Бумерит Уилбер Кен

– Люди, люди, люди. Послушайте, ребята, всё самое интересное ещё впереди. Спираль развития – это великая Река жизни, которая несёт миллиарды людей от своих истоков к океану. Человек, независимо от своей культурной принадлежности, всегда начинает свою жизнь с чистого листа, с архаической стадии, со старого доброго бежевого, который и является отправной точкой его роста и развития. На каждого человека, добравшегося до интегральной стадии, приходятся десятки тех, кто не добрался, хотя так же, как он, двигался по спирали развития, начиная с архаического уровня. Сама спираль – это огромный бесконечный поток, по которому непрерывно плывут миллиарды людей. Кто-то изо всех сил старается не захлебнуться, а кто-то наслаждается путешествием, кому-то помогают, а кого-то задерживают, – всё зависит от степени понимания человеком этой могучей Реки.

Доктор Морин объявил планы на день: выступление Стюарта и несколько презентаций. Это был важный день, выступали три приглашённых лектора.

– Сегодня нам предстоит то, что мы называем днём подробностей, – сказал Морин. – Мы будем рассматривать увлекательнейшие подробности эволюции сознания, обсудим уровни развития самости, взгляды модернизма и постмодернизма и препятствия на пути к интегральному сознанию.

– Ну, всё, считайте, что Хлоя ушла. Это всё звучит тааааак скучно, просто слов нет.

Для меня было загадкой, почему она вообще решила сюда прийти. Возможно, из-за того, как я смотрел на Хэзелтон.

– Пообедаем вместе? – выкрикнул я ей в след.

– Ооооо, счастье-то какое.

– Обещаем, что всё будет максимально безболезненно. Для этого мы даже подготовили кучу картинок. Сегодня вам придётся немного потерпеть, а дальше можно будет расслабиться! – По залу прокатилась мощная волна аплодисментов вперемешку с криками одобрения.

Я оглянулся, чтобы найти Ким. Она сидела справа, тремя рядами дальше. Ким встала и подошла ко мне.

– Ким, это Скотт, Джонатан, Каролина.

– Первой, – начала Ким, усаживаясь рядом со мной, – будет Лиза Пауэлл. Она злая.

– Что?

– Она чёрная, она лесбиянка, и она злая.

– А почему злая?

– Ходят слухи, что прошлым летом она забеременела.

– Я думал, она лесбиянка.

– Ну, вот поэтому она так и разозлилась.

– Её изнасиловали?

– Нет, нет, она влюбилась в того парня, и, конечно же, этого не должно было случиться.

– Потому что она чёрная?

– Потому что она лесбиянка, дебил.

– Но мне кажется, она, эээ, провалила вступительные экзамены в эту категорию.

– Она просто прекрасна, вот увидишь.

– Ребята, клянусь вам, это очень просто. Значит так, – начала Пауэлл с очаровательной и совершенно не злой улыбкой. – У нас есть 8 уровней сознания. Каждый из них определяет себя по-своему, так что мы получаем 8 уровней самоотождествления (или самоидентификации).[58] Все уровни самоотождествления – это разные варианты ответа на вопрос КТО ТЫ?

– В правом столбце таблицы, которую вы видите на слайде, перечислены виды самости. (Рис. 4.1.)

Рис. 4.1. Мировоззрение и самость

– Вы видите несколько общепринятых названий: импульсивная самость, конформистская самость, автономная самость и т. д. Эти восемь уровней самоотождествления – просто различные аспекты восьми уровней сознания, с которыми вы познакомились ранее, так что, пожалуйста, не надо скулить и стонать: боже мой, придётся ещё что-то учить. Мы просто посмотрим на старый материал под новым углом, чтобы даже идиоты, вроде вас, могли его усвоить. – Она обворожительно улыбнулась слушателям, вышла в центр сцены и выкрикнула: – Разве вам самим не интересно, какой у вас тип самости?!

Большинство людей в зале в ответ закричало: «Да!»

– Хорошо, раз вам это интересно, на сегодняшней сессии я открою ещё несколько интересных деталей о стадиях развития самости. А тем, кому-то эти детали неинтересны, понравится завтрашняя сессия, на которой начнутся примеры бумерита. Так что любителям кровавых подробностей осталось ждать совсем недолго!

– А эти подробности и правда кровавые? – спросил я у Ким.

– О да, весьма. Даже шокирующие. В зале становится очень горячо, почти взрывоопасно. Бумеры устраивают что-то вроде моральной драки с применением тухлых помидоров. То ещё веселье, должна тебе сказать.

Пауэлл посмотрела в зал.

– Сейчас мы пробежимся по слайду № 1.

Фальшивые аплодисменты, Пауэлл грустно улыбнулась.

– На архаическом уровне восприятие мира в целом инстинктивное, а самость – импульсивная. Ей в основном управляют физиологические нужды и потребности (бежевый), от которых зависит биологическая жизнь.

– В начале процесса отделения от физического мира самость сохраняет магическую связь с миром (анимизм) и видит себя в его центре. Основные заботы: безопасность и власть (пурпурный и красный). Самость пока остаётся эгоцентрической.

– Со временем самость учится ставить себя на место другого и перемещается с эгоцентрических доконвенциональных уровней на этноцентрические конвенциональные. Тут она сразу оказывается в ловушке предписанных обществом ролей и правил, поэтому самость на данном уровне в основном конформистская. Это самость мифического членства (синий), по рукам и ногам связанная традициями, мифами и условностями доминирующей культуры. Истина на этом уровне обычно пропитана мифическим абсолютизмом: существует один и только один правильный взгляд на любые вещи, и он описан в Книге (в Библии, Коране или «Маленькой красной книжице» Мао).

– Ким, это ведь то же самое, что вчера говорила Хэзелтон, – прошептал я.

– Да. Смысл в том, что разные модели волн развития очень друг на друга похожи. Хэзелтон вчера говорила о мемах. Сегодня речь пойдёт об уровнях развития самости. Это действительно почти одно и то же.

– Тогда зачем всё повторять?

– Ну, как сказал Чарльз, у нас сегодня «день подробностей». Они будут говорить о подробностях, чтобы убедиться, что мы усвоили все базовые понятия. Не волнуйся, тебе не нужно всё это запоминать. Будет достаточно, если ты запомнишь цвета спиральной динамики.

– Кажется, я уже вообще ничего не помню.

– Ну, тогда будет достаточно того, что ты посмотришь на слайд № 1.

Я стал разглядывать Лизу Пауэлл. Она просто заражала интенсивностью своей энергии. Я не увидел в ней злости, и всё же она производила поразительное впечатление. Она была довольно высокой, наверное, почти метр восемьдесят, статной и стройной. Её волосы находились в естественном беспорядке, напоминающем афро-причёски 60-х. Белые брюки и белая рубашка – яркий контраст. Она не ходила, а грациозно кралась, замечая всё происходящее вокруг: казалось, от неё не ускользала ни одна подробность, касающаяся людей или вещей, и от этого создавалось впечатление, что она обладает каким-то панорамным видением, встроенным в затылок радаром. Я посмотрел на слайд № 1.

– Преодолев конформистские обычаи и стадное чувство, сознание учится анализировать конвенциональные истины и оценивать их, руководствуясь более универсальными соображениями. Действительно ли всё, что сказано в Библии, абсолютная правда? Действительно ли моя страна всегда права? Всегда ли применима конвенциональная мораль? Способность анализировать и критиковать появляется с развитием формально-операционального мышления или, проще говоря, рациональности оранжевого мема. Конформистская самость становится сознательной и стремится освободиться от чар группы и её ограничивающих и подавляющих мифов и полуправд. Это начало перехода от конвенциональности к постконвенциональности, от этноцентризма к мироцентризму, от локального к глобальному, от того, что правильно и справедливо для моего племени, моей группы или моей страны, к тому, что правильно и справедливо для всех людей, вне зависимости от пола, расы, цвета кожи и вероисповедания.

Пауэлл медленно и мягко подкралась к краю сцены и посмотрела в зал.

– Но переход к постконвенционализму и мироцентризму – это только начало пути, – сказала она. – Несмотря на множество достоинств, включающих медицину и технологию, формально-рациональная волна сознания обладает таким негативным качеством, как склонность к сухим абстракциям, из-за которых самость теряет контакт как с внутренней природой (lan vital[59], либидо, эмоционально-сексуальной энергией, радостью жизни), так и с внешней природой, и это становится причиной разочарования в мире. Иными словами, недостаток оранжевой рациональности в том, что она стремится подавить всё не являющееся оранжевой рациональностью.

– Вот видишь, сладкий мальчик, ты ведь тоже подавляешь, да? Признайся, сладкий мальчик. Эта рациональная наука отрезала твою голову от тела, не так ли?

Хлоя лежит на мне и трётся своим голым телом о моё тело, обещая заманчивое продолжение.

– Не знаю, Хлоя. Я не знаю.

– Ну конечно, это так, сладкий мальчик. И поэтому ты думаешь, что нас ждёт бестелесное спасение на кибернебесах. Но ты же просто проецируешь на будущее своё собственное подавленное состояние. Ты переборщил с механической наукой, и она отделила твою голову от тела, сладкий мальчик.

– Ты правда так думаешь, Хлоя?

– Я не думаю, я знаю.

– И откуда ты это знаешь, Хлоя?

– Я же говорила, что ты дребезжишь, когда занимаешься любовью. Чёрт, это даже соседи слышат.

Nine Inch Nails всё ещё играют «Downward Spiral» и «Things Falling Apart»[60]. Господи, ну кому они об этом рассказывают?

– Так что рациональность действительно может подавлять. Вообще-то, все мемы склонны отрицать те стороны реальности, которые им не по душе, так что рациональность в этом не одинока. К тому же, «подавление» и «угнетение», в которых обвиняют оранжевую рациональность, по большей части дело рук синего порядка. Просто именно рациональность с её невероятно мощными структурами способна с пугающей самоуверенностью претворять в жизнь свои репрессивные планы. Даже в лучших своих проявлениях мировоззрение всеобщего формализма остаётся довольно бескомпромиссным, твёрдым и непоколебимым.

– Всё меняется с возникновением зелёного мема и так называемого постформального мышления. Постформальный зелёный мем начинает рассматривать различные варианты и ослабляет строгие правила всеобщего формализма, где это возможно, комбинируя их с пониманием богатства и разнообразия культур, типов личностей и представлений об истине, которые необходимо уважать и оберегать, а не пытаться втиснуть в рамки формальной рациональности.

– Видишь? А ты втискиваешь, сладкий мальчик, ты втискиваешь, – очень убедительно говорит мне голое тело Хлои.

The Offspring вопят «Out Come the Wolves»[61], Rage Against the Machine грохочут «Calm Like a Bomb»[62].

Наверное, она права.

– Не сейчас, Хлоя, не сейчас.

Прямо здесь и сейчас видишь ли ты Того, кто, находясь вне времени, спонтанно сознаёт всё это? Если да, то скажи мне, Кем или Чем ты являешься, когда погружаешься глубже собственной глубины? Облака уплывают прочь, мысли уплывают прочь, но есть ли в тебе что-то, что остаётся? Видишь ли ты Это? Можешь ли ты назвать его Имя?

– В связи с этим стоит отметить, что рост и развитие обычно происходят путём деления и интеграции. Наиболее распространённый пример – развитие сложного многоклеточного организма из одной яйцеклетки. Сначала в результате деления зиготы образуются две клетки, затем – четыре, затем – шестнадцать, тридцать две, шестьдесят четыре и т. д. На каждом уровне деления из клеток образуется ткань, органы и системы организма. Многие люди считают, что деление и интеграция – два противоположных процесса, но на самом деле они дополняют друг друга. Из жёлудя получается дуб – вот вам чудо отделения и интеграции.

Пауэлл стояла в центре зала, волны света нежно омывали её тело.

– То же самое происходит во время роста и эволюции человеческого мировоззрения. Старое мировоззрение отделяется, а затем интегрируется в новое, более сложное и высокоупорядоченное мировоззрение, которое позже тоже отделяется и интегрируется, и так далее вверх по спирали.

– Итак, формально-рациональное мировоззрение делится на множество плюралистических систем. Восприятие множества контекстов, относительных истин и культурного разнообразия – один из многих даров зелёного. Поскольку признаются важные истины всех культур и всех индивидуумов, самость на этой волне является не только чувствительной, но и в большой степени индивидуалистической, как сказано на слайде № 1.

– На следующей, интегральной, волне все эти отдельные системы собираются вместе и интегрируются в сложные модели с холистическими связями. Внимание уделяется не только различиям, но и сходствам систем. Да, дорогие друья, это и есть знаменитый скачок к интегральному сознанию второго порядка, на котором самость становится автономной. Некоторые исследователи, включая Дженни Уэйд (Jenny Wade) из ИЦ, предпочитают называть эту самость аутентичной – и это тоже корректно.

– Сейчас я покажу тебе кое-что аутентичное, – говорит Хлоя, срывая с себя одежду и совершая до неприличия откровенные движения.

– Кен, ты можешь придумать предложение со словом «колышущийся»?

– Колышущееся тело Хлои начало…

– Это слишком просто.

– Колышущиеся груди Хлои начали…

– Слишком просто.

– Попытки Кена использовать слово «колышущийся» колыхались самым колышущимся образом, так что…

– Кен, сладкий мальчик, чем ты вообще занимаешься?

– Отличный вопрос, Хлоя, просто отличный.

– Но зачем нам вообще нужно знать об этих уровнях развития самости? – в Лизе Пауэлл начала проявляться её знаменитая резкая озлобленность, сделавшая и без того страстное выступление ещё более горячим и пылким.

– Одна из причин заключается в том, что зная их, мы можем понять, действительно ли самость заинтересована во взаимоуважении, взаимопонимании, мироцентрической заботе и сострадании. Ведь постмодернизм и мультикультурализм в рамках своей «политики признания» тоже требовали одинакового уважения и признания всех культурных сообществ, особенно подвергающихся дискриминации. Так что если наша цель – это мироцентрическое уважение и всеобщее равенство, тогда мы прямо сейчас должны принять решение развиваться, чтобы наша самость могла дорасти до постконвенциональной мироцентрической осознанности, да?

Она посмотрела в зал и крикнула: «Да?!» И зал ответил ей: «Да!»

– Подлинное уважение и взаимопонимание возможно только на постконвенциональных волнах или стадиях универсальной заботы по Гиллиган. Невозможно заставить людей проявлять взаимоуважение. Самое большее, что можно сделать – это издать закон, который регламентирует поведение, но не мысли. Однако сторонники мультикультурализма хотят большего: они хотят, чтобы все группы и индивиды относились друг к другу не просто толерантно, а с взаимоуважением, они требуют внутренних изменений в отношении людей друг к другу, а не просто соблюдения правил поведения, понимаете?

Лиза Пауэлл всё больше заводилась. Она постоянно перемещалась по сцене, всё ещё улыбаясь, но её энергия уже начала фокусироваться в один лазерный луч.

– Лично я убеждена, что общество, все члены которого относятся друг к другу с уважением – это та благородная цель, к которой мы должны стремиться. Но для этого, – она повысила голос, – позвольте мне повторить сказанное! – мы должны каким-то образом помочь как можно большему числу людей развиться до постконвенциональных уровней. Как мы уже видели, для того чтобы достичь постконвенционального мироцентрического уважения, необходимо пройти как минимум пять или шесть последовательных уровней развития. Поэтому если постмодернистам хочется создать культуру, основанную на взаимоуважении, что само по себе кажется мне хорошей идеей, тогда нам необходимо выяснить, как вырасти и эволюционировать до этих более высоких уровней сознания, поскольку без них взаимоуважения нам не видать никогда.

Она замолчала и оглядела зал, как будто говоря: «Только попробуйте пикнуть».

– Но сейчас ситуация такова: пока зелёный пытается достичь взаимоуважения, например, с красным, красный продолжает вытирать о зелёный мем ноги. И зелёный не может понять, в чем же, блин, проблема?! «О-о, давай обсудим это ещё раз», – говорит зелёный, – а красный срать на него хотел с высокой колокольни.

Несколько людей в зале рассмеялось и зааплодировало, послышался недовольный кашель и бормотание.

– Красный согласится с зелёным только в том случае, если сам эволюционирует до синего, потом до оранжевого, а потом до зелёного. Но зелёный просто хочет, чтобы все были друзьями, обсуждали любые проблемы и делились чувствами, не имея не малейшего представления о том, что для этого необходимо.

Пауэлл озарила зал улыбкой.

– Я хочу сказать одну простую вещь: психологическое развитие и культурная эволюция от эгоцентризма и этноцентризма к мироцентризму – единственный способ избежать угнетения и маргинализации. Но зелёный мем, с его изначально плоским убеждением, что все точки зрения одинаково хороши, отрицая уровни, иерархию и эволюцию, отрицает решение самой ненавистной своей проблемы – проблемы угнетения. Так что истово защищающий флатландию зелёный мем неумышленно способствует распространению того самого угнетения, которое ему так хотелось преодолеть. Наряду с откровенно расистским синим мемом, зелёный является основным источником угнетения в нашей культуре.

Несколько человек в зале, услышав такие дерзкие обвинения, от удивления открыли рты, остальные выдали шквал аплодисментов, сквозь который были слышны отдельные грубые и недовольные выкрики. Пауэлл глубоко вдохнула и быстро закончила своё выступление.

– Как называется фиксация на зелёном меме? Бумерит. Значит, бумерит – это один из основных источников угнетения в нашей культуре. И если вы, люди, в этом сомневаетесь, не уходите далеко – эту сложную и очень напряжённую тему мы обсудим на наших следующих сессиях.

Лиза Пауэлл улыбнулась, повернулась и твёрдой походкой спустилась со сцены.

Хлоя нежно скользит своей грудью от моих лопаток к пояснице, её губы сложены так, будто она беззвучно произносит «О». Зачем мне все эти разговоры о бумерите? Я не бумер.

– Затем, – раздаётся звук из сложенного буквой «О» рта, – ты ведь хочешь стать интегральным, да?

– Да.

– Тогда тебе нужно пойти дальше Поколения Я.

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на Хлою, и не могу поверить своим глазам, когда вижу на её месте Хэзелтон.

На сцене снова Морин.

– Чтобы продолжить разговор о бумерите, начатый доктором Пауэлл, мы должны знать вот что: бумеры были первым поколением в истории, которое массово эволюционировало до зелёного мема с его плюрализмом, релятивизмом, постмодернизмом и чувствительностью к другим культурам. И это всё очень хорошо и замечательно. Кроме того, время от времени постконвенциональные бумеры-постмодернисты яростно набрасывались на традиционные истины синего и оранжевого как на политическом (в борьбе за гражданские права и защиту окружающей среды), так и на теоретическом поле (в трудах, посвящённых деконструкции устаревших теорий). И это тоже хорошо и замечательно.

– Но по определённым причинам, к которым мы ещё вернёмся, бумеры застряли на зелёном, и это привело к двум очень неприятным последствиям. Во-первых, огромное количество людей не смогло добраться до второго порядка и подлинно интегральных смыслов. В результате произошёл бунт плюрализма, опьянённого желанием видеть только различия. А так как плюрализм с его установкой «Я занимаюсь своим делом, а вы занимайтесь своим» является магнитом для нарциссизма, он стал поддерживать существование бумерита – высокого плюрализма, смешанного с низким нарциссизмом. Иными словами, зелёный мем принял патологическую форму.

Морин замолчал, словно позволяя этой мысли осесть в головах слушателей, потом вышел в центр сцены.

– Мы будем называть патологическую форму зелёного мема «злобным зелёным мемом». И, люди, я скажу вам честно, за злобным зелёным мемом скрываются по-настоящему больные мудаки. – Морин широко улыбнулся, как будто это была шутка, хотя на самом деле он говорил серьёзно. Казалось, он сознательно провоцирует слушателей. Это какая-то проверка, или Морин просто козёл? (Хотя, если подумать, то же самое делали Фуэнтес и Пауэлл. Они тоже что-то проверяли? Надо будет спросить у Ким.)

– С этого момента заражённый бумеритом зелёный мем стал источником таких проблем, которые, по утверждению многих критиков, перекрыли результаты всех предыдущих благих достижений, – с выражением озабоченности произнёс Морин. – Процитирую одного из создателей спиральной динамики Дона Бека: «За последние 30 лет зелёный мем принёс больше зла, чем любой другой мем». – Зал шумно заворчал. – Это правда, друзья: где бумерит, там жди неприятностей.

Морин подошёл к краю сцены, всё ещё улыбаясь той своей улыбкой, которая говорила, что он, в общем-то, не шутил.

– Давайте ещё раз вернёмся к слайду № 1. «Cцена преступления», если можно так выразиться, – это проходящая через зелёный уровень область между оранжевым и интегральным – именно на этом участке застряли бумеры. Это и есть то место, то Бумер-шоссе 68, где произошла грандиозная автокатастрофа, оставившая после себя искалеченную массу под названием «бумерит» и глубокую извилистую воронку, через которую любое самое уродливое порождение доконвенциональных стадий могло добраться до Поколения Я. – Морин замолчал и поглядел на слушателей. – Но последствия этой катастрофы коснулись не только Поколения Я. Присутствующие здесь молодые люди не могли не заметить, что гарь от взрыва оседает и на них, причём таким толстым слоем, через который бывает невозможно дышать.

Некоторые «детки» начали аплодировать, хотя у меня не было уверенности в том, что мы на самом деле понимали слова Морина. Получите, мама с папой.

– Так что остаток сегодняшнего дня мы посвятим более подробному изучению оранжевого, зелёного и интегрального мировоззрений. В перерывах между лекциями будет выступать Стюарт Дэвис. – Услышав о Стюарте, зал взорвался аплодисментами. – А с завтрашнего дня мы начнём говорить о конкретных примерах, или, как сказали бы некоторые, об ужасах бумерита, ставших бетонным забором на пути к интегральному сознаванию.

– Леди и джентльмены, Маргарет Карлтон.

– Ким, ты знаешь Карлтон?

– Она из другого города.

– Что, на этот раз никаких сплетен?

– Поживём – увидим.

– Можно тебя кое о чём спросить? – прошептал я.

– Только если твой вопрос не будет запредельно оригинальным и умным.

– Ладно. Просто сначала ты производишь впечатление такой беззаботной нахалки. То есть, когда я первый раз тебя увидел, то решил, что ты пустоголовая тёлочка, а ты совсем не такая. Я начинаю подозревать, что ты ужасно умна.

– Я получила докторскую степень по культурной антропологии в Антиохе. Была третей в своей группе. После этого занималась исследованиями здесь, в Кембридже. Но какое тебе до этого дело, Кен Уилбер? – сказала она, пряча улыбку.

– Это из-за больших сисек, да?

– Посмотрела бы я на тебя, если бы, разговаривая с тобой, мужчины постоянно обращались бы к твоей груди. Что бы ты делал с такими сиськами?

– Наверно, я бы всю жизнь только и делал, что с ними играл.

– Я серьёзно. С таким телом тебе каждую минуту напоминают, что ты сексуальный объект. Честно говоря, я совсем не против этого, но я против того, чтобы изображать из себя что-то ещё, пытаясь изменить мнение других людей.

– То есть, ты не пытаешься сделать так, чтобы тебя ценили за ум, а не за тело?

– Вот именно. Я не пытаюсь бороться с клише.

– Добрый день. Поговорим о том, чего вы так долго ждали: развитие мировоззрения от оранжевого и зелёного до интегрального.

Взрыв аплодисментов и добродушное шиканье.

– Давайте ненадолго вернёмся к слайду № 1, – предложила Маргарет Карлтон. – Так как я буду говорить в основном о стадиях развития, находящихся в середине таблицы, для тех, кто не умеет читать, я просто перечислю более ранние стадии: архаическая, магическая и мифическая – мы будем называть их доформальными. Это не означает, что они не важны. Напротив, как мы уже видели, для развития необходимы все волны. Просто в современном мире огромную роль играет формально-рациональная стадия, также называемая формально-операциональным мышлением или оранжевым мемом.

– И нетрудно понять почему. Какие когнитивные способности необходимы нам для перехода с конвенциональных и этноцентрических уровней на постконвенциональные и мироцентрические? Правильно, формально-операциональное мышление или интеллект, или рациональность, или просто оранжевый мем. Послушайте, люди, это очень важно!

Карлтон, улыбаясь, скачками перемещалась по сцене. Её маленькая лёгкая фигура иногда казалась совсем невесомой.

– Специалисты по психологии развития единодушны во мнении, что рассудок, или интеллект, – это не только способность создавать сухие и безжизненные абстракции, но и способность рассматривать ситуацию с множества точек зрения, или перспектив. Эту способность часто называют «перспективным рассудком». Так что когда мы призываем кого-то «быть рассудительным», мы имеем в виду «попробуй поставить себя на моё место». Возможность учитывать разные точки зрения появляется у человека только в подростковом возрасте, с развитием формальной рациональности, так что именно в этот момент человека начинают по-настоящему волновать взгляды окружающих. Это невероятный шаг в росте и развитии сознания, с которого, благодаря удивительным возможностям рациональности, начинается великий переход от конвециональных, этноцентрических и доформальных позиций к постконвенциональным, мироцентрическим и глобальным.

Этот сон я вижу с шести лет. Я не плыву по небу – я и есть само плывущее небо, я могу вместить и пропустить сквозь себя любые вещи. И всё же в этом теле я женщина, поэтому поляризация энергии неизбежна: таковы начальные условия игры. Юный Кен говорит мне, что его поколение спасётся на небесах из кремниевых кристаллов и освободится от ужасного бремени обречённой на разложение плоти. Взрослый Кен сумеет лучше во всём разобраться, хотя когда-то он мечтал о том же, о чем мечтает юный Кен. Скоро взрослый Кен и юный Кен встретятся. Оба они вышли из моего чрева, из моего безбрежного пространства, и оба они вернутся в него, каждый своим путём.

И всё же плоть не бездействует. Пронизывающие всех и вся волны сознания разворачиваются, цветут, взрываются, поют свои песни, и исчезают, чтобы смениться новыми волнами. Беспощадная спираль несётся к океану, чтобы самой сгинуть в нём. А моё поколение? Моё дорогое, моё милое поколение? Что мне делать с ним?

– Разумеется, рациональностью можно злоупотребить – каждый мем имеет две версии: здоровую и патологическую.

Карлтон оглядела зал, словно посмотрев в глаза каждому из присутствующих, обращаясь к каждому лично.

– Основной изъян оранжевой рациональности или формальной рациональности состоит в том, что для неё характерен статичный, даже твердолобый взгляд на любые явления. Однако, – глаза Карлтон загорелись, в голосе послышалось оживление, – самое интересное, что когда возникает понимание сущности происходящих в системах процессов, обнаруживается разнообразие контекстов и множество движущих сил, и оранжевый формализм отмирает, уступая место стадии зелёного плюрализма, как показано на слайде № 1.

– И это для неё самое интересное? Что же, блин, она тогда считает скучным?

– Цыц, Уилбер.

– Для стадии зелёного плюрализма характерно представление, что все социально-когнитивные системы обусловлены культурой и историей. Отсюда само собой следует главное утверждение постмодернизма: универсальной истины не существует, есть только исторически обусловленные плюралистические системы отсчёта. Всё «контекстуально», то есть зависимо от собственного прошлого и исторического контекста, подвижно и подвержено постоянным изменениям. Цитирую Дейдре Крамер (Deirdre Kramer), входящую в число самых уважаемых специалистов в этой области: «Согласно контекстуальному/релятивистскому мировоззрению», то есть зелёному мему, «основой всего сущего являются случайные изменения, а знание встроено в более широкие контексты, будь то культурно-исторический контекст, когнитивная система координат или же непосредственный физический и психологический контекст». Также «на поведение человека в конкретной ситуации влияет более широкий социальный, исторический, этический и физический контекст. От того, какому аспекту ситуации человек уделит наиболее внимание, зависит его или её интерпретация или понимание ситуации. Каждый человек, общество, группа и ситуация уникальны», а интерпретации всегда отличаются друг от друга, поскольку контексты всегда различны.

– Ким, это скууууучнооооо.

– Она просто рассказывает про эволюцию от оранжевого к зелёному. Ничего страшного.

– Может быть, но, боже мой, все эти жаргонизмы…

– Интересно, Уилбер, мог бы ты стать ещё более тупым?

– Уверен, если бы пораньше задался такой целью, то смог бы.

Карлтон сделала глубокий вдох и начала говорить, с особой тщательностью выделяя каждое слово.

– Но поскольку зелёный мем не нашёл способа установить связь между множеством плюралистических контекстов, объявив их «несоизмеримыми» друг с другом, его мировоззрение в конце концов стало расщеплённым и хаотичным. Опираясь на данные исследований, Дейдре Крамер делает вывод, что с точки зрения этой стадии, «все люди и события уникальны и постоянно бессистемно меняются. В результате весь мир утопает в противоречиях. Во вселенной нет порядка. Порядок может быть либо навязан извне, либо установлен в соответствии с индивидуальной когнитивной системой координат».

Карлтон посмотрела в зал.

– Иными словами, зелёный мем убеждён, что любой порядок навязан властными или идеологическими структурами, то есть патриархатом, логоцентризмом, антропоцентризмом, андроцентризмом, видовой дискриминацией, фаллоцентризмом или – моё любимое – фаллологоцентризмом (интересно, а батарейки к этой штуке прилагаются?). Если вы слышите одно из этих слов, можете быть уверены, что столкнулись с зелёным мемом.

В ответ на это высказывание в зале послышался громкий недовольный гул.

– Поскольку зелёный видит множественные контексты, но не может разглядеть связей между ними, его мировоззрение остаётся неупорядоченным и бессвязным. Как мы уже знаем, зелёный смог выделить множество систем, но до сих пор не сумел их интегрировать. И что же, по-вашему, будет дальше?

Несколько слушателей выкрикнуло: «Он научится их ИНТЕГРИРОВАТЬ!» Раздался смех.

– Да, мои дорогие. И тогда мы получаем второй порядок, – миниатюрная Карлтон улыбнулась и ненадолго замолчала.

– Ким, как ты познакомилась с Морином?

– Вообще-то, на одном из этих семинаров.

– И что ты в нём нашла?

– Большой ум.

– А он в тебе?

– Большие сиськи.

– Мне кажется, это неравнозначный обмен. Хочешь сказать, это всё, чем ты могла заинтересовать Морина?

– Поначалу, конечно, так.

– Значит Морин любитель приударить за большегрудыми девицами вдвое младше его?

– Вообще-то, нет. Думаю, я была первой такой девицей. Как бы там ни было, наверно, он начал встречаться со мной из-за сисек, но продолжил по другим причинам.

– А, эээ… ну ладно…

Ким повернулась и в упор посмотрела на меня.

– Не пойми меня неправильно, но мужчине в возрасте Морина нужна партнёрша, обладающая определённым набором качеств. Это как бы негатив ситуации, когда красивой женщине хочется, чтобы мужчина восхищался её умом. Морину нужна красивая молодая женщина, которая понимала бы его ум, потому что только это позволит ему почувствовать себя триумфатором и завоевателем.

Это прозвучало довольно резко.

– Вообще-то, по-моему, это звучит немного оскорбительно.

– Но ведь многим мужчинам хочется быть завоевателями, что в этом такого? А многим женщинам хочется, чтобы их завоёвывали, если не на рабочем месте, то по крайней мере в спальне, и что дальше? Я понимаю идеи Морина, так что когда он меня завоёвывает, то завоёвывает по-настоящему.

– Ты этим гордишься?

– Дебил, его идеи имеют надо мной власть. Это всё идеи, ты что, не понимаешь?

– Не уверен.

– Потому что ты думаешь как тот, кто трахает, а не тот, кого трахают.

Я протёр глаза и посмотрел по сторонам. Маргарет Карлтон снова говорила.

– Вот на чём мы остановились: мы увидели, что мировоззрение зелёного мема – или плюралистический релятивизм – может разделять системы, но не может их интегрировать. Но когда становятся видны сложные и многогранные отношения между различными контекстами, возникает новое мировоззрение, которое мы будем называть просто интегральным.

Сколько человек среди собравшихся действительно понимают, о чём она говорит? – подумал я. Карлтон выглядела смущённой. Но прохладные аплодисменты её последнему высказыванию говорили о том, что слушатели тоже были взволнованы, смутно осознавая ответственность, которую беспощадно налагало на них знакомство с этими идеями. Однажды выбравшись из флатландии, однажды признав иерархии или более высокие уровни или что-нибудь ещё, уже нельзя было жить так, как будто всего этого не существует.

– Дамы и господа, сейчас я приведу резюме сложившейся ситуации, которое даёт Дейдре Крамер, и на этом закончу своё выступление.

Гомон благодарных аплодисментов, к которому я даже приложил руку.

– Плюралистическая зелёная волна «выделяет динамические системы на основании культурного и исторического контекста», в то время как интегральная волна идёт дальше и объединяет эти системы. Таким образом «культурные и исторические системы диалектически интегрируются в развивающиеся социальные структуры». Короче говоря, происходит движение от формализма к плюрализму, а затем к интегрализму, или от оранжевого к зелёному, а затем… к квантовому скачку в гиперпространство сознания второго порядка.

Уход Маргарет Карлтон со сцены сопровождался стоячей овацией, которая была не столько знаком благодарности, сколько знаком облегчения.

– Ооооо, трахни меня своим большим умом, ооооо, он такой большооооой, ооооо, – Ким извивается подо мной, и когда я, желая насладиться зрелищем, смотрю вниз, она начинает истерически смеяться. Она даже не голая – её большие сиськи скрыты под тремя толстыми свитерами.

– Это не смешно, Ким.

– Но это же твоя фантазия, дебил.

Как там называлась та книга Дэвида Фостера Уоллеса? «Вещи, которые казались смешными и которых я никогда больше не сделаю»[63]?

Морин снова на сцене.

– Да, становится всё интереснее, потому что наша следующая тема: мировоззрения модернизма и постмодернизма.

Выкрики, шёпот, аплодисменты, усмешки.

– Какое отношение это имеет к бумерам? И какое до этого дело вам, иксерам и игрикам?

Зал моментально затих.

– Неоднократно отмечалось, что интеллектуалы поколения бумеров часто причисляли себя к движению постмодернизма, отвергавшему модернизм Просвещения, рациональность, существование объективной истины и буржуазную мораль. Используя некоторые факты доклада о развитии мировоззрения, который, я уверен, вы слушали затаив дыхание, мы сможем взглянуть на спор модернизма и постмодернизма в более понятном контексте. – Морин поднял глаза, ожидая, что кто-нибудь посмеётся над его шуткой, но зал ответил ему глухой тишиной. – Ну да. В общем, похоже, что для модернизма была в основном характерна формальная стадия развития мировоззрения (оранжевый мем), а для постмодернизма – первые постформальные стадии (в особенности зелёная). В этом развитии даже есть определённая симметрия: модернизм относится к постмодернизму так же, как формальные стадии – к постформальным.

Над залом всё так же висела глухая тишина. Раздосадованный Морин подошёл к краю сцены.

– И вот, послушайте, что случилось. Взяв в руки флаг благородного плюрализма, релятивизма и культурного разнообразия, постмодернизм обогатил мир множеством голосов, а потом отошёл в сторону и стал наблюдать, как растёт вавилонская башня: каждый голос настаивал на собственной важности, и лишь немногие уважали чужие ценности. Как только постмодернизм предоставил всем людям возможность выбирать свой путь, они с радостью разбрелись в разных направлениях. Хотя постмодернизм утверждает, что плюрализм позволил зазвучать множеству голосов, на самом деле почти все эти голоса, наполненные одиночеством и погибающие в тисках собственной изолированной «яйности», слабо доносятся из разных уголков раздробленного мира.

Я посмотрел на Ким: она была влюблена, она сияла, она… как это лучше сказать? порабощалась идеями? покорялась идеям? признавала победу идей? Разве можно так поступать с учениками? С другой стороны, сложно было себе представить, что кто-то был в состоянии использовать Ким.

– Переход от формализма к плюрализму был выдающимся достижением. Невозможность перейти от плюрализма к интегрализму стала ужасным бедствием. Плюрализм не только не сумел соединить культурные поток: он допустил воскрешение отмирающего нарциссизма и даже способствовал его беспрецедентному расцвету. Поколение Я наконец обрело свой голос и над ничего не подозревающим миром нависла катастрофа бумерита.

Я посмотрел на Хэзелтон и с удивлением обнаружил, что физически она не так уж привлекательна. Хотя её лицо парило в облаках, оно было ничем не примечательно и само по себе вряд ли заслуживало внимания. Но, несмотря на это, я видел перед собой бесконечную красоту.

– Вы знаете, что в ближайшее время я собираюсь загрузить себя на кремниевый чип? – спрашиваю я её.

– Как же ты тогда будешь заниматься любовью с Хлоей?

– Что, простите? Я не совсем понял.

– Какое именно сознание ты собираешься загрузить?

– Ну, знаете, я как раз хотел это с вами обсудить. Понимаете, проблема в том… Ну, есть несколько проблем. Сейчас объясню. Нет, объяснять поздно. Позвольте подытожить.

– Между кремниевым миром и углеродным миром существует отношение инвариантного изоморфизма. Архетипические паттерны одного мира повторяются в другом, поэтому эволюция углерода в общем изоморфна эволюции кремния, – объясняет небо.

– Вот именно. Наверно. Поэтому я хотел спросить, хотя сначала я скажу по-другому. Вслед за одним путём, который, скорее всего, не самый лучший, поэтому я хочу вернуться к тому, с чего начал, то есть…

– Да, Уилбер, ходят слухи, что ты дребезжишь, когда занимаешься любовью. С чего бы это?

– Позвольте заметить, что это прекрасный вопрос.