асмодей Pictures Зотов Георгий

Глава 8

Сафари

(Красная площадь, Водовзводная башня)

Элигор, как обычно, опоздал на встречу. Он специально никогда не приходил вовремя, давая гостям осознать цитату из Гоголя: «Чин такой, что можно постоять». И если среди демонов он не был главным, то среди людей — очень даже, Элигор всегда и всем улыбался, сохранял вежливость, но иногда мог врезать крепким словцом. Демон обожал устраивать пресс-конференции, чаепития с творческой интеллигенцией, пивные посиделки с коллегами из мировых лидеров и прямые линии с народом. Дело было вовсе не в его общей доступности и простоте. Люди для Элигора являлись существами из зоопарка — далёкие и забавные, стоя на задних лапках, они уморительно вертят хвостом у решётки, прося кинуть им что-нибудь пожрать. Развлекуха такая, словно съездить на сафари. Положительные чувства от общения со зверьками и прикольные фото гарантированы.

Войдя в зал, демон обворожительно улыбнулся.

Гости встали, послышались аплодисменты. Элигор обвёл помещение взглядом: он приказал, чтобы на встрече не было телекамер, но всегда лучше проверять самому.

— Прошу садиться, — любезно сказал демон. — Наливайте чайку, будьте как дома. Я очень рад всех видеть. Каждому, господа, персональное «здравствуйте» и глубокий поклон.

Творческая интеллигенция взволнованно зазвенела чашками и забулькала чайниками. Элигор умел нравиться, он всегда говорил то, что люди хотят слышать — за эту замечательную способность его обожал народ. На прямых линиях у демона часто просили подарки и разные суммы денег, и он никогда никому не отказывал. Ведь и полному дураку ясно — легче раз в год публично подарить ребёнку конструктор «Него» и увеличить рейтинг до 90 процентов, чем выделять миллиарды баксов на новые детские сады.

Гости робко жевали печенье, ожидая инструкций.

Их не покидало ощущение провинциалов из далёких деревень, вдруг приглашённых в парижскую оперу. Торжественная атмосфера, лепнина на потолках с позолотой, зелёные кожаные полукресла, реконструкция от ведущих итальянских архитекторов и мейсенский фарфор внушали трепет, уважение и ощущение, что больше тебя сюда уже не позовут.

— Вкусно? — ласково спросил Элигор.

— Очень вкусно, — хором ответил ему зал. — Огромное спасибо.

— Ну, вот и славненько, — растёкся в улыбке демон. — А теперь, дорогие мастера культуры, мой первый вопрос будет к киношникам. Простите, в домашней обстановке я буду выражаться без экивоков, по-семейному. То, что вы снимаете, — недостаточное говно.

В воздухе повисла лёгкая, но ощутимая тревога.

— Как это — недостаточное? — тонким голосом удивился один из гостей, старенький, но боевитый режиссёр-патриот Михайло Бесофан. — Вполне-таки совершенно определённое говно, ваше высокопревосходительство. Люди страдают, плюются, даже даром с торрентов не качают, в кино на наш фильм человека под пистолетом не загонишь. Это ли не показатель? Ежели желаете по-другому — так надо, батюшка-благодетель, для поддержки российского кино особенную государственную программу ввести. Чтобы обязать зрителя под страхом тюремного заключения смотреть по три российских фильма в месяц. Иначе знаю я его — как пить дать, продастся, подлый, Голливуду окаянному.

Гости согласно закивали головами и степенно закрестились.

«В случае твоих-то последних фильмов — не то что под пистолетом — если всю семью в концлагерь отправишь — и то в кинотеатр не пойдут, — грустно подумал Элигор. — Для зрителя здесь работает правило — лучше сразу сдохнуть, чем провести два часа в жутких мучениях. Сколько ни объясняй — не понимают, только денег без конца просят. Вот интересно, если я ему через стол сейчас пачку евро брошу — ртом поймает или нет?»

Он с трудом удержался от соблазна совершить это действие.

— Да я ж не спорю, — произнёс он привычно тихим и мягким голосом. — С задачей снимать говно вы отлично справляетесь, тут вам равных в целом мире попросту нет. Но ведь надо же, чтобы это ещё и смотрели. Иначе теряется сам смысл съёмки подобных фильмов.

Ему очень хотелось добавить, что он ежегодно отчитывается в Коллегии Демонов, и там большинство архонтов крайне недовольны качеством российской кинопродукции. Говну надлежит быть упакованным в красочную обёртку с клубничным запахом, а не являть свой вид со вкусом публично и напоказ. Часто уже ясно по одному лишь трейлеру, что на фильм ходить не надо. Продюсеры из американских демонов в Голливуде (в основном людоеды-вендиго) «закон обёртки» соблюдали хорошо: сценарии для фильмов писались за два часа на коленке, но благодаря спецэффектам зрители с аппетитом кушали говно.

— Смотрели? — с удивлением переспросил другой режиссёр, небритый мачо Владимир Машинко. — Не слишком ли круто? Мы кладём свой талант на съёмку, жёстко соревнуемся, кто больше потратит государственных денег и кто наиболее громоздко, скучно и нудно снимет фильм. Ваше высокопревосходительство, разве культура с этим не справляется? Мы несём духовность и нравственность, а Голливуд своими блокбастерами только смердит. И верно, неплохо бы прокат их фильмов ограничить. Сердце болит за Россию, когда видишь, как глупая молодёжь толпами на «Трансформеров» ломится.

Творческая интеллигенция возмущённо забурлила.

— Это Америка во всём виновата, — высказал мысль добрый старичок Бесофан. — ЦРУ интригует наверняка. Вороги ж спят и видят, как нашу культуру подкосить. «Годзиллу» на экраны выпустили, Сатану зелёную с пастью алчущей, а ведь предсказал её появление классик Радищев: «Чудище обло, стозевно, лайяй и булькай». Ничего, Господь Вседержитель нас не оставит: сокрушим их, злыдней, святым крестом да высокодуховной фильмой… скажем, про житие праведного Серафима Саровского. У меня и сценарий есть, и бюджет всего в двести миллионов долларов. Православная публика театры разорвёт.

Элигор в очередной раз понял, что его призывы бесполезны. Пускай он — некоронованный властитель этой страны и может творить всё, чего душе угодно, творческая интеллигенция в России неподвластна даже демонам, ибо всегда слушает только себя. «Надо бы разогнать их к свиньям и одних бесов в „Асмодей Pictures“ посадить, — автоматически улыбаясь, подумал Элигор. — Вот взять телевидение — там людей вообще ни одного нет, только чертей держат. Зато всё чётко и по порядку — выпускают полностью размягчающую мозг жвачку, полный аншлаг, бешеные рейтинги, пипл хавает и просит ещё. Нет, неправильно Коллегия Демонов кино и сериалы на откуп людям отдала».

