Чужая невеста. Тайна подземелий Никольская Ева

Следующее послание гласило:

«Как разжечь костер и что пожрать – сообразите сами. Я вам не нянька».

И короткая приписка ниже:

«Хотя, может, и нянька… раз двух олухов из-под паров сонного тумана вытаскиваю».

Третья «салфетка» была предупредительно пояснительной:

«Если до самих не дошло – вы в норе орны, – прочитав это, я посмотрела на голову зверя. Потом снова перевела взгляд на лист, чтобы с удивлением найти там ответ автора на мои собственные мысли: – Да-да, этой самой, Лера. И скажи спасибо, что я ее сюда притащила. По опыту знаю, мозги у треглавой твари – просто объедение. Как и мясо с шеи».

Меня замутило. И состояние это, судя по всему, отразилось кривой миной на побелевшей физиономии. Норд тут же подал мне флягу с водой. А следом за ней и последнее послание от нашей спасительницы.

«Слежка ликвидирована, но скоро набежит новая, так что не обольщайся. Кот твой временно ангажирован. Верну позже, не переживай».

И подпись:

«Твоя шизофрения:)».

Дочитав, я так и села на тот самый камень, возле которого лежала голова орны.

– Это кто? – спросил мужчина, пристально глядя на меня. Пожала плечами, махнула веером серых листочков и, чувствуя себя полной идиоткой, признающейся доктору из психушки в собственном слабоумии, сказала:

– Это голос… в моей голове. Ее Лин зовут.

– И всего-то? – нарочито бодро проговорил Керр-сай.

– Ага, – вздохнула я и, повертев в руках записки, не менее бодро добавила: – Зато у нас теперь еще и туалетная бумага есть.

– Я счастлив, – мурлыкнул темноволосый, нависая надо мной, а потом как гаркнет: – А теперь давай выкладывай все про эту Лин. И чтоб больше никаких тайн, пока мы здесь, поняла? Ни скрытых писем от фирсов, ни спрятанных побрякушек, показывающих «живые» картинки. Ничего! Каждая мелочь может быть жизненно важна, пока мы в подземельях. Каждая! – Он чуть тряхнул меня за плечи, наклоняясь все ниже. Так, что наши лица были очень близко, и я неотрывно смотрела в его красно-фиолетовые глаза, сверкающие из-под отросшей челки. Красивые, хищные… А у Йена – небесно-голубые, самые лучшие. – Иллер-р-ра! – рыкнул мужчина, и я испуганно моргнула. – Я с тобой говорю или нет? Ты где витаешь?

– Прости, задумалась, – повинилась я, чувствуя, как к щекам приливает краска. Румянец на пепельно-серой коже лэфири выглядел грязно-розовыми пятнами и делал по-вампирски бледную внешность остроухих какой-то болезненной.

– О шизофрении? – криво усмехнувшись, уточнил мужчина.

– О ней, родимой, – соврала я и, вздохнув, начала рассказывать про Лин.

Керр, сложив на груди руки, внимательно слушал и не перебивал, лишь в конце задал кое-какие вопросы. И как-то само собой разговор перешел на то, что случилось после нашего отъезда из пещеры с похожими на люстры сталактитами. Видимо, сай хорошо усыпил мою бдительность, раз я даже про случайный удар каблуком по его физиономии упомянула. И невольно покосилась на пострадавшую скулу, на которой красовалась характерная ссадина. Подошвы у походных ботинок были довольно толстые – удар получился не из слабых.

– Дура ты, – дослушав мою «исповедь», заявил норд.

– Я же извинилась, – обиженно поджав губы, ответила ему.

– Да не про это, – отмахнулся мужчина и машинально потер ушибленное место. – Какого демона тебя обратно-то понесло? Я же приказал убираться как можно дальше. У меня план был: если орна не очень большая, – убить ее и обеспечить нас всех мясом. А если крупная, – затаиться и по-тихому убраться из пещеры, путая следы. Но непонятно откуда взявшийся туман все карты спутал. А ты… Неужто так сильно за меня беспокоилась? – прищурившись, спросил он, снова наклоняясь ко мне.

– Вовсе нет! – соврала я, опять начиная краснеть. – И вообще! Без тебя мы с Надьей все равно тут не выживем. Днем раньше, днем позже… какая разница? А с тобой хотя бы есть шанс на удачное завершение этой сумасшедшей миссии. Поэтому и вернулась, – заявила, с досадой понимая, что уши пылают похлеще щек.

– Я понял, – сказал Керр с таким видом, что сомнений в том, что именно он понял и как, не оставалось.

– Я Йена люблю, – как-то совсем не в тему пробормотала я.

– Лер, а Лер? – Опираясь руками на камень по бокам от моих бедер, мужчина нависал сверху, нервируя меня своей близостью. – Ты в этом кого убедить-то все пытаешься? Меня… или себя? – спросил он тихим интимным шепотом, почти касаясь губами моего виска.

Ну хватит!

– Отодвинься, сай, – потребовала, чеканя слова. Если он рассчитывал, что на меня подействуют его уловки зря. То, что темноволосый заместитель Грэм-риля – мужик вполне себе привлекательный, если не смотреть на общие для всех меченых дефекты внешности, я и так знала. И целуется он хорошо, угу. Только мне от этого ни холодно, ни жарко. Разве что нервно, и это бесит.

– А если не отодвинусь, то что? – Он попытался захватить губами кончик моего уха, но я дернула головой, уклоняясь. И сразу же ударила норда рукой в грудь. Не сильно, но вполне ощутимо. Подействовало плохо… вообще никак. – Не сопротивляйся, Иллера, – проговорил мужчина вкрадчиво. – Я просто хочу помочь тебе разобраться в самой себе. Один поцелуй. Всего один… и если ты ничего не почувствуешь, я отступлю. – Да он издевается?! Я начала ерзать, пытаясь сползти с камня назад, но мне не дали. Теперь одна рука норда придерживала меня за спину, не давая сбежать, а вторая все так же опиралась на камень. – Твоя подружка Лин обмолвилась, что слежки нет. Йен-ри ничего не увидит. Ну же, решайся, мышка. В качестве эксперимента.

– Не надо, – отчаянно стараясь, чтобы не дрогнул голос, ответила ему. Было страшно. Ведь в этой богом забытой норе никого, кроме нас, нет. И если Керр захочет, он сделает со мной все что угодно, ори – не ори. Никто не придет на помощь, разве что очередную тварь подземную накликаю, которая прикончит нас обоих. Рыжа нет, Надьи тоже… «шизофрения» и та меня бросила. Что же делать-то?

– Я все-таки попробую, – заявил Керр-сай и, оттянув за волосы мою голову назад, впился в губы.

Страстно, жарко, яростно… сминая их, терзая, проникая языком в мой рот. А я сидела, не шевелясь и не сопротивляясь, даже укусить его не пыталась… зачем? Не стоит злить того, кто не гнушается применять силу. Надо просто сидеть и молчать, прикинувшись бесчувственной куклой, которой почти все равно. Почти…

И только когда норд, резко отстранившись, зло рявкнул: «Не реви!», поняла, что плачу. Слезы сами текли по щекам, а я даже не пыталась их стереть. Руки, словно безвольные плети, лежали на коленях. Спина сгорбилась, плечи опустились. Я чувствовала себя преданной, и винить в этом, кроме себя, было некого. Как меня угораздило забыться в обществе этого хищника? Прав он, я действительно дура, но вовсе не потому, что вернулась за ним. А потому, что позволила себе увидеть в нем друга.

– Ну хватит, мышка. Я все понял, – попытался меня встряхнуть Керр. – Ты любишь Йена. Только Йена. И тебе безразличны мои поцелуи… Совсем-совсем? – Он заглянул мне в глаза, вытирая подушечками пальцев слезы с моего лица. – Неужели вообще ничего не почувствовала?

– Разочарование, – честно призналась ему.

Темные глаза норда сверкнули фиолетовыми искрами:

– Я так плох? – мрачно уточнил он.

– Ты очень хорош, – все так же честно ответила я. – Очень-очень, но… не для меня.

– Верная, значит? – опускаясь прямо на пол возле камня, на котором сидела я, то ли спросил, то ли озвучил собственные выводы сай. Я пожала плечами, смахивая вновь навернувшиеся слезы. Больно не было, неприятно тоже… осталась только грусть. Почему он так со мной?

– Керр, – немного помолчав, заговорила я, – чем тебя так бесят… верные?

– Ничем, – буркнул мужчина, глядя куда-то в сторону.

– Тогда зачем ты все это время не давал мне проходу?

– Просто так, – в том же тоне ответил он, а меня взбесило. Насиловать меня никто не пытался, и агрессии больше норд не проявлял, вот, видать, страх и поутих, уступив место праведному гневу.

Нашел себе мышку! Фирсы-гады тестировать меня вздумали, и этот тоже решил поэкспериментировать, да? Достаточно! И у мышек есть зубки. А после опытов они еще и мутировать могут в особо опасных и злых крыс, которые своего если и не добиваются, то уж по крайней мере пытаются добиться.

– Отвечай, с-с-сай, раз уж у нас тут час откровений. – Схватив его за волосы почти так же, как недавно он меня, я вынудила мужчину посмотреть мне в лицо. И взгляд у него, надо отметить, был весьма удивленным. – Откуда такая неприязнь ко всем женщинам?

– Не ко всем, – достаточно спокойно проговорил Керр.

– Только ко мне? – зло щурясь, спросила его.

Норд какое-то время молчал, не отводя глаз. А потом резко дернул головой, вырываясь из моей хватки, и, снова отвернувшись, сказал:

– Хочешь знать правду? Будет тебе правда, Иллера. – И он начал свой рассказ.

Как оказалось, мутация темноволосого норда началась значительно позже, чем у других обитателей Стортхэма. Обычно мальчики, на теле которых проявляется метка Итиры, начинали меняться лет в тринадцать-четырнадцать, Керра же эта участь настигла на пороге совершеннолетия. Может, причиной такой задержки было то, что он родом из соседней дандрии, а может, просто судьба поиздевалась, сделав монстром наследника городского риля на пороге его свадьбы.

Мужчина продолжал говорить, а я затаив дыхание слушала. Сухой отстраненный голос, ровное повествование… Казалось, что ему все равно, о чем он рассказывает, но я-то чувствовала, как тяжело дается брюнету каждое слово. По напряженным плечам, по чуть опущенной голове, по механически четким фразам и этому нарочито безликому тону. Спустя пару минут я, плюнув на недавние обиды, спустилась с камня и села рядом с Керр-саем. Прижавшись к его боку и положив голову на плечо, прикрыла глаза и начала представлять в лицах все то, чем он делился со мной.

Мне виделся красивый молодой парень с густыми черными волосами и глазами цвета спелой вишни. Он был знатен, богат, хорош собой. Его ожидало блестящее будущее, перед ним были открыты все двери, и у него была любимая девушка, носившая под сердцем его ребенка. И буквально за пару дней до девятнадцатого дня рождения вся эта счастливая и, казалось бы, надежная жизнь… рухнула.

Нет, от Керра не отвернулись сразу. Запоздалая мутация шла в ускоренном темпе, вызывая болезненные ощущения у своей жертвы. Отец нанимал дорогостоящих лекарей, знахарок… даже гипнотизеров, но ничто не помогало. Невеста сидела у постели охваченного жаром юноши, убеждая его в своей любви и верности. Говорила, что никогда не оставит, не бросит, не предаст. Она была такой юной, чистой, искренней, что он верил ей, как себе. Верил в то, что их любовь не разрушить и что все у них будет хорошо.

Тем больнее оказалось разочарование. Продолжая исправно приходить к старшему сыну риля, Велиса, как звали избранницу Керра, навестила еще и травницу, у которой купила настой для вызова преждевременных родов. Об этом будущий норд узнал уже позже. Тогда же его невеста сказала, что потеряла ребенка от горя и переживаний. Дни шли… и темноволосая красавица все реже навещала своего жениха, ссылаясь на плохое самочувствие.

А как-то вечером в комнату заметно изменившегося сына пришел отец и сказал, что дочь его старого друга Велиса выходит замуж за двоюродного брата Керра и что последнему лучше с ней больше не видется. Удар был слишком сильным, чтобы принять его с гордо поднятой головой. Той ночью парень всерьез думал о самоубийстве и может быть, даже перешел бы от мыслей к делу, если бы не появился Рил.

А наутро Керр-сай ушел из дома, оставив отцу прощальное письмо с упоминанием Стортхэма, в котором тот сможет его найти, если захочет. За все эти годы никто из родных так и не навестил своего меченого родственника. Велиса счастливо жила с его братом, растила двоих очаровательных детей. Отец правил довольно крупным городом пятой дандрии вместе с двумя своими заместителями, а мать… мать поначалу писала ему письма. Но и это длилось всего несколько месяцев.

Норд замолчал, и какое-то время мы сидели в тишине, не глядя друг на друга. Потом я, не выдержав, осторожно уточнила:

– Так это из-за Велисы ты ненавидишь теперь женщин, да?

– Да что ты все заладила: ненавижу, ненавижу? – немного раздраженно переспросил он, повернувшись ко мне. – Просто… не верю я в любовь юных красоток к нордам. Прости. В финансовый интерес амант – да. В бескорыстные чувства – увы. И не смотри на меня так, я не для того тебе это рассказывал, чтобы пробить на жалость! – нахмурился собеседник. – У меня давно уже сердце зажило. И за Велису с братом я рад, счастья им. Но когда вижу, как очаровательная лэфа якобы влюбляется в меченого… – Он скривился, не договорив.

– Начинаешь подозревать ее во лжи, – закончила вместо него я.

– Именно, мышка. Понятливая ты моя, – одобрительно щелкнул меня по носу Керр.

– Мутирую, – пошутила я. – Совершенствуюсь, в смысле… интеллектуально. В суперумную и понимающую мышь. Не сильно загнула?

– Нет, – улыбнулся брюнет, постепенно расслабляясь. – Для иномирной мышки самое то.

– Так, значит, все твои выходки были направлены на то, чтобы проверить чувства нордовских невест?

– Наверное, да. Хотя в твоем случае я действительно хотел сделать тебя своей амантой.

– Потому что понравилась или потому что дочь Брэда?

– И потому что понравилась, и потому что дочь козла Брэда, и еще потому, что к тебе неровно дышал Йен, – вздохнув, признался Керр.

– Ну а он-то тебе что сделал? – не сумев скрыть возмущения, воскликнула я.

– Мне? – Мужчина задумался. – Мне ничего, – наконец сказал он. – Я им искренне восхищаюсь. И не надо делать такое недоверчивое лицо, Иллера. Это правда. Знаешь, какой он? – хотелось сказать «знаю», но я смолчала, не желая перебивать разговорившегося собеседника. – Он удивительный! Самый терпеливый, самый спокойный и самый важный норд в нашей общине. А знаешь почему? – Я пожала плечами, вопросительно глядя на него. – Потому что именно он встречает ребят, потерявших все: семью, дом, мечты о будущем… Они ведь просто дети, которые еще вчера бегали по двору, проказничали, учились, играли с животными и донимали соседских девчонок, а сегодня вдруг стали изгоями, уродами, отверженными – теми, кому плюют вслед и кого боятся. ПРОСТО ДЕТИ! Видела бы ты глаза этих мальчиш-ш-шек, – сжав пальцы в кулаки, прошипел Керр-сай. – Ненавижу, когда привозят новеньких! – выдохнул сквозь зубы он. – А Йен их встречает, отводит в комнату для новичков и начинает учить. Не только защищаться, драться и охотиться, но еще и уважать себя, других… прощать обиды и жить дальше. Он каким-то невероятным образом находит подход к каждому, помогая пережить боль потерь и начать радоваться той жизни, которая у него есть и будет. И при этом ри никогда не скатывается до роли банальной няньки или жестокого надзирателя. Он учитель с большой буквы. Таких – единицы. Думаешь, просто так его все уважают в Стортхэме, а Грэм то и дело с ним советуется? Твой таман очень ценен для нашего общества и… совершенно разрушителен для самого себя. Когда я только познакомился с ним, Йен, как и любого новенького, взял меня под свое крыло. А ведь он старше всего-то на шесть лет. Мы могли бы стать хорошими друзьями, но…

– Что «но»? – осторожно спросила я, когда собеседник замолчал.

– А ничего! – как-то грустно усмехнулся сай. – Меня бесит его излишняя порядочность, доброта и чрезмерное чувство ответственности, его – мои порой скользкие методы, с помощью которых я добиваюсь поставленных целей. Мы оба сделаем все для благополучия Стортхэма. Правда, подход у нас разный. Впрочем, Грэма обе наши крайности как раз и устраивают. Я – черное, Йен – белое… единство противоположностей, – хохотнул он.

– И поэтому ты пытаешься увести у Йен-ри амант? – хотелось добавить «из вредности» или «из зависти», но я сдержалась.

– Не поэтому, – перестав улыбаться, сказал норд. – Просто рыжий идиот совершенно не разбирается в бабах. Это ж надо было связаться с Агирой! – Мужчина картинно закатил глаза и тяжело вздохнул. – Она ведь изводила его полтора года. Ходила по рукам, прыгала из постели в постель, а потом неизменно возвращалась к нему рассказывать сказки о великой любви. Смазливая дрянь! – он стукнул кулаком по каменному полу. – Утверждала, что кроме него, ей никто не нужен… Естественно, не нужен! Потому что, кроме этого бесхребетного мямли, ее выходки никто бы терпеть не стал. Не настолько мы, меченые, обделены женским вниманием, чтобы сносить подобные издевательства. А он все спускал ей… придурок!

– Может, потому что любил? – предположила я, втайне надеясь услышать обратное.

– Может, – не стал спорить Керр, а у меня неприятно екнуло сердце. – Хотя, скорее всего, просто жалел. У него же профессиональная привычка – входить в чужое положение. Выслушивать, вникать… понимать. Болван! Одно дело ученики, которым действительно нужны его помощь и поддержка. Другое – зарвавшаяся шлюха, использующая его в своих интересах.

– Что же ты с ней спал тогда, раз Агира такая стерва? – язвительно спросила я. Как-то вдруг обидно стало за тамана, о котором столь нелестно отозвался его соратник.

– А потому и спал, что стерва. Отчего не поиметь ту, которая сама напрашивается? Я б ее и амантой сделал, если б получилось переманить. А потом выгнал бы взашей из Стортхэма, выплатив жалкую неустойку, потому что некоторые особо порядочные это сделать никак не могли, хоть и пытались. Но Агира не дура, она прекрасно понимала, чем ей грозит любая смена тамана, – криво усмехнулся Керр-сай и замолчал, вероятно погрузившись в воспоминания об ангельски прекрасной блондинке с «гнилой» душой.

– Дура, – вздохнув, пробормотала я. – Была б не дурой, не умерла бы так глупо, – и совсем тихо добавила: – А Йен бы не мучился чувством вины за ее смерть.

– Ха! Лера-Иллера, – рассмеялся норд, – ничего-то ты из моих слов не поняла. Дело не в Агире и ее гибели. Дело в твоем драгоценном тамане, который все равно найдет из-за чего бы (или из-за кого) ему помучиться. Знаешь, все хорошо в меру. Но у Йена с совестью явный перебор. Иногда очень хочется вытряхнуть его из выбранного шаблона поведения. Рыжий в ярости – это так забавно. Сразу видно, что он тоже живой лэф, а не ходячая скала спокойствия.

– То есть, используя меня, ты пытался вывести его?

– И это тоже. Да и ты, мышка, масла в огонь подлила.

– Чем это? – Я нахмурилась.

– Тем, что выбрала его, а не меня. Я, видишь ли, совсем не люблю проигрывать. Тем более Йену.

– Соперничество, которое ты сам себе придумал, – озвучила я то, о чем мне говорили в Стортхэме.

– Можно и так назвать, – не стал отпираться Керр-сай. А потом, немного подумав, сказал: – Хватит о рыжем страдальце рассуждать. Давай-ка займемся чем-нибудь интересным. А то сидим тут на холодном полу в обнимку…

– Вовсе не в обнимку! – возмутилась я, немного отодвигаясь.

– Не важно. Если фирсы покажут наши посиделки ри, он точно решит, что в обнимку. А мне, знаешь ли, дороги мои глаза.

– В смысле? – отодвигаясь еще больше, уточнила я.

– В прямом. Таман твой, когда бесится, почему-то бьет именно в глаз. Реже в нос… достало!

– А блоки ставить не пробовал? – не без сарказма заметила я.

– Йену-то? – широко ухмыльнулся темноволосый норд. – Когда он вышел все-таки из себя? Да ты шутница, мышка, – поднимаясь, сказал он и подал мне руку. – Иди в «шалаш», а то отморозишь себе то, что ниже пояса, а мне потом отвечать.

– А ты куда?

– Сумку найду да оружие. Посмотрим, может, «чудо-зеркальце» нам еще чего любопытного покажет, – подмигнул мне мужчина. – Давай, Иллера, иди. Займись чем-нибудь полезным.

– Например? – с подозрением глядя на него, спросила я.

– Лин свою мысленно позови. Спроси, когда вернет керса. Нам еще Надьку искать, – будничным тоном ответил мужчина, шаря рукой за приваленными к стене камнями – почти такими же, как тот, у которого мы сидели. – Должна же у меня быть постельная грелка, в конце-то концов. Раз ты у нас такая верная оказалась, – поддел он, но без злости. Видимо, просто по привычке.

– Гад ты, Керр-сай, – вздохнув, резюмировала я.

– Ага, – довольно осклабился он и, достав наконец меч и сумку, направился ко мне.

Лин я, естественно, не дозвалась. Ее просто не было на связи. И поэтому я очень ждала момента, когда моя таинственная «шиза» в своем истинном обличье явится возвращать Рыжа. Но она так и не пришла. Зато вместо нее верхом на ездовом коте прибыла вивьера с привязанной к седлу сетью. В ней болтался довольно приличный кусок мяса, на который недвусмысленно облизывался керс. А следом за ними влетел и шибко недовольный Рил. Он, как выяснилось, нашел остальных, но потерял нас, так как его связь с напарником каким-то чудным образом то пропадала, то снова появлялась, и бедняге пришлось поплутать, разыскивая Керр-сая.

Судя по ошметкам шкуры на мясе, это был фрагмент убитой орны. То же подтвердил и рассказ Надьи, которую в ее шатком укрытии нашел керс, после чего отвез девушку в пещеру с трупом животного, где лежала уже упакованная часть с бедра. И только потом Рыж доставил кудрявую к нам. Ни странного сизого тумана, ни загадочной двуногой фигуры вивьера за время путешествия не встретила. Как в общем-то и Рил. Лин по-прежнему предпочитала оставаться призраком, и мы ничего не могли с этим поделать.

Решив переждать пару часов в звериной норе, приготовили мясо и сели есть. И тут же, как назло, ожил «навигатор», прислав очередной сюжет о невероятных приключениях Ильвы Ирс в российских болотах. Реалити-шоу продолжалось, и мне второпях пришлось сочинять его «адаптированную» версию для вивьеры. Ибо действующие лица видеоролика были людьми с округлыми ушами и розовой кожей, которые не то чтобы сильно шокировали не посвященную в мою тайну спутницу, но озадачили ее точно.

Глава 5

Лин

«Налево сворачивай!» – заявил голос Лин в моей голове.

«А навигатор говорит направо», – усомнилась я в ее решении.

«Ты кому больше доверяешь: мне или этим гадам?» – возмутилась наша таинственная спасительница.

«Эти гады дали мне задание и оставили инструкции, которые вроде как требуется соблюдать, а ты… даже показаться не желаешь», – медленно приближаясь к той самой развилке, о которой шла речь, подумала я.

Керр-сай с Надьей шли впереди, о чем-то переговариваясь. Рыж тащил на себе пару вязанок веток, на которые мы разобрали часть гнезда мертвой орны, сумки и сеть, а я шагала рядом с ним, держась за седло, и мысленно спорила с вышедшей на контакт «шизофренией».

«Вот свернешь, куда я сказала, потом еще свернешь и еще. А когда отрубит тебя от «всевидящего ока» вышеупомянутых гадов, тогда и познакомимся… лично», – немного помолчав, заявила Лин.

«От паукообразных глаз отрубит?» – уточнила на всякий случай.

«И от них тоже», – нехотя проворчала моя «шиза».

«А от чего еще?» – насторожилась я.

«Лера, – вздохнув, проговорила Лин, – либо ты идешь туда, куда говорю я, и мы встречаемся. Либо я больше не буду с тобой разговаривать. И спасать тебя из глупых ситуаций, в которые ты без конца попадаешь, тоже не стану».

«А где гарантии, что ты не шпионка фирсов?» – Неуверенность мучила меня почти так же сильно, как и любопытство. Посмотреть воочию на свою необычную «шизофрению» хотелось, и очень.

«Да я понятия не имею, кто такие фирсы!» – взвыли на том конце ментальной связи.

«Гады твои, они же фирсы, они же похожие друг на друга двуногие существа, которые несут в миры прогресс, а заодно и ставят опыты над населением», – пояснила я, чтобы услышать в ответ короткий смешок и многозначительное:

«Нет, Лер, фирсы не гады, они просто марионетки, которыми управляют так же, как глэйзами – паукообразными глазами-камерами».

«А кто тогда гады?» – озадаченно спросила я.

«Хм… налево?» – ехидно поинтересовалась эта шантажистка.

– Налево идем! – сказала я обернувшемуся ко мне Керр-саю.

– С «чудо-зеркальцем» сверилась? – ухмыльнулся тот, кивнув на «навигатор», который я держала в руке. И я хотела, было, ответить, что с Лин, как вдруг услышала:

«Скажи – да».

И машинально проговорила:

– Да, – мысленно решив, что предводитель меня за вранье прибьет.

«Не прибьет, – беспечно отозвалась «шизофрения» и тут же добавила: – Рил может заартачиться. Поэтому не надо ему пока знать обо мне».

«Но он уже знает!» – вспомнив о нашем разговоре у костра, покаялась я.

«Не знает, – хихикнула Лин. – Все, что ему известно, это что вас кто-то вытащил из сонного тумана и приволок в нору орны. Про телепатическое общение ты элементалю не проболталась».

«А его напарнику – да», – призналась я.

«Ну, он пока тоже не разболтал, так что быстро идем в безопасную зону и, пока Рил не очухался, отрубаем слежку», – бодро сообщила она.

«Меня не ликвидируют за такое? – уныло отозвалась я. – А то метка на копчике светится, словно таймер заведенной бомбы».

«Вот с этим мы и разберемся в первую очередь», – пообещала Лин.

А я вздохнула и подумала: чем черт не шутит? Вдруг и правда разберется?

«Разберусь-разберусь», – заверил голос в моей голове, и от того, что она слышит все мои мысли без исключения, стало как-то неуютно. Не спрятаться, не скрыться, не блок ментальный поставить, ибо не умею… ну и смысл тогда переживать? Это вездесущее существо все равно меня читает, как открытую книгу. Хотело бы навредить – давно бы так и сделало.

«Зришь в корень», – процитировала Козьму Пруткова Лин, и я в который раз задумалась о том, что слишком уж похожа она по манере общения на… меня?

«Лин, а Лин?» – спросила после паузы.

«Что?» – Мне слышалась в ее голосе улыбка или просто так казалось?

«А ты какой по счету НифеЛИН?» – закинула удочку я, озвучивая свою догадку.

«Одиннадцатый», – с тихим смешком отозвалась она.

М-да… как, оказывается, тесен мир. У меня было множество вопросов, на которые я хотела бы получить ответы, но подруга по несчастью заявила, что говорить мы будем обо всем этом, только когда встретимся лично. И я, смирившись, пошла дальше. А зеленая стрелка на открытой трехмерной карте призывно мигала, указывая совсем в другую сторону.

Туда, где на расстоянии всего в ладонь был сквозной проход между двумя цепочками смежных пещер, по одной из которых двигались мы, а по другой – вторая половина экспедиции. И если верить Рилу, то именно там должна была состояться наша встреча. Всего ладонь в масштабах зеркального экрана… сколько же это, интересно, в километрах? А в часах? Или, как принято считать в этом мире, в ти-шахрах. День пути, сутки, больше? Когда же мы все наконец будем вместе?! Хотя… учитывая отклонение от маршрута, не скоро.

Место, куда завела нас Лин, было странным. С одной стороны, вроде все как раньше: те же каменные стены, тот же светящийся налет на них, с другой – что-то неуловимо менялось по мере нашего продвижения… куда? В логово моей материальной «шизофрении» или, может быть, в искусно расставленную ловушку? Ведь если эта таинственная телепатка так не любит упомянутых ею гадов, что ей мешает загубить очередной эксперимент наших создателей, убив меня?

«Слишком много думаешь, – подслушав мои мысли, заметила Лин. – Причем сама же себе противоречишь».

«Я варианты просчитываю», – немного обиженно возразила ей.

– Ты в порядке, Иллера? – отвлек меня от ментального общения Керр-сай. – Что-то прислали? – спросил он, заглядывая в развернутую на весь экран схему.

– Ничего, – поспешно сворачивая трехмерную картинку, сказала я и улыбнулась. Натянуто. Мужчина нахмурился и собрался, было, спросить еще что-то, но я умоляюще посмотрела на него и одними губами прошептала: – Позже. – Норд, как ни странно, все понял и, вопреки моим опасениям, отступил.

«Хм, какой сообразительный мальчик», – одобрительно хмыкнула Лин в моей голове.

«Мальчик? – усомнилась я, окинув взглядом молодого мужчину, чей рост превышал мой собственный головы на полторы. – Лин, а тебе сколько лет вообще?»

«Тринадцать», – сказала и откровенно заржала эта зараза, наслаждаясь моим изумлением. Причем уточнять что-либо дальше отказалась наотрез, переведя разговор в географическое русло. Направо свернуть, прямо пройти, теперь налево и вниз… И так до тех пор, пока зажатое в руках «зеркало» не издало жалобный писк и, мигнув на прощанье, не «сдохло».

Я испуганно попятилась, привлекая внимание своих спутников, вопросительно смотревших на меня. И (о чудо!) фирский аналог планшета снова заработал. Двинулась вперед – и опять значки на экране погасли, отступила обратно – включились. Интерес-с-сно… Ментальная связь, в отличие от «навигатора», функционировала без сбоев, независимо от нашего местоположения. И обосновавшийся в моей голове женский голос охотно пояснил, что мы стоим на пороге аномальной зоны, которая глушит любую технику, но для биологических существ она безопасна. И, по заверениям Лин, именно здесь по-настоящему можно было спрятаться от внимания наблюдателей и нормально поговорить.

– Мне здесь не нравится, – забеспокоился нервно вертящийся элементаль. – Куда ты нас завела, Иллера?!

– Подходящее для привала место, – сказала золотистому «солнышку», маскируя ответ под предложение отдохнуть, и, полюбовавшись озадаченной физиономией «светляка», решительно пошла вперед.

– Керр, да она…

– Привал так привал, – перебил напарника норд, и Рил, недовольно полыхнув светом, заткнулся.

Рядом со мной плелся верный Рыж, которого всякие подземные аномалии совершенно не беспокоили, позади нас тихо кралась Надья. А норд, обойдя меня, обернулся на ходу и чуть насмешливо спросил:

– Может, расскажешь уже, что тебе нашептала твоя подруга «шизофрения»?

Я на мгновение опешила от такого заявления, а потом улыбнулась. Догадался, значит, предводитель, отчего я вся такая загадочная иду и ни с кем не разговариваю. И ведь не стал допытываться и упрекать во лжи, а позволил принять решение самой. Любопытно, почему? Доверяет? Или просто хотел посмотреть, куда нас заведет знакомство с Лин? А… не важно! Главное, что признаваться в утаивании информации мне уже не придется.

– Шизофрения? – Мне показалось или глаз элементаля и правда нервно дернулся?

А я улыбнулась ему и даже подмигнула для пущего эффекта.

Лин, судя по хохоту в моей голове, прекрасно нас видела, слышала и… наслаждалась представлением, оставаясь для всех невидимкой.

Немного позже

Когда мы вошли в эту пещеру, я не поверила собственным глазам. Это все походило на мрачный выставочный зал или на причудливую мастерскую, хозяин которой зациклился на своей музе. Ее он и высекал из камня. Раз за разом: меняя позы, ракурсы, прически… Но в каждой скульптурной композиции, находящейся в этом помещении, неведомый художник отражал черты всего одной натурщицы и ее странного пса. Хотя нет, не пса. Скорее некой помеси керса с лисой и, судя по змеиному хвосту и чешуйкам на длинных тонких лапах, – ящерицей. Головы всех без исключения статуй украшали прически, чем-то похожие на африканские косички: объемные, длинные, доходящие девицам до колен, у животных они напоминали львиную гриву, плавно переходящую в густой гребень на спине.

– Кто это? – озвучила мои мысли вивьера, удивленно разглядывая засилье каменных близнецов. – И кто все это сделал?

– Понятия не имею, – честно призналась я, с интересом разглядывая девушек с «собачками». Вот одна сидит рядом со своим питомцем и гладит его по гладкому боку, покрытому едва заметной чешуей. А вон там стоит другая и, чуть подавшись вперед, всматривается каменными глазами в даль. Рядом же в охотничьей стойке застыл ее четвероногий друг. Третья полулежит на небольшом возвышении, положив голову на спину зверя. Четвертая задумалась, подперев рукой подбородок, пятая… да их тут столько, что в глазах рябит! – Ли-и-ин? – протянула я, озираясь по сторонам – А, Лин?

– Что, Лер? – подняв голову, спросила ближайшая ко мне статуя и… сошла со своего постамента.

– М-мамочки, – запинаясь, пробормотала я и, отступив назад, угодила в объятия Керр-сая. Сжав мои плечи, мужчина спокойно проговорил:

– Ну, здравствуй, шизофрения.

– И тебе, герой, не хворать, – ответила на языке лэфири большая лохматая зверюга, на глазах сменившая каменный окрас на темно-синий, как у орн. Она тряхнула роскошной гривой, которая походила то ли на толстые жгуты, то ли на косички, и, облизав более вытянутую, чем у керсов, морду длинным раздвоенным языком, представилась:

– Нифелин-11, или просто Лин, ну а как вас зовут, я уже в курсе.

– Химера-хамелеон, – восхищенно протянула Надья. – А я думала, что это все сказки.

– Какие сказки? – немного придя в себя, спросила я. – Лин, ты химера?

Собеседница скосила свои желтые глазищи на кудрявую, тяжело вздохнула и ответила:

– Смотря что подразумевать под химерой. Если козье тело, львиную голову и змеиный хвост, то два пункта из трех подходят.

– Обалдеть! – И снова вивьера произнесла то, что вертелось у меня в голове. Я же, легко вывернувшись из рук норда, приблизилась к существу, которое представляла как угодно, но только не четвероногой зверюгой раза в полтора крупнее меня. Стоп! А ведь тогда, в тумане, мне виделся кто-то двуногий – галлюцинация или Лин спасала нас не одна? Взгляд упал на ближайшую статую остроухой девицы, и, озаренная догадкой, я поинтересовалась:

– А это кто такая?

Лин чуть повернула голову и, посмотрев на каменную соседку, сказала:

– Маруся.

– Кто? – в один голос спросили норд с вивьерой, для которых имя было незнакомо.

– Маруся, – повторила Лин, подмигнув мне желтым глазом. На кошачье-лисьей морде появилась улыбка, и она была бы даже похожа на человеческую, если бы между острых звериных клыков не мелькнул змеиный язык. – Маруся Савичева, – к одному непонятному для лэфири слову химера добавила второе и, довольная эффектом, насмешливо фыркнула. – Подруга моя бывшая, – выдержав паузу, пояснила она нам. – Нет ее больше. Увы.

– И поэтому ты решила ее увековечить в камне? – по-новому глядя на бесконечное множество похожих статуй, спросила я.

– И поэтому тоже, – ответила… скульптор.

– А еще почему?

– Чтобы удобно было маскироваться и сбивать со следа охотников, – пояснила собеседница.

А я, осмотрев ближайшую каменную Машу, перевела взгляд на ее создательницу, оглядела химеру с головы до ног и с сомнением проговорила:

– И как, интересно, тебе удалось такое сделать? – Четвероногое создание упорно не желало представляться с рашпилем в зубах и молотом в лапе.

– Пф-ф-ф, – сдунув упавшие на синюю морду пряди, Лин сказала: – Я тебе покажу… потом… если захочешь.

– А сейчас что? – с интересом разглядывая нашу новую знакомую, спросил Керр.

– А сейчас ужин, – клыкасто улыбнулась хозяйка «мастерской». И, приглашающее махнув хвостом, пошла в самый темный угол пещеры. Нам же ничего не оставалось, как последовать на ней. За скульптурным заслоном оказался еще один зал, и в нем вместо каменных копий двух подружек сидела вполне себе живая трехглавая орна.

– И… кто кем сейчас ужинать будет? – сглотнув, прошептала кудрявая, в третий раз за последние полчаса озвучивая мои мысли.

В том же зале

У Рыжа лиловые глаза, почти такие же, как и мои собственные. У него рыжая шерсть, так похожая на цвет волос моего тамана, и острые кошачьи клыки, сильно смахивающие на зубной набор Лин. Когда я чешу его или глажу, керс довольно жмурится и мурлычет, подставляя мне под руку то спину, то голову. И я знаю, что это правильно. Что именно так делают кошки независимо от их габаритов. Но видеть огромного урчащего ящера, который тычется то одной, то другой мордой в бок нашей новой знакомой и щурит от удовольствия желтые глаза, когда хозяйка проводит лапой по чешуйчатому лбу, – это, признаюсь, было странно.

Как рассказала за ужином Лин, она и ее приятель «змей Горыныч» обитают в Итировых подземельях вот уже двенадцать лет. Ровно с того дня, как после целого года всевозможных испытаний Нифелин-11 благополучно сбежала от своих создателей, прихватив заодно из соседней лаборатории и тестовый образец усовершенствованной орны. Собственно, благодаря этому образцу побег Лин и стал возможен.

В отличие от ящеров первого и второго поколений, Синь был значительно сильнее, хитрее и, что главное, умнее. Нифелину, способному устанавливать ментальный контакт не только с мечеными вроде меня, но и с существами, гены которых присутствовали в ней самой, подбить орну на авантюру большого труда не составило. Интеллектуально развитому зверю быть лабораторной крысой хотелось не больше, чем его сообщнице, тем более тесты, которым подвергались опытные образцы, сложно было назвать гуманными. С тех пор эта парочка и вместе: темно-синий огромный ящер и химера-хамелеон.

– Но если эти… – я задумалась, не зная, как правильно назвать ученых, под руку которых все мы попали, – гады настолько сильны и технически подкованы, как же вам удалось столько лет от них скрываться?

– Мне вот тоже интересно, – пробормотал подозрительно молчаливый Рил, который с момента нашего прихода во владения Лин вел себя тише воды и ниже травы: не грубил, не лез с вопросами, не пытался вернуть нас на прежний маршрут… вообще ничего не делал, только парил над плечом напарника, озирался по сторонам и слушал. Мои опасения, что элементаль сдаст своим хозяевам место, где прячется одиннадцатый нифелин, химера мысленно отмела, сказав, что эта ее «конспиративная квартира» одна из многих.

– Поначалу было трудно, – пожав плечами, ответила Лин, – но, к счастью, за год бесконечных опытов и физических тренировок я многому успела научиться. Мои мучители сами себе подложили свинью, научив меня выживать в любых условиях. Я ведь их совместный проект, единственный в своем роде, – криво усмехнулась собеседница. – Милашка, правда? – не скрывая сарказма, спросила она у нас.

Керр-сай чуть заметно улыбнулся, я вздохнула, почесав за ухом сидящего рядом Рыжа, а Надья согласно кивнула и продолжила гонять по тарелке скользкий гриб, сильно смахивающий на представителя земных опят. К грибам также прилагалось пюре из какого-то овоща, отдаленно похожего на картошку, да порция сочной зелени. И никакого мяса! Чему лично я очень порадовалась. На вопрос, откуда в подземельях растительная пища, хозяйка ответила, что места надо знать, и… замяла тему.

Мы сидели на широких каменных скамьях за большим каменным столом, на котором стояла каменная же посуда. Лин не только вырезала скульптуры из этого материала, она делала из него все: от аккуратных бортиков бассейна, в который по стене стекала вода, до похожей на пиалу чашки. И чем больше я видела вокруг, тем логичнее казалась мне давно возникшая догадка.

– У тебя ведь есть напарник – каменный элементаль, как у нордов, я права? – отодвинув в сторону пустую тарелку, спросила химеру.

Она восседала на большом каменном кресле, стоящем в торце стола, и, если бы не вытянутая мордочка и раздвоенный язык, то и дело мелькавший при разговоре, Лин напоминала бы сейчас именно льва. Необычного синего льва, который ведет с нами беседы и задумчиво поглаживает когтистой лапой с неожиданно тонкими пальцами одну из трех голов орны. Действительно милашка!

– Видишь ли, Лера, – немного помолчав, проговорила химера. – Нет у меня никакого элементаля…

Страницы: «« « 12345678 » ... »»