Переговорный процесс Волосатый Максим
– А сейчас? – Селене стало интересно.
– А сейчас я вообще не хочу ни о чем думать, – хмыкнул Степа.
– Вот это правильно, – неожиданно пророкотал в наушниках густой бас. – Это означает, что ты наконец-то становишься настоящим «псом космоса». Думать вредно, от этого умирают. В бою.
Донкат с Селеной подпрыгнули одновременно.
– Дети, – к рокоту Декстера добавился ироничный голос Соловья. – Вы для личного общения в следующий раз использовали бы отдельный канал, ладно? А то на общебоевом выслушивать про страдания интересно, но немного отвлекает.
Степа закаменел. Смутить Селену оказалось труднее.
– А вы не подслушивайте, – ничтоже сумняшеся, объявила она по «общебоевому».
– Не будем, – пообещал Декстер. – Только не кричите, а то спать мешаете.
– Раз уж вы все равно все слушаете, – Степа решил, что лучше идти на проблему грудью. Вдруг она испугается и убежит? – то может, вы мне скажете, что мы забыли на Бойджере? И кто нас ждет внизу? И как мы добираться будем до места? И вообще, какого черта мы там забыли в самый разгар боевых действий?
Он замолчал на секунду и решил добавить, чтобы потом не объяснять.
– Это не истерика.
– Мы поняли, – чуть погодя отозвался Соловей.
Он оторвался от пульта ручного управления лифтом, у которого проводил все время, не занятое экипировкой и инструктажем, и подошел к Селене со Степой. Декстер тоже решил переместиться поближе, и только Петрухин не бросил свой пост. Профессор почти весь спуск простоял у ограждения лифтовой платформы, держась руками за армитоновые прутья, и смотрел вниз. Открывавшееся зрелище захватывало его настолько, что на перенастройку и экипировку скафандра его приходилось тащить чуть ли не силой. Вот и сейчас он не изменил своему правилу, оставшись неподвижно стоять у края платформы. У Степы один взгляд на стоящего профессора вызывал чуть ли не судороги, поэтому он в его сторону и не смотрел. Не подошел, и не надо, еще не хватало выслушивать про красоты, открывающиеся с такой высоты. Нет уж, только после приземления.
– Можно, я отвечу сразу на последний вопрос? – Соловей уселся перед ними, скрестив ноги.
Степа завистливо покосился – у него самого так в убээсе еще не получалось делать – и вздохнул. Ему очень хотелось повредничать и сварливо ответить «нет», но вот это уж точно бы смахивало на истерику. Пришлось соглашаться.
– Спасибо, – удовлетворился космоштурм. – Мы спускаемся вниз потому, что наверху еще хуже. Про нашего невысокого друга не забыл?
Донкат, естественно, не забыл, о чем и сообщил ехидно улыбающемуся космоштурму.
– Отлично, – продолжил лекцию Соловей. – Наверху проблема, а вот как раз внизу, против всех ожиданий, не так уж и плохо. Я не зря упоминал о том, что тяжелых транспортных крейсеров на орбите Бойджера нет. А раз нет их, значит, нет и наземных частей. Значит, внизу только местные. Доклад закончен, переходим к следующим вопросам.
Он сделал короткую паузу.
– Дальше продолжать или сам поймешь?
Обиженному Степе потребовалось несколько секунд, чтобы подавить ернический ответ, обдумать полученную информацию и медленно согласиться с Соловьем. Космоштурм прав, ответы на другие вопросы уже не требовались.
– Ну и здорово, – Соловей легко поднялся, но не ушел, а посмотрел на Декстера. – Кстати, Шойс, надо проверить ваше «звездное танго». Повернись-ка, пожалуйста.
Стоящий рядом сакс, не задавая лишних вопросов, повернулся спиной. Соловей тоже развернулся и воткнулся разъемом своего убээса в спину Декстера. Повертелся, ища контакт, не нашел и разочарованно обернулся.
– Не получается, – развел он руками. – Плохие из нас с тобой танцоры.
– Ну, что делать? – повел закованными в броню плечами Шойс. – Придется вам со Степаном развлекаться. Я уж как-нибудь сбоку прикрою.
– Развлечемся, – пообещал космоштурм и посмотрел на сидящего Донката. – Не хочешь потренироваться?
