Привет, Каролинка! Крюгер Мария
— Вот как! — Королевна закивала. Она хотела сказать что-то ещё, но в эту минуту вошла Дудкова с обедом.
— Я принесла тебе супу, Каролинка. Хороший овощной суп!
— Овощной? — переспросила королевна. — Терпеть не могу овощного! Ничего не поделаешь, пусть будет овощной. Я такая голодная!
— Вот как? — сказала Дудкова, удивившись. — Она тоже будет обедать? Твоя мама, Каролинка, ничего мне об этом не говорила.
— Я отдам ей свой обед, она очень хочет есть. Давно не ела.
— Бедная девочка. — И Дудкова покачала головой. — Почему это некоторые совсем не заботятся о детях? Я принесу остатки супа, хватит на вас обеих, и второе тоже разделю, ладно?
— Пожалуйста, — сказала Каролинка. А королевна меж тем, снова не спросив позволения, принялась за суп.
— Из приюта она, что ли? — сказала, разжалобившись, Дудкова. — Такая голодная! И одета-то как!..
И Дудкова пожала плечами, таким странным показалось ей голубое бархатное платье королевны. В самом деле, Каролинка нарисовала платье кое-как: с одной стороны юбка оказалась совсем короткая, зато с другой свисала почти до пола. Да и рукава — так себе: один длиннее, другой короче. Королевна тоже была, по-видимому, не слишком довольна своим нарядом, потому что сказала, с упрёком глянув на Каролинку:
— Видишь, как ты меня вырядила?
— Я? — спросила Каролинка и покраснела, ведь королевна была права.
— Может, потом удастся поправить платьице, — торопливо проговорила Каролинка в утешение. — Прошу тебя, не огорчайся!
Королевна только головой мотнула, так занята была она супом. Она громко чавкала — наверно, на кухне было слышно.
— Ты всегда так громко ешь? — спросила озадаченная Каролинка. — Ведь это нехорошо!
Королева кивнула.
— Всегда. С тех пор, как меня заколдовали. Раньше я так не ела. А теперь, даже если стараюсь тихонько, всё равно не получается. Никак не сладить!..
— Как плохо быть заколдованной! — И Каролинка сочувственно вздохнула.
— Конечно, плохо!
Дудкова принесла меж тем второе.
Королевна облизалась и прямо рукой схватила котлету. Каролинка отвернулась, чтоб не видеть этого. Что сделаешь, если человек заколдован? Хорошо ещё, что Дудкова ничего не заметила — она стояла к ним спиной. Уж, конечно, рассказала бы об этом в соседних домах.
Дудкова вышла из комнаты, через некоторое время вернулась за тарелками, а перед уходом заглянула к Каролинке ещё раз.
— Я пошла домой, — сказала она. — Будьте паиньками.
И так посмотрела на королевну, точно заранее знала, что та паинькой не будет. И всё, вероятно, из-за растрёпанных волос.
— Ты не хочешь причесаться? — робко спросила Каролинка, когда дверь за Дудковой закрылась.
— Я не могу! — мрачно отозвалась королевна. — Никакая гребёнка не возьмёт! Во-первых, такой ты меня нарисовала, а во-вторых, я заколдованная!
— Значит, такой ты и останешься?
— Пока меня не расколдуют.
Королевна села в ногах у Каролинки, скрестив по-турецки ноги. Вид у неё был печальный, но самое неприятное заключалось в том, что она начала сопеть носом.
— У тебя что, насморк? — спросила обеспокоенная Каролинка.
— Очень может быть. Думаешь, в этой башне не холодно? Жуткие сквозняки, вдобавок окна без стёкол!
— Это ужасно! — не на шутку расстроилась Каролинка. — Ты наверняка простудилась. Дать тебе носовой платок?
И Каролинка протянула королевне свой платок — голубой с розовой каёмкой.
— Спасибо, — сказала королевна и громко высморкалась.
— Может, что-нибудь надеть на тебя? Я дам кофточку!
Но королевна печально помотала головой.
— Ничего мне не поможет! Никакая сила!
— Но ведь это — ужасно, — снова сказала Каролинка. — Как же всё-таки быть?
Не успела королевна ответить, как до Каролинки донёсся скрежет ключа в замке. Это был Петрик.
— Здравствуй, Каролинка, — сказал он, входя в комнату. — Я слышал, у тебя нога болит?
— Да, мама поставила мне компресс.
— Вот я и пришёл… — И тут Петрик осёкся. Только сейчас заметил он сидящую со скрещенными по-турецки ногами королевну. Он уставился на неё в изумлении.
— Это твоя подруга, Каролинка? Из школы?
— Нет, что ты. Это же королевна!
— Чтооо? — И Петрик вытаращил глаза.
— А этот мальчик — кто? — спросила в свою очередь королевна и вытерла нос.
— Это Петрик, — поспешно объяснила Каролинка. — Мой товарищ. Ты не бойся, я ему сейчас всё объясню. Хорошо, что ты пришёл, Петрик, королевна как раз…
— Какая королевна?.. Брось эти шутки!
В самом деле, Петрик не знал, что и думать об этой растрёпанной девочке со съехавшей набок короной.
— Мне всё-таки кажется, королевны выглядят иначе.
— Я и сама так думала, — призналась Каролинка. — Я нарисовала её, понимаешь?
— Вот оно что! Только ты не очень… — Петрик хотел сказать, что рисунок не очень удался, но подумал, что королевне это может быть неприятно и вовремя сдержался.
— Кроме того, она ещё заколдованная, — сообщила Каролинка. — И у неё насморк: она жила в сырой башне, её заточила туда злая волшебница.
Петрик снова кивнул, по-прежнему не зная, как отнестись ко всей этой истории.
— Она останется тут? — спросил он через некоторое время с беспокойством.
— Ещё чего не хватало! — воскликнула королевна. — Я и не думаю тут оставаться! Не собираюсь! Но раз вы меня нарисовали…
— Это я тебя нарисовала, — сказала с раскаянием в голосе Каролинка. — Потому ты так и выглядишь. Петрик нарисовал бы тебя, наверное, лучше. Мне кажется, я тебе об этом уже говорила…
— Ничего не поделаешь, — со вздохом сказала королевна и шмыгнула носом. — Какая есть, такая есть. Для заколдованной королевны не так уж плохо. Так будет, пока не найдётся тот, кто меня расколдует…
В ту же минуту они услышали, как открывается входная дверь.
— Наверное, это — мама! — пискнула Каролинка.
ЧТО ДЕЛАТЬ С КОРОЛЕВНОЙ?
Каролинка и Петрик посмотрели друг на друга в растерянности.
— Что делать с королевной? Что делать? — твердила Каролинка. А королевна меж тем сидела преспокойно на кровати. Только теперь она устроилась на краешке и болтала ногами.
— Может, спрятать её куда-нибудь? — предложил Петрик.
— Но куда? Куда?
— Сам не знаю… Может, под кровать… А может, в шкаф?
Хорошо ещё, что мама, возвращаясь из больницы, шла всегда в ванную, чтоб вымыть руки. Руки она мыла долго и обстоятельно.
— Может, лучше всё-таки под кровать, — волновалась всё больше Каролинка. — Дорогая королевна, будь так добра, залезь, пожалуйста, под кровать: мама пришла!
— Под кровать? — возмутилась королевна и хотела сказать что-то ещё, но Петрик подумал, что вопрос надо решить по-мужски.
— Послушай, королевна, или ты залезешь под кровать, или тебе придётся худо!
— А что значит «придётся худо»? — заинтересовалась королевна.
— Потом объясню, — подступал к ней Петрик, — полезай!
— Там темно и тесно, — закапризничала королевна, но залезла всё-таки под кровать.
Тут в комнату вошла мама.
— Ты здесь, Петрик? — обрадовалась она. — Ну, как твоя нога, Каролинка, не болит?
— Не болит. Совсем не болит, мама!
— Сейчас посмотрим. — И мама стала снимать повязку. — Опухоль уже спала. Пошевели пальцами. Не больно?
— Нет, мамочка, нисколько не больно!
— Вот и прекрасно! Сейчас на всякий случай перевяжем снова, но теперь уже без компресса.
— Ты обещала мне: если всё будет в порядке, я могу встать с постели.
— Ладно, дочка. Если хочешь, можешь встать. Петрик выйдет на минутку из комнаты, а я помогу тебе одеться.
И мама подошла к шкафу, чтоб достать оттуда платье для Каролинки.
— И мне можно будет выйти во двор? — спросила с надеждой в голосе Каролинка.
И тут в комнате кто-то громко чихнул.
— Каролинка, у тебя что, насморк? — спросила мама, оборачиваясь.
— Нет, у меня нет насморка!
— Но ведь я же своими ушами слышала: кто-то чихнул. Петрик из комнаты вышел. Кто же тогда чихал?
— Мама, это не я! Это не я, мама! — Каролинка готова была расплакаться.
— Как бы то ни было, во двор тебе нельзя, доченька, — сказала мама и поцеловала Каролинку в кончик носа. По квартире ходить можешь, а по лестнице нельзя. Ты что, бросила платье на пол? — спросила вдруг удивлённая мама. — Погоди, не вскакивай с кровати, я сама подниму. Наверно, оно упало…
— Нет, нет, я подниму, мама, — крикнула Каролинка. Но было уже поздно, мама наклонилась и потянула на себя краешек голубого бархатного платья.
— Что это? — крикнула мама. — Кто там под кроватью? Что это значит, Каролинка?
— Ничего особенного, — ответила Каролинка, а сама густо покраснела.
Королевна меж тем вылезла из-под кровати. Волосы у неё растрепались ещё больше, а корона съехала на правое ухо.
— Почему эта девочка залезла под кровать? — стала допытываться мама. — Что за глупая забава? Почему вы играете в прятки, когда можно заняться чем-нибудь другим? Петрик, зайди, пожалуйста, в комнату. Неужели, ребята, ничего больше не могли придумать?
— Да ведь это же королевна, — сказал Петрик, желая хоть как-то спасти положение.
— Хорошо. Даже если у вас какая-то другая игра, всё равно это не причина, чтоб бедная королевна торчала под кроватью. А ты, девочка, — и тут мама посмотрела на королевну, — такая растрёпанная, что тебе надо причесаться. Что сказала бы твоя мама, если б вдруг тебя увидела? Где ты живёшь? Наверное, не в наших корпусах.
— Я живу в башне, — ответила королевна, шмыгая носом.
— В какой ещё башне? Выходит, она не с нашей улицы? — не переставая, спрашивала мама. — Каролинка, что это за девочка? Откуда она взялась? Я никогда прежде её не видела. Она из твоего класса?
— Нет… она… она из сказки.
— Да, я из сказки, — подтвердила королевна, шмыгнув опять носом.
— Ведь я же дала тебе платок! — воскликнула в отчаянии Каролинка. Как теперь быть? Петрик беспомощно уставился на свою приятельницу.
Выручило их то, что мама взглянула в эту минуту на часы.
— Каролинка, мне пора в больницу, потом я должна ещё зайти к одной больной тётеньке. Ведите себя, пожалуйста, как следует.
— Хорошо, мама! — закричала Каролинка.
И уже через несколько секунд дверь за мамой захлопнулась.
— Что будем делать? — спросил Петрик.
А королевна снова забралась на кровать и уселась, поджав под себя ноги. Лицо у неё было очень несчастное.
— Сама не знаю, — ответила Каролинка и развела руками. — Может, спросим у королевны?
— Хочешь с нами играть?
— Ещё чего не хватало! — хмуро отозвалась королевна. — Я заколдованная.
— Вот тебе и на! Что же с ней делать? — спросил огорчённый Петрик. — Сидит тут, чихает, играть не хочет.
— Зачеркнуть её мы тоже не можем, это было бы нехорошо, — прошептала Каролинка.
— Да я не об этом. Только что нам с ней делать? — повторил Петрик неизвестно в который раз.
— Вы можете меня расколдовать, — ответила королевна и шевельнулась на кровати — у неё, наверное, затекли ноги.
— Расколдовать? Ты думаешь, нам это удастся? — И Каролинка всплеснула руками. — Что надо сделать, чтоб тебя расколдовать?
— Сперва полагается нам отыскать замок и башню, — заявила королевна и поправила корону, которая сползла у неё теперь на левое ухо.
— Где эта башня? — стал допытываться Петрик.
— Уж, конечно, не здесь, в комнате! — дерзко заявила королевна. — Прежде всего надо выйти отсюда.
— Куда выйти?… Ничего не понимаю…
— Понимать не обязательно… Что тут понимать? Нарисуйте дверную ручку.
— Ручку? — Петрик и Каролинка переглянулись.
— Нечего переглядываться, пусть кто-нибудь из вас нарисует ручку, вот и всё.
— Где нарисовать? Зачем?
— Зачем — сами увидите, а нарисовать лучше всего здесь на стене.
— На стене?
— На стене, на стене, — повторила, передразнивая их, королевна и самым гадким образом показала язык.
— Это очень некрасиво — показывать язык! — строго сказала Каролинка. — Как тебе не стыдно!
— А мне нечего стыдиться, я заколдованная, вот и всё. Рисуйте ручку. Только голубую ручку, не какую-нибудь другую.
— Хорошо, — Петрик кивнул в знак согласия головой и печально вздохнул, заметив, что мелок совсем исписался.
— Видишь? — прошептал он, показав мелок Каролинке. — Скоро весь изрисуем.
— Но ведь не можем же мы не нарисовать ручки, если надо расколдовать королевну.
— Ладно, давай!
И Петрик стал рисовать на стене дверную ручку. Ручка получилась не очень удачная, но королевна хмуро сказала:
— Пусть хоть такая будет.
Во всяком случае, на стене уже появилась настоящая дверная ручка из металла с голубым отливом.
— На что это похоже? — разволновался вдруг Петрик. — Ручка посреди стены! Никогда не видал ничего подобного! Посреди стены! — повторил он, пожимая плечами.
— Ещё не то увидишь! — И королевна презрительно поморщилась.
Каролинка хотела что-то возразить, но в эту самую минуту в комнате, неизвестно откуда, появился голубой кот. Он выгнул дугой спину, фыркнул и замяукал в нетерпении.
— К чему все эти разговоры? Нажми ручку, Каролинка. Время не ждёт!
— Хорошо, — сказала шёпотом Каролинка и осторожно нажала на ручку, и тогда перед ними открылась дверь, которой в комнате не было.
ПУТЕШЕСТВИЕ
— Ой-ой-ой! — вскрикнула Каролинка. — За этой дверью ничего нету! Там только белым-бело!
Каролинка была права. Перед ними был только белый туман, а за спиной громко захлопнулась дверь.
— Где мы? — закричал взволнованный Пётр.
— Много не говорите, скорее за мной! — послышался голос королевны. — А то ещё опоздаю и меня из-за вас не расколдуют! Вы что, считаете, расколдовать можно в любую минуту? Как бы не так! В нашем королевстве расколдовывают только с десяти утра до пяти вечера. Потом волшебницы заняты другим делом, к ним лучше не подступайся.
— Нет, правда? — спросил с недоверием Петрик.
— Раз говорю, значит — правда. В путь, скорее в путь!
— То есть как — «в путь»? В какой это путь, когда никакого пути нету! Только белым-бело! Как мыльная пена или взбитый белок.
— Не говори глупостей! Слушать не желаю! — И королевна надулась от обиды. — Какая там ещё мыльная пена! Это белая бумага!
— Бумага?
— Не веришь? А ты пощупай!
Петрик послушно вытянул руку и наткнулся на большую белую стену. Она была гладкая и твёрдая.
— Ну что? — спросила королевна, шмыгнув носом. — Убедился? Не говорила я тебе, что бумага? Бумага, мой друг, бумага…
— Бумага! — повторила Каролинка. — Что нам здесь делать, если здесь только бумажная стена и ничего больше? Стоять и ждать, что ли?
— На этой бумаге можно нарисовать много всякого, — пояснила королевна. — Когда нарисуете всё, что полагается, чары исчезнут, и я буду расколдована! Понятно?
— Понятно-то понятно, — отвечал Петрик. — Хуже всего то, что голубой мелок уже на исходе. Правда, Каролинка?
— А мне какое дело? — засмеялась скрипучим голосом королевна. — Или расколдовываете или нет? Как желаете…
— Ну что, Каролинка? — И Петрик посмотрел на Каролинку, а Каролинка посмотрела на Петрика. Жаль было этот необыкновенный мелок. Можно нарисовать ещё столько полезного и интересного. Может, пароход? А может, деревенский домик? А может, автомобиль? А может, холодильник? Мама Петрика как раз мечтала о холодильнике.
Можно бы ещё нарисовать красивое платьице и комнатку для кукол или лук и стрелы. А то ещё новый радиоприёмник… Столько всего можно было ещё нарисовать!..
— Я знаю, для меня вы этого делать не будете, — жалобно всхлипнула королевна. — Да и кто будет делать, кто? Я на вас не в обиде… Иначе и быть не может! Останусь навсегда заколдованной…
Слёзы катились по её некрасивой мордашке, и она размазывала их рукой по щекам.
— Ведь я же дала тебе платок! — напомнила ей Каролинка. — Почему не вытираешься платком?
— Мне всё равно. Ну, я пошла…
Она поправила корону на голове и собралась уже уходить, но Каролинка и Петрик, глянув друг на друга, закричали разом:
— Не уходи! Мы тебя расколдуем!
— Значит, всё-таки поможете? — спросила прерывающимся от слёз голосом девочка.
— Поможем, поможем, — подтвердил Петрик. — Скажи только, что делать.
— Сперва вы должны нарисовать дорогу, а по обеим сторонам дороги — деревья.
— Хорошо, — согласился Петрик. — На этой стене нарисовать?
— Так ведь она для этого и существует! — огрызнулась опять королевна. — Не спрашивай много, рисуй!
Каролинка искоса взглянула на королевну. Было ей ужасно неприятно, что она с ними так разговаривает.
— Не удивляйся, Каролинка, — заметил кот. — Ведь она заколдованная. Так и должно быть.
Тем временем королевна села на пол и принялась распоряжаться:
— Гуще рисуй деревья, они у тебя очень редкие! И чего ты бережёшь этот мел? Дальше замок рисуй. Только большой, с высокой башней. Торопись, ведь я говорила, что расколдовывают только до пяти! Лучше всего нарисуй на башне часы, тогда будем знать, сколько времени.
Часы, которые Петрик нарисовал на башне, показывали без пяти минут пять.
— У меня уже рука болит от рисования, — вздохнул Петрик.
— Давай теперь я. — Каролинка взяла у Петрика мелок.
— Ну и замок нарисовали, — не унималась королевна. — Без окон… А должно быть двадцать окон, иначе нечего и стараться.
— Двадцать? — повторила Каролинка и принялась рисовать. Она очень торопилась, а голубой мелок становился всё короче и короче. Деревянная оправка треснула пополам и свалилась наземь, и Каролинка рисовала теперь одним только стержнем. Она осторожно держала его в пальцах, чтоб не сломался.
«Останется, может, ещё маленький кусочек, — думала Каролинка, — тогда я нарисую…»
Но не было даже возможности подумать, что нарисует она голубым мелком, потому что королевна только и делала, что распоряжалась:
— Замок кончили… Так. Вокруг замка должен быть сад. Деревья, деревья…
— Хорошо! — кивнула Каролинка и принялась рисовать деревья, а мелок становился всё короче и короче.
«Чего там жалеть, — успокаивала сама себя Каролинка, — ведь мы хотим её расколдовать».
— Ну что, кончила ты с этими деревьями? — нетерпеливо проскрипела королевна.
— Кончила, — прошептала Каролинка. На больших часах до пяти часов не хватало всего полминутки… Каролинка взглянула на огрызок мелка, который она с трудом удерживала в кончиках пальцев. Посмотрела на рисунок, сделанный Петриком и ею, и, по своему желанию, без просьбы, нарисовала ещё перед замком четыре голубых цветочка.
— Чтоб было красивее, — пояснила Каролинка, поворачиваясь к королевне. И в это мгновение она увидела перед собой не растрёпанную замарашку, а хорошенькую принцессу, такую, какой должна быть королевна из сказки. Та с улыбкой протянула руки к Петрику и Каролинке.
— Спасибо! — сказала королевна и с чувством поцеловала обоих. — Мне пора в мой замок. — И она показала на рисунок. Но это был уже не рисунок — перед ними открылась настоящая дорога, появился настоящий замок, выросли деревья. Всё было голубое.
Королевна выбежала на дорогу и помахала им платочком, который подарила ей Каролинка.
— Прощайте!
— Прощай! — прошептала Каролинка и почувствовала, что по щеке текут слёзы. Она хотела отереть их платочком, но вспомнила, что платочек она подарила королевне, и отёрла слёзы ладонью.
А тем временем голубой мир перед ними, только что нарисованный, побледнел и наконец пропал из глаз.
— Вот всё и кончилось, — с грустью сказал Петрик.
— Да, — вздохнула Каролинка.
Дети даже и не поняли, каким образом очутились они вновь в комнате у Каролинки. И вдруг Каролинка заметила, что в руке у неё по-прежнему огрызок голубого мелка.
— Петрик! — крикнула Каролинка. — И как это я раньше не догадалась! Ведь этим огрызком мы можем нарисовать голубую бусинку!
— Правильно! И бусинка исполнит все наши желания! Жаль, что мелок кончился…
— Но ведь ты не жалеешь, что мы расколдовали королевну?
— Ещё чего! Это я так сказал…
— Может, удастся нарисовать бусинку этим огрызком?… — шепнула с надеждой Каролинка.
— Попробуем!
Читать бесплатно другие книги:
