Сны богов и монстров Тейлор Лэйни

32

Тортик на потом

«Если мы столько проживем».

Слова сорвались с языка, хотя сейчас было не до разговоров. Вообще. Акива стоял к ней лицом по ту сторону каменного стола, в глазах полыхало «навсегда», и единственное, чего Кэроу хотелось, – забраться на столешницу и на середине встретиться с ним. Но когда это ей достается то, что нужно? Акива мечтает о вечности, которую они проведут вместе? В груди вспыхнуло солнце, загрохотал гром. Однако еще это напоминало кусок торта, отложенный на потом. Насмешка судьбы.

Выхлебай суп – и получишь тортик.

Если не умрешь.

Он произнес пылко и страстно:

– Мы доживем. Мы выдержим. Мы победим.

– Мне бы твою уверенность, – хмыкнула Кэроу.

В голове крутилось: армии-ангелы-порталы-оружие-война.

– Я не допущу, чтоб с тобой что-то случилось. После всего и… теперь. Я глаз с тебя не спущу.

Он замолчал, покраснел и робко добавил, словно по-прежнему сомневался, есть ли у него право и надежда:

– Если, конечно, ты согласна. Чтобы я и ты.

– Я согласна, чтобы я и ты, – сразу отозвалась она.

Это прозвучало не совсем правильно, ну и что? Она сказала, что хотела.

– Но я не могу быть с тобой. Пока не могу. Это уже решено. Раздельные батальоны, помнишь?

– Помню. Но я тоже кое-что тебе скажу. Или еще лучше, покажу. Думаю, это поможет.

Он забрался на стол с ногами и поманил Кэроу к себе.

Она придвинулась, ощутив исходящий от ангела жар. Между ними больше не было никаких барьеров. Поджала ноги: камень оказался холодным. Что Акива собирается показать? Он не касался ее, а только смотрел нерешительно и настойчиво.

– Кэроу, как ты думаешь – химеры согласятся на смешанные батальоны?

Что?

– Если Тьяго скомандует, да. Но какое это имеет значение? Твои братья и сестры все равно откажутся. Они вполне ясно высказались.

– Я знаю. Дело в хамсах. У вас есть против нас оружие, от которого мы не в силах защититься.

Она кивнула. Ее собственные руки ладонями вниз были прижаты к столешнице. Въевшаяся привычка – прятать в присутствии серафимов «глаза дьявола». Защита от несчастного случая, но такая непрочная.

– Наши руки враждебны, даже если сами мы нет.

Кэроу произнесла это легким тоном, но сердце сжалось. Она не желала, чтобы хотя бы какая-то ее часть была враждебна Акиве.

– А если ситуация изменится? – настаивал он. – Я думаю, что сумею убедить Незаконнорожденных интегрироваться. Кэроу, это разумно. Мы не можем сражаться с солдатами Доминиона один на один. И даже если все пойдет по плану, победа не гарантирована, слишком у них большое численное преимущество. Химеры в объединенных батальонах не только увеличат нашу силу, но уменьшат силу врага. А еще психологическое преимущество. Когда они увидят нас вместе, то выйдут из равновесия.

Он помолчал.

– Это оптимальный вариант.

К чему он ведет?

– Может быть, тебе стоило поговорить с Элионом и Орит? – спросила она.

– Я им скажу. Если ты согласишься и если… сработает.

– Сработает что?

Продолжая глядеть на нее нерешительно и настойчиво, Акива медленно придвинулся и, коснувшись кончиком пальца ее щеки, заправил за ухо выбившуюся прядку волос. Это мимолетное касание опаляло, но в сердце Кэроу загорелось куда более глубокое, более сильное пламя, едва Акива приложил к ее щеке всю ладонь. Его взгляд был живым, полным надежды, испытующим, а касание легким, как шепот, и оно было… как запах пирожного, до которого не дотянуться. Больше, чем насмешка. Мука. Она хотела прижать губы к ладони Акивы, потом к запястью, пройти губами дорожку от пульсирующей жилки до сердца. Ощутить надежность его объятий. Чтобы жест разговаривал с жестом, кожа с кожей, чтобы дыхание стало жарким… слилось… О, господи. Его прикосновения лишали ее разума; они уносили из реальной жизни, где под барабанный бой сходятся армии-ангелы-порталы-оружие… уносили в тот рай, что когда-то давным-давно они придумали для себя, – ожидающую их шкатулку, которую, как драгоценностями, они наполнят своим счастьем.

Фантастика. Даже если им удастся получить свою «вечность», она будет не эдемом, а израненным войной миром, в котором нужно многое осваивать и понимать заново. Работа, боль и… и… И тортик, с вызовом подумала Кэроу. Будет жизнь, во всем ее многообразии. Каждый день рядом с Акивой, в трудах и заботах, да, но еще и в любви.

Тортик как образ жизни.

И она таки повернула лицо и прижалась губами к ладони Акивы – и почувствовала, как он вздрогнул. И поняла, что расстояние между ними куда меньше, чем кольцо внутри его рук. Как легко потеряться в этом крошечном временном раю…

Он хрипло спросил:

– Помнишь? Самое начало.

Провел пальцами по ее щеке и вниз по шее. Казалось, сейчас в ней полыхает каждый атом. Магия? Кончики его пальцев замерли на ключице; а потом ладонь скользнула ниже, касанием легким, как крылышко колибри, – к самому сердцу.

– Конечно, помню, – так же хрипло ответила она.

– Тогда дай руку.

Она повиновалась и мысленно уже скользнула ладонью под ткань его одежды, к груди, туда, где билось сердце.

Стоп.

Нельзя.

– Хамса.

Он шепнул:

– Не бойся.

Его собственная нерешительность исчезла, когда губы девушки прижались к его ладони; теперь их тела притягивало друг к другу, словно включились магниты, – не разлепить.

Акива взял ее руку, разжал пальцы и приложил ладонь к своей груди.

Мы и есть начало.

Желание коснуться его кожи губами туманило мозги, поэтому Кэроу осознала не сразу:

Его кожа, ничем не защищенная; ее ладонь. И хамса между ними.

Ее прикосновение не причинило ему боли.

Изумленно она спросила:

– Акива… но как?

Его ладонь легла поверх ладоней Кэроу. Сжала. Хамса нагрелась, как всегда в присутствии серафима – колющее ощущение, – однако Акива не вздрогнул, не отпрянул, не задрожал. Он улыбнулся.

Объятие стало теснее: ведь теперь их обоих обнимали не его, а ее руки, – а потом еще теснее. Она шепнула: «Магия». Акива сдвинул ворот рубахи:

– Вот.

У основания его шеи появилась новая татуировка. Тоже в форме глаза, но другая. И магия этого знака нейтрализовала магию Бримстоуна. Хотя нет, не татуировка – шрам.

Она спросила:

– Когда ты нанес его?

– Сегодня.

Она провела рукой.

– Уже зажил.

Он кивнул, отодвинулся и снова распрямился. И хотя Кэроу теперь получила представление о том, на что способен Акива, удивление не ослабело. Даже поразительный факт, что он успел нанести шрам и исцелиться в считаные часы, и близко не шел в сравнение с той магией, которую творил знак. Акива сумел нейтрализовать самое мощное, после возможности воскрешать, оружие химер, – если это можно назвать оружием. Может быть, ей стоило испугаться, однако в ту минуту Кэроу испытывала совсем другие чувства.

– Я могу тебя касаться, – пораженно прошептала она.

И больше не сопротивлялась. И скользнула ладонью по горячей гладкой коже его груди. И слушала, как под ее рукой бьется сердце Акивы.

– Столько, сколько желаешь.

Его голос подрагивал, но не от боли.

Причина, по которой Акива нанес себе знак, военные планы – все было забыто; осталось только биение двух сердец.

А потом дверь распахнулась.

Фантасмагорическая картина: плечом к плечу, вымокшие до нитки, они брели напролом с молчаливой целеустремленностью по занятой химерами части пещеры в сторону территории, где обосновались ангелы, – по коридорам, а потом через главный зал, где собралось почти все войско… Тьяго и Лираз, волочащие за собой труп Тен.

Разговоры мгновенно смолкли. Мик опустил скрипку чуть раньше и лежал головой на коленях Зузаны, когда ее вскрик заставил его приподняться.

Исса взвилась пружиной. Будто готовая к бою кобра, словно богиня змей из какого-то древнего храма; многие вокруг повскакивали на ноги, настороженные и готовые к бою, если сейчас раздастся призыв.

Но призыва не было. Пара прошествовала мимо, угрюмо глядя прямо перед собой; миновала пост серафимов в дальнем конце зала, не останавливаясь и ничего не объясняя.

Обнаружив, что дверь Акивы по-прежнему закрыта, Лираз буркнула что-то злое и без стука вышибла ее. И вспыхнула. Акива и Кэроу, с глазами, затуманенными желанием, рядом, на каменном столе. Глаза в глаза, рука одного у сердца другого.

Похоже, что сама Эллаи, богиня-покровительница наемных убийц и тайных любовников, спустилась с неба той ночью и скользила по коридорам пещеры. Ведь промедли помощь на миг – и Лираз была бы мертва; еще миг, и застигнутые врасплох Акива и Кэроу оказались бы скомпрометированы куда больше: они уже не сидели бы, прижавшись друг к дружке, а целовались.

Но Эллаи – богиня непостоянная: она утратила к ним интерес раньше. Кэроу больше не верила в богов, и когда дверь распахнулась, свидетелями их с Акивой «падения» стали только Волк и Лираз.

– Отлично, – сухо сказала вымокшая Лираз. – По крайней мере, вы еще не раздеты.

Да уж, бог отвел, подумала Кэроу, вытаскивая руку из-под рубашки Акивы. Ей сразу стало холодно. Как быстро ее тело приспособилось к температуре его тела. И сейчас все, что не имело такого жара, казалось холодным. Несколько мгновений – и она окончательно пришла в себя: осознала прилипшую к телу мокрую одежду «гостей», стук капель, запах серы.

Зири водил Лираз к горячим источникам? Странно… Они купались прямо в одежде? Впрочем, менее странно, чем если бы наоборот, и все равно…

А потом Волк что-то втащил, и загадка разрешилась.

Труп.

– Она нарушила клятву, – сказал Волк.

Тен. Аксая.

Что?!

Кэроу спрыгнула со своего насеста, подошла к двери и присела на корточки около трупа. Первое, что бросилось в глаза, – выжженный отпечаток ладони на груди мертвой полуволчицы. Кэроу подняла глаза на Лираз, и та встретила ее взгляд еще более холодно, чем обычно.

Акива тоже приблизился к телу – а уже мгновенье спустя коридор заполнился серафимами и химерами, которые нарушили границу, чтобы выяснить, что происходит. Воины двух армий стояли бок о бок благодаря убийству. Смешно. Было бы смешно в другой ситуации.

Они все сейчас рядом с пороховой бочкой. Одна искра – и…

Волк рассказал о случившемся, не вдаваясь в детали: Тен сделала это, и Тен умерла. За короткими фразами Кэроу пыталась разглядеть реальную роль полуволчицы. В прошлой жизни они были хорошо знакомы. Мадригал воевала с ней плечом к плечу, доверяла. Аксая была дикой, но не непредсказуемой. Не дурой. Делая ее участником обмана, Кэроу доверила ей их жизнь. Она спросила, не ожидая получить ответ:

– Почему Тен так поступила?

– Это личное, – ответила Лираз.

Она стояла лицом к Акиве, и что-то в ее мертвом взгляде дрогнуло. Кэроу подумала: изменения, которые происходят сейчас с Лираз, отражаются на ее лице так же, как появление другой души меняет лицо Волка, – хотя причина здесь, конечно, другая. Сквозь зрачки Лираз не смотрела иная сущность. Просто слетела маска и лицо под ней оказалось другим: более мягким, более… девичьим?

– Она сказала – Шаббат.

Акива резко выдохнул и кивнул.

Для Кэроу это слово было частью выражения «битва при Шаббате». Деревушка на западном побережье Залива Тварей. Давным-давно. Задолго до Мадригал.

Лираз обратилась к Волку:

– С душой поступайте как знаете. Я ее не виню. Я заслужила месть.

И опустила глаза.

Тьяго что-то ответил, но Кэроу его уже не слышала. Что-то щелкнуло в ее мозгу. Она смотрела на тело Тен, распростертое у ног Лираз, на выжженный отпечаток, на рукава, натянутые на ладони Лираз так низко, что они скрывали руку практически целиком.

Наши руки враждебны, даже если сами мы – нет.

Солдаты начали расходиться. Никто никого не убил. Конец первого действия.

Сердце билось все сильнее. Идея приобретала определенность. Кэроу не спешила ее озвучивать, давая узору сложиться, следя за каждым его изгибом.

Есть ли в ее плане дефекты? Может ли он быть таким простым? Голоса вокруг отодвинулись куда-то далеко…

Так и должно быть. Ведь чем сложнее план, тем больше вероятность сбоя. План, разработанный на военном совете, был не просто сложным – он был хаотическим. Кэроу огляделась. Мелькает то светящееся перо, то меховой бок, черная броня перемешана с красным хитином, гладкие тела и покрытые шипами – все вперемешку.

Они готовы лететь на битву, они готовы ввергнуть человечество в апокалипсис, чтобы снившееся ранее в кошмарах произошло наяву.

Или не произошло.

Кэроу возбужденно распрямилась, и эту перемену первыми заметили не Волк и Акива, а Лираз.

– Ну, что еще? – спросила та с досадой.

Удачно, что вопрос задала именно Лираз. «Если что-нибудь придумаешь, непременно дай знать», – сказала она в конце военного совета, презрительно и небрежно. И теперь Кэроу обратила на нее всю силу своей убежденности. Да, теперь она была абсолютно уверена.

– Я придумала, – сказала она. – Созывайте совет. Немедленно.

Как-то раз

Одна девушка отправилась в зверинец,

А все звери там были мертвы.

33

Как вторжение Чужих

36 часов после Пришествия

– Отнеситесь к этому как к вторжению Чужих.

В самолете Элизе снова пришли на ум слова Моргана. В иллюминаторе виднелась обычная ночная панорама: смазанные пятна облаков там и здесь… темнота. Они летят над Атлантикой? А черт его знает. Несусветная дикость: не представлять, в какой точке планеты ты находишься.

Элиза вздрогнула и оторвала лоб от холодного стекла. Смотреть не на что: только клочья облаков и ночь. В романе или фильме она бы уже давно сориентировалась по рисунку созвездий. Герои литературных произведений всегда имеют в распоряжении пару-другую полезных навыков, чтобы скоренько справиться с любой проблемой. Вроде такого: «она вспомнила дядюшкину шхуну и того красавца контрабандиста, который научил ее навигации по звездам». Ха.

Элиза полезными навыками не обладала. Ну, она способна пронзительно вопить – как в фильме ужасов. Незаменимая вещь. И еще может уверенно держать скальпель. Когда в университете изучали анатомию, студенты шутили, что Элиза лучше всех знает, куда пырнуть ножом; она и сама считала, что знает, – хотя это не тот навык, который используешь каждый день.

Итого: набор ее полезных навыков ограничивается умением кромсать кого-то с большой точностью под пронзительные крики из ужастиков. Практически супергероиня!

Господи, как же она устала! Тридцать шесть часов без сна, если не считать нескольких минут в лаборатории. Мягкое похрапывание доктора Чодри, доносящееся через проход, было пыткой. На что это похоже – засыпать и не бояться?

Какой бы она стала, не случись в ее жизни ночных кошмаров? Кем бы выросла? Что было предопределено ей с рождения?

Люди, чья судьба предопределена, не должны строить планов.

Именно об этом она размышляла, когда самолет начал снижаться. Она снова прилипла к холодному стеклу иллюминатора и увидела, что чернота внизу уже не такая густая. Светало…

Элиза нахмурилась. Прижалась к стеклу сильнее, стараясь увеличить угол обзора. Она никогда не бывала в Италии, но не сомневалась, что точка приземления расположена где-то еще.

В Италии же нет… пустыни?

Она покосилась на агентов, сидящих несколькими рядами дальше. Их лица ничего не выражали.

Началась болтанка. Доктор Чодри проснулся и посмотрел на Элизу.

– Прилетели? – спросил он, потягиваясь.

– Угу. Куда-то.

Услышав ее ответ, доктор тоже уставился в иллюминатор.

Внимательный взгляд – и он откинулся в кресле.

– Хм.

В переводе с доктора Чодри сие означало: «И правда странно».

Сердце Элизы сжало предчувствием. Во что мы влипли?

К моменту, когда шасси коснулись посадочной полосы, солнце высветило горную гряду и пыльную землю. Единственное здание-терминал, казалось, было построено из той же пыли.

Ближний Восток? Планета Татуин? На криво, от руки выполненной вывеске было что-то неразборчиво написано непонятным закругленным шрифтом. Арабская вязь? Тогда, скорее всего, не Татуин.

Встречающий в чем-то наподобие военной формы стоял у полосы. Один из агентов подошел к нему, передал бумаги, негромко заговорил. В тени грязного здания, прислонясь к внедорожнику, стояли еще двое: агент в традиционном темном костюме и второй – темнокожий, в длинной рубахе, с ярко-голубым тюрбаном, наверченным вокруг головы.

– Туареги, – заключил доктор Чодри. – Местные полицейские. Получается, мы в Сахаре.

Сахара? Элиза осмотрелась кругом новыми глазами. Африка.

Агенты молча проводили их к автомобилю.

Долгая поездка: однообразный пейзаж, развалины прекрасных городов. Редкие следы жилья или струйка дыма намекали, что местность населена. За окнами автомобиля мелькали то дети верхом на верблюдах, то стайка неспешно идущих женщин в платках и потрепанных пестрых платьях. Где-то в неприметном месте автомобиль свернул с дороги и начал подъем на холм, иногда пробуксовывая и стреляя щебнем из-под колес.

Элизу терзало глухое темное предчувствие, вытащенное из дальних закоулков памяти, из того инстинкта, который, как ей казалось, остался далеко в прошлом. Отголосок раннего детства, когда она еще наивно и простодушно верила всему, что ей рассказывали: дьявол реален и наблюдает, он прячется в тени тисовой ограды, чтобы забрать душу.

Какой еще, к черту, дьявол? Однако сейчас, в свете последних событий, детские страшилки вспоминались снова.

Твари все ближе.

– Там! – показал доктор Чодри.

Наверху, застыв в тени далеких гор, стояла крепость из красной глины.

Шины заскрипели по камням. Элиза увидела, что у стен крепости скопилось несколько автомобилей, среди них – джипы и тяжелые военные грузовики. Сбоку вертолет, винт замер в неподвижности. Военный патруль: солдаты в камуфляже, – и… она прерывисто вздохнула и повернулась к доктору Чодри. Он тоже это заметил.

Фигуры в белых защитных скафандрах.

Вторжение Чужих, подумала Элиза. Черт!

Агент кому-то позвонил, и когда автомобиль затормозил, их уже ждали. Человек с густыми черными усами в гражданской одежде властно произнес:

– Добро пожаловать в королевство Марокко, доктор. Я доктор Юсеф Амхали.

Мужчины пожали друг другу руки. Элиза удостоилась кивка.

– Доктор Амхали… – начал Чодри.

– Пожалуйста, зовите меня Юсеф.

– Юсеф. Вы можете объяснить, почему мы здесь оказались?

– Разумеется, доктор. Вы здесь, потому что об этом попросил я. У нас тут… ситуация вне моей компетентности.

– Компетентности в чем?

– Я судебный антрополог.

– Что за ситуация? – вырвалось у Элизы.

Слишком быстро. Слишком громко.

Доктор Амхали – Юсеф – поднял брови, оценивая ее персону. Помолчал. Предполагается, что она должна быть покорной восточной женщиной, бессловесной и незаметной? Впрочем, может быть, он услыхал в ее голосе страх. Или это просто дурацкий вопрос, учитывая род его занятий. Элиза знала, чем занимаются судебные антропологи, и представляла, что могло собрать вместе их троих.

Марокканец осторожно понюхал воздух. Запах разложения, никаких сомнений. Он брезгливо сморщился.

– Такая ситуация, мисс, которая плохо пахнет. Особенно в жаркий день.

Трупы.

– Такая ситуация, – продолжил он, – которая может привести к войне.

Массовое захоронение, очень похоже на то. И все равно непонятно, зачем их сюда вызвали. Доктор Чодри произнес не высказанное ею вслух:

– Вы в этой области специалист. А во мне-то какая надобность?

– В этой области нет специалистов, – ответил доктор Амхали.

Помолчал. Улыбнулся болезненно и удивленно. В его голосе Элиза различила страх – такой же, как у нее. Что здесь творится?

– Прошу вас.

Амхали пропустил их вперед.

– Будет лучше, если вы сами все увидите. Сюда.

34

Найдено и погребено

Почти полчаса ушло на оформление документов, подписание обязательств о неразглашении. Элиза испытывала все растущее возбуждение. Еще четверть часа они потратили, влезая в костюмы спецзащиты – стало еще тревожнее, – и наконец Элиза и доктор Чодри в компании насекомоподобных фигур в белом направились к месту захоронения.

На склоне холма доктор Амхали остановился. Фильтры системы вентиляции искажали голос.

– Прежде чем мы двинемся дальше, – сказал он, – хочу еще раз напомнить: все, что вам предстоит увидеть, засекречено и имеет гриф «особой важности». Мир еще не готов это воспринять, а мы не готовы это продемонстрировать миру. Понимаете?

Элиза кивнула. Шлем скафандра давал только прямой обзор, поэтому ей пришлось развернуться к доктору Чодри всем корпусом, чтобы увидеть, что он тоже кивнул. Несколько белых фигур шагали сзади, совершенно одинаковых. Стоит мигнуть или на секунду отвернуться – и уже не узнаешь, кто из них профессор. Ландшафт был абсолютно сюрреалистическим – как декорации к «Чистилищу»; впечатление усугубляла еще ограниченность обзора. За лентой, опоясывающей подножие холма, на котором стояла крепость, располагались несколько палаток кислотно-желтого цвета. Тарахтел большой генератор: от него под полотнища палаток уходили провода. Будто пуповина. Мельтешили какие-то люди, все с ног до головы в белом пластике, неразличимые на таком расстоянии.

Военный патруль. В небе висят вертолеты.

Солнце пылало безжалостно, воздух поступал в скафандр словно через соломинку. Неуклюже переваливаясь, они спустились к подножию холма. Страх летел за ней, словно тень.

Что там в могиле? А в палатках?

Доктор Амхали подвел их к ближайшей и снова остановился.

– «Твари все ближе, – процитировал он. – Так сказал ангел».

Сердце у Элизы оборвались. Твари.

– Похоже, они уже среди нас.

Среди нас. Среди нас.

И жестом конферансье распахнул клапан двери.

…твари.

А ведь само это слово, подумала Элиза, охватывает очень широкий спектр живых существ. Животные, монстры, черти – а еще персонажи из ее кошмаров, настолько ужасные, что могут остановить сердце маленькой девочки.

Откуда здесь взяться чудовищам из снов? Элиза велела себе успокоиться. Конечно, нет. О чем она только думает? Те монстры существовали только в ее собственных сновидениях, глупо даже сравнивать.

Твари, Юсеф? У нее едва не вырвался смех судорожного облегчения. Что вы знаете о тварях?

Она не засмеялась. Она прошептала: