Прекрасный игрок Лорен Кристина

– А ты знаешь? Ты вдруг стала всеведущей? С чего ты решила, что я знал, насколько Лив на меня запала? Не все обсуждают свои чувства, сексуальность и вообще все, что приходит в голову, так открыто, как ты. Такие женщины, как ты, мне пока не встречались.

– Что ж, учитывая богатую выборку, это действительно о чем-то говорит.

Не знаю, что на меня нашло, но, едва выпалив эти слова, я поняла, что зашла слишком далеко.

Запал Уилла мгновенно иссяк. Его плечи поникли, он весь как-то сдулся. Долгую секунду Уилл Самнер смотрел на меня, и пламя гасло в его глазах, пока они не стали просто… безразличными.

А затем он ушел.

Я столько раз прошлась взад и вперед по старому ковру в столовой, что вполне могла протоптать в нем тропинку. В голове была каша, сердце никак не хотело успокаиваться. Я не понимала, что произошло, но все тело застыло и напряглось от страха – возможно, я отпугнула своего лучшего друга и отказалась от лучшего секса в жизни.

Мне нужна была знакомая обстановка. Мне нужна была семья.

В трубке раздалось четыре гудка, прежде чем Лив ответила.

– Зигги! – возопила сестра. – Как поживает моя лабораторная крыска?

Я зажмурилась и прислонилась к дверному косяку между столовой и кухней.

– Неплохо, неплохо. А как там моя мать-героиня? – спросила я, быстро добавив: – Если что, я не о твоей вагине.

В трубке послышался ее смех.

– Похоже, ты так пока и не научилась фильтровать базар. Когда-нибудь это окажется большим сюрпризом для какого-нибудь парня, ты в курсе?

Она даже не знала, насколько права.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я, уводя разговор со скользкой почвы.

Лив была теперь замужем и на последних месяцах беременности первым, долгожданным внуком Бергстремов. Странно, что мама решалась отойти от нее хотя бы на десять минут.

Лив вздохнула, и я тут же представила, как она сидит за обеденным столом в своей желтой кухоньке и как ее огромный черный лабрадор укладывается рядышком на пол.

– Я в порядке, – ответила сестра. – Чертовски устала, но в порядке.

– Малыш ведет себя паинькой?

– Всегда, – сказала она с улыбкой в голосе. – Этот ребенок будет само совершенство. Вот увидишь.

– Кто бы сомневался, – хмыкнула я. – Стоит взглянуть на его тетушку.

Лив рассмеялась.

– Ты просто читаешь мои мысли.

– Вы уже выбрали имя?

Лив упорно не хотела выяснять пол ребенка до его появления на свет, что несколько мешало мне в моем стремлении побаловать будущего племянника или племянницу.

– Мы сошлись на нескольких вариантах.

– И? – заинтригованно спросила я.

Список имен, составленный сестрой на пару с мужем и подходящий для обоих полов, вызывал нездоровый смех.

– Тебе ни за что не скажу.

– Что? Почему? – проныла я.

– Потому что ты всегда придираешься к ним.

– Это просто смешно! – возмущенно выдохнула я.

Хотя… она была права. Пока что все выбранные ими имена казались мне просто чудовищными. Почему-то Лив с Робом решили, что названия деревьев и птиц вполне подходят и мальчикам, и девочкам.

– А у тебя что нового? – поинтересовалась она. – Как твои успехи после эпического поединка с боссом, состоявшегося в прошлом месяце?

Я рассмеялась – конечно, она имела в виду Дженсена, а не папу и даже не Лиемаки.

– Я занялась бегом и стала чаще выходить на люди. Мы как бы пришли к… компромиссу.

Лив тут же насторожилась.

– К компромиссу? С Дженсеном?

За последние недели я пару раз говорила с Лив, но ни словом не упомянула о моей крепнущей дружбе, близости или что там у нас было с Уиллом. Но сейчас мне нужно было услышать мнение сестры на этот счет, и живот заранее сводило от страха.

– Ну, ты знаешь, что Дженс предложил мне чаще бывать в обществе…

Я помолчала, водя пальцем по резным завитушкам старинного буфета, украшавшего столовую. Затем зажмурилась и, вздрогнув, продолжила:

– Он предложил мне позвонить Уиллу.

– Уиллу? – переспросила она и замолчала на пару секунд.

Я гадала, вспоминает ли она того же высокого, красивого студента, который запомнился мне.

– Постой, Уиллу Самнеру?

– Ему самому, – ответила я.

Даже от разговоров о нем у меня внутри все скручивалось в тугой комок.

– Ого. Вот уж чего не ожидала.

– Я тоже, – пробормотала я.

– Так ты это сделала?

– Сделала что? – брякнула я, немедленно подумав, что прозвучало это двусмысленно.

– Позвонила ему, – со смехом ответила сестра.

– Ага. В общем, поэтому я и решила поговорить с тобой.

– Звучит зловеще, но многообещающе, – хмыкнула она.

Я понятия не имела, как все ей рассказать, поэтому начала с самой простой и невинной детали.

– Ну, он живет в Нью-Йорке.

– По-моему, я это знала. И? Я не видела его сто лет, и мне не терпится узнать, как он поживает. Как он выглядит?

– Он выглядит, э-э… хорошо, – ответила я как можно более незаинтересованным тоном. – Мы с ним общались.

В нашем разговоре возникла пауза – я почти воочию увидела, как Лив хмурит лоб и прищуривается, пытаясь разгадать истинное значение моей фразы.

– «Общались»? – повторила она.

Застонав, я потерла лицо.

– Боже правый, Зигги! Ты спишь с Уиллом?

Я издала еще один протяжный стон, и трубка взорвалась смехом. Отшатнувшись, я уставилась на сжатый в руке мобильник.

– Это не смешно, Лив.

Она шумно выдохнула.

– Нет, смешно до чертиков.

– Он был твоим… парнем.

– Ох, нет, конечно же нет. Ни в малейшей степени. По-моему, мы тискались не больше десяти минут.

– Но как же женская солидарность?

– Да, но у нее есть что-то вроде срока давности. Или дальности забега. По-моему, мы с ним едва дошли до первой базы, поцелуйчики и все такое. Хотя в то время я была совершенно готова дать ему забить мяч, если ты понимаешь, о чем я.

– Я думала, ты еще долго убивалась после тех каникул.

Она снова захихикала.

– Снизь накал, сестренка. Во-первых, мы никогда не были парой. Просто возились среди маминых садовых инструментов от переизбытка гормонов. Боже, да я едва это помню.

– Но ты была так расстроена, что даже не приехала домой в то лето, когда он работал с папой.

– Я не приехала домой, потому что пинала балду весь год, а летом мне пришлось ходить на пересдачи, – объяснила Лив. – И я не сказала тебе, потому что тогда папа с мамой узнали бы и прикончили меня.

Я прижала руку к лицу.

– Что-то я совсем растерялась.

– Да чего тут теряться?

В ее тоне появились нотки озабоченности.

– Просто скажи мне, что там у вас на самом деле происходит?

– Мы много времени проводили вместе. Он мне очень нравится, Лив. В смысле он, кажется, мой лучший друг в Нью-Йорке. Потом мы переспали, и на следующий день он вел себя странно. Затем он начал говорить о чувствах, и мне показалось, что он просто использует меня как лабораторного зверька в каком-то странном эксперименте по выражению эмоций. И, прямо скажем, Уилл Самнер заработал не лучшую репутацию среди девушек семейства Бергстрем.

– Значит, ты показала ему красную карточку только потому, что в твоих воспоминаниях двенадцатилетней давности он очаровал меня, а затем разбил мне сердце и бросил?

Я вздохнула.

– Отчасти.

– А в чем состоят остальные пункты обвинения?

– В том, что он редкостный бабник. В том, что он не помнит даже малой доли женщин, с которыми успел переспать. В том, что сначала отшивает меня, а меньше чем через сутки заявляет, что хочет чего-то большего, чем секс.

– Ну ладно, – поразмыслив, сказала Лив. – А он правда, хочет? А ты?

Я снова вздохнула.

– Не знаю, Лив. Но даже если он и правда хочет и если я хочу – как я могу ему доверять?

– Мне будет обидно, если ты останешься в дураках, поэтому я поделюсь с тобой кое-какой конфиденциальной информацией. Готова?

– Нет, совершенно не готова.

Но она все равно продолжила:

– До того, как я встретила Роба, он был настоящей шлюхой. Клянусь богом, его член успел побывать повсюду. Но сейчас? Абсолютно другой человек. Он боготворит ту землю, по которой я хожу.

– Да, но он хотел на тебе жениться, – возразила я. – Ты же не просто его трахала.

– Когда мы только познакомились, то, конечно же, просто трахались. Послушай, Зигги, в возрасте от девятнадцати до тридцати одного с человеком очень много чего происходит. Многое меняется.

– В этом я не сомневаюсь, – промямлила я, представляя низкий голос Уилла, его ловкие пальцы и твердую, широкую грудь.

– Я говорю не просто о физическом превращении юноши в мужчину.

Помолчав, она добавила:

– Хотя и об этом тоже. Если подумать, ты просто обязана выслать мне фото Уилла Самнера в тридцать один.

– Лив!

– Я шучу! – с хохотом воскликнула она, но потом затихла и после паузы добавила: – Нет, вообще-то я серьезно. Пошли мне фотку. Но будет действительно глупо отказаться от знакомства с ним только потому, что ты думаешь, будто он всегда будет вести себя как девятнадцатилетний Дон Жуан. Вот скажи честно: неужели ты не чувствуешь, что сильно изменилась с тех пор, как тебе было девятнадцать?

Я ничего не ответила, только продолжила грызть нижнюю губу и водить пальцем по резьбе древнего буфета моей матушки.

– Для тебя это было всего пять лет назад. А теперь подумай, что ощущает он. Ему тридцать один. За двенадцать лет точно можно набраться ума, Зиггс.

– Черт, терпеть не могу, когда ты права.

Лив расхохоталась.

– Полагаю, твой логический рассудок пытался выстроить из этого что-то вроде силового поля против чар Уилла Самнера?

– Судя по всему, не слишком успешно, – сказала я, закрыв глаза и прислоняясь к стене.

– Боже, это просто чудесно. Я так счастлива, что ты сегодня позвонила. Сейчас я такая огромная и беременная, что во мне нет совершенно ничего интересного. А твои новости грандиозны.

– Разве тебя это ничуть не коробит?

Задумчиво помычав, Лив ответила:

– Вообще-то могло бы, но если честно… Мы с Уиллом… Он был первым парнем, к которому я почувствовала влечение, но этим дело в основном и ограничилось. Я забыла о нем через две секунды после того, как Брэндон Хенли проколол язык.

Прижав руку к лицу, я выпалила:

– Какая гадость.

– Да, и я не рассказывала тебе о нем, потому что не хотела тебя портить и не хотела, чтобы ты испортила все мне, начав рассуждать, как пирсинг влияет на сократимость мышц или что-то вроде.

– Боюсь, этот разговор оставит незаживающие раны в моей душе, – буркнула я. – Можно уже идти?

– Да брось.

– Я действительно напортачила, – простонала я, потирая лицо. – Лив, я вела себя с ним совершенно по-свински.

– Похоже, тебе придется целовать чью-то задницу. Он этим сейчас увлекается?

– О боже! – возопила я. – Все, вешаю трубку!

– Ладно, ладно. Послушай, Зиггс. Перестань смотреть на мир глазами двенадцатилетней. Выслушай его. И учти, что у Уилла есть пенис и это иногда превращает его в идиота. Но в милого идиота. Даже ты не можешь отрицать очевидного.

– Прекрати уже быть такой умной.

– Это невозможно. А теперь вспомни о том, что ты уже большая девочка, и беги исправлять ошибки.

Всю дорогу до дома Уилла я пыталась анализировать воспоминания, сохранившиеся о том Рождестве, и примирить их с тем, что рассказала мне Лив.

Мне было двенадцать, и я была очарована Уиллом, очарована идеей о его отношениях с Лив. Но сейчас, услышав версию Лив о событиях той недели и об их последствиях, я задумалась о том, сколько же из этого произошло на самом деле, а сколько породила моя склонная к драматизму фантазия. Сестра была права. Эти воспоминания сильно помогали мне запихнуть Уилла в ящик стола с пометкой «потаскун» и так же сильно мешали его оттуда извлечь. Так хотел ли он большего? Был ли он на это способен? И чего хотела я?

Застонав, я поняла, что мне придется долго извиняться.

Он не открыл дверь на мой стук, не ответил ни на одно из сообщений, которые я отправляла, стоя под дверью.

Поэтому я прибегла к последнему средству и начала закидывать его дурацкими пошлыми шуточками.

«Какая разница между пенисом и зарплатой?» – набрала я.

Когда ответа не последовало, я продолжила:

«Последнюю женщина уж точно высосет до капельки».

Ничего.

«Что одна сиська говорит другой?»

Нет ответа.

«Ты мой самый верный сисадмин».

Боже, ну и тупость.

Я решилась на последнюю попытку.

«Что бывает после шестидесяти девяти?»

К числу 69 он был неравнодушен, и я надеялась, что хотя бы это выманит его наружу.

Когда слово «Что?» вспыхнуло на экране, я чуть не выронила телефон.

«Ополаскиватель для рта».

«Ради всего святого, Ханна. Это просто ужасно. Поднимайся уже наверх, пока не опозорила нас обоих».

В лифт я вбежала почти галопом.

Дверь Уилла оказалась открыта. Войдя внутрь, я застала его за приготовлением обеда. На плите кипели кастрюли, по прилавку была разбросана зелень. На Уилле была старая футболка с музыкантами группы Primus и рваные застиранные джинсы – видок такой, что мне сразу захотелось его съесть. Когда я вошла, он не поднял головы, продолжая упорно смотреть на нож и разделочную доску.

Я неверными шагами пересекла комнату и остановилась у него за спиной, прижавшись подбородком к его плечу.

– Не понимаю, как ты меня терпишь, – пробормотала я.

Я сильно втянула носом воздух, стараясь запомнить его запах. Что если я действительно довела его до ручки, что если он уже сыт по горло глупышкой Зигги, ее идиотскими вопросами, неловкими ласками и привычкой поспешно делать выводы? На его месте я бы отфутболила такое сокровище давным-давно.

Но, к моему удивлению, Уилл отложил нож и развернулся лицом ко мне. Выглядел он настолько несчастным, что у меня внутри все сжалось от чувства вины.

– Может, ты и ошибалась насчет Лив, – сказал он, – но это не значит, что я не вел себя так с другими. Некоторых я даже не помню.

Он говорил ровным голосом, серьезно и виновато.

– Я делал то, чем не стоит гордиться. И сейчас я начинаю это понимать.

– Думаю, поэтому я испугалась, когда ты заявил, что хочешь большего, – сказала я. – В твоем прошлом было множество женщин, и ты наверняка не понимаешь, как много сердец разбил. Может, даже не понимаешь, как их не разбивать. Хотелось бы думать, что я достаточно умна, чтобы не умножить их ряды.

– Я знаю, – ответил он. – И уверен, что в этом заключается часть твоего очарования. Ты не собираешься менять меня. Ты просто хочешь быть моим другом. И после знакомства с тобой я начал намного больше думать о тех решениях, что принимал раньше. И это к лучшему.

Поколебавшись, он добавил:

– Признаю, что после секса у меня слегка закружилась голова… я просто увлекся.

– Это нормально, – ответила я и, потянувшись, поцеловала его в подбородок.

– Если мы будем просто друзьями, меня это вполне устраивает, – сказал Уилл. – А если друзьями, которые занимаются сексом, – еще лучше.

Тут он чуть отодвинул меня и заглянул в глаза.

– Но я думаю, пока лучше остановиться на этом, так?

Я пыталась прочесть выражение его лица и понять, почему он так тщательно подбирает слова.

– Прости за то, что я тебе наговорила, – в конце концов сказала я. – Я запаниковала и брякнула что-то обидное. Я чувствую себя идиоткой.

Он продел палец в ременную петлю моих джинсов и подтащил меня к себе. Я с радостью подчинилась, чувствуя, как его грудь прижалась к моей.

– Оба мы идиоты, – заявил он, бросив взгляд на мои губы. – И, просто чтобы ты знала, я собираюсь поцеловать тебя.

Кивнув, я привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до его рта. Это не было настоящим поцелуем, но я не знала, как еще это можно назвать. Его губы прижимались к моим, все сильней с каждым разом, а язык, едва прикасаясь, нежно щекотал рот. Затем он притянул меня еще ближе. Я почувствовала, как его пальцы проникают мне под блузку и остаются там, обхватив талию.

В голове немедленно вспыхнул ворох мыслей о том, что я хочу с ним сделать, насколько ближе к нему быть. Мне хотелось ощутить вкус каждой частички его тела, запомнить каждую черту, каждый мускул.

– Я хочу сделать тебе минет, – сказала я, и он, чуть отстранившись, всмотрелся в мое лицо. – На этот раз по-настоящему. Ну, типа, довести тебя до оргазма и все такое.

– В самом деле?

Я кивнула, легонько погладив его подбородок.

– Покажешь, как достичь в этом высот?

Он рассмеялся и сказал: «Боже, Ханна!» – но слова растворились в следующем поцелуе.

Его напрягшийся член уже давил мне на бедро. Я опустила руку и накрыла его ладонью.

– Ладно?

Глядя на меня широко открытыми, доверчивыми глазами, Уилл взял меня за руку и подвел к дивану. Замешкавшись на секунду, он сел и сообщил:

– Я могу вырубиться, если ты и дальше будешь так на меня смотреть.

– Разве суть не в этом?

Не дожидаясь приглашения, я опустилась на пол между его раздвинутых ног.

– Скажи мне, чего ты хочешь.

Его взгляд, направленный на меня, стал тяжелым. Он помог мне расстегнуть ремень, спустить штаны и теперь пристально смотрел, как я нагибаюсь и целую кончик члена.

Когда я снова выпрямилась, Уилл секунду помолчал, изучая мое выражение. Затем, взявшись рукой за ствол, велел:

– Лижи от основания до головки. Поначалу медленно. Хочу, чтобы ты немного меня подразнила.

Нагнувшись, я провела языком по нижней части ствола, по вздувшейся вене, пока не добралась до головки. На конце выступила капелька смазки, и я слизнула ее, удивившись неожиданной сладости. Поцеловав кончик, я принялась сосать, добиваясь большего.

Он застонал.

– Снова. Начинай снизу. И опять пососи головку.

Поцеловав его член, я с улыбкой шепнула:

– Какие точные запросы.

Но он не смог улыбнуться в ответ – взгляд его стал напряженным и хмурым.

– Ты сама просила об этом, – прорычал он. – Я шаг за шагом пересказываю тебе то, что воображал тысячу раз.

Я начала снова, наслаждаясь тем, что делаю, наслаждаясь его реакцией. Выглядел он даже немного грозно: рука, лежавшая на диване, сжалась в кулак. Мне хотелось, чтобы он дал себе волю, вцепился руками мне в волосы и начал с силой трахать в рот.

– А теперь соси.

Когда я сомкнула на члене губы, а затем заглотала его, слегка щекоча языком, Уилл кивнул.

– Соси еще. Сильнее.

Я выполнила его просьбу, на секунду зажмурившись и стараясь не паниковать при мысли, что могу задохнуться и потерять контроль… Но, похоже, я делала все правильно.

– Да, черт, вот так, – простонал Уилл, когда я сжала губы. – Не осторожничай… можешь задевать ствол зубами.

Я взглянула ему в лицо, ища подтверждения, а затем легонько оцарапала кожу зубами. Он низко замычал и дернул бедрами, так, что головка уперлась в заднюю стенку моей глотки.

– Да. Боже. Мне так хорошо от всего, что ты делаешь.

Эта похвала как будто стала последней каплей – я начала действовать самостоятельно, сосать решительней, полностью раскрепощаясь.

– Да, ох…

Его бедра начали двигаться сильней и резче. Взгляд был прикован к моему лицу, руки зарылись в волосы – в точности так, как я хотела.

– Покажи мне, насколько тебе это нравится.

Я закрыла глаза и замычала, удвоив старания. Я слышала, как из моего горла вырываются приглушенные звуки, но думала лишь: «Да, еще, кончай!»

Его низкие стоны и прерывистое дыхание действовали на меня как наркотик. По мере того как нарастало его наслаждение, во мне проснулась все та же ноющая боль. Мы вошли в ритм, мой рот и ладонь работали в унисон с его бедрами, и я видела, что он сдерживается, желая продлить удовольствие.