— Житие Серафима Саровского — это, разумеется, то, что нам надо, — Элигор сохранял любезность, но на сей раз его улыбка была вымученной, словно у него разом заболели все зубы. — Думаю, следует также экранизировать обстоятельства Крещения Руси и тяжкую долю патриарха Тихона… лучше на каждую ленту по три часа, как «Список Шиндлера». Чем фильм длиннее, тем больше вероятность умных отзывов критиков и получения «Оскара». Денег из бюджета не жалко. Это мы зарплаты урежем или пенсии — ничего, потерпят… а вот на Серафима Саровского — завсегда: на том стояла Русь и стоять будет.

Творческая интеллигенция взорвалась аплодисментами.

Элигор сохранил на губах тонкую улыбку. Общеизвестно, чем кончились все эти Законы Божии, посты и строгости в 17-м году, когда тот же народ-богоносец тысячами церкви разрушал. Неплохо бы провести аттракцион по второму кругу — и, похоже, дело продвигается. Скоро всеми этими православными фильмами, законами об оскорблении чувств верующих и прочим букетом прекрасностей людей доведут до белого каления — тогда, как и при большевиках, можно лениво «стричь» купоны и утирать рога завистникам в Коллегии Демонов. Разгром оппонентов руками их же сторонников — что может быть виртуознее? Вот где изощрённая интрига, игра разума и хитроумный полёт мысли, настоящая Византия (в Константинополе при династии Ангелов Элигор занимал должность севастократора[18] и откровенно скучал по прошлому). Режиссёры сидели смирно, смачивали в чае губы и напряжённо улыбались. Если бы не Элигор, они бы прямо сейчас с удовольствием сцепились друг с другом в драке за бюджетное бабло, однако официозность обстановки и общий культурный настрой этому несколько мешали.

— Обратимся к писателям, — произнёс Элигор, нежно прикоснувшись пальцами к ручке чайника. — К сожалению, тут тоже есть вопросы. Да, вы пишете совершенный ужас и кошмар, с кучей ошибок, отсутствием редактуры и по одной книге в неделю — то есть с задачей вполне справляетесь. Особо отмечу серии «Сточкер» и «Этнохерес». Такие романы убеждают людей — для того чтобы стать писателем, не нужно уметь писать и вовсе необязательно знать русский язык. В результате мы получаем тысячи домохозяек и школьников, штурмующих издательства со своими опусами, им отказывают, и в воздухе разливаются гнев и гордыня. Но я так понимаю — можно писать ещё хуже, правильно?

Писатели внимали, сохраняя деликатное молчание.

— Мы стараемся, — честно признался один из них, упитанный усатый мужчина — творец космических миров Алексей Фиалочкин. — И с ответственностью подходим к совету классика… Курт Воннегут сказал: «Все пишут плохие книги… почему мне нельзя?» Но читатели, как и зрители, первым делом на торренты лезут или на злой сайт «Корсар». Доходы наши, ваше высокопревосходительство, истощились, а расходы многократно умножились, Иные авторы «Сточкера» уже и на зов ваш к Водовзводной башне явиться не смогли, лежат дома со свечой на животе да с голоду помирают. Хотя соглашусь, есть в торрентах с «Корсаром» и польза: писателей хороших книг теперь вообще никто и не заметит. Хотя запрети вы все онлайн-библиотеки, да ещё вдобавок и Интернет, нам стало бы куда легче. Интернет, он, сволочь, вредит всей российской культуре и православию.

— Да, его вообще в ЦРУ изобрели, — автоматически заметил Элигор.

Разумеется, среди собравшихся гостей никто не знал, что ЦРУ было совместным творением российских чертей и североамериканских демонов-вендиго. На деле кабинеты этой организации были пусты, и в ней практически никто, кроме уборщиц, не работал. Бренд ЦРУ был необходим Америке, дабы заявлять о своём влиянии по всему миру и хвалиться обширностью разведывательной сети, а России — для объяснения любых неприятных вещей. Если наступала плохая погода, поезд сходил с рельс, в соседних странах случались мятежи, в этом стандартно обвиняли ЦРУ, и такое объяснение всех полностью устраивало. Правда, по соглашению Коллегии Демонов, аналогичным брендом для Запада и Восточной Европы по типу ЦРУ являлась сама Россия. Управляющий Украиной герцог Марбас оправдывал убогость национальной экономики, нелюбовь западных украинцев к восточным, безработицу и плохое содержание животных в зоопарках исключительно происками России, и это воспринималось народом на «ура». Схожие оправдания использовали Польша, Грузия и Прибалтика, а зачастую и США — в связи с чем Элигор искусал себе все локти, что отнёсся к этому легкомысленно и не зарегистрировал бренд «Россия» в демоническом патентном бюро. Признать себя полным кретином, не разбирающимся в экономике, обычно чревато бунтом: зато слова «мы живём плохо, потому что Россия виновата» неизменно срывали бурные аплодисменты.

— Интернет я запретить не могу, — развёл руками демон. — Просвещённая Европа смотрит. А вот торренты, конечно, прикрою и с остальными разберусь. Пусть и вижу, что идеала в творчестве мы никак не добьёмся ни с кино, ни с литературой. Ещё раз повторю — требуется писать говно, но чтобы его читали. У нас с первым пунктом всё отлично, а со вторым проблемы. Это также происки ЦРУ, однако и ваша работа здесь неидеальна.

Писатели вяло пожевали печенье.

— Нам денег мало дают, — пожаловался один из них, автор документальных бестселлеров Всеслав Сахаринский. — Почему для кино много долларов, а нам вообще ничего? Мы можем лажу клепать ничуть не хуже, а с голоду пухнем. Киньте и сюда что-нибудь.

Зал наполнился одобрительным жужжанием. Режиссёры насторожились.

— Не кину, — твёрдо заявил Элигор. — Вам только начни давать, уже не остановишься. Сразу и дачи захотите служебные, и автомобили, так что ну вас в баню. На всех не хватит. Пишите больше про одно и то же. Скажем, постапокалиптику. Люди посмотрят, как в будущем чудовищно, и выдохнут — да, мы ещё неплохо живём. Про Чернобыль и ужасы радиации клепайте, и тогда они не задумаются, чем дышат в Москве. Дамских романов тоже никогда не бывает слишком много. Книги, друзья, — это ремесленничество. Посему — больше серий, никакой самодеятельности. Постапокалиптика, попаданцы, вампиры, иронические детективы — святая святых книжного бизнеса. Новый Булгаков нам не нужен.

С ним молча согласились, ибо появление нового Булгакова для всех писателей означало анафему. Далее Элигор уделил четверть часа балеринам. Балет, по мнению демонов, считался искусством пропащим: как ни старайся, в России танцевали хорошо, и с этим ничего нельзя было поделать. Женщины краснели, извинялись, обещали исправиться, но бесполезно. Бес ставил в пример балерину Волкову: дамочку уже давно никто не видел на сцене, но зато весь Интернет рассматривал её фотки в голом виде на Маршалловых островах. Волкова являлась суккубом с искусственной кожей: пришлось задействовать связи на самом верху Коллегии Демонов, чтобы внедрить её в Большой театр — даже магии от ведущих колдунов оказалось недостаточно. Затем Элигор выслушал жалобы театральных актёров, но денег дал только тем, в чьих спектаклях фигурировал красавец Сатана с обнажённым торсом — сексуальное возбуждение зрительниц автоматически считалось виртуальной продажей души. Сливки его внимания неизменно сняла российская попса — один из самых успешных проектов Коллегии Демонов. Среди попсовиков людей не было вообще — только натуральные уродливые бесы в искусственной коже. Им бесподобно удавалось выводить из себя миллионы людей музыкой в стиле «умца-умца» и при этом другие миллионы завлекать на концерты. Элигор готов был поклясться на пентаграмме: сними попсовые демоны кожу, этого бы никто не заметил. Собственно, все исполнители пели одну и ту же песню, где просто переставлялись слова. Одинаковый набор одинаковых лиц, одинаковых текстов и одинаковой музыки за считаные месяцы превращал мозг в пюре, грехи сыпались в копилку, как рожь после комбайна, и Коллегия Демонов награждала счастливцев статуэтками Дьявола. Элигор восхвалил попсу, под завистливыми взглядами режиссёров и писателей обещая им щедрое финансирование. Бесы ухмылялись и кланялись.

А вот до художников дело и вовсе не дошло.

Едва Элигор с уважением приблизился к древнему патриотическому иконописцу Илье Глазуньеву, сослепу рисовавшему всё, что ни попросят, как к нему подбежал охранник и прошептал пару слов на ухо. Гости отметили — хозяин кабинета слегка изменился в лице.

— Тысяча извинений, — вежливо поклонился он залу. — Я буквально на одну минутку.

…За дверью его ждал Асмодей. Быстро миновав узкий коридор, оба демона зашли в небольшую переговорную комнату, и Элигор запер её на «блок» электронным ключом.

Асмодей достал из папки сложенную вдвое бумагу.

— Министр МВД переслал это мне, тебя запрещено беспокоить, когда ты на творческой встрече или прямой линии, — сообщил он. — В общем, такое дело, Этого человека запечатлела камера, когда взорвали Кайма. Он вышел на тротуар через минуту после взрыва, стоял в отдалении и смотрел. Всё бы ничего, зевак в таких случаях всегда набегает прорва. Но вот глянь: этот же человек рядом с подъездом графа Ипоса — через сутки после убийства, наблюдает за машинами «Скорой помощи» и полицией. И тут он же: в толпе, на месте смерти Астарты. Да, согласно фотороботу Елизандры у киллера совершенно другая внешность… но ввиду шокового состояния и каторги девица запросто могла ошибиться, Не слишком ли много совпадений — каждый раз этот тип на месте преступления? Короче, прикажи объявить его в розыск. Как маньяка, террориста, расхитителя хомячков — пусть МВД подберёт подходящее объяснение. Фоторобот всюду, награда в миллион долларов тому, кто поможет обнаружить, и всё остальное по списку. Сверни встречу, давай распоряжение прямо сейчас. Время, как ты понимаешь, не ждёт.

Сердце Элигора захлестнуло предвкушение охоты.

— Да, — сказал демон. — Разумеется.

С чёткой фотографии на него смотрел человек с седым ёжиком волос на голове. Лет примерно пятидесяти, в чёрном строгом костюме. В руках он держал футляр от скрипки.

Глава 9

Суслик в компоте

(квартира отца Георгия, через двое суток)

Серапион злобно зарычал. Собачка подошла к самому носу Этельвульфа и скалила зубы: всем своим видом показывая, что демон тут — нежелательный гость. «Похоже, Мурмур-младший прав, — грустно подумал Корнелий. — Надо растерзать поганого пса к чёртовой матери, может, тогда поп и прочухается. Прям сожрать с кровищей и кишки в гостиной разбросать. Хотя этот и после такого молиться пойдёт. Да что ж за наказание!» Бес сидел в гостиной и тускло смотрел на отца Георгия, упорно читавшего Библию.

Интересно, почему собаки и демоны никогда не ладят?

Судя по мифам, это классика, когда Дьявол обращается в чёрного кота — но в тех же легендах не указано, лакает ли он молоко из блюдечка, водятся ли у него блохи и может ли пёс загнать Сатану на дерево? Нет, надо наконец показать Серапиону, кто тут хозяин.

Этельвульф перевоплотился в жуткое чудовище и разинул пасть, полную острых зубов, подобно двум ковшам экскаватора. Чихуахуа с жалобным визгом ретировался под диван.

Демон удовлетворённо хмыкнул.

«То-то, блин, — обожая себя, подумал он. — Знай наших. Я всё же адское создание, а не суслик в компоте».

После памятного разговора с Елизандрой и отказа в кредите Банком Преисподней он двое суток пребывал в квартире священника, создав себе максимально прочную невидимость на остатки манны. Сотворил для пущих удобств даже призрачную кровать и читал призрачные книги — в частности «Искусство войны» Сун Цзы. «Врага нужно знать, — мысленно философствовал Корнелий, уподобляясь древнему китайцу. — Только тогда его победишь». Он отключил аппарат спецсвязи с демонами, не смотрел телевизор, не заходил в Интернет. Разве что перед визитом сюда погуглил несколько вещей: грех ли, если собачку зовут человеческим именем? Оказалось (ура!) такое действительно не поощряется церковью, но, увы, не смертельно — за имя Серапион, данное чихуахуа, не попадёшь в Ад. Да и к тому же пёсик-то изначально священнику не принадлежал. На сайте с рекомендациями для демонов sevensins.org юзер под ником BridgeOfFear писал, как можно хитроумными методами сподвигнуть попа накормить собачку просвирками, ибо скармливание освящённого хлеба скоту — великий грех. «Братья во зле, делюсь собственным опытом, — повествовал BridgeOfFear. — Я делал так — воровал после службы в церкви просвирки, всякий раз складывал их в потаённом месте, а потом приносил домой к священнику. Прошёл целый год, и вот, едва не похороненный под пресным хлебом, чувствую — „созрел“ поп, лень ему после Чёрного Воскресенья просвирки нести к реке или озеру, чтобы выбрасывать:[19] вознамерился тайком курочке покрошить. И уж собрал хлебушек в пакет, но тут пришла к нему студентка исповедоваться — такая вся из себя свежесть фиалковая: трахнул её поп и погубил свою смертную душу: а так бы, собратья-бесы, как пить дать, сломал бы я его на просвирках». Прочитав такое, Корнелий едва не впал в окончательное уныние: это ж надо, целый год с церковным хлебом мучиться — у бедняги-чёрта, очевидно, крыша поехала. Он не исключал такое и в отношении себя — ведь очевидно, что он зациклен на отце Георгии. Он смотрит, как тот молится, ест, провожает его на работу и обратно — прямо телезритель реалити-шоу. Можно сказать, Корнелий Этельвульф трансформировался в тень священника.

Самое ужасное для него — если с попом что-то случится.

Он уже видел такое — когда объект задания умирал: по возрасту или в результате несчастного случая. Вот тогда ПИЗДЕЦ. Обновить миссию нельзя, а воскрешать мёртвых не способны даже архонты. Придётся сто лет писать сценарии для убогих сериалов, ожидая нового шанса. А он не может это допустить! Весь остальной мир перестал существовать для Корнелия. Ему стало вдруг всё равно. Подумаешь, бывшую любовницу сослали на каторгу, сосед по квартире исчез, неведомое существо убивает одного за другим высших бесов, а ангелы проникают на Землю через туннели, чтобы уничтожить власть демонов! Да, он тупой исполнитель приказов. Это как 2 мая 1945 года, когда из расположения советских войск уже ехала машина генерала Вейдлинга, чтобы объявить о капитуляции берлинского гарнизона, а эсэсовцы ещё тащили на виселицу тех, кто заикнулся о сдаче русским. Интересно, что им потом сказали? «Извините, ошибочка вышла, оказывается, мы сдаёмся — всем спасибо, все свободны?» Корнелий поначалу, после разговора с Елизандрой, даже обрадовался — ангел уничтожит мир, олигархия бесов падёт вместе с ним, он превратится в пепел или биомассу: не надо выполнять миссию.

Ну, а если всё-таки нет?

Ангела опять остановят. Сбросят бомбу или ещё там чего-нибудь, Прикончат, в общем. И тогда всё вернётся на круги своя. Нет, к сожалению, со священником придётся работать — вне зависимости от ситуации с ангелом из туннеля. Пусть киллер перережет половину высших демонов — «Закон о рангах» от этого не поменяется. Корнелий уныло повернулся к отцу Георгию. Чего он там читает? Да, по губам легко понять. «Богородице Дево радуйся, благодатная Марие, Господь с тобою. Благословена ты в женах и благословен Плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших». Кошмар. Вот жизнь проклятая — и ты демон, и отец твой демон, а уже милостью Божией все христианские молитвы наизусть знаешь. Если его постигнет судьба страдальца Эдмунда — даже хорошо, не придётся разучивать их заново. Банк Преисподней показал козью морду, изощрённые заклинания с букетом интриг творить не на что: а мелкие пакости… Ну, это вроде баек про миллионера, который нашёл на улице яблоко, продал его за два цента, купил два яблока, продал, купил четыре… да-да, и финал анекдота — «А потом умерла моя тётя и оставила в наследство миллион долларов». Так вот, у него уже умерли ВСЕ родственники. И ему негде взять качественную ману для дорогих заклинаний. Финита ля комедия, вашу мать.

— Серапион! — прервал молитву отец Георгий. — Иди трапезничать, скот домашний.

«Ага, жди, — злорадно осклабился Этельвульф. — Придёт он сейчас, как же».

Серапион подтвердил его мысль жалобным скулежом из-под кровати.

— Ну, как хочешь, — священник поднялся из-за стола. — Мне надо выйти, провизии закупить, побудь тут тогда в одиночестве. Бесов не бойся, комнату я окропил.

Корнелий беззвучно всплеснул руками.

«Помешались все на этой святости, — взбеленился демон. — Квартиру кропят, машину кропят, скоро унитазы на святой воде будут устанавливать. И хоть бы сообразили — неужели бесы за всё время не смогли бы изобрести защиту от водяных процедур? Да нет же — думают, крест в воду опустил и теперь такой жидкостью хоть краску растворять можно. Ладно-ладно, Серапиона я пока не съем. Пойду с тобой в магазин, разомнусь. Конечно, пост кончился, и отныне уже бессмысленно подбивать тебя на грех. Но может, на продавщицу заглядишься или молоко разолью тебе под ноги, поскользнёшься, выругаешься. Нельзя сдаваться. Давай, святой отец, собирайся. Тебе уже скоро спать».

Священник, как назло, «копался» долго.

Сначала уж было вышел — но вспомнил, что забыл выключить свет, и вернулся. Потом снова пришлось возвращаться — отец Георгий не взял кошелёк. К тому времени, когда они покинули подъезд и направились к магазинчику в глубине двора, настроение у Этельвульфа снова испортилось. «Вот, — думал демон, плетясь за священником. — Пофигист какой вообще. Другой нормальный поп, как положено, поехал бы в „Азбуку вкуса“ на собственном „Бентли“, купил хамона, коньячку французского, девочек из церковного хора позвал. Ты — тысячу раз спрашиваю — откуда ты на меня такой взялся? Обет даю перед козлиной мордой Сатаны — если-таки подобью тебя на грех, потом добровольно год в монастыре в Тибете отработаю. Там ещё круче — местные монахи едят лепёшки из ячменной муки, женщин не видят десятилетиями, круглосуточно проводят время, распевая „ом мани падме хум“: бесы, говорят, тоже ломаются и предаются мантрам вкупе с вегетарианством. Клянусь, не жалко. Если я этого сломаю — и там смогу выжить. Как же тут темно. Ну конечно, фонари-то разбиты. Неблагополучный район».

От стены соседнего дома внезапно отделилась расплывчатая тень.

— Мужик, закурить не найдётся? — из полной темноты классический русский вопрос прозвучал особенно зловеще. — А то так кушать охота, что и переночевать негде.

— Не курю, — устало произнёс отец Георгий. — И мне очень интересно, молодой человек, — почему в такие моменты вы всё время выбираете некурящих? Это что, инстинкт?

— Шутки шутить, папаша, на том свете будешь, — сообщила тьма, и внизу тускло блеснула полоска стали. — Кошель сюда и давай не дрыгайся — мне на дозу срочно надо.

Священник без возражений протянул бумажник.

— Подумай о своей душе, сын мой. Господь наш…

— Иди в жопу со своими нравоучениями, — прохрипел грабитель. Этельвульф нутром почуял, как от него исходит режущий запах голода, аптеки и дешёвых сигарет. Да, дёрганый наркоман с ножом. Такому, кажется, по барабану, откуда брать деньги. Объект миссии нарвался на проблему, но обойдётся. Он отдал бабло, рисковать больше нечем. Не купит жратву, да и поделом ему — нечего ближе к ночи по магазинам таскаться.

— Двести рублей?! — распотрошённый бумажник полетел на асфальт. — Твою мать, и это всё? Папаша, сказал уже — мне доза нужна. Пырну без разговоров. Мобила, часы есть?

— Спокойнее, — флегматично ответил отец Георгий. — Сотовый телефон не ношу, ибо суета сует, Часы есть, забирай на здоровье. Если не ошибаюсь, они стоят в два раза меньше той пары сотен. Могу куртку снять, если хочешь — почти новая. Пусть она тебя утешит.

Корнелий пришёл в ужас. Бес уже был готов дать обнаружить себя — ибо отлично знал, что вскоре последует. О, да блин… ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС, ВОТ ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС…

Священник снял куртку — во мраке блеснул нагрудный крест.

— Точно, я забыл, что ты поп, — обрадовалось существо из тьмы. — Вот везуха-то мне. Серебро? Отсюда вижу, что серебро. Давай сымай быстро. Быстро, я сказал.

Отец Георгий отрицательно помотал головой.

— Нет.

— Чо?! Сука! Да я тебе глотку перережу, как свинье…

— Нет. Я сказал, а ты слышал. Я тебя не боюсь.

Этельвульф закрыл глаза. Ну, всё, он попал. Как глупо. «Объект» вышел на улицу и нарвался на финку чокнутого наркоши. Статьи в газетах о жутком преступлении, похороны, арест преступника… и ещё век-другой ожидания, пока ему предоставят нового кандидата для миссии. Скотина такая… до утра подождать не мог, прётся за своим кефиром. Да уж, разве кто-то из этих охломонов в рясах, пекущихся о благах для человечества, подумает, что рядом влачит существование демон девятого разряда, отчаявшийся подняться из самых низов, лелеющий мысль, как получить наконец новую должность, отдельную квартиру, как у низших первородных, новую зарплату…

Грабитель выбросил руку вперёд, целясь в грудь священника.

В тот же момент его длань удивительным образом сломалась сразу в двух местах — Корнелий схватил её зубами. Нападающий с диким воплем выронил нож: Этельвульф с особым удовольствием нанёс врагу серию весьма болезненных ударов в лицо и живот. Брызнула кровь, оросив щёки демона мелкими каплями, вроде осеннего дождя. Удивительно, но наркоша ещё стоял на ногах. Теперь бес хорошо видел его — худой высокий парень, по виду южанин, не брился неделю, во взгляде лихорадочный блеск. Да, такой правда зарежет за дозу и глазом не моргнёт. Демон без слов заехал противнику в солнечное сплетение. Плюнув кровью, тот со стоном упал на колени и получил удар ногой в челюсть: уж чего-чего, а драться Корнелий умел. В пылу битвы, спасая своё «имущество», бес забыл о главном — невидимости. Мана закончилась, и перед священником, постепенно проявляясь из воздуха «кусочками», возник бледный джентльмен с окровавленным лицом. Отец Георгий истерически вцепился в крест.

— Вы кто? — пролепетал он.

— Э… — произнёс джентльмен, лихорадочно соображая. — Ваш ангел-хранитель.

Глава 10

Сувенир

(через шесть часов, под утро, улица Электрозаводская)

Елизандра осторожно приоткрыла узкую щёлочку в шкафу.

Достаточно темно, и это ей на руку. Предрассветный час, в таких спальнях обычно наглухо закрывают шторы, чтобы обитатель комнаты не нарушил свой сон. Самое время. Ненавидя себя, она чуть высунулась наружу, тихо откашлялась и скрипуче провыла:

— Уууууууууу… кх-кх-кх… уууууууууу…

Ребёнок в кроватке пошевелился под одеялом, Елизандра вышла из шкафа во всей своей натуральной красе — искусственную кожу она оставила под лестницей в подъезде и эффектно зажгла оба глаза. Из затянутого паутиной рта полезли клыки, в комнатушке сильно запахло тухлой рыбой. Девочка лет четырёх, присев на кроватке и застыв в ужасе, смотрела на чудовище. Елизандра протянула к ней руку с длинными когтями…

— Ууууууууу… — вой перешёл в тихое шипение. — Иди ко мнеееее… я обглодаю все твои косточки… я голоднаааа… ооооооууууучень голоднааааааа… уууууууууууууу…

Как обычно, долго ждать не пришлось.

Девочка раскрыла розовый ротик, исторгнув рёв сирен воздушной тревоги. Казалось, содрогнулись даже стены квартиры (словно от землетрясения), закачалась люстра. На своём долгом веку Елизандра достаточно повидала детей, но её всегда удивляло, что один ребёнок способен орать громче, чем трое взрослых. В соседней комнате послышался грохот, у соседей включили свет и начали ругаться матом. Дверь в детскую едва не слетела с петель: на пороге стояли отец в семейных трусах и практически голая молодая мать, чья одежда состояла сугубо из стрингов. Елизандра успела сделаться невидимой.

— Оля! Что случилось? Почему ты кричишь? — все фразы они произнесли в один голос.

— Тааааааааам, — рыдала девчушка, показывая на шкаф. — Сюдовисеееее…

Родителям, как и следовало ожидать, это не сильно понравилось.

Отец решительным шагом прошёл к шкафу, распахнул обе створки. Невидимая Елизандра, которая стыдилась такого поведения, ухмыльнулась — она всё же демон, а каждому демону приятно смотреть на дело лап своих. Или копыт. В общем, приятно.

— Оля, ты видишь?! — взревел папа голосом раненого буйвола. — Здесь никого нет! Мне через два часа на работу вставать! Сколько можно! Прекрати орать по ночам!

— Оно было тааааааааам, — куксилась Оля, протирая глаза. — Оно страссное…

— Да нету, никаких чудовищ нету в шкафу! — ревел белугой папа. — Ты постоянно кричишь среди ночи — там страшно, здесь страшно, а отец твой пашет днём, как вол, ему высыпаться надо! Знаем мы твои уловки! С родителями хочешь спать? Не выйдет!

— Не ори на ребёнка! — взбеленилась молодая мать, очнувшаяся ото сна, и тут же, снизив тон в три раза, засюсюкала: — Ну, где сюдовисе, где? Мамоська сейчас его прогонит…

Демоница едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

«Святая простота, — злорадно подумала Елизандра. — Вот всегда так. Мы показываемся в своём истинном облике только детям, потому что им никто не верит. А когда они вырастают, то сами думают — им показалось, они не видели демона. О, ещё как видели. Представляю, если б я сейчас запрыгала во всей природной красоте — как бы они визжали». Веселье длилось секунду — вспомнив, что она отбывает каторжный срок, демоница тут же раскисла. Да, нет предела бесовскому падению. Начав с порчи пасхальных яиц, она докатилась до самого последнего уровня — пугания спящих детей. Есть ли что-то хуже? Ты — демон, порождение ночи, дитя Сатаны, монстр, исторгнутый пылающими глубинами Ада. Ты создан, чтобы изуверскими уловками, правдами и неправдами вовлекать людей во грех, заставлять их губить свою душу, стоять на крыше под сильным дождём и хохотать между раскатами грома: «Даааа! Даааааааа! Сатана любит меня!» А вместо этого сидишь в шкафу и уныло показываешь клыки четырёхлетнему ребёнку. Да, многие первородные бесы сломались на этом и больше уже не поднялись. Но нет, она не такова. Она переживёт всё, как бы больно ей ни было. Снова поднимется над бездной, как истинное порождение ночи. И растерзает врагов в клочья.

Оля уснула. Мамочка оглядела себя и запоздало ойкнула.

Родители ушли в свою спальню. Елизандра посмотрела на часы — у неё есть ещё где-то час, чтобы снова разбудить девочку — надо тупо ждать, пока та уснёт крепче. Бесовка села на пол шкафа и задумалась. Потом дитя будет сомневаться — а существуют ли демоны в реальности и откуда они взялись? Ей тоже всегда была интересна мысль о происхождении адского отродья. Когда появился Ад, когда они выбрались из Ада на Землю и для кого работают, затаскивая не особо сопротивляющееся человечество в бездну греха. Теоретики-дьявологи приводили массу версий рождения во Вселенной демонов — они возникли из вулканической лавы, поднявшись из жерл вулканов, вышли из тёмных пучин океанов (таких тёмных, что рыбы там плавают с фонариками), родились от слюны Дьявола (похоже, самая идиотская версия) и даже вылеплены из глины Богом. В общем-то, немудрено, что все демоны рвались работать именно на Землю — Ад был совершенно жутким местом. Елизандра отлично помнила Преисподнюю — пышущую жаром, с полным отсутствием кондиционеров, взмокшими, красноглазыми от вечной духоты демонами. Вырвавшись из пропасти, где стенают миллиарды измученных душ, на Земле ощущаешь себя, как на курорте. Впрочем, не исключено, что и работа пугалом скоро покажется ей лучшей из профессий. Ангел продолжает убивать, и Коллегия Демонов это не забудет. Её отправят прямиком в Ад — в «штрафной батальон» бесов, обслуживающих котлы. И да, это полный кошмар. Почему-то люди уверены: пекло — родина чертей — и совершенно не догадываются: да ведь Ад — проклятие для любого живого существа. Ссылка, тюрьма. Она тайком захватила с собой из Преисподней сувенир, хоть это строжайше запрещено правилами. Чтобы помнить измятые лица демонов-«штрафников» и понимать — есть во Вселенной место хуже Земли. С тех пор Елизандра сотни лет хранила артефакт у себя дома, не прикасаясь к нему даже кончиком пальца. Она дала слово — распакует сувенир только тогда, когда её снова вернут в Ад.

И, похоже, это время настало.

Она точно не поднимется до следующего разряда. Ей придётся вечно, столетие за столетием, исправлять свою оплошность. Как она устала… Быть бесом — вот каторга.

Елизандра грустно посмотрела на спящую девочку.

А ведь кто знает — вдруг демоны родились из снов? Она слышала, что человеческие видения чрезвычайно реальны и зачастую воплощают собой зло. Ведь и Годзилла не сравнится с монстрами, которых создают сами люди во время ночных грёз. Почему бы им не воплотиться в жизнь? Допустим, сразу миллиону жителей планеты снится демон… и вот, он становится материальным, появляется в нашем мире и не знает, откуда взялся и что ему делать. Совершенно внезапно для себя Елизандра вдруг ощутила острую тоску по Аду. Да, там страшно. Липко. Жарко. Отвратная еда. Изнурительная работа. Но зато не существует рангов, невозможно сделать карьеру, все равны, все круглосуточно пашут, подкладывая дрова под котлы, где (да-да, всё по старинке, долой модернизацию) кипит наваристый суп из грешников. Все братья и сёстры, нет Коллегии Демонов, нет архонтов и девятых разрядов. Надо вернуться домой и взять в руку тот самый сувенир. Ощутить его. Понять, что была и в худшем месте… однако выжила.

Часы тихо пикнули — десять минут прошло. Елизандра выскользнула из шкафа.

Подождав, пока утихнет скандал с новым появлением папы, ругань соседей и всхлипывания девочки, она послала эсэмэс с докладом о выполнении задания бесу Эммануилу. Особо не шифруясь, не заботясь о конспирации, переоделась в искусственную кожу прямо в подъезде и пошла к метро. Отовсюду уже тянулись люди — недовольные, опухшие, невыспавшиеся — классика московского утра. Елизандра смотрела в красные глаза прохожих и пыталась отгадать — кто из них сегодня видел во сне демонов? Выйдя на поверхность у «Площади Ильича», она прошла по переулку к пятиэтажной «хрущёвке» — да уж, скоро эта убогая квартирка с текущим краном и крохотными комнатёнками для низших первородных станет считаться для неё роскошью. Скользнув по подъезду равнодушным взглядом, Елизандра вошла внутрь. В лифте (весьма традиционно) ей встретился сосед с одутловатым лицом алкаша и лысой головой.

— Может, как-нибудь поужинаем… с завтраком? А, Елена Борисовна? — скабрезно ухмыльнулся тот и сделал тщетную попытку схватить её за искусственную задницу.

Демоница секунды полторы поборолась с искушением.

Однако соблазн был слишком велик. Щёлкнув пальцами, она превратила ухажёра в крысу и, когда створки дверей открылись, пинком вышвырнула его из лифта. «Пусть сутки побегает в таком виде, — спокойно подумала Елизандра. — Потом вернусь, наложу заклинание амнезии. Конечно, скорее всего он в ближайший час сойдёт с ума, но Москва — слишком большой город, люди не обратят внимания на ещё одну сумасшедшую крысу». Дома её ждал полный раздрай — Елизандра от природы не была хозяйственным демоном. Старый потёртый ковёр на полу, груда посуды в мойке, крошки жертвенного ячменного хлеба, обглоданные куриные кости на кухне и внушительный слой пыли везде, где только можно. Древние обои отклеились и свисали со стен лохмотьями. В шкафу громоздились скелеты съеденных когда-то сантехников и свидетелей Иеговы. Швырнув сумочку на разобранную кровать, демоница молча уселась в кресло. Такое же древнее, как она сама.

Что-то беспокоило её — и она не могла понять, что именно.

До подъезда Елизандра дошла в привычно мрачном, но спокойном настроении, а вот в лифте её отчего-то начала бить дрожь. Чувство тревоги нарастало с каждой минутой. Вскочив с кресла, она подошла к окну, глядя на панельные дома. Всё такое серое, привычное… Нет причин волноваться. Почему же ей так страшно? Кажется, что случилось нечто ужасное. Повинуясь инстинкту, демоница задёрнула шторы. Так, вот что она собиралась сделать? Ах да, посмотреть сувенир из Ада. Отодвинув половицу в центре комнаты, Елизандра достала из ниши старомодный, из потускневшего металла, ключ с бородкой. Повертев его в руках, она прошла на кухню и нажала на боковую стенку холодильника. Та «уехала» вверх, открыв сейф — такой же старый, ободранный и заплесневевший, как ключ. Демоница вставила «бородку» в скважину, со скрежетом провернула, отчего на клеенчатый пол, шурша, посыпалась тёмная от старости ржавчина.

И тут она неожиданно вспомнила.

Елизандра выскочила из квартиры: не потрудившись запереть дверь, стуча каблуками, побежала вниз по лестнице. Семь этажей она преодолела буквально за пять секунд. Причина волноваться у неё была, да ещё какая! Снаружи, у входа в подъезд, рядом с мирно беседующими бабушками в платочках, белела косо наклеенная бумажка — ксерокс с портретом человека. Встав напротив, Елизандра прочитала текст. Он пролетел сквозь голову, как пуля, оставив лишь слова — «разыскивается», «террорист» и «награда в тридцать пять миллионов рублей». Цифры вспыхнули в мозгу ярким фейерверком.

Она поняла — нельзя медлить. Требуется срочно ЕГО спасать.

Глава 11

Падший хранитель

(квартира отца Георгия, ночь — раннее утро)

— Не хотите ещё воды?

— Нет, батюшка, большое спасибо, (с чувством) Благослови вас Бог!

— (одухотворённо) Я никак не могу прийти в себя. Сижу дома и так запросто беседую с ангелом Господним. Аллилуйя. Нет, поверьте — я всегда знал, что вы существуете и наблюдаете за нами. Но представить не мог, что когда-либо увижу одного из вас.

— (с вальяжностью) Да ну что вы. Мы всегда незримо присутствуем возле каждого, оберегаем и направляем. Это, знаете ли, и есть наша первостепенная задача на Земле.

— (задумчиво) Скажите, а у того молодого человека с ножом есть ангел-хранитель?

— Да, разумеется.

— И почему же он не помешал ему совершить столь страшный грех?

— Э… видите ли… Его ангел именно сегодня в отпуске… то есть молится… несёт торжественный караул в храме Гроба Господня в Иерусалиме. У нас, батюшка, тоже есть и дежурства, и обязанности. Чудовищная по сложности работа, если не сказать больше.

— (с уважением) Представляю себе.

— Именно так, батюшка. Мы крыльев не покладаем, смиренно служим добру на Земле. Понимаю, в это слабо верится после того, как я сломал руку уличному ублюдку, но он явно намеревался свершить грешное деяние, А выбора у ангелов здесь нет. Вспомните тех серафимов, кто поразил слепотой мужеложцев в Содоме или, помогая Господу, пролил на сей богопротивный город огонь и серу — а также казнил нечестивца, не удержавшего Ковчег Господень. Я горько скорблю о душах этих грешников, но иногда приходится…

— Позвольте, но Озу вроде бы как наказал смертью именно Господь…[20]

— (внутренне проклиная себя за нерегулярное посещение семинаров «Знай врага своего!», где изучали Библию — однако надув щёки и очень внушительным тоном) Батюшка, со всем моим уважением, но кому из нас лучше знать библейские события? Заверяю вас, далеко не всё описано в Библии с той достоверностью, как оно было на самом деле. Например, я один из редакторов Священного Писания и могу сказать — очень, очень многие моменты сурово редактировались или вырезались впоследствии. Первый и единственный экземпляр Библии хранится у самого Господа, а другие серафимы и херувимы не имеют к нему доступа. Но там вообще такое… да, лучше не читать.

Короткое, уже привычное Этельвульфу молчание.

— Я, с вашего позволения, сделаю себе чаю. Может, и вам налить?

— Нет, благодарствуйте. Если возможно, угостите водочкой.

— (в шоке) Неужели ангел Господень пьёт водку?!

— (с удовольствием) Да. А что в этом такого? Разумеется, мы предварительно омываем стопки в святой воде — дабы ненароком не согрешить (степенно крестится). У нас, как я уже заметил, беспрецедентно сложная работа, и нам периодически нужно хорошо расслабляться. Видите ли, на Небесах многие вещи давно уже не считаются за грех. Ну, подумаешь, ангел выпил стопку водки и закусил огурчиком! Что, этим он предал Христа? Да Боже упаси. Мы, честно скажу, после рабочей смены часто в стрип-клубы заходим…

— (в ужасе) ЧТО?!

— (с ледяным спокойствием) Ну таки да.

— Разве ангелы могут себе такое позволять?

— (настоятельно) Батюшка, времена изменились. Вы же в своё время официально крестились двумя пальцами, а теперь тремя, правильно? Католики раньше служили мессы на латыни, но сейчас — в каждой стране на своих национальных языках. Потом, Христос въехал в Иерусалим на осле, а руководитель вашей церкви, если я не ошибаюсь, передвигается на бронированном лимузине с мигалкой. Просто некому было вам сообщить, что на Небесах также состоялись довольно значительные реформы.

— (в раздумьях) Стесняюсь вас спросить… а вы именно православный ангел?

— Да, конечно. Сразу хочу сказать, что католики, протестанты, лютеране, адвентисты седьмого дня, мусульмане, буддисты и кришнаиты обязательно попадут в Ад, а вы спасётесь. Потому что только ваша вера правильная, а все остальные сильно ошибаются.

— (просветлев лицом) Я всегда это знал.

— Слава богу! Так вы дадите мне водки? Не держите? Ладно, плесните чайку.

В глубине души Корнелий откровенно ликовал, да чего уж там — просто из штанов (или, как говорят в Британии, из смокинга) выпрыгивал от всепожирающей радости. Надо же, как чудесно всё обернулось! Не было гроша, да вдруг алтын. Почему ему раньше не пришло такое в голову! Это в стиле настоящего чёрта, как учили в детстве, — притвориться ангелом, сделать сладенькое личико, налить патоки и вести душеспасительные беседы, подталкивая собеседника к краю греховной пропасти. Сейчас он этому попу втолкует постулаты Дьявола и заставит его душу рухнуть в пропасть сатанизма. Не ошибался классик — всё гениальное просто. Ха-ха, а ведь он уже практически пал духом. Напрасно, друг мой Корнелий, напрасно. Японские демоны говорят — и обезьяна может свалиться с пальмы… но затем взбирается назад — ещё выше, ещё быстрее. Этельвульф с презрением посмотрел на отца Георгия. О да, Рим рухнул, и стены его пылают. Думается, ещё пара часов — и он сможет ехать домой… а через неделю будет произведён в восьмой разряд, навсегда оставив опостылевший искусительский ранг. Больше маны, больше возможностей, новая квартира (пусть и не с евроремонтом, но всё-таки), многократные посещения «Адской Кухни». И, возможно, в другой раз клерки Банка Преисподней проявят себя иначе относительно кредита…

— Стало быть, синтоисты и алавиты[21] тоже не попадут в Рай?

— Батюшка, вы бы ещё про атеистов спросили. Нет, всем им уготовано адское пламя. Если они раскаются, то, разумеется, спасутся. Но вы слышали хоть об одном яром язычнике вроде поклонника богини Аматэрасу, который перед смертью принял бы православие?

— Да дело-то не в этом, уважаемый ангел… кстати, как вас зовут?

— Меня-то? Да… собственно… э… Нафанаил, стало быть.

— Вы раньше, во время земной жизни были евреем?

— (в жутком смущении) Нет, почему… имя просто такое дали, популярное. Господь же сначала создал евреев, поэтому и не разбирался… как ангела назовёшь, так он и полетит, хе-хе-хе (Этельвульф в панике понёс совершенную околесицу). Ему нет времени имена придумывать, Отцу-то нашему Небесному, вот и берёт нечто такое совсем с потолка.

— (говорится с придыханием, видно, что вопрос долго обдумывался и висел на кончике языка) Скажите… вы наверняка встречались со Спасителем? Каков он?

— (отвечается быстро, с явным облегчением — видно, что вопроса ждали долго, и ответ уже сто лет как готов) О, ну так естественно. Он без меня просто как без рук. Расстаёмся только на ночь, да и то не всегда. Бывало, только встанет утром, так сразу — а подать сюда ангела Нафанаила! И наши-то уж бегут-бегут, крыльями хлопают…

— (с удивлением) Неужели Господь спит? С его-то божественной природой…

— (срочно изворачиваясь) А, ну он это… нет, ему, конечно, спать необязательно. Но он очень часто среди людей путешествует, поэтому воспринял некоторые человеческие привычки. Скажем, на днях остановились мы со Спасителем в гостинице в Москве. Ну, так что? Спит спокойно, сном младенца… может, для вида притворяется, я не знаю. Потом пошли в пивной бар, и там Господь наш благословил чипсы и тёмное нефильтрованное. Совсем как в тот день, когда в гроте на Масличной горе мы вкушали с ним без меры вино, закусывали рыбкой… после третьей чаши Господь и говорит…

— Если я не ошибаюсь, он вроде как пил вино с двенадцатью апостолами.

— (поспешно) Да-да, безусловно, но мы там прислуживали. Знаете, вот как-то неудобно — Господь, и сам себе вино наливает, правда? А апостолы — простые мужики, не обращали внимания, как блюда и кубки незримо в воздухе перемещаются. Спаситель довольно прост. Между тем он отменил правила поста. Четверг — больше не постный день, едим и ветчину, и колбасу, и упитанных тельцов, когда захотим. Господь наш — современный Бог и идёт в ногу со временем, не надо его рассматривать с позиций глубокой древности.

Длительное, задумчивое молчание.

— И что же он думает про людей?

— Он хочет, чтобы вы были проще. Радовались жизни, любили женщин, не исключая оральный и анальный секс, наслаждались тем, что у вас есть. Не загружались, не пугались грехов и Преисподней. Ну что такое, сами подумайте — съел колбасу в четверг да попал в Ад. Это же бред какой-то. Или, допустим, провели ночь с красивой девушкой. Вам хорошо, ей хорошо, ваши чувства чисты и светлы, что ж тут, извините, преступного? Удовольствие от бытия на Земле — вот реальный смысл человеческого существования, и именно для этого создал планету наш Господь. Разве не в этом состоит счастье? Слёзы навёртываются на глаза Спасителя, когда он видит, как вы не посещаете стрип-клубы, отказываетесь от окороков, игнорируя поцелуи фотомоделей. Загоняя себя в рамки выдуманных правил, иссушая свою плоть, запирая в подвалы сознания мысли — вы служите тем самым Дьяволу. Господь ждёт от вас иного — лёгкости, полёта фантазии, отказа от условности, сбрасывания цепей. Святой отец, поедемте в бар. Там девки и пиво.

Этот монолог дался Этельвульфу нелегко. Во рту пересохло, страшно хотелось выпить. Он толкнул речь от всего сердца, со всем редким жаром и пылом, на которые оказался способен. Казалось, после столь пламенного спича за ним, словно за Робеспьером, должна ринуться толпа, сметая на своём пути прогнившие старорежимные устои. И по отцу Георгию видно, что тот явно задумался. Это настоящая победа. Ух, какую пирушку он закатит в «Адской Кухне» после повышения. Да пусть Мурмурович обзавидуется — на такое не жаль маны. Гости наполнят бокалы тёмным пивом, и тогда он скажет…

— Простите, но я думаю — вы совершенно не ангел.

Бокалы в голове Этельвульфа, выпав из рук хмельных демонов, со звоном разбились. Он беззвучно открыл рот, но слова не шли на язык, застряв где-то совсем глубоко в горле.

— Да-да. Вы — бес, дорогой мой, и я очень отчётливо сейчас это понял. Вы меня искушаете, как вам положено по должности. Нас ещё в семинарии учили, настолько хитроумны сатанинские выкрутасы, дабы завлечь простачков в геенну огненную. В последний год в моей жизни вдруг появилось неожиданно много соблазнов — чего никогда не было раньше. Какие-то странные девушки приходят на исповедь, погибает попугайчик, на хлебе в пост неизвестным образом материализуется ветчина. Просто так подобные вещи не происходят. Ангелом вас можно назвать, но, увы, — падшим, Скажите, разве не так?

Звук поставленной на стол чашки с чаем.

— (с дичайшей усталостью) Да. Святой отец, если б вы знали, как вы страшно мне надоели. Своим умом, своей праведностью, своими постоянными молитвами и чтением Библии. Меня попросту тошнит от вас. И да, вашего попугайчика растерзал я, простите.

— Я почему-то так и подумал.

— Сожалею безумно, птичка пала жертвой обстоятельств, я не хотел её убивать. Но честное слово, сил моих с вами больше нет. Думаю, скоро я заодно слопаю и вашу собачку.

— (в испуге) Не надо собачку.

— (с ледяным бешенством) Надо, святой отец. Иначе меня в психушку свезут. Вы мне все нервы вымотали. Вам сложно быть, как остальные попы? Вы хотите, чтобы вас после смерти канонизировали? Чтобы плоть ваша была нетленна и благоухала ладаном? Такими темпами вас и при жизни святым объявят. И откуда вы свалились на мою голову?

— Точнее, вам на рога.

— Ваш тонкий юмор здесь неуместен. У меня рогов нет и никогда не было, я не первородный демон, а полукровка, моя мать — человек. Ну и поскольку уже нечего терять, могу вас порадовать на прощанье. Не существует никаких свидетельств существования как Бога, так и Сатаны (про рассказ Елизандры насчёт ангела Корнелий мудро решил умолчать, дабы не сластить отцу Георгию горечь утраты): по крайней мере, я до сих пор не видел ни того, ни другого. Мы оба знаем, что я прав и мне стоит доверять — я ведь грёбаный демон, а не неизвестный науке мурзилка. То, на что вы молитесь, было популярно две тысячи лет назад: религия должна меняться, иначе она коснеет. Вам самому не смешно, что у вас уже на упаковках с молоком андреевский крест для защиты от Сатаны размещают?[22] Уфф, да хватит уже. Хватит, блядь. Наслаждайтесь этой мыслью ровно десять секунд: говоря с вами, я совершил несколько смертных грехов, включая чудеснейшие ложь и гордыню, поэтому автоматически пополнил запасы маны, крайне необходимой для колдовства слуг Дьявола. Прощайте, батюшка, и до новых встреч. Сейчас я наложу заклинание, и вы полностью забудете о нашем разговоре.

— Но…

Звуки шипения, как у подгоревшей сковороды.

— (в изумлении) Кто вы такой и почему находитесь в моей квартире?

— Я разношу пиццу, святой отец.

— Но я не заказывал никакой пиццы.

— О, значит, я случайно ошибся дверью. Всего вам хорошего.