Переговорный процесс Волосатый Максим
Штатный переводчик на плече убээса все же справился с пренебрежительной и превосходной интонацией командира коспехов.
– В тот раз тебя пожалели, учитывая твои заслуги, но ничто не длится вечно. Ты решил еще и контрабандой заняться?
– Не твое дело, – бросил Декстер.
– Нет, мое, – со смешком не согласился с ним Голсикис. – Поскольку ты не собираешься исправляться и по-прежнему оказываешь сопротивление властям. Только теперь перед тобой не неженки из теплых кабинетов.
И вот по этому самому смешку Донкат вдруг отчетливо понял, что анархисты рядом. Они практически уже тут. Они захватили прогулочную яхту, по неосторожности забредшую туда, куда предупреждали, что забредать нельзя. Ведь предупреждали же… Но кто этим русским указ? Дикари, одно слово. А вез их всем известный бузотер по кличке Кабан, которого даже из коспехов поперли за излишнюю агрессивность. Коспехи, ну-ка, скажите? «Да-а-а», – донесся до Степы нестройный хор смазанных лиц. А может, он, Кабан этот, вообще с анархистами заодно? Скользкий тип. И опасный. Между прочим, недавно он с подельниками оказал сопротивление наряду полиции. Во как.
Короче, всех анархисты убили, яхту взорвали и на Бойджер скинули. Никто не выжил. А анархистов на молекулы разнес доблестный Пятый Штурмфлот.
И от кристального понимания этой картины у Степы даже заледенели руки. Этот же Голсикис вот-вот отдаст приказ стрелять. Неужели, кроме Донката, никто этого не понимает?
– Господин первый лейтенант, – Степа даже возгордился собой. Голос не дрогнул ничуть. – Разрешите обратиться?
Надо же, вспомнил, как с военными говорить надо. Хотя это наверняка подсознание, рефлекс профессиональный. Что может хотеть этот недомерок, упивающийся бессилием жертв, как минимум одна из которых видела его в далеко не лучшие времена? Правильно: власти, преклонения, подобострастия.
– Да?
Сработало! Он угадал, может отправляться за призом. Обратно на Изюбр? Правда? Дайте два.
Так, шутки в сторону. «Карандаш» обратил на него внимание. Но не более того. Теперь ему надо что-то говорить. А что? Вот тут Степа засбоил. Что может предложить беспомощное тело, жить которому осталось несколько минут? Тщеславие? Упоение всевластием? Пожалуй.
– Господин первый лейтенант, вы не хотите войти в историю?
Еще одно попадание. Взгляд Голсикиса стал заинтересованным.
– Что ты имеешь в виду?
Вот интересно, как эта железяка-переводчик определяет, где в английском надо переводить «вы», а где «ты»? У саксов же разницы нет. По интонации, что ли? Похоже, что так.
– У вас есть шанс попасть в историю в качестве первого человека, вживую увидевшего легендарную четвертую расу галактики.
Что он несет? Какая четвертая раса? А, ладно, им бы до поверхности добраться. Или хотя бы до сюрприза от Соловья. Что-то он затих, кстати. Не может ничего сделать под прицелом? Ну, еще немного попробуем помочь.
– Четвертая раса? Где? – моргнул первый лейтенант.
А? Зацепило?
– Внизу, на Бойджере. Неужели же вы думаете, что такой состав экспедиции может искать на Бойджере что-либо иное, нежели следы древнейшей цивилизации галактики? – Степа поймал кураж, и теперь его словесный понос было не остановить. – Там, внизу, – он махнул рукой, – располагается целый подземный город «четвертых». Они называются… «декеры»… Они вызвали нас к себе, потому что профессор давным-давно поймал их сигнал и расшифровал его.
К нему чуть повернулись даже маски рядовых коспехов. И правильно, чем грандиознее чушь, тем легче в нее поверить. Кто это сказал? Кто-то из землян ведь. А, неважно. Важно лишь держать их внимание. Ну, Сергей Петрович, где же вы?
– И вот теперь мы вынуждены лететь к ним, скрываясь, потому что таково было их условие. У нас есть координаты точки, – поспешно заверил он, осознав, что все-таки несколько перебрал с чушью. Всему есть край. Внимание «псов космоса» начало потихоньку возвращаться к работе. Да где же этот Соловей?
Бух! Вот он. Бан-н-н-нг!
Две вспышки, одна сильнее другой, озарили небольшое помещение переходника. Полыхнуло так, что Степа почти ослеп. Его парализовало. Ни вдохнуть, не выдохнуть. Сознание заметалось перепуганным зайцем. Что? Где? Кто? Когда? Вокруг висел звон и треск. Черные круги прыгали перед глазами. Окружающий мир сделался плотным, твердым. Он лег на грудь многотонной массой, зажимая в ледяных тисках, не давая вздохнуть. Не давая пошевелиться. Не пошевелиться… Он не может! Не может шевелиться! Не может двигаться!!! А-а-а-а-а!!!
Он и вправду не мог шевелиться. Когда зрение вернулось, помещение очистилось и кровь перестала бешено стучать в виски, Степа попытался поднять руку. Никак. Двинуть ногой? Тоже никак. Глаза? Глаза двигались нормально. Шея? В норме. Донкат завертел головой, пытаясь понять, что произошло. Фигуры в переходнике замерли, как будто замороженные. Прямо перед Степой бронированным изваянием замер коспех. Забрало шлема опущено, лица не видно. Из-за этого он сильно смахивал на статую, слегка развернутую в сторону, где стоял Соловей. «Псы космоса», все как один, превратились в такие статуи. Пассажиры яхты – тоже, но у них над постаментами неподвижных убээсов возвышались хотя бы головы. Живые. И так же, как и Степина, моргающие и вертящиеся во все стороны. Донкат еще раз попытался поднять руку – без толку. Да что такое? И наконец понял. Убээс. Он не двигается. Тяжеленный скафандр замер грудой мертвого железа. Нет, даже больше. Он зафиксировался намертво. Все усилия Степы сдвинуть его хоть на миллиметр ни к чему не привели. Бетонная стена. Он скосил глаза на воротник. Ничего, проецируемые индикаторы погасли. Скафандр умер. Ну, или как минимум без сознания. У остальных, похоже, та же история. Степа даже чуть улыбнулся, глядя, как разъяренный Декстер пытается заставить двигаться заблокированный скафандр. Лицо здоровяка побагровело, на шее выступили вены, но скафандр не шелохнулся. Чего нельзя было сказать про убээсы саксовских коспехов. Безликие фигуры стали чуть раскачиваться, пытаясь, как и все остальные, сделать хоть что-то. У одного получилось. Замершая возле Селены фигура качнулась раз, другой, сильнее – и с грохотом упала, нелепо задрав зафиксированную ногу. Остальные прекратили бесплодные попытки.
Степа ошеломленно моргнул. Чудеса. Слушайте, что вообще происходит? Так, стоп, а это что такое?
Замершая картинка, слегка разбавленная вертящимися головами и шатающимися убээсами «псов космоса», вдруг ожила. Справа, выходя из невидимой Степой зоны, появился убээс, по которому пробегали, медленно затухая, голубоватые сполохи. Убээс прошел еще чуть вперед, и Степа узнал Соловья. Ну наконец-то! Ура! Это не вселенский катаклизм, это сюрприз. Тот самый, обещанный.
Не обращая внимания на соратников, Соловей начал по одному перетаскивать неподвижных коспехов к стене. Выложив их в ряд, космоштурм по одному снял с них шлемы. Реакция саксов разнилась. Кто-то мрачно смотрел на Соловья, в одночасье превратившегося из плененного в пленителя. Кто-то шипел что-то сквозь стиснутые зубы. И только Голсикис разразился длинной тирадой, из которой Степа понял единственно, что отныне все «псы космоса» будут считать Соловья кровным врагом. На космоштурма, впрочем, не произвело впечатления ни первое, ни второе, ни третье.
Он выпрямился, встал перед лежащими и начал агрессивно вколачивать фразы на английском, явно пытаясь добиться ответа на какой-то вопрос. Степа не понимал ровным счетом ничего и был вынужден ждать ответов Голсикиса, переводчик которого продолжал функционировать вполне исправно.
Резкий вопрос Соловья. Молчание коспехов. Ухмылка космоштурма. Вопрос крайнему. Молчание. Следующему. Молчание. Третьим был командир.
– Пош-шел ты, – выплюнул презрительное шипение переводчик, вторя Голсикису. – Чтобы ты прошел в истребитель? А потом наших же на нашем же корабле пострелял? Не дождешься, ублюдок.
Видимо, создатели армейских переводчиков подумали, что в практике войск могут встречаться разные ситуации. Во всяком случае, никаких «незаконнорожденных детей», как у Декстера, переводчик Голсикиса не упоминал. Хотя для первого лейтенанта, наверное, было бы лучше, если бы хитрый аппарат смягчил тональность высказывания. Во всяком случае, Степе так подумалось.
Но, как ни странно, беспокоился он напрасно. Космоштурм и бровью не повел в ответ на «ублюдка». Он просто задал тот же вопрос следующему. Последовало гордое молчание. Последний. Та же реакция.
Космоштурм повернулся к Декстеру.
– Помнишь, я обещал, что ты не будешь нарушать закон?
– Помню, – непонимающе ответил тот.
Соловей не стал объяснять. Вместо этого он приподнял Голсикиса и переложил его последним в ряду. Еще раз посмотрел на Шойса.
– Как думаешь, кишка у него тонка?
– Ты про этого Карандаша? – пренебрежительно хмыкнул сакс, выслушав перевод. – Если толстая кишка – это смелость, то у него вообще ее нет.
– Умри, долбаный ублюдок, – выкрикнул Голсикис.
Степа присмотрелся к коспеху. Или он ошибается, или Декстер прав. А парень-то, похоже, готов вот-вот свалиться в истерику.
– Посмотрим, кто умрет раньше, – спокойно пообещал Соловей.
Почему-то это спокойствие испугало Донката больше всех воплей и обещаний, которые были до этого. Слишком спокоен был космоштурм. Слишком.
Он наклонился над крайним справа коспехом и коротко повторил свой вопрос. Молчание. Соловей замер на секунду… взял парня за подбородок и затылок… И резким движением рванул голову в сторону.
Раздался глухой треск. Космоштурм разжал руки, и голова «пса космоса» повисла под совершенно неестественным углом. Донкат раньше никогда не видел покойников так близко. В его присутствии еще никто не убивал. Степа оцепенел. Все произошло настолько быстро и буднично, что никто не успел даже сказать ни слова. И эта будничность пугала больше всего. А Соловей уже склонился над следующим. Бесконечно долгое мгновение смотрел ему в глаза, а потом задал тот же вопрос. Донкат замер, хотя, казалось, дальше уже некуда. Коспех тоже замер. Сглотнул. Посмотрел в глаза Соловью… и зажмурился.
Космоштурм уже знакомым движением взялся за подбородок парня. Степа затаил дыхание. На космоштурма не отрываясь смотрели все: и пассажиры яхты, и коспехи.
Соловей бросил свою жертву, сорвался с места, подбежал к замершему Голсикису и, взяв его голову в точно такой же захват, надсадно заорал, приблизившись почти нос к носу:
– Код! Код! Код доступа в помещение пилотов. Убью. Ты умрешь! Понял?! Сейчас умрешь! Раз! Код! Два! Код! Три-и-и-и!
Степа оцепенел не хуже коспеха. Соловей был страшен. Спроси он Степу, Донкат ответил бы не задумываясь. Он со стороны смотрел, и то чуть не обделался, а что творилось с резервуарами коспеховского убээса, даже представить было сложно.
– Три-и-и! – Соловей обдал сакса горячим дыханием.
И лейтенант сломался.
– Два… восемь… шесть… три… один… один… семь…
– Так-то, – космоштурм выпрямился, отпустив голову Голсикиса. – Живи. Только помойку разгрузить не забудь.
Он скрылся в переходнике истребителя. Пока его не было, никто так и не решился произнести ни слова. Степа, профессор и Селена были оглушены только что разыгравшейся здесь трагедией. Слов не было.
Соловей вынырнул из тамбура.
– А не соврал, – хмыкнул он, глядя на затравленного Голсикиса. Потом посмотрел на спутников. – Ну что, собираемся? Извините за беспокойство, но некоторое время придется поскучать.
Космоштурм сноровисто отобрал оружие у неподвижных саксов, мощными ударами расколотил их шлемы, стуча ими об пол, и подошел к Степе.
– Как дела? – поинтересовался он, внимательно глядя на Донката. – Страшно?
Вот чем Степа всегда гордился, так это тем, что «на слабо» он брался плохо. Испугался? Так чего прятаться? А то не видно?
– Страшно, – кивнул он, пытаясь, правда, улыбнуться и ненавидя себя за эту улыбку. Он точно знал, что она выйдет заискивающей. – Человека убить – шутка ли?
– Не переживай, – подмигнул вдруг «убийца». – Не все так плохо.
Он наклонился над трупом, чуть повернул ему голову, приподнял ее и бережно опустил на пол. С видимым усилием нажал покойнику на шею и слегка хлопнул его по щеке. Степа с возрастающим удивлением наблюдал за этими манипуляциями. Соловей распрямился, хитро ухмыльнулся и показал на лежащее тело: – Пожалуйста.
Степа непонимающе последовал взглядом за рукой.
А «покойник» вдруг моргнул, не открывая глаз. Дернул губами, сделал шумный вдох… и громко засопел, ворочаясь в убээсе.
С той же хитрой ухмылкой Соловей посмотрел на Декстера и развел руками.
– Я же обещал, что закон ты не будешь нарушать.
Сакс расплылся в улыбке.
Глава 11
– Тихо-тихо, мирно-мирно. Мы обыкновенный истребитель, выполнивший задачу. Мы спокойно идем к преобразователю, чтобы оставить там яхту. У нас все хорошо, мы никуда не торопимся.
Соловей уговаривал непонятно кого. Истребитель неспешно двигался по орбите, взяв в буксировочный захват яхту, в которой были аккуратно сложены коспехи в так и не разблокированных убээсах. К ним еще прибавились два пилота, вылущенных из своих скафандров под прицелами импульсников и аккуратно упакованных тем же Соловьем.
Убедившись, что дееспособных противников больше нет, космоштурм взялся за Декстера и куда-то его утащил. Вернулись оба на своих ногах. Соловей тут же умчался внутрь истребителя, а Шойс начал операцию по разблокировке убээсов Степы, Селены и профессора. Степа оказался первым.
Когда Декстер дотащил Донката до «реабилитационной», Степа, обстуканный обо все углы, был уже готов к любой гадости. Оказалось все просто до безобразия. Из двигательного отсека торчали два провода. Сакс положил Степу на пол лицом вниз, взял в руки провода и пробормотал извиняющимся тоном.
– Сейчас будет немного щекотно.
И ткнул проводами куда-то в загривок. Ощущения и вправду были щекотными. Очень. Настолько «очень», что Донкат, извиваясь как червяк, в мгновение ока скинул с себя скафандр и принялся кататься по полу, отчаянно расчесываясь.
– Ничего себе скорость, – восхищенно прокомментировал Декстер, наблюдая, как Степа избавляется от скафандра. – Вот что значит правильная учеба. Надо будет взять на заметку.
Только жгучий зуд помешал Степе высказать все, что он думает про методы обучения и пристрастия Декстера. А когда зуд прошел, отпала и необходимость в ругани. Настолько все стало хорошо.
Обратно в убээс Степа влезал с некоторой опаской, но обошлось: скафандр сел совершенно безболезненно. Никакого зуда и никакого паралича.
Времени на вопросы Шойс ему не дал, отправив за Селеной и профессором. Тащить беззащитную и беспомощную девушку было сплошным (правда, несколько извращенным) удовольствием, и Степа даже задумался, а не сделать ли пару лишних кругов? Но потом передумал. Не время сейчас, Отечество в опасности. Чесались Петрухин с Селеной точно так же, и Степа даже несколько успокоился: не один он такой ненормальный.
А по возвращении они застали Соловья, колдующего над панелью управления истребителя. Тут было не до вопросов. Декстер выдал пару-тройку советов, пришедшихся кстати, Соловей последовал рекомендациям, оба ветерана расселись по креслам пилотов, и истребитель тронулся, таща за собой блокированную яхту с выключенными двигателями. По задумке Соловья, они сопровождали захваченное судно к месту, где его можно пристыковать и оставить. И, судя по тому, что им на перехват не бросился рой плюющихся огнем таких же истребителей, задумка работала. Осталось всего лишь добраться до преобразователя.
Собственно, над этим Соловей сейчас и шаманил.
Нервозность отступила, план сработал, и тишина маленькой боевой рубки начинала надоедать. Степа переступил с ноги на ногу. Сзади выстроились профессор с Селеной. Степа где-то слышал, что в боевой обстановке нельзя давать солдатам свободное время. Чтобы не задумывались. Вот сейчас он в полной мере на себе ощутил справедливость этого высказывания. Делать было совершенно нечего, и в пустую голову полезли всякие глупые вопросы. Типа: а что они, собственно, собираются делать на этом преобразователе? На кой он им сдался? Неплохо бы знать предполагаемый план действий. Обуреваемый подобными мыслями, Донкат поежился: ему не очень понравилось играть в статую и чесаться потом. Он посмотрел на Соловья.
– Сергей Петрович, – космоштурм поднял голову, оставил свои заклинания и повернулся. Донкат смешался и спросил почему-то совершенно о другом: – А что это было? Ну, этот ваш сюрприз?
– Ха, – развеселился Соловей. – Понравилось?
– Нет, – содрогнулся Степа.
Соловей ухмыльнулся шире.
– Не переживайте, ничего сверхъестественного. Обычная жесткая блокировка. Практически во всех моделях убээсов во всех странах предусмотрена такая жесткая фиксация на крайние случаи. Типа обвала, цунами, урагана. Оружие бывает разное, и последствия его применения – тоже. Чтобы под тяжестью чего-нибудь свалившегося не переломало, придумали такую функцию. В таком виде можно хоть под горой сидеть – ничего не будет. Ее также медики используют, если требуется жестко зафиксировать. Еще есть несколько ситуаций, – он обежал взглядом внимательные лица. – Ну, об этом можно потом поговорить. Но то, что включается изнутри, можно ведь и снаружи активировать. Правильно?
Никто ему не ответил. Соловей чуть выждал и закончил.
– Вот и придумали разные умные головы такую штуку, которая принудительно активирует фиксацию. Для боя в поле она без толку, слишком далеко противники друг от друга, а вот для таких помещений – самый раз. Собственно, все. Есть еще вопросы?
– Есть, – Селена чуть наклонила голову. – А у вас эта функция почему не включилась?
– А те же умные головы и придумали, – просто ответил космоштурм. – Если помните, вспышки были две. Первая – это и есть мой антидот. Слабый импульс, отключающий у меня функцию вообще. Ну, а вторая уже всем остальным.
– Импульс чего? – поинтересовался Декстер.
– Нет, – покачал головой космоштурм, обводя взглядом всех по очереди. – Извините, секретная информация.
– Наработки «ВМН»? – делано наивно поинтересовался Петрухин.
– Что-то типа того, – ничуть не смутившись, отозвался Соловей. – Еще вопросы?
– Что мы будем там делать? – Степа указал рукой на растущую на глазах пирамиду преобразователя.
– Там? – Соловей обернулся, вспомнил про свое камлание и забрался обратно в кресло пилота. – Там мы будем пробираться на планету.
– Как? – вопрос остался без ответа.
Включенные на громкую связь динамики пилотов коротко шикнули, и рубку заполнил чуть картавый голос, спрашивающий что-то на пиджин-инглише.
Степа судорожно сжал зубы. Попались. Провалился план Соловья. И что теперь делать? Он посмотрел по сторонам. На лицах сидящих застыло такое же выражение.
Соловей вдруг коротко ответил что-то. Голос на секунду замолчал. Потом опять спросил что-то. Соловей ответил. Голос переспросил. Космоштурм выдал длинную тираду, как будто объясняя что-то. Повисла пауза.
Соловей плавно увеличил ход корабля почти до максимума. Стоящие Степа, Селена и Петрухин схватились за кресла, чтобы не упасть. Туша преобразователя начала расти на глазах.
– Истребители, – гулко сообщила полусфера на плече сакса.
Степа вперился в аскетичные мониторы. Маленькие до ужаса. Да уж, корабль штурмфлота – это вам не прогулочная яхта. Степой внезапно овладела ностальгия по такой спокойной и уютной яхте Декстера. Теперь она казалась почти родной.
На одном из мягко светящихся мониторов отображалась яркая россыпь точек. Если это что-то кому-то и говорило, то уж точно не ему. Но, похоже, точки приближались.
– Успеем, – Соловей скосил глаза на один из приборов.
– К чему? – Декстер точно так же внимательно смотрел на мониторы.
– Нам надо на преобразователь, по нему стрелять не будут.
– Что толку? – не понял Шойс. – Ну, высадят они команду. Или две. Много мы впятером навоюем? А главное, дальше что?
– Мы не будем воевать, – пирамида была почти рядом. Угол преобразователя скрыл их на время от преследователей, и космоштурм перевел истребитель на точное ручное управление, предназначенное для стыковок. – Мы отсюда убежим.
– На истребителе? – не поверил сакс. – Или на яхте?
– Увидите, – пообещал Соловей и бросил через плечо: – Приготовиться к высадке. Оружие и вещи с собой. Здесь не оставляем ничего.
Тон приказа пространства для вопросов не оставлял, и Степа затоптался на месте, пытаясь развернуться в тесном коридорчике. Сзади раздались сопение профессора и шиканье Селены.
На мониторах приближающаяся железная гора начала превращаться в стену.
– Тихо там, – шикнул идущий последним Декстер, выглядывая врезавшегося в какую-то торчащую панель Степу. Как будто кто-нибудь мог их услышать в пустынном коридоре выключенного преобразователя. Тот пробурчал в ответ что-то извиняющееся.
Вообще говоря, сломать себе тут шею было делом плевым, несмотря даже на невесомость вокруг. Видимая на мониторе истребителя ровная пирамида преобразователя на деле такой не была ничуть. Собственно, из ровных поверхностей на ней Степа увидел только намагниченные технические дорожки в коридорах, придуманные специально для таких вот случаев, когда энергопитание по каким-то причинам сокращается. По одной из таких дорожек они сейчас и передвигались. Все остальное пространство было занято какими-то ящиками, панелями, компенсаторами, проводами. Нет, беспорядка не было, наоборот, все было на своем месте, все выглядело исправным и рабочим. Но места для перемещения не было категорически. А с другой стороны, зачем тут много места? Гонки устраивать? Тем более что и сам преобразователь был значительно меньше тех, которые Степа видел на орбитах Изюбра или других планет. Пусть и из окна бота по дороге домой или по ходу движения космотакси.
Уверенно пробирающийся через всю эту путаницу Соловей вдруг остановился перед каким-то поворотом и поднял руку, предупреждая. Пришли? Космоштурм обернулся, прислонился шлемом к идущему вторым Петрухину. Что-то сказал. Тот тем же образом передал послание Селене. Она развернулась к Степе. Донкат тут же состроил счастливую морду и нацепил радостнейшую из улыбок. Селена повернулась, уткнулась в него, увидела его физиономию, фыркнула и улыбнулась в ответ.
– Сергей Петрович передал, что все, пришли. Сейчас стоять на месте и ждать. Шлемы не снимать. Он выходит наружу. Проверит и позовет, – донесся глухой голос девушки.
Соловей приказал связь не включать, поэтому приходилось общаться вот таким примитивным способом, но Донкат не имел ничего против.
Он кивнул и повернулся к Декстеру. Забрало шлемов в полумраке коридора не поляризовалось, и широченное лицо сакса, заполнившее весь шлем, смотрелось довольно забавно.
Это вообще все выглядело бы забавным, если бы не уходящий в систему на полной скорости истребитель; не яхта, улепетывающая самым полным по снижающейся орбите; и не две группы преследователей, загоняющие ретивую добычу.
А они тут… Без корабля, прикованные к огромному почти выключенному преобразователю. Что будет, когда стаи гончих штурмфлота наконец перехватят ускользающие судна и обнаружат там лишь весело помаргивающие огоньками автопилоты и семь в общей сложности обездвиженных тел? Додумаются ли они поискать на преобразователе? Нет, не так. Когда они додумаются поискать на преобразователе? Сразу, или все же сколько-то времени потратят? А сколько?
Короче, времени у них нет. Степа вдруг почувствовал, что убээс стал как будто бы меньше. Полумрак вокруг начал сгущаться. Да и вообще, стоять и ждать неизвестно чего… это неправильно. Да… вот. Он переступил с ноги на ногу и вдруг увидел, как на него надвигается стена. Он отшатнулся и почти заорал, но в последний момент все же вернул голову в нормальную жизнь. Из-за толстого стекла забрала шлема на него несколько встревоженно смотрел придвинувшийся Декстер.
– С тобой все в порядке? – вместо шлема Декстер прислонился к его забралу полусферой переводчика.
– А? Да, – очнулся Донкат. Фу, чуть не вышло некрасиво.
– Да ты не переживай так, – рокотнул снаружи переводчик, заставив Степин шлем чуть завибрировать. – Ваш космоштурм знает, что делает.
Все-таки вышло. Степа порозовел. Хорошо, что под шлемом не видно.
– Да я и не переживаю, – громко поведал Донкат, голосом прогоняя неуверенность. – Мне просто интересно, как мы будем вниз добираться. Здесь что, какой-нибудь спасательный ботик есть?
– Что-то похожее, – короткий хохоток сакса походил на очередь из импульсника. – Не буду гадать, давай подождем Соловья.
Ждать долго не пришлось. Где-то недалеко громко прошипела дверь шлюза, и профессор встрепенулся, выглядывая из-за угла. Космоштурм вернулся. Появившаяся фигура выразительно махнула рукой. Все, пора двигаться. Что-то сейчас да узнаем.
Стоять посреди бескрайнего космоса, не видя границ, не чувствуя вокруг ничего, кроме пола под ногами, целиком захлебываться бездонной бесконечностью было одновременно и привычно, и нет. Окна ботов, шлюз его дома в астероидном поселке, даже крытая прозрачным куполом терраса гала-люкса – это все было не то. Там везде была некая домашность, что ли. Причесанность, безопасность, страховка. А сейчас, стоя всего лишь на слегка подмагниченной поверхности приемной площадки преобразователя, Степа захлебывался этой далью, глубиной, восторгом. И ничего вокруг. Только броня убээса, неизмеримо тонкая по сравнению с огромным космосом. А дальше – все… Ничего нет. Ничего…
– Эй, ты чего? – звездное покрывало качнулось, его заслонило монголоидное лицо, обрамленное контуром шлема. Солнце Бойджера осталось с другой стороны планеты, и фильтры не затемняли стекла забрал.
Декстер поддержал качнувшегося Донката.
– Все в порядке, – Степа вернулся обратно.
На разгрузочную площадку преобразователя.
Разгрузочную площадку, куда прибывал орбитальный лифт. Соловей уже перешел на стоящую тут же лифтовую платформу, осмотрелся и теперь призывно махал руками, торопя остальных. Он что, собрался? На нем?!
– Я туда не пойду, – Степа, насколько позволял шлем убээса, замотал головой. – Не пойду, хоть режьте. Я не сумасшедший, спускаться на планету на этой штуке. Нас оттуда первым же порывом ветра снесет. Даже не думайте! Не пойду, и все.
Его порыв пропал втуне. Сакс замотал головой и показал на шлем. Мол, ничего не слышу. Степа застонал и попытался ткнуться головой в переводчик на плече Шойса. Объяснить весь идиотизм этого предложения. Сразу и получилось, и нет. Ткнуться получилось, вот только Декстер понял все по-своему. Обхватив Степу за плечи, он решил, что ему требуется помощь, и повлек за собой по направлению к обрамленной неким подобием сетки платформе. Степа уперся. Наконец сакс сообразил, что дело нечисто, и соизволил-таки прислониться плечом к шлему.
– Что с тобой?
– Это безумие, – Степа рванулся назад, не подумав, что его не будет слышно, но вырваться из медвежьих объятий Декстера было непросто. – Мы погибнем.
– С чего бы это? – удивился гулкий голос. – Перегрузок нет, температуры запредельной нет. Ограждение полное, из армитона, упасть не даст. Мы в скафандрах. Все в порядке. Пойдем, времени мало.
– Нас перехватят истребители, – здравых аргументов не осталось, один страх. Но его не выскажешь, Декстер точно не поймет.
– Если будем стоять на месте, тогда без вопросов перехватят, – Шойс несильно потянул Степу вперед. – Пошли. Смотри, даже Селена не боится.
И правда, Селена с профессором как раз перебирались на платформу через снятый кусок ограждения. Соловей галантно поддерживал девушку под руку. Больше ничего не оставалось. Степа сделал шаг на подгибающихся ногах. Хорошо хоть убээс жесткий, не дает упасть. Липкий леденящий страх сковал ноги, руки, голову. Сил не осталось даже на сопротивление, и Донкат медленно побрел к лифту, сопровождаемый саксом. Шаг, другой, третий. Край площадки. Щель между ним и платформой лифта. Через нее на Степу смотрит бездна.
Нет, головой он все понимал. И что упасть он не упадет. Что стоит ему сойти с подмагниченного пола, как он тут же поплывет в пространстве. Что на нем скафандр. На скафандре есть маневровые двигатели. Не справится сам, его поймают Декстер с Соловьем. Беспокоиться не о чем ну совершенно. Но это говорил разум.
Чувства орали совершенно противоположное. Смерть. Немедленная смерть. Бездонная пустота и бесконечный полет длиною в жизнь. Короткую и страшную. Шквальные порывы ветра и оборванный трос. Приближающаяся поверхность и последние мгновения свободного падения.
Холодный пот застил глаза, противно скользил на взмокших ладонях. Страх душил не хуже наброшенной веревки. Степа уперся перед самым краем. Не-пой-ду. Ни-за-что.
Непонимающее лицо Соловья за стеклом шлема. Степа не мог смотреть ему в глаза. Перевел взгляд. И столкнулся с другими глазами. Серо-голубыми. Селена смотрела на него, мягко улыбаясь. Не ободряя, не поддерживая, не беспокоясь. Просто смотрела и мягко улыбалась. Потом чуть махнула рукой. Иди к нам. Оставаться на месте стало невозможным. Не отрывая взгляда от глаз Селены, Степа сделал шаг, изо всех сил представляя, что он просто переходит с корабля на корабль. Да уже сто раз так делал. Еще один шаг. Еще. Еще. Сзади гулко бухнули шаги. Декстер. Грузная фигура наклонилась плечом к его шлему.
– Ну вот и все. Молодец. И не о чем было беспокоиться.
Степа вымученно улыбнулся и повернулся к Соловью, сосредоточенно копающемуся в каком-то ящике. Пульт ручного управления, не иначе. Ох нет, он не может на это смотреть. Донкат отвернулся от Соловья. Как оказалось, только для того, чтобы расстроиться еще раз. На решетке, которая закрывала платформу, красовалось несколько табличек. Обыкновенные таблички, иллюстрирующие правила безопасности. Одно то, что они тут висят, уже успокаивало: они-то ведь пережили подъем на орбиту, значит, еще не все потеряно. Но потом Степа присмотрелся к содержанию, и ему опять поплохело.
Вот человек, улетающий в открытый космос через незапертую дверь. Донкат тут же перевел взгляд на хлипкий запор на ближайшей полукалитке. Ну кого, скажите на милость, он может удержать? Да никого. Нет, им точно достался бракованный лифт. Еще бы, какой лифт могут продать в это захолустье? Степа не понаслышке знал, как и какое оборудование продается в миры, подобные этому. Тем более что покупатели здешние, как правило, просят подешевле. Мол, бедные, денег нет, такие расходы страшенные, все уходит на освоение планет и т. д. и т. п. Ну, и получают соответственно. И цены, и качество…
Мама. Степа сглотнул и принес самую наистрашеннейшую клятву КосмоБогу, что больше никогда, ну вот просто никогда-никогда в жизни не будет продавать абы что ребятам вот с таких вот планет. Ни-ког-да. Только бы им живыми до поверхности добраться. Да что там Соловей копается? Поехали уже.
Следующая табличка: контейнер, стоящий сверху полностью загруженной платформы. Два троса, уходящие вверх. Один из них перечеркнут красным крестом. Перегруз. Ой, нет, на это даже смотреть нельзя. Если он хоть на секунду задумается о тросах – все. До поверхности доедет уже сумасшедший. Нет уж. Давайте следующую.
А вот последняя табличка была подставой. Полной. Черный человечек колдует над пультом ручного управления. Все пространство площадки заполнил ряд стоящих человечков. Стрелка с цифрами, указывающая и вверх, и вниз. Скорость, надо думать. И жирный красный крест, перечеркивающий стоящих человечков. Здесь нельзя перевозить людей! Нельзя!
А между человечком, возящимся с пультом, и остальными кто-то черным маркером криво и неумело нарисовал череп со скрещенными костями. Худ-дожник, мать его так… Убивать надо за такие рисунки.
Все, хватит. Надо поговорить наконец с Соловьем. Он так не согласен. Он на это не подписывался. Это все-таки жуткая авантюра. Так нельзя, пусть придумывает что-то еще. Степа повернулся к космоштурму, пылая почти праведным гневом…
И замер с открытым ртом.
Поздно. Что бы ни пришло ему в голову, какие бы аргументы он ни приводил, уже поздно. Донкат задрал голову, провожая взглядом уходящие вверх стрелы восьми тросов. Они что, уже поехали?
Плоское днище преобразователя снизу казалось просто огромным.
Глава 12
– Всем добрый день, – Соловей наконец разрешил включить групповую связь и первым обратился к спутникам. – Поздравляю с успешной погрузкой. Все целы?
Стройный хор трех голосов заверил космоштурма, что да, все в порядке, все довольны. Жаловаться было глупо, и Степа тоже пробурчал что-то нечленораздельное.
– Прекрасно, – если Соловей и услышал что-то не то, он предпочел не обращать внимания. И то сказать, а куда кто денется на высоте почти двухсот километров?
– Приношу свои извинения за некоторую остроту впечатлений, – голос Соловья был полон энергии. Степа даже подивился, куда делся спокойный, флегматичный космоштурм, который сопровождал их все это время? – Признаться, я недооценил решимость наших визави. Но тем не менее мы находимся на пути к поверхности Бойджера. По моим оценкам нам потребуется меньше двух часов для того, чтобы спуститься. Быстрее лифт сейчас не пойдет, да нам и не надо. В атмосфере будет некомфортно. Вопросы есть?
– Есть, – Степа нашел, куда слить раздражение. – Что мы будем делать на поверхности?
– Мы, как и планировали, ищем нашего контактера, – в убээсе не видно, но Степа готов был поклясться, что Соловей пожал плечами. – Игорь Денисович с Селеной – по своему плану. Они меня заверили, что им все равно, в какой точке планеты высаживаться. Я прав, профессор?
– О да, – тут же бодро отозвался Петрухин.
– Ну а Шойса мы просто обязаны доставить до места, откуда он сможет вернуться на Марцию и где мы сможем возместить ему убытки, связанные с потерей яхты и… э-э-э… репутации.
В голосе Соловья послышалась улыбка.
– Там посмотрим, – добродушно прогудел в наушниках Декстер. – Давай сначала доберемся.
– Собственно, все, – солнце уже светило вовсю, и шлем повернувшегося к Степе Соловья был угольно-черным. – Я ответил на твой вопрос?
– Да, – разговаривать с зеркальным шаром было неудобно, и Донкат решил отложить расспросы до лучших времен.
Хотя когда они настанут, непонятно совершенно. Давние вопросы и нестыковки опять полезли в голову. На кой черт они поперлись на этот Бойджер? Что, нельзя было дождаться конца операции? Тем более что саксы настроены более чем агрессивно. Они это уже доказали. И, кстати, еще на Марции. И, кстати, еще раз «кстати»…
– Сергей Петрович, а истребители за нами не вернутся? – Степа задрал голову, высматривая яркие точки – выхлопы двигателей штурмфлота. – Мы тут такая замечательная мишень, просто песня.
– Не вернутся, – после короткой паузы отозвался космоштурм. – Судя по времени движения, мы почти уже в термосфере. У штурмфлота саксов, как правило, атмосферников нет, они стоят на вооружении космической пехоты, а их я что-то не увидел. Наверное, не подошли еще. Эти, на яхте, – он неопределенно махнул рукой, – были пространственного базирования, не поверхностники. Я прав, Шойс?
– Абсолютно, – после того как бывший сослуживец его чуть не пристрелил, Декстер однозначно записал сам себя в «дикие гуси», наемники, не принадлежащие ни к одному государству. Как бы на Бойджере не остался, забросив яхт-клуб. Неудобно будет, все-таки это Степа его уговорил. – Нашивки были Третьей Воздушной Бригады. Не штурмовики.
– Вот, – удовлетворился Соловей. – И стрелять по нам не будут, не переживай. Выставлять орбитальный лифт очень хлопотно и дорого, а он им и самим нужен. Во всяком случае, пока. Это во-первых. А во-вторых и самых важных, преобразователем они рисковать не будут. Ни за что. Он же не на геостационарной орбите висит, а удерживается тросами. И сам по себе в одной точке оставаться не будет. Его, кстати, поэтому и нельзя до конца отключать. Он себя корректировать своими маневровиками должен постоянно, и еще лифт с его аварийной системой питать. Так что если тросы отстрелить, преобразователь сорвется с орбиты и так себя накорректирует, что ловить ты его будешь по всей системе, если не галактике. А боевая там операция или не боевая, но за уничтоженный преобразователь и отключение планеты от энергоснабжения Бойджер этому Пятому Штурмфлоту выставит такой счет, что саксам будет проще флот продать, чтобы с долгами расплатиться. Так что сидим спокойно.
Он откашлялся и решил добавить оптимизма.
– А даже если что и случится, то ты помни, что у тебя сзади маневровики есть. Они в атмосфере тоже могут работать. Как бот, конечно, летать не будешь, но скорость падения снизить можно существенно. Да и убээс до конца разбиться не даст.
Добавил, туда его в дырку! Донкат вспотел, все его только-только притупившиеся страхи ожили мгновенно. Он глубоко вздохнул, замер… и только тогда услышал деликатное покашливание.
– Что? – он развернулся к замершему Декстеру.
– Ничего, – поднял руки, как будто сдается, сакс.
Степан тяжело посмотрел на Соловья. Жаль, за темным стеклом лица не видно.
– Это опять шутка, да?
– Да, – космоштурм подошел к Донкату. – Не дергайся. Никто нас не собьет. Ниоткуда мы не упадем. А если эти ребята потеряют мозг настолько, что рискнут сунуться в атмосферу на пространственниках, то мне их искренне жаль, – одним движением он отстегнул от бедра трубу плазменника (и когда успел нацепить?) и покачал ее на руке. – Прицел с платформы у меня будет гораздо точнее, чем у них с ходу. Это так, для справки.
– Это точно, – прогудел сакс. – Я вот помню…
Он пустился в воспоминания, но Степа его не слушал. Он молча смотрел на стоящего перед ним Соловья и отчетливо понимал, что любые возмущения будут выглядеть глупо. Они так постояли еще несколько секунд – два изваяния с зеркальными лицами. Потом Донкат вздохнул. Соловей увидел.
– Все в порядке, – космоштурм положил руку ему на плечо. – Отдохни. Нам еще предстоит походить. И кстати, – вспомнил он, – спасибо тебе за яхту.
– А-а… – от такого резкого перехода Степа не нашелся, что ответить. – Не за что.
– Ты молодец, хорошо их зацепил.
– Да? – Степа так и не понял, он покраснел под шлемом или нет. – Да ничего особенного. Обыкновенный треп. «Войти в историю», «четвертая раса»… Ерунда.
– Угу, ерунда, – согласился космоштурм каким-то непонятным голосом. НЕ видя лица, Степа попробовал прислушаться, но Соловей уже вернулся к своей обычной манере. – Ладно, двадцать минут отдыха, а потом милости прошу ко мне, на экипировку. На поверхности нужно несколько другое… оборудование.
Сверху перистые облака выглядели точно так же, как и с земли: белые черточки, оттеняющие зелень поверхности. Донкат сидел на полу платформы, вытянув ноги, опершись на руки, и рассматривал свои бедра. На них обоих у него красовалось по изогнутой трубе: импульсник и плазменник. «Озон» и «Дырка» на сленге космоштурмов. Плечо украшала полусфера полевого армейского переводчика, а за плечами – увесистые пакеты с «батарейками» – зарядами для оружия и элементами сменных блоков для систем регенерации убээса. Ни дать ни взять – рыцарь космоса. Тот самый космоштурм из вербовочного рекламного ролика, призывающего идти защищать свои миры. Вот только сейчас этот образ уже не казался Степе таким уж привлекательным. Нет, он не устал. И даже страхи высоты, терзавшие его все это время, наконец унялись. Лифт второй час размеренно полз себе и полз по утолщающимся канатам, никто их не атаковал, и дурным предчувствиям волей-неволей пришлось заткнуться. А потом и вовсе исчезнуть. Тем более что до прибытия оставалось всего-то минут пятнадцать. Вроде все хорошо. Но чем ближе они оказывались к поверхности, тем больше Степой овладевало непонятное чувство. Он, собственно, и сидел тут уже минут десять, пытаясь разобраться, а в чем дело-то? Пока ничего умного в голову не приходило.
– Скучаешь? – по внутренней поверхности шлема метнулась зеленая точка. Свои. Соловей с Декстером потратили полчаса на настройку автоматики, но зато теперь автоматика каждого из пяти убээсов рассматривала другого как дружественный объект. А всех остальных – нет. Непростая задача, учитывая, что произведены они в разных странах, далеко не всегда, скажем так, благосклонно относящихся друг к другу. Что касается космоштурмов, так уж точно.
– Скучаешь? – рядом легко опустилась Селена, экипированная точно так же, как и сам Степа. Соловей настоял.
– И да, и нет, – Донкат решил не прятать настроение. – Не могу понять, что меня гложет. Вроде все в порядке, а вроде и нет.
Он вытянул шею, пытаясь рассмотреть, показалась ли земля, но так ничего и не увидел. Страхи улеглись, но подходить к ограждению, пусть и выдерживающему вес контейнера, он все же не рискнул. Вместо этого он повернул голову и посмотрел на курносый профиль Селены. В атмосфере солнце уже не так палило, как в космосе, и шлемы убээсов, которые Соловей категорически запретил снимать до поверхности, сделались почти прозрачными. Она повернулась.
– Наверное, это оттого, что ты не можешь прогнозировать ситуацию.
Степа задумался.
– Ну, ты знаешь, может, и так. Я воевать, как выяснилось, не люблю, а приходится. И понимать, что нас ждет внизу, не понимаю. Это раздражает. Когда я стартовал с Изюбра, – Степа удивился про себя: неужели это было всего пять дней назад? – я думал одно. На гала-люксе уже другое, на Марции – третье.
Читать бесплатно другие книги:
