Чужая невеста. Тайна подземелий Никольская Ева

– Симпатично. – И отошла к Надье, которая готовила бутерброды из остатков взятой из Стортхэма еды.

Хлеб за время пути успел порядком зачерстветь, зато сыр, оставленный на ночь среди холодных камней, совсем не испортился. Вяленое мясо трогать не хотели, храня его на крайний случай. Вечером же мужчины планировали снова пойти на охоту, чтобы обеспечить и нам, и керсам полноценный ужин. От этой мысли мне было неспокойно. Ведь новый уровень Итировых подземелий уже не казался таким спокойным, как предыдущий. Утешало одно: норды опытные охотники, которые не раз спускались в эти каменные дебри и… всегда возвращались домой. Значит, все будет хорошо и сейчас. Будет… Ведь правда же?

– Симпатично? И это все, что ты можешь сказать? – Керр-сай, сверкая свежими ссадинами на своей слишком уж довольной для пострадавшего физиономии, шел следом. – Иллера, мать твою! Я тебе главное сокровище нашего мира показываю, а ты даже рассмотреть его толком не хочешь! – немного обиженно воскликнул он.

– Показывай кому-нибудь другому, а? – попросила я, не оборачиваясь. – Еванне вон, а то она загрустила что-то совсем. А нам с Надьей некогда, – начиная помогать вивьере, отрезала я. Та лишь чуть улыбнулась, протягивая мне продукты.

По сути, особой помощи девушке не требовалось, но и отказываться от моей компании она не стала, прекрасно видя, что я пытаюсь избавиться от чересчур навязчивого внимания нашего предводителя. Если честно, то он достал! Пока Йен с Миртом и их элементали проделывали в каменном берегу каналы, чтобы вывести воду в отдельную пещеру и устроить там две безопасные купальни с подогревом, Керр упорно донимал меня. То вопросами про «навигатор», который ничего нового не показывал, то этими дурацкими кристаллами, едва не ставшими причиной гибели обоих нордов. Да чем угодно! И я уже искренне жалела, что его, как потерпевшего, не стали нагружать работой. Безделье на Керра действовало плохо. Вернее, плохо от него было мне.

– Ил-л-л-лера, – растягивая мое новое имя, промурлыкал темноволосый. – А хочешь, я подарю тебе кулон с красным кристаллом?

У меня чуть нож из рук не выпал от такого предложения. Покрепче сжав пальцами деревянную рукоять, я медленно развернулась к стоящему за плечом мужчине и, машинально махнув вооруженной рукой, проговорила:

– Уйди по-хорошему, а? Дари драгоценности другим лэфам. А от меня просто отстань.

– Хочешь сказать, что ты особенная? – прищурился темноволосый, смахнув со лба слипшуюся от пота и крови челку. – Все бабы падки на дорогие украшения, – со знанием дела заявил он. – Верно, Надья?

– Я бы не отказалась, ага, – кивнула шатенка, продолжая возиться с продуктами, разложенными по куску ткани, покрывавшему каменную плиту. – Подаришь кулончик, а? Керрюш? – хитро улыбнувшись, спросила она. – В счет будущих свиданий.

– Перебьешься, – беззлобно усмехнулся он. – Твои походные тарифы обговорены заранее. Или ты весь будущий год собралась меня ублажать, дорогуша? Боюсь, мне требуется разнообразие.

Лично я бы на такие заявления обиделась, вивьера же только отмахнулась и продолжила готовить.

– Принеси воды, Керр-сай, – несколько резче, чем хотела, попросила я. – Надо вскипятить чаю к бутербродам.

Девушек к реке не пускали. Ибо темная вода, чуть подсвеченная все той же вездесущей плесенью, разрисовавшей каменные стены пещер, таила в себе много сюрпризов. И далеко не все из них были безобидными.

– И камни спрячь, – сказал подходящий к нам Илис. – А то еще потеряешь то, ради чего всех нас чуть не угробил.

– Он не теряет, он раздаривает, – сдала Керра вивьера.

– Общее имущество? – Темные брови красноволосого норда взлетели вверх.

– Еще и общее?! – возмутилась я, хмуро глянув на темноволосого. – Ну ты, Керр… слов нет! – И замолчала, отвернувшись. А потом, не выдержав, снова заговорила: – Так это что сейчас было? Очередная проверка на вшивость, что ли? А на деле ты ничего дарить мне не собирался?

– А тебя это так задевает, мышка? – нагло улыбаясь, поинтересовался меченый гад.

– Меня бесит в тебе многое, – сказала я серьезно и вновь вернулась к своему занятию. – Но ложь особенно.

– А если я не лгал? Если мне по карману выкупить красный кристалл у общины для своей аманты? – чуть наклонившись ко мне со спины, вкрадчиво полюбопытствовал он. Мужское дыхание обожгло острый кончик уха, которое неприязненно дернулось, когда я отстранилась от норда.

– Своей аманте, – выделив интонацией первое слово, раздраженно отозвалась я, – и делай такие подарки. А от меня отстань.

– Ну и дура! – неожиданно зло рявкнул мужчина и, взяв котелок, пошел к реке.

– Хм, – глядя ему в спину, хмыкнул Илис. – А ведь он правда мог бы выкупить кристалл, если б захотел. Только раньше никому ничего похожего не предлагал. Ты уверена, что не хочешь…

– От Керр-сая я хочу одного, – перебив красноволосого, сказала я, – чтобы он начал относиться ко мне наконец как к невесте своего друга, а не как к дешевой шлюхе, готовой променять доверие любимого мужчины на всякую сверкающую мишуру. – И тут же смущенно пробормотала: – Прости, Надья. Я не имела в виду…

– Да ладно, – усмехнулась та. – К тому же лично я о-о-очень дорогая шлюха. Ведь кроме меня с мечеными в подземелья никто не ходит.

– Любимого? – Проклятье! И почему у нордов такой хороший слух, а? – Значит, любимого, да? – язвительно переспросил Керр, помахивая пустым котелком. – Любишь жениха, Иллера? А которого из двоих?

– Сам знаешь, которого, – пробурчала я, подозревая, что этот тип если не услышит, то прочтет по губам.

– А он-то тебя любит? – Неприятная ухмылочка искривила его губы.

Мне очень хотелось ответить «да» и я даже открыла рот, чтобы уверенно произнести это короткое, но веское слово. И… закрыла его снова. Потому что как-то вдруг осознала, что за пару недель нашей почти семейной жизни мой рыжий Медведь ни разу не признался мне в любви. Он называл меня своей девочкой, Лерой, Лерочкой, милой, ненаглядной, единственной и… ни разу любимой. Сердце неприятно царапнуло, руки дрогнули, а довольный достигнутым эффектом сай, насвистывая какой-то мотивчик, зашагал дальше.

Черт! И кого я, спрашивается, слушаю? Идиотка. Слова – всего лишь сочетания букв. А чувства доказываются поступками. И если смотреть на вопрос с этой точки зрения, то Йен меня любит… так, как ни один мужчина раньше. И пошел этот умник Керр куда подальше!

После того как все ополоснулись, а некоторые особо грязные и тщательно вымылись, мы переоделись, постирали грязную одежду, перекусили и, сверившись с «навигатором», отправились дальше по узкому каменному обрыву. Я, как и прежде, ехала на Рыже в компании со свернутой лежанкой и сумкой, набитой всяким походным инвентарем. Мужчины шли пешком. Надью, как и меня, посадили на одного из керсов, а Еванна предпочла топать ножками, обозвав нас с вивьерой слабачками и обузами.

Ни я, ни кудрявая не обиделись. Как-то попривыкли уже к нашей «принцессе» и ее заявлениям. Медленно двигаясь вперед по узкому «балкону», слева от которого была почти вертикальная стена, а справа за рваным каменным краем темнело зеркало подземной реки, наша небольшая группа уходила все ниже под землю. И чем дальше мы продвигались, тем светлее становилось вокруг.

Бледно-зеленая плесень покрывала густым светящимся налетом стены пещер на метр, а то и на два вверх. Рил ликовал, поглощая ее излучение. Настало время пира и для этого элементаля. Я же без конца косилась на камни, опасаясь увидеть там полупрозрачного кровопийцу из разряда тех, что напал на меня ранее. Но, к счастью, никакого шевеления поблизости не было. Только серо-зеленые выступы скал и фосфоресцирующая роспись по ним.

Узкая тропа наконец начала расширяться, и в глухой стене стали появляться темные провалы проходов. А наш «балкон» как-то неожиданно закончился – словно кто-то откусил от него солидный кусок. И хотя фирское «стекло» по-прежнему требовало двигаться прямо, нам предстояло выбрать: вернуться немного назад и по тонкому ненадежному перешейку перебраться на другой берег реки или же свернуть в один из проемов и искать параллельный путь там. Желания ступать на хлипкий мостик никто не изъявил, а потому вся наша спасательная экспедиция направилась в очередной тоннель.

Я немного задержалась, надеясь переброситься хоть словом с Йеном, по-прежнему замыкавшим цепь, и тут увидела ее. Сказки о драконах и Змеях Горынычах ожили в одночасье, отозвавшись вполне обоснованной тревогой. Она смотрела, казалось, прямо на меня, и я тоже была не в силах отвести от нее взгляд.

У иномирной гидры была темная до синевы чешуя, желтые светящиеся глаза и острый гребень на всех трех головах, так тихо вынырнувших из воды, что никто этого не услышал. Длинные шеи не шевелились, поэтому создавалось ощущение, что орна, примерное описание которой мне дали норды перед походом, всего лишь часть подземного пейзажа, как та же стена или плесень на ней. Но взгляд… этот холодный непроницаемый взгляд пугал, выывая у меня странную ассоциацию с перископом. С тремя перископами!

– Она не тронет, не бойся, – поравнявшись со мной, сказал Йен. Его бело-рыжие от ранней седины волосы, забранные в короткий хвост на затылке, были еще влажными после купания. Воздушных элементалей среди нас, к сожалению, не наблюдалось, а Лааш хоть и пытался подсушить народ, но выходило это у него из рук вон плохо. – Мы слишком высоко, а по отвесным скалам орны, в отличие от каменных спрутов, не ползают.

– Таша она достала, когда он был еще выше, – зачем-то пробормотала я, позволяя рыжеволосому норду уводить Рыжа в темный тоннель следом за нагруженной поклажей Бригитой. Оба кота были спокойны, что только подтверждало слова моего тамана.

– Это и странно, – вздохнув, отозвался он. – Орны, конечно, выбираются поохотиться и на верхние уровни подземелий, но редко и… не на нордов.

– Думаешь, это существо целенаправленно пришло туда за Ташем? – искоса глядя на своего спутника, спросила я. И тот, немного помолчав, признался:

– В свете последних событий… да.

Той же ночью

Мне не спалось. И дело было не в сытном ужине, которым нас перекормили охотники. И не в очередном эротическом концерте, на этот раз доносящемся из-за «выращенной» Миной перегородки. Не в слышных со всех сторон шорохах, в которых мне чудилось приближение то кризлов, то каменных спрутов, а то и еще каких-то неведомых зверей. Не в посапывании вычесанных перед сном керсов и даже не в храпе нашего предводителя, вырубившегося после насыщенного дня. Я уже битый час ворочалась на своей лежанке, не в силах уснуть из-за мерзкой мыслишки, засевшей в голове благодаря словам Керр-сая, брошенным мне у реки.

Любит, не любит, плюнет, поцелует…

Повторяя про себя слова детского гадания на ромашках, я лежала и думала: а не разбудить ли Йена и не спросить ли его прямо о чувствах ко мне. Ведь он честный и порядочный, значит, лгать не станет. Но отчего-то было так страшно решиться. Всего один вопрос, всего один ответ… и иллюзия моего хрупкого счастья могла разлететься на куски.

Любит, не любит, к сердцу прижмет, к черту пошлет…

Тяжелая рука опустилась на плечо, притянув меня к горячему мужскому телу, и норд шепнул, касаясь губами моей шеи:

– Спи, маленькая. Завтра трудный день.

От его дыхания по коже побежали мурашки, от близости – свело легкой судорогой низ живота. И все это лишь сильнее растревожило осиное гнездо сомнений, жужжащих в моей голове. А вдруг то, что мы чувствуем друг к другу, вовсе не любовь. Вдруг это обычное физическое влечение, замешанное на доверии и благодарности, вдруг…

– Лера, что не так? – пресекая мою попытку отодвинуться, сонно спросил Йен.

Он порядком вымотался сегодня и отключился почти сразу же, как только лег на лежанку, расстеленную рядом с моей. А теперь вот проснулся из-за моих вздохов и возни. Стало стыдно за то, что я его разбудила. И еще больше захотелось ничего не говорить. Пусть отдыхает, ему это гораздо нужнее, чем выслушивать бредовые идеи своей аманты. Закусив губу, я буркнула:

– Ничего. Спи. – И замерла, стараясь больше не шевелиться, чтобы дать возможность мужчине вернуться в объятия прерванного сна. Он заслужил нормальный отдых, а не вертлявый раздражитель под боком. Надо будет завтра обустроить свое спальное место подальше от его, чтобы не мешать таману спать. А еще…

– Лера, я слушаю. – Его дыхание шевелило мои волосы, а губы почти касались кожи. Мгновение – и мужчина поцеловал меня за левым ушком. Нежно, едва касаясь… прекрасно зная, что от этой легкой ласки я моментально теряю контроль над собой. За две недели совместной жизни Медведь прекрасно изучил мое тело и его реакции. И теперь, невзирая на крайне неподходящую обстановку, бессовестно этим пользовался. – С-с-слушаю. – Искушающий шепот, возбуждающий. Да что же он делает, черт возьми!

– Йен! – чуть громче, чем хотелось бы, возмутилась я.

– Ш-ш-ш, – прикрывая мне ладонью рот, зашипел мужчина. И пальцы его, не желая оставаться в покое, тут же заскользили по моему лицу, щеке… чуть приоткрытым губам, с которых сам собой сорвался прерывистый вздох. В глазах потемнело, голова пошла кругом, а рука накрыла его запястье, непроизвольно впиваясь ногтями в кожу. – Так что случилос-с-сь, маленькая? – захватывая губами мочку моего уха, повторил свой вопрос таман.

Отвечать я была не в силах, как и сопротивляться. Норд оставил в покое мой рот, чуть огладил подбородок, убрал волосы с шеи и, дернув слабо завязанную шнуровку на рубахе, запустил руку в широкий вырез. Почти невесомые касания пальцев горящей от возбуждения кожи – и я замерла, на время перестав дышать. А потом резко выгнулась, закусив нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся из горла стон, когда его ладонь накрыла мою грудь, сжав ее на мгновение, и тут же пальцы снова «ожили», круговыми движениями лаская нежную плоть полушария и теребя затвердевшую вершинку.

Губы Йена покрывали поцелуями мою открытую шею и плечо, не давая мне опомниться, вырваться из плена такого желанного удовольствия. Другая рука мужчины, поднырнув под меня, легла на живот. Я инстинктивно сжала ноги, впиваясь пальцами в его вторую ладонь – ту самую, которая потихоньку вытаскивала край заправленной в штаны рубахи. Простые движения, понятные нам обоим… и от того еще более волнующие.

– Мы же… нас же… – пролепетала испуганно, пытаясь обернуться, чтобы взглянуть на тамана. Осознание, что мы здесь не одни, напрягало и возбуждало одновременно. Или я просто слишком соскучилась по ласкам любимого мужчины?

– И что? – Чуть поднявшись, Йен навис надо мной, желая заглянуть в глаза и… высвободить наконец рубашку из плена штанов. Когда его рука, сминая ткань, принялась гладить мой обнаженный живот, я бы застонала в голос, но рыжий норд заглушил мой стон поцелуем. Уже не нежным и не дразнящим, а долгим, глубоким и безумно интимным.

Ресницы мои дрожали, сердце бешено билось, щеки же горели, как и кончики чересчур подвижных и очень чувствительных ушей. А дразнящие поцелуи лишь сильнее разжигали этот стыдливый жар. Наши спальные места находились в углу пещеры. В нескольких шагах от них была пустая лежанка Надьи. А за ней спала Еванна, и мне казалось, что на деле девушка лишь притворяется спящей. В полумраке пещеры привычные к темноте глаза вполне могли различить наши фигуры, да и вивьера с Илисом вот-вот должны были вернуться, и нам бы прекратить затеянную игру, пока не поздно, вот только как?

Когда руки любимого сжимают бедра, стягивая ниже все то, что их скрывает, а губы покрывают жадными поцелуями полуобнаженное тело. Когда прикосновения обжигают, волнуют, выбивают из реальности и… уносят на небеса. Когда я запускаю руки в рыжие волосы, распуская их, взлохмачивая, наслаждаясь гладкой прохладой жестких прядей, а потом обнимаю могучую шею, провожу дрожащими пальцами по роговым наростам на позвоночнике и с упоением царапаю мужские плечи.

Кожа у тамана толстая, а ногти у меня коротко острижены – следов почти не останется. Но я знаю, что ему это нравится так же, как и мне. Тихо щелкает застежка ремня, рвется пуговица под нетерпеливыми руками норда… и пропитанный злостью голос Евы, так похожий на шипение гадюки, возвращает меня с небес на землю всего одной язвительной фразой:

– Иди со своей ш-ш-шлюхой за перегородку, Йен-ри, – потребовала лэфа. – С-с-сообразите там на четверых.

– Спи, Еванна, – ответил Йен, замерев лишь на миг. – Маленькая ты еще, чтобы давать нам советы. – И, нисколько не смущаясь того, что она на нас смотрит, переложил меня к стене, загородив от чужих взглядов своей спиной, и продолжил целовать.

– Йен, а?.. – пытаясь восстановить дыхание, прошептала я.

– Плевать, – выдохнул мне в губы он, и мир снова поплыл. Или это я поплыла?

Когда мы, потные, уставшие, но при этом очень довольные, повалились на лежанку, Еванны в пещере уже не было, видать, не вынесла нежная душа «принцессы» наш «грубый разврат». Остальные же по-прежнему крепко спали, не реагируя ни на что вокруг. Элементали охраняли подступы к выбранной для ночлега пещере, а Илис с Надьей продолжали зажигать за перегородкой.

И судя по времени, проведенному там, я невольно подумала: а не маскируют ли они под секс игру в ристикс. Не зря же Илис всюду с собой колоду таскает. Может, отыгрывает у вивьеры свои кровные денежки, обещанные ей за интимные услуги, а та протяжно стонет, когда проигрывает? С этой парочки станется и такое учудить.

– Так что тебя беспокоило, Лер? – немного отдышавшись, вернулся к прерванной теме Йен.

– Да ерунда всякая, – чувствуя себя счастливой и расслабленной, отмахнулась я.

– И все же? – продолжал допытываться таман, нежно целуя меня в обнаженное плечо.

После наших постельных игр на мне осталась одна рубашка правда длинная. А на рыжем норде, наоборот, штаны, которые он застегивал, прикрывшись одеялом. Мою же попытку надеть все то, что с меня нагло сняли, мужчина пресек как глупую. Ибо спать, по его мнению, мне следовало в его объятиях и в похожей на ночнушку рубахе. Чтобы лучше выспаться, угу. Единственное, что удалось отбить, – это нижнее белье. И только после напоминания, что я во сне люблю раскрываться.

Вся эта возня и шуточные пререкания были такими милыми, знакомыми, родными, что портить идиллию недоверием к чувствам норда мне вовсе не хотелось. А он все настаивал на ответе, и в конце концов я не выдержала. Рассказала ему о нашем разговоре с Керр-саем и о сомнениях, которые он заронил мне в душу. И тут же пожалела, потому что Йен молчал. Лежал, обняв меня сзади и уткнувшись носом в мою шею, но не произносил ни слова. Ни поспешных заверений в большой и чистой любви, ни успокаивающих речей на тему того, что я зря слушаю всякий бред… ничего! И мое прекрасное настроение начинало стремительно падать. А губы, искусанные от попыток сначала не закричать в преддверии оргазма, потом не засмеяться в голос во время нашей потасовки с одеждой, на этот раз подверглись экзекуции с одной лишь целью – не заплакать.

– Знаешь, маленькая, – наконец заговорил таман, и голос его… задумчивый, чуть хрипловатый и какой-то… отстраненный, что ли, еще больше раздраконил свернувшуюся на сердце змею-тревогу. – Я все пытаюсь обмануть себя, убеждая, что ты моя, что навсегда останешься со мной и будешь счастлива от этого. – Я хотела сказать, что буду, очень хотела, но лишь сильнее зажимала зубами многострадальную губу, стараясь с помощью боли подавить желание разреветься. Мне не нравилось то, что говорил Йен, потому что от слов его веяло обреченностью. А может, подступившие к глазам слезы были всего лишь результатом эмоционального пика, на который возвел меня таман несколько минут назад, как знать. – А потом я вижу, как загораются твои глаза, когда ты жмешь на странные квадратики, нарисованные на осколке фирского зеркала. Ты словно светишься вся, будто крылья за спиной вырастают. И не я тому причина, не мои к тебе чувства, а несчастная стекляшка, которая работает как привычные тебе предметы из того… другого мира. Он не отпустит тебя. Никогда, Лера. И если фирсы, наигравшись, оставят нас в покое, лишив своих необычных «игрушек», ты зачахнешь от тоски в моей каменной берлоге. Шитье, готовка, тренировка, керсы… скучная жизнь меченого – это все, что я могу тебе предложить. Надолго ли тебя хватит, маленькая моя иномирянка? – едва слышно прошептал он и поцеловал меня в нервно дернувшееся ушко.

Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, затем еще один, после чего развернулась, желая посмотреть ему в лицо, и, стараясь, чтобы не дрожал голос, проговорила:

– Йен, как ты можешь быть таким умным, рассудительным… дураком?

В полумраке блеснули его белые зубы, когда норд усмехнулся. А потом подтянул меня повыше, обнял покрепче и поцеловал в кончик носа, в щеку. Затем, почувствовав влагу, все-таки пролившуюся из глаз, принялся собирать соленые капли губами, шепча, что я самая лучшая, самая красивая и просто самая-самая. И эта его безграничная нежность успокаивала, баюкала, заставляя снова расслабиться и закрыть глаза. Уже засыпая, я вспомнила главное и заплетающимся языком укорила:

– А что любишь, так и не сказал.

– Люблю, – донеслось до уплывающего в сон сознания.

Или мне это уже приснилось?

Через несколько часов

Проснулась я от холода. Сколь бы ни было теплым одеяло, а горячее тело тамана ему не заменить. Проведя рукой по соседней лежанке, я нахмурилась. Место Йена уже остыло, значит, ушел он не только что. Народ спал, в том числе и Еванна, за каменной решеткой, созданной Миной, виднелся огонек охраняющего нас Лааша, керсы дрыхли в углу почти всем составом. Почти… Бригиты среди них не было.

Приподнявшись на локтях, я тряхнула головой, отгоняя остатки сонливости, и, нашарив рядом со спальным местом свои штаны, принялась одеваться под прикрытием одеяла. Несмотря на то что в пещере свет был чисто символический, ибо выбирали для ночлега самое чистое от плесени место, я все равно стеснялась. Ведь по закону подлости кто-нибудь мог проснуться в самый неподходящий момент. Провозившись с застежкой, на которой теперь не хватало верхней пуговицы, я наконец справилась с одеждой. Натянув на ноги носки, обула ботинки и… снова села.

Потому что просто не знала, что делать дальше. Сна как не бывало, на сердце тревожно, а Йен все не возвращается… и как в такой ситуации быть? Будить никого по причине надуманных беспокойств не хотелось. Вдруг рыжеволосый норд по нужде вышел. Или проснулся и захотел прогуляться, чтобы о жизни подумать… да мало ли что! К элементалям пошел, например, о безопасности периметра справиться, а я тут насочиняла лишнего и разнервничалась на ровном месте.

Решив, что сидеть так и мучить саму себя – плохая идея, я тихонько встала, плеснула воды из фляги на ладонь, чтобы омыть лицо, потом прополоскала рот, выпила несколько глотков и, заправив за уши приглаженные руками волосы, пошла к Лаашу. Вдруг он в курсе, куда ночью понесло его напарника? Каково же было мое разочарование, когда поняла, что спросонья за «огонек» приняла «светлячка».

Рил встретил меня хмурым взглядом и кривой улыбочкой, очень похожей на ту, которая частенько появлялась на губах Керр-сая. Вот уж точно два сапога – пара! Оба вредные и противные. Зачем я только к нему вышла? Пока раздумывала над тем, не развернуться ли мне, чтобы уйти назад, золотистый элементаль заговорил:

– Женишка потеряла, Иллера? – И даже интонации в голосе те же, что у напарника. Репетируют они, что ли? Общий арсенал язвительных «шпилек» вечерами перед зеркалом отрабатывают. – Уже второго, заметь. И чего они бегут от тебя, как от прокаженной?

– Куда бегут? – игнорируя все остальное, уточнила я то, что меня интересовало.

– Таш в подземелья, Йен – из них, – втянув, а затем снова резко выпустив лучики-лапки, проговорило «солнышко».

– Хочешь сказать, что Йен уехал домой? – От такой глупости я даже рассмеялась. Но тут же прикрыла ладонью рот и воровато оглянулась, испугавшись, что кого-нибудь разбудила. Однако народ продолжал спать, ну, или делать вид, что спит.

– Может, и не домой. Но куда-то он точно поехал, прихватив с собой Лааша. Странно, да? Тайком, ночью, на керсе и с элементалем.

– На охоту, может? – зачем-то предположила я, хотя и не хотела ведь развивать наш разговор.

– Может, – согласился дух, скосив на меня взгляд. – Знать бы только… на что охотится наш загадочный ри.

– На завтрак, – сказала я, мрачнея.

– Вот уж вряд ли, – усмехнулся Рил и посмотрел на меня так сочувственно, будто знал что-то очень неприятное о моем тамане.

– Пойду дальше спать, – решив, что хорошего от нашей беседы ждать не приходится, вздохнула я и даже зевнула для правдоподобности намерений.

– Иди-иди, – покивал элементаль и вкрадчиво так добавил: – Если не хочешь узнать правду.

– Как будто ты мне эту правду скажешь, – насмешливо ответила я.

– Мне ты не поверишь, – широко улыбнулся дух. – А вот если разбудишь своего керса и пустишь его по следу Бригиты…

– Спасибо за совет, Рил, – сказала я, когда он многозначительно замолчал. – Но выслеживать тамана, катаясь в одиночку по Итировым подземельям, я, пожалуй, не буду. Вернется – расскажет, куда ездил. – И, развернувшись так резко, что волосы, взметнувшись вверх, описали дугу, отправилась обратно в пещеру.

Разулась, ослабила ремень на штанах и, выпустив для удобства рубаху, улеглась на свое место. Правда, уснуть мне так и не удалось. В голову лезли всякие нехорошие мысли, навеянные собственной фантазией и туманными намеками «светлячка». А еще неприятным ощущением одиночества и незащищенности. Почему-то снова вспомнился каменный спрут, и я начала внимательно всматриваться в темные стены, выискивая на них признаки инородных существ. А когда эти самые признаки обнаружила, то чуть не заорала от страха, но, к счастью, вовремя поняла, что меня навестил не местный монстр, а уже знакомый глаз на паучьих лапках-отростках. Несколько долгих минут мы молча смотрели друг на друга, потом я не выдержала и спросила:

– Ты знаешь, где Йен?

Глаз, к сожалению, не ответил. Оно и понятно – глаз же, а не рот. Повисел еще какое-то время на невидимой нити паутины, а потом, активно шевеля отростками, уполз в темноту. Ловить его я не пошла, смысл? Фирсовы наблюдатели наверняка повсюду. И этот – лишь один из них.

Когда Медведь вернулся, я сделала вид, что только проснулась. Обняла его и спросила «сонным» голосом, где он был. На что мне ответили банальное «ходил подышать воздухом… спи… не волнуйся». И я бы рада была не волноваться и спать, вот только в словах его оказалось слишком много недосказанности, а в небрежном поцелуе – слишком мало чувства. Удивительно, что с таким набором сомнений, копошащихся в голове, я все-таки уснула.

А с утра меня разбудила знакомая трель электронного письма. Не открывая глаз и безбожно зевая, я полезла в сумку за ноутом. И только нащупав там не прямоугольный кусок стекла, а миниатюрный диск, сообразила наконец, где я, кто я и зачем. Резко распахнув глаза, поняла две вещи: во-первых, в пещере, кроме меня, только Надья, которая по-прежнему спит. А во-вторых, я шарю вовсе не в своей сумке. И мне бы отдернуть руку, как полагается приличной девушке, но любопытство было настолько сильным, что я не сдержалась и… осторожно вытянула странный предмет, чтобы тут же тихо охнуть.

Это был круглый плоский кусок не то слюды, не то чего-то подобного, отполированный до зеркального блеска, с голубовато-зеленым значком @ посередине. На него-то я и надавила подушечкой указательного пальца, чтобы тут же увидеть на экране премилую картину: Валерия Бродская (а вернее, Ильва Ирс в моем земном теле) в куртке, штанах с кучей карманов, кепке и с рюкзаком за плечами, матерясь так, будто всю жизнь прожила среди русских алкашей, топала через наши новгородские буреломы. За ней следом бежал упакованный по последней туристической моде Гриша. И замыкал эту процессию невысокий мужичок с простой деревянной тросточкой в руке и вещевым мешком за спиной.

– Там болота, негоже туда лезть, – заявил он парочке.

– Нам на-а-адо! – вытирая с лица то ли слезы, то ли грязь, заныла девушка. И, всхлипнув, сунула проводнику под нос такой же зеркальный осколок, как у меня: – Стрелка показывает туда, значит… идем в болота.

Что ж, судя по всему, даже если Ильва и выбросила фирский подарок, избежать испытательного квеста ей не удалось. Доставили небось «навигатор» отдельно, активировали метку и, перечислив весь перечень мотиваций, отправили девчонку покорять болота. Интересно, кого она там ищет? Хотя… нет, не интересно.

Изображение мигнуло и исчезло. А вместе с ним пропал и до боли знакомый значок. Камень вновь стал просто камнем. Холодным и безжизненным. И я, отойдя от шока, быстро вернула его в сумку Йена. Сама же достала свой «навигатор», чтобы проверить, нет ли и там тоже каких-нибудь странных сообщений. Как выяснилось, были. Один из не опознанных мною ранее значков, расположенных в верхнем углу экрана, призывно моргал. И когда я на него нажала, выдал мне дубль того видеоролика, который только что просмотрела на чужом носителе. Чужом… м-да.

Вопрос о загадочной прогулке рыжего норда, который в одиночку разъезжает по жутким подземельям и прячет в своих вещах фирскую «безделушку», явно предназначенную для связи, становился все более интригующим. А еще неприятным и с привкусом разочарования. Может, и прав был Рил, намекая, что не так чист Йен-ри, как хочет казаться. У каждого из нас были тайны, и я-то таману давно уже выложила все свои. А он мне? Похоже, что нет.

Глава 3

Беда не приходит одна

Надья увидела эту пещеру первой. Вероятно, потому, что давно уже выискивала взглядом что-то подобное. И пока вивьеру не успели остановить, рванула в царство уродливых грибов, за урожаем которых, собственно, и пришла в подземелья. Кажется, эти похожие на чагу наросты, заплесневелыми ярусами облепившие стены, свисающие с потолка и бугрящие пол, назывались пиотами. И именно они были главным ингредиентом той волшебной настойки, которой кудрявая время от времени заправляла свою флягу.

Илис хотел было пойти за Надьей, но Керр, остановив его жестом, сам отправился за нарушившей правила девицей. И именно в этот момент «навигатор» изволил прислать сообщение. Значок почты в правом верхнем углу призывно мигал, требуя одного короткого нажатия. Но наш предводитель после моего просмотра ролика с похождениями «Валерии Бродской» устроил мне перворазрядную выволочку на радость Еванне, едва не обвинив в сговоре с фирсами, демонами и прочими тварями, а потом потребовал впредь обо всех посланиях сначала сообщать ему, а потом уже открывать их.

И в общем-то он был прав. Ведь еще в Стортхэме мы договорились, что о любых изменениях, отражающихся на экране «зеркала», надо прежде всего сообщать главному в экспедиции, а если его нет, то Йену. Поэтому, немного помучившись от любопытства, я решила не дожидаться, когда темноволосый норд за шкирку вытащит нашу наркоманку из ее грибного рая, а самой поехать к ним. Йен, успевший подойти ближе, когда мы остановились из-за выходки вивьеры, окрикнул меня на полпути, взглядом спросив: что случилось? Я показала ему «навигатор», виновато улыбнулась и, бросив на ходу:

– Начальство требует своевременной отчетности, – поехала на голос Надьи, которая орала на Керр-сая, что он сам вчера за кристаллами охотился и его цель экспедиции тогда не останавливала.

– Я с тобой! – не желая отпускать меня одну даже в безопасное, судя по заверению Лааша, место, сказал таман.

Мне же во всем этом увиделась возможность хоть минуту побыть с ним наедине и прояснить наконец мучивший меня весь день вопрос о том фирском диске, что лежал в его сумке. Поэтому я радостно кивнула, прося керса чуть замедлить шаг. Рыж был на редкость понятливым котом. Муркнув что-то одному ему известное, он остановился, дожидаясь, когда подойдет Йен.

Утром нам так и не удалось поговорить. Элементали подняли тревогу, сообщив о приближении орны, пришлось спешно собираться, даже не успев позавтракать. Умывалась я уже на ходу. Расчесывалась тоже. Надья же, которую, как и меня, посадили на керса, и вовсе продолжила спать верхом. Благо дело, страховочные ремни ее держали крепко. Да и идущий рядом Мирт следил, чтоб не свалилась.

Потом было малоприятное знакомство со стаей каких-то мелких грызунов, спасавшейся бегством от более крупного хищника. И наше же активное бегство от издающего протяжный вой создания, так перепугавшего зубастую мелочовку. После довольно энергичного перехода через ряд тускло подсвеченных пещер атака парочки каменных спрутов показалась чем-то само собой разумеющимся. Естественно, за эти часы улучить минутку, чтобы пообщаться с таманом, я так и не смогла.

Керр-сай не отпускал меня от себя ни на шаг. Даже по нужде сопровождал, гад такой, обосновывая свою излишнюю опеку тем, что я, как и Илис, очень важна для нашего отряда. Но в отличие от красноволосого, вряд ли смогу отбиться даже от самого мелкого хищника, если вдруг он решит покусать меня за аппетитный зад. Хотелось дать предводителю в морду за его «красноречие», но вместо этого я ограничилась лишь парой язвительных фраз. Лишние сцены, тормозящие продвижение к цели, устраивать не хотелось. И вот, когда мы вышли в относительно безопасную зону подземелий, эта дура кудрявая узрела свои грибочки!

Йен быстрыми шагами пересекал разделявшее нас расстояние и уже почти дошел до меня, сидящей на Рыже, как вдруг сзади раздался окрик Лааша, о чем-то упорно спорившего с Миной. Оба элементаля требовали от рыжего норда немедленно вернуться к остальным участникам нашей группы, остановившимся возле выхода из просторной пещеры. Мужчина растерянно взглянул на меня, попросил постоять еще немного и, резко развернувшись, отправился разбираться, что там у них случилось.

Я же, вздохнув, пожала плечами и медленно двинулась к грибной пещере, где застряли двое наших, намереваясь дождаться тамана возле самого входа. Но не тут-то было. Странный то ли рык, то ли гул раздался откуда-то сверху. Я резко подняла голову, желая понять его источник, и тут же чуть не свалилась с рванувшего вперед Рыжа. Если бы не ремни, накрепко застегнутые Йеном, не уверена, что удержалась бы в седле, когда мы пролетали арочный проем грибной пещеры, в то время как за спиной уже начинали падать камни. Последнее, что я увидела, прежде чем рухнувшая часть потолка засыпала проход была оставшаяся часть нашей экспедиции, которую уводил из-под обвала мой таман.

К счастью, норды с Еванной и керсами находились возле самого выхода, когда начался обвал, и потому вряд ли пострадали. И как теперь нам встретиться? Вся надежда была на Мину и ее способности. Но сколько времени потребуется каменному элементалю, чтобы проделать дыру в стене? Как выяснилось, нисколько.

– Что, с-с-сзначит, Мина не сможет? – шипел Керр-сай несколько минут спустя, мрачно глядя на Рила.

Тот втягивал лучики и отводил взгляд, словно сам отказывался пробивать в стене дыру. Вообще, если подумать, больше всех не повезло с элементалем именно нам троим. Света вокруг хватало и благодаря плесени, а вот огня и проходов в камне, через которые мы могли бы добраться до остальных, – увы. Не то чтобы их вообще не было, но вели они, к сожалению, совсем не туда, куда нам требовалось.

– Рил, хватит юлить! – вышел из себя норд. – Почему нам не следует сидеть здесь и ждать своих? Объясни уже внятно!

– Потому что обвал был не случайным, – повторил то, о чем мы уже и сами догадались, «светлячок».

– И-и-и-и? – угрожающе протянул его напарник.

– И вот, – вздохнул Рил. – На камнях есть знаки, невидимые для вас. Запрещающие знаки. Излучение, которое идет от них, лишает нас способности воздействовать на свою стихию или материал. Поэтому Мина не сможет сюда пробиться. Она вообще будет недееспособна некоторое время. А если останется в зоне знаков, то может и вовсе потерять контроль над камнем. Поэтому Йен их поведет дальше.

– Куда? – нервно взлохматив свои короткие волосы, спросил Керр. – Куда он их поведет, Рил?

– Параллельно реке. Скилл не даст сбиться с пути.

– Ты можешь с ними связаться?

– Если хочешь, чтобы я на несколько часов стал бесполезной невидимкой из-за воздействия знаков…

– Ясно. А если пройти дальше? Там ведь нет этих ваших таинственных каракулей?

– Дальше можно рискнуть, – кивнуло «солнышко» и даже полыхнуло светом для пущей убедительности.

– Тогда идем дальше, – принял решение норд. – Лэфы? Вы со мной или тут останетесь? – со злой иронией спросил он, глядя в упор на Надью.

Та сидела на довольно крепком холмике из проклятых грибов, подперев кулачком подбородок, и смиренно дожидалась своей участи. После того как ей чудом удалось избежать торжественного удушения от рук разъяренного норда и совсем не торжественных похорон в окружении обожаемых ею пиотов, вивьера вела себя тихо. На все соглашалась, ни с чем не спорила и вообще была прилежной девочкой. В отличие от меня.

Едва прочитав короткое текстовое сообщение, пришедшее на «навигатор», я чуть сама не придушила Керр-сая. Фирсы лаконично предупреждали о грядущем обвале, и я вполне могла сейчас оказаться в обществе своего тамана, а не рядом с этим больным на голову охотником за кристаллами и не менее больной собирательницей грибов. Кстати! Может, в том и была задумка этих таинственных манипуляторов? Хотели слабые звенья нашей команды отсеять столь радикальным способом. Хорошо, что не раздавили никого. Надеюсь.

Думать о том, что Йен или другие ребята пострадали, я себе запрещала. Видела ведь, как они выходили. Значит, все хорошо. Пусть мы не вместе, пусть у меня остались к нему вопросы, пусть… Лишь бы он и те, кто сейчас с ним, были живы и здоровы. Даже эта чертова «принцесса»! И Илис, оставшийся без сексуальной подпитки. Сколько он там протянет в таких условиях? Пару дней? А что потом? Изнасилует Еванну или уйдет в глубокую спячку вместе со следопытом Скилом? Нет! Надо срочно воссоединяться, и никак иначе.

Вздохнув, я погладила по голове Рыжа, с которого слезла, желая проверить содержимое седельных сумок, доставшихся нам при разделении, и, поманив за собой керса, пошла к Керру, что-то втолковывающему Надье. Та успела набить пиотами все карманы и теперь ни в какую не хотела расставаться с добычей. А норд, как мне казалось, просто вредничал. Хотя вины вивьеры в случившемся было ничуть не больше, чем его собственной.

– Хватит вам уже, а? – обратилась к обоим. – Голова болит от ваших разборок. И есть, между прочим, хочется. Когда мы обедать будем, сай? А главное, чем?

– Кое-кто – грибами, – сверкнув глазами на кудрявую, рявкнул мужчина, а она вздернула подбородок и отвернулась. Идиллия, угу.

– А я чем? – прижав к груди «навигатор», спросила его.

– Тем, что я убью и приготовлю, – усмехнулся предводитель, на что я только кивнула.

От понимания, что моя жизнь полностью зависит от этого норда, было сильно не по себе. Какое счастье, что с нами вивьера. Да только сможет ли ее присутствие уберечь меня от странных замашек темноволосого? По сути, мы обе сейчас в его власти, полностью от него зависим и вряд ли выживем без помощи опытного охотника. И почему-то слабо верится, что этот самый охотник не воспользуется своим положением.

Черт! Черт! Черт!!! Срочно надо придумать, как встретиться с остальными. Это жизненно необходимо… для всех.

Придумать не удалось. Не через час, не через два… так до ночи мы и шли втроем, перекидываясь редкими фразами и перекусывая на ходу тем, что осталось от пойманного Керром грызуна, которого готовили без специй и соли на костре из пиотов. Грибы горели не хуже дерева, и, видя такое дело, норд сам прихватил с собой пару охапок этого подземного чуда.

Пробовать даже хорошо прожаренную тушку, признаться, было страшно. Но Надья авторитетно заявила, что ничего наркотического в мясе нет, разве что оно при жизни пиотами объелось. А так как есть очень хотелось, пришлось довериться вивьере. Учитывая то, что после обеда в голове не помутилось и галлюцинации мерещиться не начали, кудрявая не соврала. Так я думала ровно до тех пор, как не случилось следующее.

Рил, став похожим на едва различимый призрачный силуэт, уже несколько раз уходил сквозь стены в надежде отыскать идущих параллельно нам нордов. Но либо он искал плохо, либо вторая часть нашей группы ушла совсем в другую сторону. И учитывая, что Мина была какое-то время в нерабочем состоянии, такое вполне допускалось. Мы сами петляли, как зайцы, то выходя к подземной реке, то снова ныряя в разноразмерные подземные полости, подсвеченные вездесущей плесенью. От нее уже никто не шарахался, просто старались не соприкасаться, дабы не светиться самим.

И вот когда элементаль в очередной раз вернулся к своему напарнику и печальным голосом сообщил, что никого не обнаружил, я услышала тихий смех и короткое, но уверенное: «Врет!»

– Что?! – воскликнула, завертев головой в поисках источника голоса.

И тут же натолкнулась на два удивленных взгляда и на один мрачно недовольный.

– Нет их нигде, говорю, – повторил Рил персонально для меня.

«Нагло врет», – смеясь, откомментировал голос… в моей голове.

Ну, здравствуй, шизофрения! А мне-то думалось, что обед на четыре персоны, приготовленный на горящих пиотах, прошел без последствий для организма. Наивная я девушка, поверила наркоманке со стажем, а грибочки-то оказались…

«А при чем тут грибочки?» – хихикнула шизофрения.

И я машинально ответила:

– Не знаю.

– Не знаешь, так и не лезь, – проворчал элементаль, все это время внимательно смотревший на меня. Как, впрочем, и все остальные.

– Иллера, тебе нехорошо? – нарочито заботливо поинтересовался Керр и даже лоб мне пощупал. Вернее, попытался, но я скинула его руку, одарив мужчину мрачным взглядом.

– Нормально все. Просто нервничаю, – сказала чистую правду, не вдаваясь в подробности о причинах собственной нервозности. За Йена и остальных я переживала сильно, но почему-то была уверена, что они в порядке. Интуиция не била тревогу, сердце не сжималось от предчувствия беды, а голос в голове, подтверждая мои мысли, продолжал говорить:

«Они в порядке, ты права. Идут параллельным курсом».

«Почему же Рил лжет?» – спросила я на этот раз мысленно.

«Потому что им приказано вас разделить», – перестав веселиться, сказала шизофрения.

– Им?! – воскликнула я.

– Иди ко мне, мышка. – Вздохнув, Керр попытался меня обнять. – Да не дергайся ты так, я же любя. Ты ведь явно не в себе. Согрею, успокою… ну же? Настойки Надькиной перепила от волнения, да? – предположил он, а я с надеждой взглянула на вивьеру.

Кудрявая поняла все без слов и, тяжело вздохнув, довольно громко проворчала:

– Перепьешь тут… от волнения-то. Еще дать, Иллера?

– Спасибо, мне, пожалуй, хватит, – благодарно улыбнулась ей я. За эту маленькую ложь, за то, что поняла и прикрыла. Ведь единственное, что я пила по пути, – это чистая вода из пополненных на реке запасов. Но пусть норд думает, что хочет. Так проще объяснить мои странные возгласы, которые, кстати, пора уже начинать контролировать.

«Правильно мыслишь, Иллера», – одобрительно хмыкнула шизофрения.

«Просто Лера», – мысленно поправила ее я.

«Хорошо, Лера», – легко согласился голос в моей голове.

«А к тебе как обращаться?» – Изображая задумчивость, я поглаживала странно напряженного Рыжа, в то время как Керр оставил меня в покое и вновь начал расспрашивать о чем-то Рила.

«Зови меня… Лин, – с некоторой заминкой предложила шизофрения. Лин так Лин, мне нравится. – Еще пообщаемся», – пообещал слуховой глюк и исчез из эфира.

Что бы я ни думала и ни говорила дальше, ответов от таинственной Лин не поступало, и потому у меня возникли вполне обоснованные подозрения, что весь этот странный разговор и правда мне просто послышался. А вот принять за галлюцинацию новое видеосообщение, пришедшее на фирский «навигатор», увы, не вышло. Хотя очень хотелось! Вот просто очень-очень!

Самое обидное, что открывала я файл при свидетелях, и просмотрели его вместе со мной оба моих спутника. Даже кот умудрился заглянуть в экран, который я сжимала побелевшими от напряжения пальцами. Зачем эти фирсы со мной так поступают? Зачем присылают эти странные ролики? Чего они вообще добиваются?

– А я говорил, – с довольно ощутимой долей злорадства заявил Керр-сай. – Стоило его аманте исчезнуть из виду, как он уже мило беседует с Еванной. Просто пожалел тебя, бедняжку, а ты, Иллера, и повелась…

– Меня бы так пожалели, – ободряюще хлопнув по плечу, сказала мне Надья. – Ничего особенного у Йена с Еванной не происходит. Не слушай Керрюшку, он просто завидует.

– Кому? – спросила я, пряча в сумку проклятый «навигатор». Руки дрожали и, несмотря на то, что я прекрасно знала о нереальной прочности фирского стекла, страшно было обронить эту столь необходимую нам вещь.

– Йен-ри, тебе… и той части группы, у которой остались почти все керсы, хворост, оружие и прочие жизненно важные в походе запасы, – грустно усмехнулась вивьера, видимо, тоже завидовала.

– Еще бы! – не стал спорить норд. – У мужиков есть все плюс тренированная лэфа-красавица. А у меня две сопливых девицы, от которых никакого толку, разве что ночью согреете. Как вас на привале одних-то оставлять? А если нападет тварь какая-нибудь? – мрачно проворчал Керр, и, судя по хмурому лицу, данный вопрос его беспокоил не на шутку.

– Но оставлял же ты нас вроде, когда «обед» ловил, – тихо напомнила я, идя следом за предводителем.

– Угу, – вздохнув, отозвался тот. – На полчаса. И это мне еще повезло, что нерасторопная дичь попалась. Ладно, мышки, заткнулись и ускорили шаг. Не нравится мне тут, слишком тихо, – проворчал норд, озираясь по сторонам довольно унылой пещеры с высоченным потолком, теряющимся во тьме. – Надо найти закрытое со всех сторон место и по возможности его обезопасить на время моего отсутствия, – продолжал тихо говорить мужчина. – Оставлю вам Рила. Убить он никого не убьет, но ослепить и отпугнуть сможет. Остальное сделает Рыж. Он керс умный и тренированный. Вам же, – Керр обернулся, чтобы посмотреть на нас, послушно топающих за ним, и с тяжелым вздохом проговорил: – Нет, вам я ничего острее кухонного ножа, пожалуй, не доверю. Еще поранитесь, не приведи Римхольт. А у нас даже чистых тряпок нет, чтоб раны перевязывать.

Мы с Надьей тоже вздохнули, причем синхронно. Из лишних вещей был лишь мой запасной комплект одежды, высушенный за ночь. И одеяло, которое сложно (да и нежелательно) раздирать на лоскуты. Так как Рыж постоянно возил меня, большую часть сумок тащили на себе другие керсы. И теперь нам это аукнулось: одна лежанка на троих, немного лечебных мазей и настоек у вивьеры и много грибов, связанных веревкой, к счастью, оказавшейся в моем персональном наборе «юного путешественника».

Там еще был охотничий нож, небольшой котелок размером с чашку и мазь от блох, обитавших в пещерах. Мало, да! Но хоть чай погреть можно будет, уже радость. А потом, глядишь, Скил выведет остальных к нам навстречу. Ведь не навсегда же нас фирсы решили разделить? Особенно меня и Йена. Не стали бы они тогда предупреждать об обвале. Или стали?

Окончательно запутавшись в намерениях этих манипуляторов, я решила отвлечься и подумать о чем-нибудь приятном. Однако вместо приятного перед внутренним взором, словно навязчивый кинофильм, всплывала просмотренная на зеркальном экране сцена. Раз за разом, снова и снова… проклятье! И ничего в ней вроде бы особенного, права Надья, но почему тогда в груди начинает ворочаться тревога-змея, а сердце пронзают болезненные уколы ревности?

Медленно прикрыв глаза в надежде успокоить расшатанные нервы, я шла какое-то время вслепую, используя керса как опору и поводыря. Потом, пользуясь тем, что норд, тихо разговаривая с Рилом, отошли на несколько шагов вперед, а Надья, чуть обогнав нас с Рыжем, загородила своей фигурой меня от мужчины, достала «навигатор» и, убавив звук почти до минимума, повторно запустила ролик, желая посмотреть на него свежим взглядом и без свидетелей.

К счастью, все, что присылали фирсы, не самоуничтожалось после первого же просмотра. И я могла раз за разом прокручивать их текстовые и видеосообщения, пытаясь найти в них что-то более важное, чем то, что запомнилось с первого раза. Так и в небольшом фрагменте из жизни отколовшейся от нас группы теперь я видела главное: они все живы и даже не ранены, а вот Мина, к сожалению, по-прежнему не восстановилась после блокировки своих способностей, иначе бы место, выбранное для привала, было обнесено каменными решетками. Ну а то, что Ева упорно висла на Йене, пытаясь напроситься с ним на охоту, – неудивительно. Я бы на ее месте тоже не упустила представившуюся возможность.

Плохо было другое: Медведь не так уж сильно и отбрыкивался от доводов «принцессы», медленно, но верно соглашаясь с тем, что лэфе нужно попрактиковаться в отлове съедобной дичи на случай, если она вдруг тоже окажется в изоляции, как Керр-сай и мы. А еще неприятно царапало излишнее спокойствие тамана. То ли он умело скрывал свои эмоции, то ли был уверен, что с нашим трио все в порядке, то ли… не так сильно моя судьба его и волновала.

Сомнения – страшные звери. Они гложут душу, заставляя терзаться и мучиться вместо того, чтобы думать о куда более важных и насущных вещах. И самое противное, что сколько не отгоняй их, пока все не прояснишь и не успокоишься, они будут возвращаться, словно бумеранги, и мучить свою жертву дальше. Ненавязчиво так, незаметно разъедая то хрупкое и ценное доверие, которое так трудно обрести и… так легко потерять.

Тем же вечером

– В ристикс, может, перекинемся? – предложила Надья, держа ладони над костром из пиотов, которые долго горели, специфично пахли и хорошо грели, что в условиях пещерной прохлады было очень кстати. С сожалением вспомнились снятые куртки, сложенные в вещевые мешки. Сейчас бы они пригодились.

– У тебя есть колода? – удивилась я, подняв взгляд на вивьеру. Та уверенно кивнула своей кудрявой головой и, засунув руку под рубаху, достала карты. – Ты их поближе к сердцу держишь, что ли? – чуть усмехнулась я, пододвигаясь к костру. Ночка ожидалась непростая. Одна лежанка, одно одеяло… и трое продрогших путешественников. И почему подземелья стали более холодными именно сейчас, в то время, как наша группа так неудачно разделилась?

– Мне за них Илис башку открутит, если потеряю. Одолжил на время, а вернуть я не успела. Вот и храню, – поглаживая узорчатые рубашки тончайших пластин, сказала Надья. – Хочешь погадаю?

– А ты умеешь? Да и ристикс вроде как игральный, нет?

– Много ли ты знаешь о ристиксе, лэфа? – окинув меня снисходительным взглядом, спросила вивьера.

– Не много, – честно призналась я. – Ну, если умеешь гадать, почему нет. Раскладывай, – согласилась я, желая отвлечься от мрачных мыслей о Йене, фирсах, странном поведении элементалей, не менее странном появлении и исчезновении голосов в моей голове и… о предстоящей ночевке в обществе одного озабоченного сая.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»