Прекрасный игрок Лорен Кристина

«Держать дистанцию, – напомнила я себе. – Секретный агент. Войти и выйти невредимой».

Уилл, усевшись подо мной, взасос поцеловал меня в шею, а затем перешел к мочке уха.

– Я должен оттрахать тебя.

Откинув голову, я поинтересовалась:

– Разве ты не сделал это ночью?

– Это было уже несколько часов назад.

У меня по коже побежали мурашки, и чай был снова забыт.

Было все еще прохладно, но в воздухе ощущалась весна. Появились первые листья и цветы, птицы щебетали в листве, а ясная лазурь неба обещала наступление теплых деньков. Весной Центральный парк всегда поражал мое воображение: невероятно, как такой огромный промышленный город ухитряется прятать сокровищницу цвета, воды и природы в самом своем сердце.

Мне хотелось подумать о том, что я должна сделать сегодня, и составить планы на пасхальные праздники, но у меня все болело, я устала и вдобавок рядом бежал Уилл, а это с каждой секундой отвлекало меня все больше.

Стук его ног по асфальту, ритм его дыхания… в результате я могла думать только о сексе.

Я помнила, как вздувались его мышцы под моими ладонями, как он поддразнивал меня, тихонько прося его укусить, – как будто делал это для меня. Как будто знал, что я хочу вырвать из него что-то, и, возможно, это что-то прячется у него под кожей. Я помнила, как посреди ночи он хрипло дышал мне в ухо, сохраняя четкий ритм, сдерживая собственный оргазм, казалось, часами, чтобы я могла кончить – снова, и снова, и снова.

Уилл задрал футболку и на бегу промокнул лоб, и в голове мгновенно вспыхнуло яркое воспоминание о том, как его пот капал мне на живот и как на вечеринке его семя блестело у меня на бедре.

Он опустил футболку, но я все еще не могла оторвать глаз от того места, где только что мелькнула полоска его живота.

– Ханна!

– Хм-м? – я наконец-то перевела взгляд на дорожку перед нами.

– Что происходит? У тебя опять этот остекленевший взгляд.

Я с шумом сглотнула воздух и на секунду зажмурилась.

– Ничего.

Стук его подошв замер, и чередование постельных сцен у меня в голове резко оборвалось. Но сладкая боль между ног никуда не делась и ничуть не пошла на убыль оттого, что Уилл склонился и заглянул мне в лицо.

– Не надо так.

Набрав в грудь воздуха, я выдохнула:

– Ладно, я думала о тебе.

Голубые глаза пристально изучили мое лицо, прежде чем взяться за остальное: мои соски, вставшие торчком под его слишком большой футболкой, живот, сведенный судорогой, подламывающиеся ноги и мышцы между ними, напрягшиеся так, что мне пришлось сжимать их еще сильнее, лишь бы как-то облегчить боль.

По его лицу пробежала легкая улыбка:

– Так ты сейчас думала обо мне?

На этот раз, закрыв глаза, я так и стояла, зажмурившись. Уилл говорил, что моя сила в прямоте, но на самом деле я просто чувствовала себя лучше, когда вываливала ему все.

– Я еще никогда и никем не была так увлечена.

Моим основным качеством всегда была целеустремленность. Но теперь весь мир заслонили страсть и желание, и я никак не могла насытиться.

Уилл молчал очень долго. Когда я вновь решилась посмотреть на него, он мерил меня задумчивым взглядом. Мне хотелось, чтобы он пошутил или подколол меня, выдал какую-нибудь пошлость и вернул нас к исходным позициям.

– Расскажи поподробней, – в конце концов шепотом попросил он.

– Раньше у меня никогда не возникало проблем с концентрацией и выполнением поставленных задач. Но теперь… я думаю о тебе… – тут я резко замолчала. – О сексе с тобой. Все время.

Никогда еще собственное сердце не казалось мне таким громадным, как будто оно заполнило всю грудь и бьется сильно и тяжело. Это мне даже нравилось – в присутствии Уилла я вспоминала о том, что сердце было мышцей, и мое тело отчасти было предназначено для страсти и животного секса. Но не для эмоций. Определенно не для них.

– И? – продолжал он.

Ну что ж, отлично.

– И это меня пугает.

Губы Уилла дрогнули, пряча ухмылку.

– Почему?

– Потому что ты мой друг… ты стал моим лучшим другом.

Его лицо смягчилось.

– Разве это плохо?

– У меня не так уж много друзей, и я не хочу испортить наши с тобой отношения. Это важно.

Он улыбнулся и отвел прядь волос, прилипшую к моей потной щеке.

– Да, важно.

– И я боюсь, что вся эта авантюра – «друзья с бонусом в виде секса» – накроется медной сиськой, как говорит Макс.

Уилл рассмеялся, но ничего не ответил.

– А ты не боишься? – спросила я, вглядываясь в его лицо.

– Того, чего боишься ты? Нет.

Что это вообще значило? Обычно мне нравилась сдержанность Уилла, но сейчас так и подмывало его придушить.

– Значит, ты мой лучший друг. Но разве не странно все время представлять своего лучшего друга голым? И себя голой…. нас обоих голыми, и непрерывно думать о том, что ты заставляешь меня чувствовать, когда мы оба голые? О том, что, надеюсь, и я заставляю чувствовать тебя? Я постоянно об этом думаю.

Уилл шагнул ко мне и положил одну руку мне на бедро, а вторую – под подбородок.

– Это не странно. И, Ханна…

Он провел пальцем по жилке, бьющейся на моей шее, давая знать, что понимает, как это пугает меня. Сглотнув, я шепнула:

– Да?

– Ты знаешь, как для меня важна открытость в отношениях.

Я кивнула.

– Но… хочешь обсудить это прямо сейчас? Если ты хочешь, мы можем поговорить, – сказал он, ободряюще стиснув мое бедро, – но мы не обязаны это делать.

Меня иглой пронзила паника. У нас уже был этот разговор, и ничем хорошим он не кончился. Я испугалась, и он пошел на попятную. Сложится ли в этот раз по-другому? И что я отвечу, если он скажет, что хочет меня, но не только меня? Я знала, что скажу. Я скажу, что это больше меня не устраивает. И что, в конце концов… я брошу его.

Улыбнувшись, я покачала головой.

– Пока нет.

Уилл наклонил голову и прижал губы к моему уху.

– Хорошо. Но в этом случае я должен сказать тебе, что ни с кем мне не было так хорошо, как с тобой.

Он тщательно выговаривал каждое слово, как будто испытывал на прочность перед тем, как пустить в дело.

– И я тоже думаю о сексе с тобой. Очень часто.

Меня не слишком удивило то, что и он думает о сексе со мной – это было предельно ясно, учитывая его последние комментарии. Но я подозревала, что ему хотелось со мной таких же ясных, четко очерченных, практически контрактных отношений, как с другими женщинами, – все обсудить и вывести некое бесстрастное обоюдное соглашение. Просто я не знала, означает ли это для Уилла секс с большими… или меньшими обязательствами. В конце концов, если ему со мной было лучше, чем с другими, это предполагало существование этих других, ведь так?

– Я понимаю, что у тебя могут быть… планы на эти выходные, – начала я.

Уилл нахмурился, разочарованно или недоуменно, так и не разобравшись, я понеслась дальше:

– Но если они есть и ты хочешь от них избавиться, или их у тебя нет, но ты хотел бы их иметь, тогда ты можешь поехать к нам домой на Пасху.

Отстранившись, он растерянно взглянул мне в лицо.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты поехал со мной. У мамы на Пасху всегда потрясающий стол. Мы можем выехать в субботу и вернуться в воскресенье после обеда. Так у тебя есть планы?

– Э-э… нет, – ответил он, покачав головой. – Никаких планов. Ты серьезно?

– Тебя это не смутит? – спросила я.

– Нет, точно не смутит. Будет здорово повидаться с Дженсеном и с твоей семьей.

В его глазах вспыхнули озорные огоньки.

– Я понимаю, что, возможно, не стоит сообщать твоей родне о наших последних сексападах, но пока мы там, можно мне будет хотя бы попялиться на твои сиськи?

– Наедине? – спросила я. – Возможно.

Он с задумчивым видом постучал пальцем по подбородку.

– Хм-м-м… сейчас ты окончательно решишь, что я маньяк, но… как насчет твоей комнаты?

– Моей детской? Ну ты и извращенец, – сказала я, покачав головой. – Но возможно.

– Тогда я в деле.

– И это все, что потребовалось? Сиськи? Тебя так легко уговорить?

Нагнувшись, Уилл поцеловал меня в губы и шепнул:

– Если спрашиваешь, то все еще недостаточно меня знаешь.

Уилл появился у меня в субботу утром, припарковав древний «Субару-Аутбэк» зеленого цвета на пятачке рядом с пожарным гидрантом. Заломив брови, я перевела взгляд с этой рухляди на него. Он с самым гордым видом крутил на пальце ключи от машины.

– Очень мило, – бросила я, вернувшись в прихожую, чтобы забрать сумку.

Взяв у меня багаж, Уилл поцеловал меня в щеку и озарил широкой, одобрительной улыбкой.

– Правда? Я держу ее в гараже. И очень по ней скучаю.

– Когда ты в последний раз водил эту машину? – поинтересовалась я.

Уилл пожал плечами.

– Давненько.

Я спустилась за ним по лестнице, стараясь не думать о пункте нашего назначения. В тот момент, когда я приглашала Уилла, это показалось мне великолепной идеей, но сейчас, по прошествии недели, меня беспокоила реакция родни. Смогу ли я сдержать свою глупую ухмылку и не запускать руки ему в штаны? С трудом отведя взгляд от его задницы, я поняла, что шансы не слишком велики.

Он выглядел просто божественно в своих любимых джинсах, в футболке со «Звездными войнами», заношенной как раз до идеального состояния, и зеленых кроссовках. И, похоже, был расслаблен настолько же, насколько я нервничала.

Мы пока не обсуждали, как будем вести себя по приезде. Моя семья знала, что мы общаемся, – в конечном счете, это была их идея – но то, что происходило сейчас между нами, в их план определенно не входило. Я надеялась, что Лив сумеет сохранить наш секрет, потому что, если Дженсен узнал бы, какие штуки Уилл проделывал с телом его младшей сестренки, дело вполне могло дойти до драки. Или в лучшем случае до крайне неприятной беседы. Легко было держать все под контролем, пока мы оставались в городе. Но, приехав домой, мы неизбежно должны были столкнуться с тем фактом, что Уилл – лучший друг Дженсена. Я не могла вести себя так, как здесь, словно он… принадлежит мне.

Уилл положил мою сумку в багажник и распахнул для меня пассажирскую дверцу, не упустив случая прижать меня к машине и медленно, вдумчиво поцеловать.

– Готова?

– Ага, – сказала я, приходя в себя после очередного маленького откровения.

Оказывается, мне нравилось ощущать, что Уилл принадлежит мне.

Он с улыбкой смотрел на меня, пока до нас обоих не дошло, что еще несколько часов поездки мы можем не скрывать свои чувства.

Уилл еще раз поцеловал меня, что-то ворча в мои губы, и нежно пощекотал языком мой язык, после чего отступил, чтобы я могла сесть в машину.

Обойдя свое антикварное авто, он залез на водительское сиденье и тут же заявил:

– Знаешь, а мы могли бы отложить отъезд на пару минут и устроиться сзади. Я бы мог разложить сиденье, чтобы тебе было удобно. Я знаю, что тебе нравится широко раздвигать ноги.

Я с ухмылкой закатила глаза. Уилл, чуть пожав плечами, повернул ключ зажигания. Машина с ревом завелась. Уилл переключил передачу, весело подмигнув мне перед тем, как надавить на газ. Мы дернулись вперед и заглохли, не проехав и нескольких футов.

Уилл нахмурился, но все же снова завел мотор и со второго раза ухитрился плавно вписаться в уличный трафик. Вытащив его мобильник из подставки для стаканов, я принялась выбирать музыку. Он смерил меня неодобрительным взглядом, но ничего не сказал и отвернулся, чтобы следить за дорогой.

– Бритни Спирс? – расхохоталась я, и Уилл, не глядя, поспешно вытянул руку, чтобы отобрать у меня телефон.

– Это плейлист моей сестры, – буркнул он.

– Ну коне-е-е-е-ечно.

Мы добрались до светофора на Бродвее, и машина снова заглохла. Уилл злобно закашлялся, но снова ее завел. Когда «Субару» вновь заглохла пару минут спустя, он выругался.

– Ты уверен, что знаешь, как с ней обращаться? – ухмыльнулась я. – Или ты так долго был ньюйоркцем, что забыл, как водить?

Он яростно зыркнул на меня.

– Было бы намного легче, если бы мы сначала перепихнулись на заднем сиденье. Это помогло бы мне прочистить мозг.

Покосившись на лобовое стекло, а затем вновь на Уилла, я с улыбкой нырнула ему под руку и принялась расстегивать молнию на его джинсах.

– Кому нужно заднее сиденье?

16

Я заглушил мотор. Затихающий шум двигателя эхом разнесся в тишине. Ханна спала на соседнем сиденье, прислонив голову к пассажирскому окну. Мы припарковались на окраине Бостона перед домом Бергстремов с широким белым крыльцом и кирпичными стенами. На нас смотрели фасадные окна с голубыми ставнями, а сквозь стекла угадывались тяжелые кремовые шторы. Это был большой и красивый дом, и у меня самого с ним было связано столько воспоминаний, что я даже не мог представить чувства Ханны.

Я не был здесь уже года два с тех пор, как мы с Дженсеном решили как-то летом нагрянуть на выходные и навестить его предков. Никого из младшего поколения мы не застали, так что наслаждались тишиной и покоем. Большую часть времени мы провели на задней веранде за чтением, прихлебывая джин-тоник. Но сейчас я припарковал машину перед домом Бергстремов, сидя рядом с сестренкой своего лучшего друга, которая, отметим, провела со мной в машине два блестящих раунда орального секса. Последний закончился меньше часа назад. Мне пришлось так сжимать руль, что побелели костяшки пальцев, а мой член настолько глубоко проник в ее глотку, что, кончив, я почувствовал, как она глотает. У нее явно был природный талант к минету. Ханна думала, что нуждается в дальнейших инструкциях, и я с радостью поддерживал это заблуждение, лишь бы она попрактиковалась на мне еще пару раз.

В городе я крутился, как белка в колесе, и мне легко было забыть о связи с Дженсеном и о семейных связях. А заодно и о том, что в связи с нашими отношениями они-прикончат-меня-если-узнают. Меня так ошеломило упоминание об истории с Лив, потому что я считал это делами давно минувших дней. Но в эти выходные мне предстояло столкнуться лицом к лицу со всеми фрагментами семейной хроники: краткой любовной связью с Лив, дружбой с Дженсеном, стажировкой у Йохана да еще и попытаться скрыть мое увлечение Ханной.

Я положил руку ей на плечо и легонько тряхнул.

– Ханна.

Она чуть вздрогнула, просыпаясь, но в первую очередь ее взгляд упал на меня, и по сонному лицу расплылась радостная улыбка. Ханна улыбнулась так, словно ничего прекрасней в жизни не видела, и пробормотала:

– М-м-м, привет.

От этой реакции у меня в груди мгновенно потеплело.

– Привет, Сливка.

Застенчиво улыбнувшись, Ханна потянулась, повернула голову и посмотрела в окно. Увидев, где мы припарковались, она испуганно заморгала и села ровнее, опасливо оглядываясь.

– Ох! Мы уже на месте.

– Да, на месте.

Когда Ханна вновь обернулась ко мне, в ее глазах мелькнула паника.

– Это будет сумасшедший дом, верно? Я буду пялиться на твою ширинку, и Дженсен заметит, что я пялюсь на твою ширинку, а потом ты уставишься на мою грудь, и это тоже кто-нибудь заметит! А что, если я прикоснусь к тебе? Или… – тут ее глаза широко распахнулись, – если я тебя поцелую?

Накрывший ее приступ паники значительно меня успокоил. Очевидно, чувствовать себя дураками нам полагалось только по очереди.

Покачав головой, я сказал ей:

– Все будет хорошо. Мы приехали как друзья. Мы навещаем твою родню как друзья. Поэтому никаких взглядов в сторону члена или сисек на публике. Я даже запасных штанов с собой не взял, чтобы не было искушения полюбоваться еще одной ширинкой. Договорились?

– Договорились, – с деревянным лицом ответила она. – Просто друзья.

– Потому что мы и есть друзья, – напомнил я ей, не обращая внимания на то, как при этих словах сжалось сердце.

Выпрямившись, Ханна кивнула и потянулась к ручке двери, щебеча:

– Друзья! Друзья, приехавшие ко мне домой на Пасху! Ты скоро увидишь своего старого друга, моего старшего братца! Спасибо, что подбросил меня из Нью-Йорка, друг Уилл, мой друг!

Она со смехом выбралась из машины и направилась к багажнику, чтобы достать свою сумку.

– Ханна, успокойся, – прошептал я, положив руку ей на талию.

Мой взгляд тут же устремился к ее шее и ниже, на грудь.

– Не веди себя как чокнутая.

– А ну-ка подними глаза, Уильям. Лучше начать прямо сейчас.

Я со смехом шепнул:

– Постараюсь.

– Я тоже.

Подмигнув мне, она добавила шепотом:

– И не забывай называть меня Зигги.

Хелена Бергстрем была таким специалистом по радушным объятиям, что могла бы родиться на северо-западе Тихоокеанского побережья. Только ее мягкий, мелодичный акцент и характерные европейские черты лица выдавали в ней уроженку Норвегии. Она радостно приветствовала меня, сначала втащив внутрь, а потом заключив в привычные объятия. Как и Ханна, она была довольно высокого роста. Годы пощадили ее красоту. Я поцеловал ее в щеку и вручил букет, который мы купили на заправке.

– Ты всегда такой внимательный, – сказала Хелена, взяв у меня цветы и приглашая нас внутрь. – Йохан все еще на работе. Эрик не смог приехать. Лив и Роб уже здесь, а Дженсен и Нильс пока в дороге.

Она посмотрела на улицу и нахмурилась.

– Похоже, пойдет дождь. Надеюсь, все успеют к обеду.

Оттарабанить имена всех детей для нее было так же естественно, как дышать. Я задумался, каково прожить жизнь, воспитывая такое количество отпрысков. А когда все они женятся и обзаведутся собственными чадами, в доме станет еще многолюдней.

В груди вдруг заныло от незнакомого желания стать частью этой семьи. Моргнув, я поспешно отвел глаза. Выходные грозили стать весьма странными и без того, чтобы я добавлял свои чувства в общий котел.

Атмосфера в доме осталась такой же, как в прежние годы, хотя Бергстремы и сделали ремонт. Тут было все так же уютно, но вместо серо-голубых тонов, которые я запомнил, теперь преобладали темно-коричневый и оттенки красного, с обитой бархатом мебелью и светлыми, кремовыми стенами.

У входа и по стенам коридора, ведущего в глубь дома, все еще были развешаны жизнеутверждающие цитаты, замаскированные под картины, – так Хелена приветствовала свой американский образ жизни. Я знал, что увижу дальше:

В прихожей: «Лови момент, ликуй, люби!»

В кухне: «Сбалансированная диета – по печеньке в каждую руку».

В гостиной: «Наши дети: мы дали им корни, они дали нам крылья!»

Застав меня за чтением цитаты, расположенной ближе всего к входной двери, – «Все дороги ведут к дому», – Ханна подмигнула мне и понимающе улыбнулась.

На деревянной лестнице, ведущей в прихожую, послышались шаги. Я поднял голову и встретился с взглядом ярко-зеленых глаз Лив. Мой желудок ухнул вниз.

У меня не было никаких причин ссориться с Лив: после нашего краткого романчика я видел ее всего пару раз. В последний раз мы пересеклись несколько лет назад на свадьбе Дженсена, где вполне мило поговорили о ее работе в небольшой коммерческой фирме в Ганновере. Ее жених – а теперь уже муж – показался мне славным парнем. По окончании того вечера я даже не подумал, что нас с Лив объединяет что-то особенное.

Но я ведь не предполагал, что наша интрижка так запала ей в душу. Возвращаясь в Йель после рождественских каникул много лет назад, я понятия не имел, что оставил Лив с разбитым сердцем. Как будто огромный пласт истории моих отношений с семейством Бергстрем переписали заново – со мной в роли безответственного Дон Жуана, и теперь, когда я приехал сюда, до меня неожиданно дошло, что я к этому совершенно не подготовлен.

Пока я стоял неподвижно, словно чурбан, Лив подошла и обняла меня.

– Привет, Уилл.

Я почувствовал, как ее огромный живот прижался ко мне. Лив рассмеялась и шепнула:

– Обними меня, дурачок.

Расслабившись, я заключил ее в объятия.

– И тебе привет. Думаю, тебя уже можно поздравить.

Отступив на шаг, она погладила живот и улыбнулась:

– Спасибо.

В ее глазах вспыхнули веселые искорки, и я вспомнил, что Ханна звонила ей после нашей ссоры и что Лив, вероятно, была в курсе всего происходящего между мной и ее младшей сестренкой.

Мой желудок опять скрутило узлом, но я пересилил себя, чтобы эти выходные не превратились в дурдом.

– Ожидаем мальчика или девочку?

– Это будет сюрпризом, – ответила Лив. – Роб хочет знать, а я нет. А это, конечно, означает, что право голоса за мной.

Рассмеявшись, она шагнула в сторону, позволяя мужу обменяться со мной рукопожатием.

В прихожей мы перекинулись еще парой любезностей: Ханна выложила своей матери и Лив последние новости об учебе в магистратуре, а мы с Робом немного потрепались о «Никс», пока Хелена не махнула в сторону кухни.

– Мне пора возвращаться к готовке. Спускайтесь и выпейте по коктейлю, когда устроитесь.

Взяв сумки, я отправился вверх по лестнице следом за Ханной.

– Посели Уилла в желтой комнате! – крикнула Хелена.

– Это раньше была моя комната? – спросил я, любуясь идеальной задницей Ханны.

Она всегда была изящной, но пробежки округлили ее фигуру как раз в нужных местах.

– Нет, ты жил в белой гостевой спальне, а это другая, – сказала она и, обернувшись, улыбнулась мне через плечо. – Не то чтобы я запомнила то лето во всех деталях.

Рассмеявшись, я вошел в комнату, где мне предстояло провести эту ночь.

– А где будешь спать ты?

Вопрос сорвался у меня с языка прежде, чем я понял, что задавать его было не слишком благоразумно, и уж точно прежде, чем я успел проверить, не поднимается ли кто-то следом за нами.

Ханна оглянулась, после чего вошла внутрь и закрыла за собой дверь.

– Вторая дверь по коридору.

Казалось, пространство сжалось вокруг нас. Мы стояли, пожирая друг друга глазами.

– Привет, – шепнула Ханна.

Впервые с того момента, как мы покинули Нью-Йорк, мне подумалось, что это была ужасная идея. Я любил Ханну. И каким же образом прикажете мне скрывать это при каждом взгляде на нее?

– Привет, – выдавил я.

Наклонив голову к плечу, она продолжила шепотом:

– Ты в порядке?

– Ага, – я поскреб шею. – Просто… хочу поцеловать тебя.

Она подошла ближе и, запустив руки мне под футболку, погладила грудь. Наклонившись, я ответил ей одним-единственным целомудренным поцелуем.

– Но мне нельзя, – шепнул я в полураскрытые губы Ханны, когда она потребовала добавки.

– Наверное, нет.

Она целовала мой подбородок, челюсть, шею, посасывая и покусывая. Под футболкой ее коготки царапали мне грудь, легонько касаясь сосков. За пару секунд я затвердел и был готов к бою. Жар, охвативший кожу, перекинулся на мышцы.

– Я не ограничусь поцелуями, – произнес я, отчасти предупреждая ее, что надо остановиться, а отчасти умоляя продолжать.

– У нас есть немного времени, пока не подъедут остальные, – ответила Ханна.

Она отступила на шаг и начала расстегивать мои джинсы.

– Мы могли бы…

Я остановил ее. Осторожность победила.

Страницы: «« « ... 1516171819202122 » »»