Потренироваться Степа не хотел, но на лице Соловья настолько ясно читался сплав из словосочетаний: «приказ», «обеспечение безопасности», «боевая подготовка» и что-то типа «вперед, солдат», что Донкат решил не дожидаться, пока Декстер его поднимет и силой вставит в убээс Соловья, а встал сам. И тут же вспомнил, что кружиться придется по всей платформе… И, наверное, даже по краю.
– Нет, – вот сейчас это точно была не истерика. Точно. Не истерика. А нечто большее и всеобъемлющее. Степа наклонил голову, как атакующий бык. – Нет. На поверхности – сколько угодно. Минут двадцать осталось. А сейчас – нет.
Он собирался сказать еще много чего, но осекся, глядя на лицо Соловья. Космоштурм смотрел куда-то Степе за спину с каким-то угрюмым выражением. Но погадать не получилось…
– Истребитель! – окрик Декстера врезал по барабанным перепонкам не хуже взрыва какой-нибудь гранаты. И тут же: – Еще один! К бою!
Степа стиснул зубы. Вот тебе и «не рискнут на пространственниках».
Соловей одним неуловимым движением оказался у Донката за спиной. Толчок в спину. Клацнули контакты убээса, соединяя вместе два скафандра. По забралу шлема потоком хлынули цифры телеметрии, создавая единую энергосистему.
Платформа вдруг рывком ушла в сторону, и Степа только через секунду понял, что началась пресловутая «кадриль». Космоштурм повел его по кругу. А где истребители? Вот они! На двух небольших экранах, возникших перед глазами, плыли две красные точки. По одной на каждый экран. Не до конца отдающее отчет о происходящем сознание отстраненно зафиксировало: сфера Соловья, сфера Донката. Один истребитель у космоштурма, один у него. И что с ними делать?
– Оружие возьми! – сухой голос заставил руки судорожно дернуться.
Спасибо конструкторам скафандра, Степе всего лишь пришлось распрямить руки, как ладони нащупали рукояти. Поднять.
– Стволы скрести! Локти прижми! «Дырку» сверху! Сверху, я сказал!
Лающие приказы Соловья одновременно и не давали впасть в блаженное оцепенение, и придавали смысл происходящему. Вот только плазменник-«Дырку» никак не получалось переставить наверх.
– На пол! На пол! На пол!
Степа честно попытался опуститься на поверхность платформы.
– Не тебе! – шипение Соловья сильно смахивало на змеиное. Злобно-змеиное. Сильно злобное.
Экраны на забрале вдруг приблизились, стали больше. Заполнили все пространство перед глазами. Красные точки стали больше, их движение ускорилось. По низу экранов, кочуя с одного на другой, побежали зеленые точки: тройка профессор – Селена – Декстер исполнила приказ космоштурма.
Две полосы огня прочертили голубоватое небо вокруг лифта. Истребители отметились. Внешние динамики убээса исправно наполнились оглушающим треском.
– Огонь! – перекрывая треск разрядов, рявкнул Соловей.
И тут же раздались короткие очереди. До сих пор Степа слышал выстрелы из оружия космоштурмов только по витрансу. И они оказались совсем не похожими на жизнь. «Никогда не верьте сказкам», – мелькнуло в голове у Донката.
– Декстер, вниз, максимум! – проорал Соловей между выстрелами.
Одна из зеленых точек на экранах чуть сдвинулась. Переместилась относительно остальных.
– Огонь! Что ты ждешь?!
Сквозь бесконечное кружение Степа с трудом понял, что космоштурм орет ему. А? Что? Ну ладно. А куда стрелять-то? Степа задвигал руками, и на одном из экранов вдруг появилось два замутненных пятна. Донкат двинул рукой еще. Пятна сместились. Ага-а. Так это прице-ел. Ну, сейчас поиграем. Где там эти истребители? Давайте их сюда. Оказывается, это как в мнемоигрушках, все просто…
Хрена там просто.
На маленьких экранах красные точки истребителей двигались не очень быстро, но пятна прицелов – еще медленней. Оно и понятно: поди попади в летящий бот в нормальной жизни-то. А экраны – что? Экраны просто отображают реальность, только в масштабе. Ну, хоть как-нибудь…
Тре. Тр-р-р-ре. Тр-р-р-ре. Ту-дух. Ту-дух. Ту-дух.
Ой, не врали Декстер с Соловьем про отдачу. По рукам как будто врезали двумя кувалдами. Локти разбросало в разные стороны. И тут же пришло автоматическое движение, которое Соловей пытался вдолбить на яхте. Локти к бокам. К бокам. К бокам, вам говорят. Да не прижимаются они!
Каждый выстрел еще больше отбрасывал руки от скафандра. Мутные пятна бегали по экрану как ненормальные, выцеливая все что угодно, только не проносящиеся мимо истребители. Платформа кружилась вокруг. Огненные вспышки выстрелов заставляли поляризационные фильтры шлема прыгать по спектру туда-сюда. Вокруг творился сущий ад. Степа палил в белый свет, как в копеечку, понимая, что делает глупость, но не в силах остановиться.
– Серге-е-ей Петро-о-ови-и-ич.
Соловей понял.
– Автоматику включи, – голос внутренних наушников перебил жуткую какофонию непрерывных выстрелов, внося хоть какой-то порядок. – Рычаг на подбородке.
Донкат благодарно схватился за приказ. Толчком челюсти он передвинул рычаг, каким-то восемнадцатым чувством вспомнив, чему его учили оба ветерана. Попал. Вроде бы. Выстрел. Ух ты, какая отдача!
– Не тот! – рявкнул в наушниках космоштурм. – Этот выключи. Рядом.
Степа виновато оскалился, хотя никто его видеть не мог, и вернул все обратно. Какой из них «рядом»? Этот? Есть!
Движение на экране тут же упорядочилось, выровнялось. Мутные пятна метнулись к красным точкам, почти прилипли к ним. Степа нажал на гашетки. Руки затряслись. Ну?! Ничего. Красные точки как летали, так и летают.
– Не спать! – резанул уши окрик Соловья. – Огонь! Пока они отбиваются, у них хуже прицел.
Вот лучше бы он этого не говорил. Мелькнувший между гранями реальностей автоматики и зрения истребитель полыхнул красным, и платформу тряхнуло.
– Декстер!!! – заорал Соловей.
И следующий же поворот «кадрили» услужливо подсунул Степе жуткую картину: две части разорванного троса медленно-медленно разлетаются в разные стороны.
И тут же платформа ушла из-под ног. Степа похолодел. ПАДАЕМ!
Руки судорожно сжались. Импульсник с плазменником задергались, выламывая кисти из суставов, но Донкату было все равно. ПАДАЕМ!
Удар в ноги. Твердая поверхность прижимает к себе и тут же уходит в сторону. Проклятый космоштурм все вертит свою «кадриль», танцор долбаный.
Лифт скользит по оставшимся канатам вниз. Нет, еще не падаем. Это просто Декстер, добравшийся до пульта (неужели прошло только несколько десятков секунд?), включил максимальную скорость снижения. Степа с трудом разжал пальцы.
– Молодец! – гавкнул вдруг в наушниках голос Соловья. – Зацепили! Уходит.
– О да, младенец! Это было круто! – у Декстера, похоже, опять не сработал переводчик.
Радостный визг Селены и одобрительное гудение профессора. Слова улетают, как в космос. Ни радости, ни горя. Только страх. Страх и полная дезориентация. Лифт летит вниз. Ноги холодеют. Руки отказываются слушаться. Одна из красных точек удаляется, оставляя вторую в одиночестве. Вот она начинает кочевать с экрана на экран. Страх. И зацепиться получается только за нее. Следить. Следить за появлением этой точки. Ловить ее в прицел, наводить на нее мутные пятна курсоров. Только лишь бы не думать о приближающейся поверхности. Не думать о том, что они вот-вот… А скорость лифта…
Еще рывок, и дружный крик в наушниках. Еще один трос попал под раскаленный плевок истребителя. Подонки. Бояться сильнее уже не получается. И так максимум. Остается только точка. Красная точка. То появляющаяся на маленьком экране, то исчезающая с него. Ловить. Стрелять. Огонь! Огонь! Руки уже почти ничего не чувствуют. Огонь!
– Стоооооооп! – крик Соловья – Прекратить огонь!
Нет уж, живым он не дастся. Еще. Еще.
– Стой! – в голове как будто взорвалась шумовая граната. Вот теперь Степа верил, что Декстер был командиром у коспехов. Руки сами собой разжались, чуть ли не отбросив оружие.
– Приго… – договорить Соловей не успел.
Удар. Платформа рухнула, и Степа рухнул вместе с ней.
Глава 13
Во тьме все явления кажутся страшными. Вот и сейчас в неподвижной темноте к нему что-то подкрадывалось. Оно отталкивало Степу, шевелило его, пыталось пробраться к животу.
Почему так темно? Он что, уже умер?
Подкрадывающееся нечто уже добралось до его прижатой к телу руки и начало вытаскивать из нее то, что она держала. Оружие? Ну уж нет, Степа сжал руку покрепче. Если уж его на тот свет пустили с оружием, значит, он его не отдаст.
Да почему темно-то? Где обещанное пламя под сковородками?
Нечто оказалось настойчивым. Оно потянуло трубу плазменника (ага, эта рука – правая) на себя. Степа еще крепче прижал руку к телу и, изловчившись, попытался оторвать это нечто другой рукой. Правда, для этого пришлось выпустить импульсник. Да и пыль с ним космическая, плазменник мощнее.
И вдруг он полетел. Вверх. По глазам ударил свет. Нет, он еще не умер, он только возносится.
– Эй, ты в порядке?
А вот голос… Вот этот вот… Вот, ну никак он не походил на глас ангела. Скорее, наоборот. Но все же был до боли знаком. Свет перестал бить по глазам. Его заслонило широкоскулое монголоидное лицо. Они что, с Декстером вместе возносятся? Ну нет, он так не согласен. С этим только свяжись, выгонят откуда угодно…
– Ты живой? – к широченной морде сакса прибавилось хищное лицо космоштурма. Его фирменная косичка свисала прямо на забрало шлема. – Хоть глазом-то моргни.
Степа послушно моргнул.
– Ф-фух, живой, – облегченно выдохнул Соловей. – Не надо так пугать.
Он чуть отодвинулся и посмотрел на Декстера.
– Шойс, давай с него шлем снимать. Только осторожно.
Степа несколько отстраненно наблюдал, как толстые пальцы сакса отстегивают шлем. Густой, напоенный травами воздух хлынул в скафандр. Степа поморщился. Фу, какой-то он… переперченный, что ли. В космосе лучше.
– Болит? – тут же заботливо поинтересовался Декстер, поддерживающий ему голову.
– Нет, – Степа послушал свой голос и удовлетворился. Все в порядке. – А зачем вы с меня шлем сняли?
– Сам можешь двигаться? – опять придвинулся космоштурм.
– Могу, – Степа попытался сесть. Сел. И понял, что ошибся. – Голова болит.
Донкат прикоснулся к затылку и поморщился – затылок пульсировал болью. Соловей цокнул языком и посмотрел на сакса.
– Ага, – этот гад, такое впечатление, даже обрадовался. – Вот так лучше всего объяснять, для чего нужны эти штуки.
– Какие? – поморщился Степа.
– А вот эти, – Соловей взял кончик своей косы и продемонстрировал его Донкату.
Потом повернулся и отработанным движением закрутил косичку на затылке так, чтобы получился небольшой плоский спиральный узел. Космоштурм спрятал в этот узел конец косички, пару раз шлепнул по нему ладонью и повернулся обратно к Степе.
– Где болит? – неожиданно поинтересовался он.
– Вот тут, – Степа прикоснулся к затылку и вдруг осознал, что остатки прически Соловья располагаются как раз в этом месте, где и жила боль. Он удивленно поднял брови. – Так что, это у вас для… этого?
– Именно, – чуть снисходительно улыбнулся Соловей. – Контакты для «кадрили» располагаются так, что при стыковке за шлемом получается бугор, – он протянул Донкату его только что снятый шлем. – Пощупай.
Степа честно засунул в шлем руку и… ничего не нашел. Еще раз вопросительно глянул на космоштурма.
– Вот, – удовлетворенно произнес тот. – Ничего нет. А когда убээсы работают в двойке, контакты батарей смещаются чуть вверх, и сзади шлема получается выступ. Это в нормальной жизни не отследить, – он выразительно поднял шлем, – а выясняется только тогда, когда двойка в бою падает. Сильно. Головой. Вот тогда-то и чувствуешь на себе все недостатки конструкции.
Соловей понимающе переглянулся с Декстером.
– Причем сказать, что это ошибка конструкторов, вроде бы и нельзя: эта особенность есть практически у скафандров всех стран. Так что остается самим страховать себя от вот таких случаев.
Он еще раз выразительно похлопал себя по кичке.
– А Декстер? – Степа показал на сакса.
– А у меня – вот, – Шойс чуть повернул голову и взъерошил густую шевелюру.
И только сейчас Степа отметил, что, да, действительно, на том же месте, что и у Соловья, у Декстера из волос выстрижена довольно плотная подушечка.
– Понятно, – протянул он. – И что мне теперь делать?
– Отращивать волосы, – посоветовал космоштурм. – И делать такую же косичку.
– И вовсе не обязательно, – перебил его Декстер. – Можно как у меня.
– Нельзя, – не согласился Соловей. – Он русский или нет? Русский космоштурм должен ходить с косичкой.
– И чем это, позвольте спросить, плоха саксонская космическая пехота? – подбоченился Декстер. – Наш «мамкин валик» ничуть не хуже, а следить за ним легче в разы. Тем более что, если ты заметил, – он саркастически прищурился, – «Дырка» у него снизу «Озона» была при стрельбе. Стреляет он как раз в манере «псов космоса».
– Мимо в смысле? – невинно уточнил Соловей.
Сакс побагровел, и Степа решил прервать закипающую свару.
– А можно я вообще ничего отращивать не буду? – поинтересовался он. – В смысле не буду космоштурмом и не буду носить убээс?
– Нельзя! – одновременно рявкнули оба, мгновенно закончив пререкания и повернувшись к нему.
– Почему? – оторопел Степа.
– Потому, – отрезал Соловей. – Мы на Бойджере, мире Авангарда. До места еще не добрались. Что впереди – неизвестно. Так что убээс пока снимать нельзя.
– Вот те здрасте, кум Терентий, – расстроился Степа. – А как я с такой головой шлем натягивать буду?
– Запросто, – рокотнул Декстер. – Ты первый, что ли, кого шлемом прикладывает? Подкладку придумаем, и все дела. Вставай, казенное имущество.
Он протянул широкую ладонь.
– Я не казенное имущество, – возмутился Степа, не принимая протянутую руку.
– Он хотел сказать «солдат», – пояснил Соловей. – У него переводчик не срабатывает на жаргонизмы.
– Я не солдат, – новая интерпретация Степану понравилась ничуть не больше.
Эти двое совсем обнаглели. Дай им волю, они его сейчас заставят еще и марш-броски в убээсе бегать. Фигушки. Если бы Степан Донкат хотел пойти в армию, он бы туда пошел. А так, извините.
– Я в космоштурм не нанимался. Тем более к отставникам. Я сюда за торговым контрактом приехал.
– Вот за контрактом и отправимся, – пообещал Соловей. Спокойно так пообещал, но отчего-то тон его Степе не понравился. Вообще. – Не снимая убээса. Так что хочешь не хочешь, а пока я за тебя отвечаю, будешь ходить, как заправский космоштурм. Или коспех, – он сделал шутливый реверанс в сторону Декстера.
Степа уже совсем было собрался поднять бунт, но не успел.
– В административных зданиях никого нет, – к собравшимся подошел Петрухин, обрывая разговор. За его спиной виднелись кудряшки Селены.
– Ну еще бы, – хмыкнул в ответ Соловей. – После такого-то фейерверка, который мы тут устроили, и двух отстреленных тросов…
И тут Степа вспомнил. Все вспомнил. Летящий вниз лифт, оборванные тросы, яркие сгустки плазмы, треск разрядов и проносящиеся мимо истребители. Все это опять встало перед глазами, и Степу затрясло.
– Что это с ним? – удивился Петрухин, глядя на стучащего зубами Донката.
Соловей с Декстером синхронно повернули головы.
– Догнало, – с пониманием констатировал космоштурм.
– И отпустило, – добавил Декстер.
Сакс хлопнул себя по боку, где в скафандре находился бытовой карман, ловким движением выудил оттуда плоскую фляжку, отвинтил пробку и сунул флягу под нос Степе.
– Глотай.
В нос ударил резкий запах.
– Что это? – Степа чуть отодвинулся.
– Сказано тебе, глотай, – добродушно нахмурился Декстер. – Дядя Шойс плохого не посоветует.
Степа неуверенной рукой принял флягу, взглянул на Соловья, тот кивнул, и Донкат сделал большой глоток.
– Не так быстро, – не успел перехватить его Декстер.
– Ух, – Степа выпучил глаза и задышал, разинув рот.
Сакс был прав. Теплый виски с сомнительным вкусом – это было не совсем то, что можно было хватать не глядя.
– Э-эх, – Донкат вытер слезы и заморгал на Декстера. – А что, у хозяина яхт-клуба не нашлось виски получше?
– Э-э, не скажи, – не согласился с ним сакс. – Боевая обстановка – это тебе не бар. Тут ровно наоборот: чем пакостнее пойло, тем быстрее в норму приходишь. А ты что, виски любишь?
– Уже нет, – открестился Степа.
– А я люблю, – Соловей забрал у него фляжку. – Хватит пить, детям вредно.
Он сделал глоток, скривился и тоже посмотрел на Шойса.
– Слушай, а он прав. Ты что, не мог ничего другого найти? И в самом деле, несолидно как-то для владельца бизнеса.
– Я, так сказать, не совсем владелец. Не до конца. Мне за него еще кредит выплачивать и выплачивать, – сакс забрал фляжку и сделал длинный глоток. – Ух, хорошо. А согласитесь, забирает?
Он отставил руку с фляжкой и почти с нежностью посмотрел на нее.
– А про виски это вы зря. Я на нем давно сижу. Это ж «Гэлэкси мист», входит в паек коспехов. Сколько мы с ней прошли.
Он мечтательно закатил глаза и сделал еще глоток. Сзади негромко кашлянул Петрухин, и Декстер спохватился.
– Извините.
Он передал фляжку профессору. Тот сделал почти такой же глоток. Не моргнув глазом, занюхал тыльной стороной ладони, выдохнул, передал флягу назад, Селене. Довольно улыбнулся:
– Хорошо.
Декстер уважительно поднял брови. Из-за профессора донеслось тихое бульканье, и почти сразу же – кашель. Селена, выпучив слезящиеся глаза, протянула флягу саксу. Брови Декстера вернулись на место.
– Хорошая штука, – просипела Селена и пояснила в ответ на недоумевающие взгляды: – Не в то горло попало.
Декстер и Соловей с Петрухиным рассмеялись, а Степа растерялся. Вид хрупкой нимфы, хлещущей дешевое виски, обескураживал. Хотя, с другой стороны, пьяная девушка – не всегда зло. Правда, не в убээсе и не вооруженная.
Селена прокашлялась, вытерла слезы и выпрямилась. Заметила взгляд Степы и задорно улыбнулась, хлопнув пушистыми ресницами. Что? Степа пожал плечами. Ничего.
А потом подумал и протянул руку. Можно еще? Декстер передал флягу. Степа подержал ее в руке, ощущая, как расходятся теплые волны от первого глотка, и приложился к горлышку. Тьфу, пакость. Второй глоток лучше не стал. Тот же сивушный вкус. И точно так же тянет проблеваться. Да уж, это вам не «VV Цефей» на гала-люксе.
Все, время посиделок кончилось. Голова вроде не так уже и болит. Пора вставать. Степа поднялся на ноги, поморщился от напомнившей о себе боли и посмотрел на Соловья, протянув изрядно полегчавшую фляжку.
– Что делаем, Сергей Петрович?
– Шьем подушку, – космоштурм принял виски, глотнул и передал дальше, Декстеру. – Укрепляем тебе голову, ищем транспорт и двигаем в Сатаваку, она тут недалеко. Ну а уж там расходимся по своим делам. Приключения заканчиваются, остается рутина.
Эти слова как будто подвели черту под всеми нервами, напряжением, беготней. Из всей пятерки как будто выдернули стрежень. Все, война закончилась, начинается жизнь. Каждый идет своей дорогой.
Степа с грустью посмотрел на мягкие обводы убээса Селены. Что, неужели это все? А? А как же? Что именно «как же», он сформулировать не мог, и от этого становилось еще горше. Или это виски?
Селена почувствовала его взгляд и посмотрела в ответ. Своим обычным открытым взглядом. Ровным и дружелюбным. Только каким-то немного отстраненным. Потом почему-то отвела глаза. Повернулась и пошла обратно, в сторону видневшихся вдалеке административных зданий, откуда они только что с профессором пришли. Степе показалось или в ее глазах промелькнуло что-то необычное? Да нет, какое там «необычное»? Это все виски. Проклятый дешевый теплый виски. Не забыть бы название. Чтобы никогда в жизни эту гадость больше не пробовать.
– Чего хмуришься? – Декстер, не рассчитав силы, хлопнул его по плечу. – Голова?
– Ага, – Степа сунулся вперед, в затылке рванул заряд плазмы. Но он даже обрадовался этой боли. – Голова, зар-раза.
– Ну, пошли лечиться, – сакс несильно потянул его за плечо.
Степа хотел туда, за Селеной, в совершенно другую сторону, но повода все никак не находилось, и пришлось уступить. И, уже сделав первый шаг, Донкат обернулся, высматривая невысокий силуэт. Она как будто почувствовала. Обернулась, встретила взгляд… и двинулась дальше. Степа остановился…
– Смотри, что нашел, – Соловей вынырнул из-за плеча Декстера, как чертик из табакерки. В руках он держал какую-то небольшую квадратную подушечку с пришитыми тесемками. – Как раз то, что требовалось. Померяй.
Степа вырвал из его рук эту треклятую подушечку, приладил к затылку, не обращая внимания на протестующий затылок, и торопливо затянул тесемки на лбу.
– Годится?
– Ну, как тебе сказать, – протянул Соловей, подозрительно рассматривая новый Степин облик. – Функционально, да, но вот…
– Отлично, – перебил его Донкат. – Это все? Я могу идти?
– Вообще-то можешь, – развел руками Соловей. – Только ты на себя-то посмотри.
Он протянул Степе шлем, в полированной поверхности которого играло веселое солнце.
– Да чего смотреть? – отмахнулся Донкат. – Жить буду, и ладно. А стрелять она не мешает. Ну что, пойдем искать транспорт?
Он бодро улыбнулся и двинулся в сторону зданий, стараясь не бежать и не выглядеть торопящимся.
– Пойдем, – озадаченно пожал плечами космоштурм, глядя в удаляющуюся спину. – Отчего бы не пойти, коли идется.
Он посмотрел на Декстера. Тот в ответ многозначительно поджал губы. И показал глазами куда-то вдаль.
– А-а-а, – понимающе протянул Соловей. – Коне-ечно. Ну тогда нам обязательно надо проверить вон там, – космоштурм указал в противоположную сторону. – Мне кажется, там точно должна быть пара ботов.
– Вне всякого сомнения, – подтвердил переводчик на плече сакса.
Бот в гараже действительно был. Старенький, полугрузовой, но вполне рабочий с виду. Им хватит. Но Степу интересовал вовсе не он, а невысокая фигура в женском убээсе, рассматривающая что-то на борту грузовичка.
– О, есть? – нарочито бодро обрадовался он.
– А? – Селена чуть повернулась, не посмотрев на него. – Да, все в порядке. Я не механик, но, по-моему, он нормальный.
– Ну и здорово, – Донкат подошел к боту, Селена чуть подвинулась.
Он открыл дверь, с умным видом заглянул внутрь. Ни черта, откровенно говоря, не увидел и захлопнул.
– Теперь есть на чем добираться.
– Ага, – нейтрально подтвердила Селена.
Повисло молчание. Степа честно смотрел на ветхий бот, судорожно пытаясь придумать, что еще можно сказать. Как назло, в голову не лезло ну совсем ничего. Как будто проклятый шлем выбил оттуда все мозги. А может, так оно и есть? Степа скосил глаза на Селену. Она тоже рассматривала грузовик. Только дверь. Долго они будут изучать это барахло? Сейчас ведь Соловей с Декстером подойдут. И еще профессор где-то бродит.
Селена взялась за ручку двери. Правильно, если он и дальше будет из себя изображать памятник неизвестным орбитальным лифтерам, она еще и уедет. Без него… А в голову так ничего и не приходит.
– А он заправлен? – измученный мозг схватился за первое, что смог родить при взгляде на грузовик.
Читать бесплатно другие книги:
