Бумерит Уилбер Кен
– Джоан?
– Да.
– Джоан?
– Да. О Боже, – Джоан смотрит на нас обоих. – Как мне к вам обращаться? Послушай, Кен младший, Кен старший просто решил слегка над тобой подшутить. Уверяю тебя, он хороший большой мальчик, очень хороший.
Эта большая жопа улыбается мне.
– Ты не понимаешь, как воздействуешь на людей, когда используешь свой интеллект с высокомерием и надменностью. Кен старший просто даёт тебе почувствовать твою собственную заносчивость. А это значит, рано или поздно, ты всё поймёшь – в конце концов, он же понял, – говорит она, улыбаясь большому мальчику, – так что, ничего страшного.
– Это вам так кажется, – пытаюсь возразить я.
– Да нет, и тебе тоже.
Я открываю глаза. Я вижу Джоан. Я закрываю глаза. Я вижу Джоан. Я открываю глаза, вижу Джоан в «Клубе Пассим» и говорю: «Я ничего не понимаю».
– Всё в порядке, – отвечает она, – просто закрой глаза и не сопротивляйся.
Кен старший наклоняется к моему уху и шепчет в него:
– Ты ведь думаешь, что влюблён в неё?
– Я это знаю.
Большой Кен улыбается.
– Ты ведь помнишь, как Джоан спросила тебя: что происходит, когда ты по-настоящему, безумно влюбляешься? И ты ответил…
– Я сказал, что это просто охрененно приятно, ясно, дятел?
– Не сердись.
– Ладно, ладно. Я сказал, что любовь позволяет тебе преодолеть собственные границы. И ты достигаешь… не знаю, как сказать… какого-то единения со всем. – Я на мгновение задумываюсь. – А, я понял. Любовь, настоящая любовь – это и есть третий порядок, да? Так вот что произошло со Стюартом.
– А теперь слушай меня внимательно, Кен. Есть прямая дорога, ведущая к этому состоянию единства.
Джоан наклоняется к моему уху и шепчет:
– И тут появляюсь я.
– И тут появляешься ты?
Кен старший в упор смотрит на меня. Кажется, теперь он готов говорить искренне.
– Все люди в начале своей жизни находятся в расщеплённом, раздробленном, раздвоенном и довольно диком состоянии. Мир разделён на субъект и объект, на «я» и другого, на меня и всё остальное. И как только мир раскалывается на две части, в нём остаётся место лишь для страдания, боли, мучений и ужаса. Все человеческие беды лежат на дне пропасти, отделяющей субъект от объекта.
– Это пропасть между Видящим и Видимым, – тихо добавляет Джоан.
– Да. И поэтому ты можешь обрести состояние окончательного единения, космического сознания, сияющей любви, если преодолеешь разрыв между Видящим и Видимым, ведь, в конце концов, они едины. Мужчины обычно достигают этого через исследование Видящего, а женщины – через Видимое. Но и тем, и другим доступны оба пути, так что выбор – лишь дело вкуса.
– Я не понял ни слова из того, что ты только что сказал.
– Поверь мне, юный Кен, это не так сложно, как кажется. Давай сначала разберёмся с Видящим – просто послушай меня ещё раз, ты ведь ты уже слышал эти слова, правда?
– Позволь своему уму расслабиться. Пусть твой ум расслабится и расширится, слившись с небом, которое ты видишь перед собой. А теперь наблюдай: облака проплывают по небу, и ты без усилий сознаёшь их. В твоём теле возникают чувства, и ты без усилий сознаёшь их. Мысли проплывают в твоём уме, и ты без усилий сознаёшь их. Природа, чувства, мысли проплывают мимо… а ты всё это сознаёшь.
– Так ответь мне: Кто ты?
– Ты не твои мысли, ведь ты сознаёшь их. Ты не твои чувства, ведь ты сознаёшь их. Ты не объекты, которые ты видишь, ведь ты сознаёшь их.
– В тебе есть то, что сознаёт всё это. Так ответь мне: что внутри тебя сознаёт всё?
– Что внутри тебя всегда пробуждено? Что постоянно присутствует во всей полноте? В тебе есть что-то, прямо сейчас наблюдающее за всем, что возникает. Ответь, мне: что это?
– Это безграничное свидетельствующее сознавание – ты ведь узнаёшь его?
– Кто этот Свидетель?
Голос ненадолго замолкает.
– Ты и есть этот Свидетель, не так ли? Ты и есть Видящий, ты чистое сознавание, чистый Дух, непрерывно свидетельствующий всё, что возникает, каждый миг. Твоё сознавание есть безграничное пространство, открытое всему, пустотное и чистое и всё же замечающее всё, что возникает из мгновения в мгновение.
– Этот Свидетель есть Бог внутри, смотрящий наружу, наблюдающий за миром, который он сотворил.
Я открываю глаза, и передо мной постепенно появляется «Клуб Пассим». Джоан, Стюарт и другие люди легко парят в моём сознавании – в спокойном, неподвижном, ясном и чистом сознавании, в котором всё возникает спонтанно. Это чистый Свидетель, безмятежно глядящий на мир…
Джоан всё ещё держит мою руку.
– А теперь вместо того чтобы наблюдать Всё, будь Всем, – шепчет она.
– Да, но как?
– Займись со мной любовью, Кен. Займись любовью с небом, займись любовью с облаками, обними звёзды, поцелуй небеса, протяни руку и возьми космос, наполни собой всю вселенную.
Я безрассудно проваливаюсь в космос, приближаюсь к бесконечности, начинаю…
– Это то, чем мужчина занимается с женщиной, – снова вступает голос. – Мужчина, то есть Видящий, сливается воедино с Видимым. Женщина, то есть Видимое, сливается воедино с Видящим. Это любовный союз Пуруши и Пракрити, это вечное единение Шивы и Шакти, растаявших в Сердце, это растворившиеся в Одном Вкусе субъект и объект, стоны которых разносятся в ночи.
– Мужчина и женщина… – бормочу я.
– Как ты думаешь, что означают все те фантазии о голых женских телах, которые посещают тебя каждые десять минут? Ты ведь не думаешь, что они о сексе, правда?
– Я не понимаю.
– В этом нет ничего сложного, – шепчет Джоан, пытаясь мне помочь. – Мужчины стремятся к автономии, им нужна Свобода. Женщины стремятся к отношениям, им нужна Полнота. Свобода и Полнота, деятельность и общность, ранжирование и связывание, справедливость и забота, мудрость и сострадание, эрос и агапе – называй их как хочешь, но пока они не объединятся, ни женщины, ни мужчины не смогут преодолеть собственную раздробленность, расщеплённость, частичность и неполноту.
– Это-то я понимаю.
– Мужчина, то есть твоя маскулинная часть, может обрести полную автономию или неограниченную Свободу только тогда, когда вне его не останется ничего, что может его контролировать. Но единственный способ добиться этого – стать единым со всем.
Джоан смотрит на меня, чтобы убедиться, что я её понимаю. Я киваю головой.
– В свою очередь женщина, то есть твоя фемининная часть, может достичь полноты отношений или совершенной Полноты только тогда, когда вне её не останется ничего, что она может желать. И снова единственный способ достичь этого – стать единой со всем.
Я опять киваю головой.
– Поэтому единственный способ обрести и Свободу, и Полноту – это стать единым со Всем, обрести космическое сознание, третий порядок, вечный Дух, вездесущую реальность Одного Вкуса.
Она замолкает, сжимает мою руку, смотрит мне в глаза.
– Теперь что-нибудь прояснилось?
Я встряхиваю головой, чтобы собраться с мыслями.
– Немного, – отвечаю я.
Я открываю глаза и вижу Джоан. Я закрываю глаза и вижу Джоан.
– В любом случае, я в тебя влюблён, – говорю я.
Кен старший смотрит на меня, улыбается, подаётся вперёд.
– А теперь, Кен, послушай меня. Примерно в моём возрасте ты найдёшь настоящую Джоан, ту Джоан, которая откроет тебе Сердце.
– Я не понимаю.
– Ты поймёшь, поверь мне.
Я открываю глаза и снова их закрываю.
– Не волнуйся, если сейчас тебе что-то не ясно, – говорит Джоан. – Просто ты всё ближе к тому, чтобы увидеть своё Изначальное Лицо, своё настоящее Я, так что время начинает искажаться. Когда приближаешься к вечности, попадаешь в искривлённое время, своего рода кротовую нору, ведущую в будущее. Так что тебе не о чём волноваться. Правда.
– Но я думал… – говорю я, указывая на большого Кена, – я думал, моё настоящее Лицо, моя Омега – это он.
– Нет, он всего лишь перевалочный пункт, всего лишь будущее отражение твоего маленького «я». Но твоё настоящее Я – это не он.
Я открываю глаза.
– Джоан, ты не поверишь.
– Поверю, Кен, – говорит она, всё ещё держа меня за руку.
Голос Стюарта наполняет «Клуб Пассим».
– Просто не сопротивляйся, Кен, отпусти всё.
– Значит, моё настоящее «Я» – это не он?
– Нет, он всего лишь твоё маленькое «я», твоё эго из будущего, но он не твоё настоящее Я, существующее лишь во вневременном настоящем.
– Тогда что он здесь делает?
– Он здесь, чтобы показать, что Ответ находится вне времени.
– Это так, юный Кен.
– Ты тот внутренний голос, который я слышу с тех пор, как начал ходить в ИЦ, – говорю я, начиная кое-что понимать.
– Да, это так.
– Ты – это мой будущий я. Ты – это мой будущий я, но ты – это не то, что я есть…
– Это так. Хочешь встретиться с тем, кто ты есть на самом деле?
– Джоан, мне страшно, мне правда страшно.
– Скажи мне: когда ты по-настоящему сильно влюблён, где ты?
Я пытаюсь собраться.
– Когда я по-настоящему сильно влюблён… – я смотрю в её небесные глаза и полностью растворяюсь в прекрасной вышине; я свободен – и вся вселенная озаряется светом, по сравнению с которым меркнет ослепительное солнце;
я наполнен существованием, расширяющим моё сердце до бесконечности. В моём мозгу рой сверхновых, по моим венам несутся галактики, я держу в руке весь космос, и омывающая меня Тайна заставляет вселенную растаять…
– Вот так, юный Кен, иди дальше.
Я углубляюсь в своё существование, погружаюсь в собственное сознание, в покоящегося бесконечного Свидетеля всего, что возникает; в пустое, тёмное, безбрежное, но по-настоящему живое отсутствие формы, безмерно мудрое и испускающее такой неуловимый свет, который невозможно ни увидеть, ни даже почувствовать; в бесконечное Освобождение, что лежит по другую сторону ужаса; в абсолютную Свободу за пределами боли, в неощутимое блаженство за пределами блаженства, в невидимый свет за пределами света.
– А теперь возвращайся ко мне, Кен, – шепчут небесные глаза.
И вдруг из бесконечной Пустоты вырывается весь Мир. Меня охватывает такое невыносимое наслаждение, что я распадаюсь на миллионы душ, которые разносит космический ветер, восхожу бесконечным множеством прозрачных звёзд, влюблённых в небесную твердь, мгновенно растворяюсь в сверкающем солнце, горящем в сердце каждого живого существа, и становлюсь эротической землёй, рождающей всех, кто жаждет родиться. Свобода и Полнота пропитывают моё существо и наполняют вселенную до самого её сияющего основания, и всё это так очевидно – так отчаянно, болезненно, ужасно очевидно.
– Значит, я создатель всей этой космической игры?
– Мы все создатели, юный Кен, – отвечает мой будущий я.
– Все сознающие существа – это чистый Дух. И это действительно игра, космическая игра, великая и ужасная забава, в которой все мы изображаем самих себя.
– Но что будет, если пробудиться и открыть эту окончательную, явную тайну? Что будет тогда? Что случится потом?
– Именно то, что должно случиться, чем бы это ни было. Ты продолжишь играть в игру, но уже полностью пробудившись. Всё будет так же обычно, как сейчас, мир останется прежним. Но ты будешь всегда готов протянуть руку человеку, ты будешь делать всё, чтобы утешить ближнего, ты будешь трудиться, чтобы помочь всем людям добраться до второго и третьего порядка, ты…
– Вместе с коллегами открою Интегральный центр.
– Или что-то в этом роде, Кен. Не так уж важно, как это будет выглядеть. Ты сделаешь всё, что сможешь, чтобы помочь тем, кому снится Пробуждение, увидеть своё Изначальное Лицо – общее для всех маленьких и больших существ. Один человек будет вершить большие дела, например, откроет Интегральный центр, другой – малые дела, например, улыбнётся незнакомцу в метро. Но первое не лучше и не важнее второго – все эти дела одинаково необходимы. Возможно, ты откроешь ИЦ, а может быть, и нет, но ты всегда можешь улыбнуться тем, кто рядом с тобой.
– Более того, юный Кен, твоё просветление будет углубляться. Знаю, сейчас тебе кажется, что ты всё понял, но, поверь мне, это не так. Ты до сих пор путаешь экстатический опыт с непреходящим сознаванием. Твоё собственное пробуждение – это лишь начало. Это лишь начало, понимаешь?
– Не уверен.
– Скажу тебе одну вещь, которую ты с годами поймёшь. Изучать просветление значит изучать себя. Изучать себя значит забыть себя. Забыть себя значит быть единым со всем. Быть единым со всем значит просветление вне времени п пространства. А просветление вне времени и пространства длится вечно, это непрерывный процесс, полностью совершенный и совершенно полный в любой момент существования, но при этом развёртывающийся бесконечно… Послушай меня, юный Кен, вневременное просветление – это бесконечный процесс, но, поверь мне, он есть.
И это были последние слова голоса в моей голове.
– Джоан, Джоан…
– Я здесь, Кен. Где ты?
– Сам не знаю, – отвечаю я, озираясь по сторонам. – А, ясно, это «Клуб Пассим»… О Господи, Джоан, только что случилась самая…
– Знаю, милый, знаю.
– Ты была там?
– Разве?
– Тебя там не было?
– Нет. То есть, не совсем. Это была не я. Возможно, это было что-то, что я для тебя олицетворяю.
– Небо, – говорю я. – Я растворился в небе, я…
– Я знаю, Кен, я всё знаю.
Небесные глаза смотрят на меня, но на этот раз меня это совсем не удивляет.
12. Happily_Ever_After@HereAndNow.com (Долго_И_Счастливо@ЗдесьИСейчас. com)
– Хлоя, можешь себе представить вселенную на экстази?
Хлоя поворачивается в постели, открывает глаза и жмурится от утреннего солнца.
– Что такое?
– Можешь себе представить целую вселенную на экстази?
– Ещё бы, конечно, могу.
– Нет, не в том смысле, что все употребляют экстази, а как будто вся вселенная – это один большой экстази-трип?
Хлоя смотрит на меня в упор, пытается собраться с мыслями, и я замечаю, что она начинает проваливаться в небо, которое теперь находится на месте моих глаз.
– Хлоя.
– Ты так изменился, сладкий мальчик. Так изменился. Что произошло?
– Хлоя, не знаю, как тебе это объяснить, но ты сейчас смотришь на себя, на настоящую себя, и ты это поймёшь, если позволишь себе туда провалиться.
Хлоя развеивает чары.
– Не уверена, сладкий мальчик. Скажи лучше, что ты собираешься сегодня делать?
– Сегодня? – И я, возможно, первый раз в своей жизни, заливаюсь искренним смехом. – Ну вообще-то, я собирался помочь людям выбраться из флатландии и достичь второго порядка. – И я ещё долго продолжаю смеяться.
– Второй порядок – это тот новый жилой комплекс через дорогу?
Это заставляет меня смеяться ещё сильнее.
– Ну да, Хлоя, это именно он.
– Могу я чем-нибудь помочь?
– Знаешь, милая Хлоя, я искренне уверен, что можешь.
– Ооооо, ты даришь мне улыбку.
– Слушай, Хлоя, ты только что напомнила мне об одной вещи. Помнишь, я говорил, что люди будут жить 200 000 лет?
– А, ты о городах-гардеробах?
– Да, в общем, я думал, что боты обыграют нас в большой игре.
– В большой игре.
– Скажем так, в большой игре Жизни. Но знаешь что? Первый приз получат люди, да, они сделают это.
– Сделают это.
– Мы будем жить достаточно долго, чтобы пробудиться, по-настоящему пробудиться. Это может произойти в любую минуту – буквально в любую минуту.
– В любую минуту.
– Хлоя, хватит повторять мои слова.
– Вообще-то, в них отсутствует смысл, тебе не кажется?
– Наверное. Но ты ведь поняла про 200 000 лет? Мне кажется, наше поколение – Жёлтые Детки! – мне кажется, мы сделаем это, мы проживём достаточно долго, достаточно долго, чтобы пробудиться и понять, кто мы на самом деле.
– Сделаем это!
– Ну держись!
Я хватаю её и бросаю обратно в кровать.
– Зато я знаю вот что, – говорит Хлоя. – Если мы с тобой столько проживём, то сможем заняться любовью как минимум миллиард раз. Сладкий мальчик, мы займёмся любовью миллиард раз. Миллиард раз!
Я смотрю на небо, на удивительное, любящее, ласковое небо, на яркое солнце, роняющее на землю свои лучи, на вездесущую ослепительную манифестацию, на сверкающее, прозрачное проявление, на изумрудные искры в воздухе, на улыбающуюся Хлою.
– Ладно, – говорю я с довольной, до бесконечности открытой улыбкой, – тогда за дело.
Об авторе
Кен Уилбер, которому на момент публикации данной книги исполнилось 23 года, получил диплом МИТ по специальности «компьютерные науки и искусственная жизнь». Он живёт в Денвере, штат Колорадо, с невестой Хлоей Уолтерс и псом Исааком. Его статьи печатались в журналах «Wired», «BlackBook», «X/Y», «MeatBeat», «Yearn» и «Cosmopolitan».
Читать бесплатно другие книги:
