Привет, Каролинка! Крюгер Мария

ПЛОХАЯ ПОГОДА

Вечером, лёжа в кровати, Каролинка думала о том, какие игры они с Петриком затеют на следующий день и сколько всяких нужных вещей они нарисуют. Можно, например, нарисовать велосипеды для всех детей из соседних домов и устроить велосипедные гонки. У некоторых ребят велосипеды, правда, уже были, но как приятно подарить каждому по новому велосипеду! Кроме велосипедов, можно ещё нарисовать двое качелей, а можно и целую карусель! То-то будет веселье!

С этой мыслью Каролинка заснула. Голубой мелок лежал у неё под подушкой, завёрнутый в самый красивый носовой платок. На всякий случай — чтоб был, как говорится, под рукой. Ведь не знаешь заранее, когда он тебе пригодится.

Представьте себе, мелок очень и очень даже пригодился на следующий день с утра. Кто б мог подумать, что после вчерашнего тёплого вечера с утра польёт дождь? А между тем, когда Каролинка проснулась, капли стучали тоскливо в окно, и всё на свете казалось пасмурным и печальным.

— Ну и погодка, брр, — сказала за завтраком мама. — Хуже всего то, что свой зонтик я отдала на прошлой неделе Люцинке, и та до сих пор мне его не вернула.

— А плащ? — поинтересовался папа.

— Плащ? Всё горе в том, что плащ я забыла взять после починки из мастерской. Не представляю себе, как я сегодня выйду из дому!

Папа беспомощно посмотрел на маму.

— Может, наденешь мой плащ? Нельзя сказать, что он непромокаемый, но зато двойной.

— Ах, Янек! — ответила мама, смеясь. — Да ведь он же будет мне до пят! Ничего не поделаешь, как-нибудь доберусь. А ты, Каролинка, — добавила мама, — не выходи, пожалуйста, из дому.

— А с зонтиком можно было б выйти?

— Ну, с зонтиком, да ещё если б ты надела боты, можно было б выйти из дому. Но зонтика у тебя нету, поэтому не о чем и говорить. Вот придёт к тебе Петрик, будете вместе играть. Кажется, ты собиралась рисовать, я слышала, вы с Петриком говорили про это. Правда?

— Правда, — ответила Каролинка и покраснела. Ведь разговор с Петриком шёл не про обычные рисунки, а про рисунки голубым мелком.

— Ну, мне пора, — сказала мама и встала из-за стола. — Отнесу на кухню чашки. Ты их вымоешь, Каролинка?

Но на этот вопрос мама ответа не получила, так как Каролинки в комнате уже не было. Ни мама, ни папа не обратили внимания, что Каролинка зашла сперва к себе в комнату, потом неизвестно зачем отправилась в прихожую и вернулась оттуда, слегка зарумянившись.

— Что произошло, Каролинка? — мама подошла к ней и коснулась рукой щеки. — Надеюсь, ты не простужена? Веди себя хорошо. Может, приберёшь в квартире, ладно? Сегодня должно быть письмо или открытка от тёти Агаты. Мы тоже скоро поедем. Как только я и папа получим отпуск. Придётся тебе ещё некоторое время посидеть тут одной. Ну, я одеваюсь и ухожу, терпеть не могу опаздывать. Брр! Как не хочется выходить из дому в такую погоду!

И мама с сумочкой отправилась в прихожую. Слышно было, как щёлкнул выключатель, и тут до Каролинки и до папы донёсся удивлённый мамин голос:

— А этот зонтик… он чей?

— Какой зонтик, Аня? — спросил папа, который стоял в эту минуту у письменного стола и искал что-то в ящике.

— Я о зонтике, который в прихожей. Не представляю себе, чей это зонтик! Вчера, правда, заходила Люцинка, но у неё нет такого зонтика.

— Дайте-ка я погляжу, — сказал папа, выходя в прихожую. — Может, какая другая подруга его оставила, а?

— Понятия не имею! Ведь я убирала вчера в прихожей и зонтика не заметила. Какой красивый, ты только посмотри, Янек! Прекрасный цвет!

И мама открыла зонтик.

— Он голубой, как небо в солнечный день. Какой хорошенький! Ручка только немного странная… Видите: кошачья голова с голубыми глазами.

— Так он тебе не нравится? — с беспокойством спросила Каролинка.

— Напротив! Я считаю, он очень красивый. Только можно ли его взять, ведь я не знаю, чей это зонтик.

— Можно, мамочка, конечно, можно! — воскликнула Каролинка. — Это зонтик для тебя!

— Для меня?… Дочка, что ты говоришь? Во всяком случае, я им воспользуюсь и возьму его себе на время. Если кто-нибудь за ним придёт, позвони, Каролинка, мне в больницу от соседей с первого этажа. Я сразу отвезу его хозяину.

— Хорошо, хорошо, — закивала головой Каролинка и при этом таинственно улыбнулась. — Я уверена, за ним никто не придёт. А если и придёт, то получит другой зонтик.

— Как это «получит другой»? Что ты говоришь, дочка?

Хорошо ещё, мама торопилась, и у неё не было времени расспрашивать Каролинку насчёт зонтика, потому что иначе Каролинка выдала бы секрет. Впрочем, Каролинка не одна нарисовала зонтик, ручку к нему пририсовал голубой кот — Каролинке было бы не успеть.

«Хорошо, что всё удалось», — с удовлетворением подумала Каролинка, когда осталась одна в квартире. Она подошла к окну, чтоб посмотреть, как мама пойдёт по улице, и убедилась, что такого красивого зонтика ни у кого нет. Каролинка засмотрелась и не сразу услышала звонок в квартиру. Она побежала и открыла. Это был Петрик. Он так запыхался, точно пробежал сто километров.

— Слушай, Каролинка, нет у твоей мамы лишнего зонтика? Моя мама оставила свой зонтик в автобусе. А дождь-то какой — видала?

— Зонтика пока нету, но сейчас будет! — многозначительно произнесла Каролинка. — Пошли ко мне в комнату!

— Так мне же надо возвращаться, а то мама на работу опоздает. У меня времени нет!

— Не говори лишнего, рисуй скорее! Если, конечно, можешь!

И Каролинка протянула с улыбкой Петрику голубой мелок.

— Думаешь, получится?

— Конечно, получится! Я сама нарисовала сегодня зонтик для мамы. Получился голубой и самый красивый на свете. Рисуй теперь второй.

— Да ведь мне зонтика, пожалуй, не нарисовать, — признался Петрик. — В зонтиках я не разбираюсь. А ты не можешь? Мама так торопится. Смотри, дождик всё сильнее…

— Попробую, — вздохнув, сказала Каролинка. — Я только ручку не умею рисовать.

— Ручку я дорисую. Такую же, как на трости.

Не прошло и минуты, как в руках у Петрика оказался великолепный голубой зонтик.

— Большое тебе спасибо! — крикнул Петрик, выбегая на лестницу. — Потом я приду к тебе.

— Приходи быстрее!

Но Петрик явился не очень-то скоро. Каролинке пришлось его ждать да ждать, она уж не знала, что и думать. Она успела прибрать у себя в комнате, вымыть чашки и тарелки после завтрака, уложить бельё и платьица у себя в шкафу, а Петрик всё не шёл.

— Пойду, посмотрю, что с ним такое, — решила Каролинка.

Она закрыла квартиру и стала спускаться на третий этаж. Позвонила, и за дверями послышался хорошо знакомый голос Петрика: — Кто там?

— Это я, Петрик, открой! Что случилось? Почему не приходишь?

— Дверь захлопнулась!

— То есть как «захлопнулась»?

— Видишь ли, у нас такой замок, который захлопывается, а мама взяла по ошибке мой ключ с собой.

— И тебе не выйти?

— И мне не выйти!

— Слушай, Петрик, может, мне съездить к твоей маме за ключом, а?

— Не получится! — отозвался из-за двери Петрик, — это страшно далеко! Надо ехать на двух автобусах.

— Ого-го! — сказала огорчённая Каролинка. — Что же делать?

И тут Каролинка вспомнила: когда у них в квартире испортился замок, её папа просил папу Лешека и Яни, чтоб тот занялся его починкой. Их папа хорошо разбирается в замках. Он слесарь. И Каролинка сообщила об этом Петрику.

— Ну и что из того? — вздохнул за дверями Петрик. — Ведь их папа вернётся с работы только вечером.

— Верно! Как же тогда быть?

Вот уж огорчение, так огорчение! Весь день испорчен. Бедный Петрик! Наверно, голодный, ведь он собирался завтракать у Каролинки.

— Ты голодный, а?

— Ещё бы! Слушай, ты ничего не можешь придумать?

— Ни-че-го! — ответила Каролинка. — Знаешь что, у меня есть мысль. Может, наш ключ подойдёт к вашим дверям?

Мысль была хорошая, но ключ, к сожалению, не подходил.

— Может, у вас дома есть ещё какие-нибудь ключи? — не сдавался Петрик. — Сбегай посмотри!

— Я точно знаю, что нету! Погоди-ка, Петрик, погоди! Потерпи минутку! Только б удалось!

— А что ты придумала? — оживился Петрик.

— Удастся — сам увидишь!

И Каролинка сунула дрожащую от волнения руку в кармашек. Мелок был на месте.

«Придётся рисовать на двери, ничего не поделаешь, другого выхода нет, — подумала Каролинка. — Если не получится, помою дверь, чтоб мама Петрика не сердилась. Ах, только б удалось!»

Но нарисовать ключ не так-то просто. И Каролинке пришлось изрядно попыхтеть, прежде чем она изобразила нечто похожее на ключ. Зато едва она кончила, как на каменную площадку с металлическим звяканьем упал настоящий… ну, может, и не совсем настоящий, но во всяком случае, ключ. Ключ из голубого металла.

— Ах! — воскликнула Каролинка.

— Что случилось? — забеспокоился Пётр.

— Не беспокойся! Всё в порядке.

До чего трудно попасть в замочную скважину, если человек волнуется, как в ту минуту волновалась Каролинка. Конечно, ключ есть, только подойдёт ли? Вот удалось всунуть его в замок и теперь… теперь надо повернуть! Замок щёлкнул — и дверь открыта! На пороге стоит сияющий Петрик и спрашивает:

— Как ты это сделала? Как ты это сделала, Каролинка?

А Каролинка скромно улыбается, скромно, но гордо, и ничего не отвечает. В руке у неё голубой мелок.

— Нарисовала! Вот здорово!

— Ещё б не здорово, — соглашается Каролинка. — Теперь закрой хорошенько квартиру, и мы пойдём завтракать. А потом, потом…

— Потом что-нибудь придумаем. Что-нибудь такое!..

Ну и проголодались же оба! На этот раз мама оставила в большом термосе подогретое молоко. К молоку были булочки с тминным сыром и по куску шарлотки. Завтрак хоть куда! И они в один миг его уписали. А потом стали советоваться: что делать дальше, поскольку на улице дождь.

— Я знаю, что делать, — заявила Каролинка. — Давай нарисуем зонтик, большой, на двоих, и выйдем под зонтиком во двор.

— Ну, скажем, вышли, а что дальше?…

— Дальше видно будет, — отвечает Каролинка.

И вот ребята уже спускаются вниз. У Каролинки под мышкой голубой зонтик, который они вдвоём только что нарисовали. Петрик говорит со вздохом:

— Как жаль, что нельзя нарисовать хорошей погоды!

— Конечно, нельзя! Только бусинка исполняла наши желания. Но мелком мы можем рисовать разные вещи, которые тоже нам пригодятся. Не жалуйся, Петрик! Что б мы с тобой стали делать, если б я не нарисовала ключ, а?

— Да я не жалуюсь. Послушай, а может, попробовать нарисовать солнце, как ты считаешь?

— Нарисовать солнце? — Каролинка так и замерла с поднятой ногой на лестнице. — Ну и желания у тебя! Так ведь солнце будет голубое, а ты видал когда-нибудь голубое солнце?

— Ну, не видал. Давай попробуем, Каролинка! Пусть это будет самое что ни на есть маленькое солнце!

Не успела Каролинка ответить, как на лестнице послышались чьи-то шаги. Дети остановились, чтоб посмотреть, кто идёт. Это оказался почтальон. Бедный, ну и промок же он! Вода ручьями стекала с его куртки и надвинутого на глаза капюшона.

— Здравствуйте, ребята, — сказал почтальон. — Не выходите лучше в такую погоду, а то промокнете, как я. Куртка у меня считается непромокаемая, но чувствую, вода уже просочилась насквозь. Я принёс тебе письмо, Каролинка.

— Письмо! — обрадовалась Каролинка. — Правда?

— Правда. На, получай. Даже не письмо — открытка. Какая красивая!..

— Это от тёти Агаты, — обрадовалась Каролинка. — Знаешь, Петрик, давай сядем на лестнице и прочитаем, что пишет тётя. Большое вам спасибо за открытку.

— Пожалуйста! — ответил почтальон и улыбнулся. А потом ещё добавил:

— До свиданья!

— Давай читать! — сказала, сгорая от нетерпения, Каролинка.

— В таком случае, зонтик нам пока не нужен, — заметил Петрик. — Слушай, Каролинка, ведь мы, если только пожелаем, можем нарисовать себе другой, а почтальону придётся долго ещё ходить по дождю. Видала, как он вымок?

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Беги следом и отдай ему зонтик. Как это мы сразу не догадались! Даже стыдно… Если он будет отказываться, скажи, что у нас дома великое множество всяких зонтиков.

Минуту спустя запыхавшийся Петрик вернулся обратно.

— Ну что, отдал?

— Отдал. Слушай, Каролинка, не думаешь ли ты, что надо поскорей нарисовать ещё несколько зонтиков? Ты погляди, что творится!

И в самом деле, люди бежали мимо, мокрые, скрюченные, с поднятыми воротниками. Зонтики были не у всех.

— Ты рисуй, а я буду раздавать, — распорядилась Каролинка.

И теперь каждому, кто мок на дожде, Каролинка вручала красивый голубой зонтик.

ВОТ ТАК ИСТОРИЯ!

Следует всё-таки признаться: насколько вся эта история с зонтиками была приятной и удачной, настолько неприятное у неё было окончание. Ничего страшного, собственно, не произошло, просто у Каролинки, когда она мчалась по лестнице, подвернулась нога.

Сначала было даже не очень больно, но уже к вечеру Каролинка ходила с трудом, и мама заметила, что с ногой что-то неладно.

Мама сделала на ногу компресс и заявила, что завтра, если опухоль не спадёт, Каролинке придётся лежать в постели. Но даже если опухоли не будет, всё равно лучше, если Каролинка ходить не станет. В особенности по лестнице.

— А на одной ножке прыгать можно? — поинтересовалась Каролинка.

— Прыгать на одной ножке? — повторила удивлённая мама. И сразу стало ясно, что ни о каких прогулках не может быть и речи.

Лежать в постели! Дома! В комнате…

Каролинка едва не расплакалась от горя, даже кончик её пухленького носика чуть покраснел, а это, как известно, означает, что слёзы готовы хлынуть ручьями, и вдруг из-под кровати вылез голубой кот. Он, похоже, ничуть не был огорчён, наоборот, удовлетворённо мяукнув, он сказал:

— Не понимаю, Каролинка, чего ты расстраиваешься! Всегда можно придумать что-нибудь интересное! Не унывай! Выше голову! И потом…

Он собирался, конечно, сообщить что-то очень важное, но в эту минуту в комнату заглянула мама, чтоб выяснить, пила ли Каролинка молоко. Мама воскликнула:

— Никак не могу понять, что стряслось с нашей Грацией. У неё всегда была такая чистенькая, такая славная серебристая шёрстка, а как она выглядит теперь? Вся голубая! В краску упала, что ли?

Маме и в голову не пришло, что это совсем не Грация! Но разве поверит мама, если объяснить, что это — голубой кот? Нет, не поверит. Самое лучшее — не пускаться в объяснения.

Раздумывая над всем этим, Каролинка вскоре заснула.

На следующее утро оказалось, что нога немного лучше. Всего лишь немного.

— На всякий случай поставлю тебе снова компресс, — сказала мама.

— А встать можно?

— Пока полежи в постели. Если к вечеру опухоль спадёт, разрешу встать.

— И выйти во двор?

— Ну нет. Ходить взад и вперёд по лестнице я тебе не позволю!

— Значит, мне всё время лежать в постели? — И Каролинка посмотрела печальным взглядом на маму. — Всё время? — повторила она.

— Почему же всё время? Увидим, что будет к вечеру, а пока я приготовлю завтрак.

Завтрак, принесённый мамой на большом подносе, оказался очень вкусным — всё, что Каролинка любит: яичница, и творожный сырок, и малиновое варенье. После завтрака мама сказала:

— Знаешь что, Каролинка, посуду я уберу, а поднос оставлю. Сядь поудобней, поднос мы положим тебе на колени. Можешь ставить на него игрушки, можешь рисовать.

— Хорошо, — согласилась Каролинка. — Дай мне строительный набор, я построю сейчас городок.

— Вот и прекрасно, — похвалила Каролинку мама.

Набор, наверное, был самый красивый на свете. Домики крохотные-крохотные, но если расставить их на подносе, получится настоящий городок, в котором могут жить маленькие человечки.

— Что тебе ещё дать, Каролинка? Может, книжку?

— Лучше всего — сказки. Ту толстую книжку, знаешь? Потом дай мелки и какую-нибудь тетрадку. И ещё маленький голубой мелок. Достань его из кармашка в платье.

— Да ведь голубой есть у тебя в коробке с мелками. А этот порядком уже исписался. — Мама была удивлена.

— Дай мне его. Прошу тебя, мамочка!

И Каролинка покраснела. Ей пришло в голову, что мама догадалась, какой это необыкновенный мелок. Но нет, мама спешила на работу и успела только сказать Каролинке, что ключ от квартиры она отнесёт Петрику: пусть придёт поиграть с Каролинкой. И ещё добавила, что Дудкова приготовит для неё обед.

— У меня, к сожалению, сегодня дежурство, и я вернусь позже, чем обычно. А у папы какое-то собрание. Да ты не огорчайся, доченька, может, я забегу днём посмотреть, как у тебя нога.

Хлопнула дверь, и Каролинка осталась одна. Она подумала, с чего начать, и решила расставить на подносе домики. Каролинка поставила их так, что посредине получилась площадь. В каждом городке есть площадь. Или рынок. Остальные домики Каролинка разместила так, что получились боковые улочки. Выглядело это очень красиво, и Каролинка представила себе, что она совсем-совсем маленькая, такая маленькая, что может жить в этом городке. Она выбрала даже один из домиков для себя, самый нарядный — розовый с зелёной крышей. И с балконом. А потом вообразила, что она заблудилась в этом городке и не может попасть домой.

Но играть всё время в одну и ту же игру скучно.

— Может, потом я придумаю что-нибудь ещё, — решила Каролинка, — а пока почитаю.

И она стала искать в книге сказку про заколдованную королевну, которая живёт в высокой башне. Её заточила туда злая волшебница. Каролинке пришло в голову, что эта злая волшебница, наверно, похожа на Филомену. Каролинка всякий раз перечитывала эту сказку с интересом и всякий раз её трогала судьба королевны, вот и сейчас она чуть не всхлипнула. Несчастная королевна! Одна-одинёшенька, да ещё заколдованная!

— И я тоже сегодня одна-одинёшенька. Хоть бы Петрик пришёл скорей!..

Может, со скуки, а может, оттого что на неё напала грусть, Каролинка съела одно из маленьких пирожных, оставленных на тарелочке. Почти такое же вкусное, как те пирожные, которые печёт тётя Агата.

— Дорогая тётя Агата… — сказала со вздохом Каролинка и съела ещё одно пирожное, потом снова взяла в руки книжку и открыла её на той странице, где была история с королевной.

«Сидит себе, бедная, в этой башне, и нет у неё даже пирожных. Жаль, что я не могу её угостить! Но если бы… — продолжала размышлять Каролинка, — если бы она пришла ко мне, мы могли бы поиграть вместе…»

И Каролинка устроилась удобней в кровати.

Может, что-нибудь нарисовать?

Нарисовать?

— Нарисую-ка я эту королевну из сказки, — решила Каролинка и взяла в руки голубой мелок, верней, тот огрызок, который от него остался.

Нелегко было нарисовать королевну, очень нелегко!

Кружок — это голова, потом шея. Ну, шея, может, и длинновата, но ничего не поделаешь. Теперь платье. Голубое платьице так голубым и останется. Королевны, впрочем, часто носят голубые платьица — бархатные или шёлковые.

Теперь руки, ноги, волосы… Волосы немного растрёпанные, но это не страшно. Потом надо нарисовать глаза, у королевен всегда большие, голубые, потом ещё нос и губы…

Каролинке хотелось, чтоб королевна улыбалась, но это не получилось. Можно было даже сказать, что королевна чуть кривовата. Но это, по-видимому, оттого, что она сильно горюет, не правда ли? Так, теперь — корона. У королевны должна быть корона. Обязательно. Корона, правда, не удалась и сползла набок, но ничего не попишешь. И кто б мог подумать! Едва Каролинка кончила рисовать и отложила мелок, как на кровати рядышком с ней очутилась девочка в голубом платьице и со съехавшей набок короной! Волосы у девочки были слегка растрёпанные, и она смотрела на Каролинку глазами голубыми, как незабудки.

Каролинка тоже посмотрела на королевну, широко открыв глаза, только глаза у неё были, как мы знаем, зелёные.

— Не узнаёшь меня? — спросила девочка. — Ты ж сама меня нарисовала!

— Значит, ты королевна?

— Я настоящая королевна, — ответила растрёпанная девочка.

— Кажется, ты не очень удачно получилась, — скромно заметила Каролинка. — Петрик нарисовал бы лучше. Но главное, что ты вообще существуешь! Мы с тобой будем сейчас играть, хочешь?

— Играть… Я не могу играть — я заколдованная! Ты должна меня расколдовать! Ну что ты на меня так уставилась?

— Я… — ответила Каролинка. — Я ещё ни разу не видела королевны.

Она хотела сказать что-то ещё, но дверь в квартиру открылась, и почти сразу в комнату заглянула Дудкова.

— Ну что, Каролинка? — спросила она. — Ты же, наверно, голодная? Сейчас я приготовлю обед.

— Нет, я не голодная, — помотала головой Каролинка. Королевна сидела меж тем на краешке её постели и рассматривала Дудкову.

— Это девочка из вашей школы? — спросила Дудкова и посмотрела на королевну даже с некоторым подозрением. — Странный какой-то ребёнок… А корона у тебя что, с карнавала, что ли?

И, не дождавшись ответа, Дудкова отправилась на кухню.

— Мне не хочется есть! — крикнула ей вслед Каролинка.

Но Дудкова её не услышала, потому что дверь на кухню уже захлопнулась.

— Почему ты не хочешь, чтоб твоя управительница приготовила обед, почему капризничаешь? — спросила в свою очередь королевна.

— Это вовсе даже не управительница, это — Дудкова!

— Не имеет значения! — махнула рукой королевна. — Важно другое: ты не хочешь обедать, а я просто погибаю от голода! Столько лет торчу в башне и не могу толком наесться. Колдунья даёт мне всё время одну только холодную кашу! И ту — не в тарелке и не в мисочке, а на старой газете!

— Холодную кашу на старой газете! — повторила с ужасом Каролинка. — Какая жуть!

— Уж конечно… О, я вижу, у тебя тут пирожные! Сколько лет не видела пирожных!

Даже не спросив у Каролинки позволения, она с жадностью набросилась на пирожные и все их съела.

— Вкусно, — заявила королевна и облизнулась. — Совсем такие же пёк наш повар при королевском дворе моего папы.

— А это пекла моя мама.