Защитник Империи Буревой Андрей

«Только теперь нам никак нельзя отсюда уезжать, — заметил я и коварно подбросил бесу весьма завлекательную приманку: — Вдруг степняки и правда соберут пять тысяч золотом на уничтожение артефакта?»

«И правда… — расстроенно протянул рогатый и пробежался по столешнице. — Что же теперь делать?.. Чтобы организовать охоту на дракона, того что у нас есть, маловато будет».

«Я тебе скажу, что делать — сидеть тут спокойно и не рыпаться», — выдвинул я свое видение дальнейших действий.

«Нет, нельзя просто сидеть! Или ты рассчитываешь, что женушка будет тебя содержать?» — с немалым ехидством осведомился бес.

«В смысле?» — нахмурился я.

«Ну вот представь. Добудешь ты, значит, дракона… А стервочка Кейтлин возьми да и не прибей тебя, когда ты заявишься к ней с протухшей драконьей башкой! Что дальше-то? К ней на содержание пойдешь?»

«Да ну на фиг!» Это предположение нечисти поганой глубоко уязвило меня.

«А как иначе? — поинтересовался рогатый. — Это ж тебе не какая-нибудь нищая горожанка из твоих знакомых, а настоящая аристократочка! А знаешь, какие у них запросы?! Да ей только на походы по лавкам тысячу золотых надо! В день!»

Умеет же гадский бес вот так разом, окончательно и бесповоротно испортить настроение. Так все хорошо было! И кто его за поганый язык тянул?!

Угрюмо рассуждая, я бросил осторожный взгляд на стоящую у стенного шкафа Кейтлин и вздохнул. Да, запросы у этой особы явно запредельные… Один только замшевый костюм ручной работы чего стоит… Уму непостижимо, сколько времени и сил убили портные, чтобы так идеально подогнать его по девичьей фигуре. Ведь нигде ни одной, ни малейшей складочки или неровного шва. И в движении никакие огрехи не вылезают. Облегающая курточка сидит как надо, а штаны обтягивают эти потрясные ножки, словно вторая кожа.

Да уж… Такой костюмчик явно дороже покупки нового дома обойдется… А у Кейтлин, наверное, как у всякой приличной леди, не один десяток разнообразных нарядов на все случаи жизни имеется. А драгоценности?! Тоненькое золотое колечко и простые серебряные сережки ее явно не удовлетворят. Тем более она украшения с камешками предпочитает подбирать. С изумрудами. Под цвет своих глаз.

Да уж… Такой красавице, как Кейтлин, явно что-то существенное из украшений требуется. Какое-нибудь колье из черных бриллиантов, стоимостью в целое графство… Дабы было что надеть, когда сердится и глаза у нее темнеют…

Я яростно помотал головой, поняв, что размышления завели меня куда-то не туда, и с негодованием высказался:

«Постой, бес, постой! Ты что мне голову морочишь?! Какие ей, к демонам, наряды и украшения?! А как же воспитательный процесс? — И твердо заявил: — Пусть и не мечтает! Дом у меня есть. Со службы пока тоже никто не выгонял, а значит, и жалованье приличное имеется. Вот исходя из него пусть и рассчитывает на всякие глупости типа безделушек! А дорогие наряды… Пусть сама шьет! Захотелось обновку — топаешь к Трисс, жене моего друга Роальда, за советом и подсказкой! А шьешь сама!»

«Ха-ха-ха! — заржал бес. — Наивный! Да у нее одна только гардеробная больше всего твоего дома! Там и шить ничего не надо — и без того на десяток жизней вперед хватит. Если, конечно, наряды не по одному разу надевать! Так что еще неизвестно, кто кого воспитывать будет! Ты — ее или стервочка, которой абсолютно нечем заняться, — тебя!»

«А ведь во всем ты, паршивец, виноват! — с неприязнью посмотрел я на беса. — Если бы не тот идиотский спор, на который ты меня подбил, я бы тогда промолчал! И сейчас бы у меня таких проблем не было!»

«Что, струсил, да? — ехидно осведомился бес и насмешливо осклабился: — Всего на один день настоящей жизни тебя и хватило!»

«Неправда!» — покачал я головой.

«Правда-правда! — уверил хвостатый. — Ты только мечтать об аристократочках горазд, а как до дела доходит — так в кусты! Вместо того чтобы добиваться своего! — И, с досадой махнув лапкой, поставил вопрос ребром: — Вот зачем ты живешь, а? Чтобы бездарно растрачивать отпущенное тебе время?»

«И ничего я не бездарно его растрачиваю, — возразил я. — Это просто ты, бес, слишком нетерпеливый. Подавай тебе все и сразу. А в человеческой жизни так не бывает».

«Нет, просто я лучше тебя разбираюсь в жизни! — непреклонно заявил бес. — И знаю, что жить нужно одним днем, ничего не откладывая на следующий! Чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях! Вот скажи, неужели тебе не понравилось в тот день, когда мы поспорили? Азартные игры, море первоклассной выпивки, уйма доступных красоток… А до кучи — немереное количество дури. Разве плохо тогда было?»

«Неплохо, — согласился я с этим провокатором хвостатым. — А вот утро следующего дня мне совсем не понравилось».

«Тьфу ты! — с досадой сплюнул бес. — Следующий день не считается! Ты уже не жил настоящей жизнью, а оттого все запорол! А вот если бы и дальше продолжал в том же духе… Все было бы иначе! Жил бы сейчас как в сказке!»

«Знаешь что, нечисть поганая… — задумчиво покосился я на рогатого. — Ты мне тут голову не морочь! Сказочник тоже нашелся! Знаю я твою настоящую жизнь — вся она вертится вокруг золота, выпивки, девок и дури! А это все пустая мишура, ничего не оставляющая после себя в душе! Даже сожаления о потере! Так что иди-ка ты подальше со своими наущениями!»

«Ну и живи тогда дальше остолопом, раз не хочешь слушать мудрого беса!» — обиженно засопел тот.

«Был бы ты мудрым — не говорил бы всякую глупость, — поддел я нечистого. Но продолжать подначивать не стал, а миролюбиво предложил: — Пойдем Дустума выпроводим, что ли? Без нас ведь паром не отправят».

«Да, пусть едет денежки собирает!» — оживился недолго дувшийся на меня бес.

Но, выйдя из конторки, ни бая, ни его людей я не обнаружил. Будто испарились с территории таможенного поста.

Я поинтересовался у проходящего мимо стражника, куда делись степняки. Оказалось, в город умотали.

Пожав плечами, я вернулся в конторку и занялся довольно тяжелым, но крайне приятным делом — переноской кошелей с деньгами в свою комнату. Неспроста бай так тяжело отдувался, таща их в сундучке сюда… Это одна монетка всего две унции весит, а семьсот пятьдесят почти на сотню фунтов тянут. Оттого банковские кошели, в каких и притащил денежки Дустум, полсотни монет вмещают, а не круглую сотню — иначе слишком тяжелыми получатся.

Перетаскав все свое честно нажитое богатство на второй этаж, я сложил его на полу у кровати и задумался, куда бы запрятать денежки. Разве что лишние вещи из сундука вытащить да в него кошели покидать? Не бросать же их и правда прямо на полу, где-нибудь в углу? А то зайдет так кто-нибудь и спросит, мол, а что это тут у тебя в углу в таких красивых кошелях лежит?

Тут мне в голову пришла другая мысль, заставившая озадаченно почесать затылок. Сейчас-то я денежки спрячу, никто их не увидит. А вот как я их отсюда при отъезде тащить буду? Да меня же прямо тут и повяжут, когда я спущусь с мешком золота!

Чуть подумав, я нашел способ обойти эту грядущую проблему. Лигет ведь частенько в город мотается. Надо давать ему понемногу денег, чтобы он их в остморском банке на векселя менял. И будет у меня в итоге не тяжеленная торба золота, а тоненькая пачка почти невесомых векселей.

Решив не откладывать столь нужное дело, я собрался немедленно подкатить к Лигету с малой просьбишкой. Чтобы помог хотя бы с десятком золотых для начала.

Недолго думая я развязал первый попавшийся под руку кошель и высыпал на ладонь немного монет. Высыпал и тупо уставился на них. И сидел так, хлопая глазами, некоторое время. А когда отмер, бросился развязывать другие кошели. Но во всех было одно и то же. Не сдержавшись, я нецензурно выругался. С чувством так прошелся по Дустуму и всем его родственникам до десятого колена. И бес меня поддержал, добавив в адрес бая с полсотни ранее неизвестных мне эпитетов.

Нет, ну это ж надо?! Вот же мошенник! И наглый просто запредельно! Так обмануть! То-то он так быстро умотал… Явно побоялся остаться и узнать, что будет, когда я обнаружу в кошелях свои семьсот пятьдесят ролдо. Только не золотых, а серебряных!

С четверть часа я склонял на разный лад бая Дустума. Лишь потом чуть успокоился. Когда вспомнил, что так или иначе, а Дустум остался большим лопухом. Ведь заплатил же он за рассказанную ему сказочку почти сотню золотых? Так что я в выигрыше. Правда, это почему-то мало утешает.

«Все, бес, завязываем с этим делом! — в сердцах бросил я. — Больше никаких сделок с контрабандистами! Задаром мне такого счастья не надо! Вот вроде и денежек целую кучу срубили на пустом месте — казалось бы, сиди да радуйся, а нет ее, радости-то! Одно расстройство!»

«Надо этого мерзкого мошенника хорошенько наказать! По миру пустить скотину! Чтобы неповадно было!» — высказался бес, так же, как и я, донельзя возмущенный проделкой бая.

Так мы и скоротали тот день с бесом — лелея кровожадные планы в отношении пройдохи Дустума.

А следующее утро преподнесло новый сюрприз. Тьер Свотс приехал. И опять меня в конторку пригласил. Я уж думал, он снова что-то пронюхал о моих делах с Дустумом, и лихорадочно соображал, как отбрехаться. А ун-тарх мне какое-то письмо передал… Сказал, что от моих друзей.

Тьер Свотс со своими людьми учинил проверку перегонщикам скота, а я не удержался — сразу письмо распечатал. И стал читать.

Корявый почерк Вельда я с первого слова опознал. До сих пор злыдень рыжий как кура лапой пишет! Сразу и не разберешь, что к чему. А написал он немало… Ведь после моего отъезда из Кельма столько всего разного произошло…

Краба, хозяина игорного дома «Серебряный звон», так и не поймали. Правда, говорят, кто-то видел, как святоши кого-то похожего в свою карету усаживали. Связанного. Но, может, брешут. Однако с тех пор никто не видел ни главу Ночной гильдии, ни его ближайших подручных.

Всем стражникам выдали премию за ту контрабанду, что темные пытались протащить через городские ворота. Аж по семь золотых на брата! А мне, получается, целых семь десятков теперь причитается. И Вельд мне по этому поводу очень завидует. Так как все денежки, включая выигранные в «Серебряном звоне», у него давно закончились. А премия в общем-то такая маленькая была, такая маленькая!

Впрочем, оговорился рыжий, весьма вероятно, скоро еще что-нибудь перепадет. Они на днях еще одного злодея на воротах поймали. С двумя фунтами дури!

«Обалдеть просто! Везет им… А я тут мерзких овец лови!» — жадно вчитываясь в корявые строки, подумал я с легкой обидой.

А дальше началось самое интересное. Вельд пожаловался, что без меня в городе совсем скучно стало. Ни сходить куда, ни учудить чего. Если бы не Иша и Лэри, девушки из «Серебряного звона», он бы со скуки сдох! А так еще ничего, жить можно. Правда, это такие расходы, сразу с двумя девчонками встречаться, такие расходы… Но дружба, тем более такая, дороже!

Разинув от удивления рот, я еще раз перечитал этот абзац. Может, что-то не так понял? Но нет, все правильно — пишет, что дружат втроем.

Недоверчиво хмыкнув, я все же облизнулся, живо представив себе всю сладость дружбы сразу с двумя девушками. Хоть Вельд известное брехло, но чем демон не шутит? Ведь предпосылки для такой связи были. Я же сам и постарался, познакомив друга с ними. Но Иша и Лэри тоже хороши… Это же шутка была! Шутка! А они… Совсем у девчонок стыда нет!

Еще раз облизнувшись, я мечтательно подумал о том, как здорово было бы сейчас повеселиться с парочкой развязных красоток, и бросил полный негодования взгляд на обольстительную суккубу, чувственно мне улыбнувшуюся. А этой бы только дразниться!

Мотнув головой, продолжил чтение. Но больше ничего путного Вельд не написал. Вопросы задавать начал. Как там у меня жизнь, какую должность дали, сколько платят, что за девчонки в тех краях обитают. И главное, не собираюсь ли я возвращаться в Кельм. А то бы он у меня немного денег занял. Край надо. На этой оптимистичной ноте Вельд и закончил свое послание.

Рассмеявшись, я взялся за второй лист, написанный совсем другим человеком — Роальдом. Тот изложил все по порядку и обстоятельно. Краба мне больше опасаться не надо — некие люди заверили его в этом. Так что Роальд посоветовал помолиться за благодетелей. Положенная премия дожидается меня у казначея и никуда не денется — как приеду, так и получу. Все мои знакомые живы-здоровы. Его жена Трисс и дети, Лина с Троем, привет передают.

Затем Роальд написал: «А Рыжий наш совсем ополоумел — чуть ли не в открытую с двумя девками живет. Ну про то он, наверное, сам тебе написал — не мог о таком умолчать и не похвастаться. Я только добавлю, что проблем он с этого огреб целую кучу. Денег просадил просто страсть сколько, не меньше двух десятков золотом! Пару раз его метелили родичи Лэри, не до смерти, но отлеживаться приходилось. Повезло еще, что у Иши родни почитай что и нет. Вдобавок Рыжего уже грозятся из дому выгнать, если он не прекратит это безобразие. А соседка ихняя, бабка Бурносиха, увидала как-то всех троих вечером: стоят в обнимочку и то с одной девчонкой Вельд целуется, а другую по заду гладит, то наоборот. Старая чуть умом не тронулась. И теперь всякий раз вслед ему плюет да клюкой огреть норовит…»

Я заржал, живо представив себе эту картину. И как мы с Вельдом раньше не догадались что-нибудь эдакое отчебучить на глазах у этой вредной бабки?

«…Дурак, короче, Рыжий! И через то у него все проблемы!» — дописал Роальд этот абзац.

А дальше пошли вопросы о моем житье-бытье. Так листок и закончился…

С сожалением вздохнув, я подпер голову рукой и уставился в окно невидящим взором. Прямо кошки на душе заскребли, так домой, в родной Кельм, захотелось…

Немного посидев и помечтав о своем триумфальном возвращении, я встряхнулся. Мечтать, конечно, не вредно, но только реальность, увы, такова, что вернусь я домой нескоро. Если вообще вернусь. Без головы сумеречного дракона мне там делать нечего.

А вообще очень странно, что ни Вельд, ни Роальд даже не заикнулись о Кейтлин. Не может быть, чтобы им нечего было по этому поводу написать. Может, расстраивать не хотят? Оттого и не стали сообщать что-нибудь в стиле «…а еще на дверях твоего дома кто-то намалевал картинку, драконью голову изображающую, а рядом срезанную с виселицы петлю прибил. И все теперь в городе гадают, что бы это значило…»

Перечитав еще раз письма Роальда и Вельда, я взялся сочинять ответ. Тьер Свотс еще здесь, через него и отправлю. Пусть отошлет с корреспонденцией Охранки, как это догадались сделать мои друзья.

Но написал я в общем-то не очень много. Поведал лишь о том, что служу теперь аж целым начальником таможенного поста, работа у меня — не бей лежачего, а жалованье справное. Да и вообще с деньгами здесь гораздо лучше, ведь кормежка, проживание и обмундирование — за счет казны. Ну и причитается старшему десятнику куда больше, чем простому стражнику. К тому же в доспехе и с оружием таскаться не надо. Красота, в общем, а не служба. Ни хлопот, ни забот. Даже контрабандисты и те не опасные, ерундой всякой промышляют. А для Вельда еще добавил, что девчонки здесь имеются — красы просто неописуемой!

Так и настрочил целую страничку недомолвок. Все как есть не распишешь. В Охранке ведь обязательно кто-нибудь сильно любопытный нос в письмо сунет.

Попросив в конце передавать всем знакомым от меня привет, я пообещал поскорее вернуться в Кельм. И, запечатав письмо, отдал его тьеру Свотсу.

Четыре следующих дня не принесли никакого улова в плане контрабанды в особо крупном размере. Остморские перегонщики и степняки из мелких овцеводов действительно не злоупотребляли доверием таможенных властей. Пять, реже десять процентов сверх названного числа овец. А значит, никакого нам прибытка.

Впрочем, я особо и не рассчитывал. А вот бес на что-то надеялся и с энтузиазмом встречал появление каждой новой отары. На пятый день после памятной сделки с баем Дустумом степняки пригнали более-менее приличных размеров отару — почти полтора десятка тысяч голов. Но не это удивительно. Ну пригнали и пригнали — что такого? Вот только степняки в итоге решили указать тринадцать с половиной тысяч голов вместо четырнадцати тысяч восьмисот, тем самым совсем немного не дотянув до граничной планки в десять процентов контрабанды. Что явно неспроста… Бай Дустум, похоже, предупредил.

Разлюбезно улыбнувшись дружкам-приятелям этого пройдохи, я отложил перо в сторонку, так и не заполнив декларацию, и поднялся с кресла. Подошел к шкафу, покопался на полке и выудил приложение к «Уложению о таможенной службе», касающееся наказаний лиц, виновных в провозе контрабанды. Усевшись обратно в кресло, с чувством зачел степнякам фрагмент о штрафе в размере стоимости контрабандного груза. После чего помолчал немного, дабы присутствующие прониклись, и с гаденькой улыбочкой осведомился, не ошиблись ли уважаемые скотоводы в подсчетах. Чисто случайно так. С кем не бывает.

Оказалось, да, напортачил кто-то с подсчетами. Это все плохое знание языка виновато. По-своему думаешь правильную цифру, а на имперском скажешь — а она, оказывается, не то число обозначает…

Я сделал вид, что поверил, и просто записал в декларацию правильное число овец. Степняки безропотно уплатили полагающуюся таможенную пошлину и погнали своих овечек в Остмор, на торг. Ну а когда продадут да в степь вернутся… Думаю, они скажут не один десяток ласковых слов своему советчику Дустуму!

В общем, крайне доволен я оказался своей проделкой. Немного портило настроение только то, что рабочий день на этом не закончился. Еще отару пригнали. Хорошо небольшую совсем — паром за одну ходку перевезет. Впрочем, люди братьев Фьюри помногу скота за раз никогда и не пригоняют. Когда полторы тысячи, а когда три. Зато чуть ли не каждый день.

«А вот и настоящие контрабандисты пожаловали!» — сделав стойку, неожиданно заявил бес.

«Да с чего ты взял? — удивленно посмотрел я на рогатого. — Заявили, что тысяча пятьсот двадцать овец у них. И я им верю. Тут при всем желании на много не обдуришь, ведь на паром максимум тысяча шестьсот овец вмещается».

«Правильно, тут и захочешь обмануть — а не получится, — кивнул бес, тем самым еще больше меня запутав. — Только эти перегонщики и не пытаются мошенничать с количеством перегоняемых овец. Более того, они даже заявили чуть больше скота, чем у них есть. На две головы».

«И что? — пожал я плечами. — Может, степняки при продаже надули немного. Или отбились овечки от отары во время перегона».

«Ага, и так уже в седьмой раз! — саркастически фыркнул бес. — То у них все ровно, то больше заявленного, и никогда меньше! — И, потерев рыло, непреклонно заявил: — Контрабандисты это! Нюхом чую!»

«Может, просто честные люди и не хотят обманывать таможню», — не согласился я с нечистью.

«Да, как же! — осклабился бес. — Все остальные не брезгуют утаить немножко скота от доверчивых таможенников, одни они порядочные! Нет, такими честными люди бывают, только когда хотят нагреть тебя на кругленькую сумму!»

«Глупости все это, — отмахнулся я. — Просто эти перегонщики — обычные наемные работники. Им без разницы, какую пошлину начислят, — платить-то не из своего кармана. Вот и заявляют то количество скота, что есть».

«Значит, на чем-то другом денежки имеют! — не утихал рогатый. — Потому что по своей воле никто не откажется от прибавки к жалованью! Особенно когда есть такая отличная возможность для небольшого мошенничества!»

«И что тогда они, по-твоему, тащат из степи? — осведомился я, поняв, что так просто унять беса не получится. — На что не реагирует стиарх?»

«Пока не знаю, — сознался бес. — Но наверняка что-то очень-очень ценное! Такое, из-за чего не хочется размениваться на всякую мелочь вроде недоплаты таможенной пошлины! А значит, мы просто обязаны вывести этих негодяев на чистую воду! И заставить их поделиться доходами! А то ишь чего удумали — контрабанду через кордон таскать и с таможенниками не делиться! Не по правилам это, не по правилам!» — с возмущением заключил он.

«Это просто у тебя от безделья крыша едет, — поделился я своими соображениями. — Вот и выдумываешь невесть что. Какая, к демонам, контрабанда? Под стиархом ничего незаконного не протащить!»

«Спорим?» — деловито осведомился крайне возмущенный моими словами бес.

«На что?» — поинтересовался я без особого энтузиазма.

«Ну… например, на твое желание избавиться от образа Кейтлин!» — недолго думая предложил этот поганец.

«А если выиграешь ты?» — равнодушно спросил я, стараясь не выдать свой радости.

«Ну… я бы не отказался почувствовать себя живым… — с хитрецой поглядел на меня прохвост рогатый. И пожаловался: — Знаешь, как тяжко без собственного тела?»

«И как я тебе твое тело достану?» — спросил я, делая вид, что не понял намека.

«Зачем мое? Сгодится и твое!» — осклабился рогатый.

«Вот уж фиг! — не сдержался я. — Знаю я твои штучки. Тебя только пусти, так потом демон с два выгонишь!»

«Ну что тебе, жалко дать попользоваться своим телом? — разнылся бес. — Всего-то на денек-другой! К тому же я обещаю, что верну тебе его в целости и сохранности!»

«Угу, а еще в кандалах и сидящего в темнице в ожидании скорой казни!» — дополнил я высказывания беса.

«Ну хоть на полденька?! — взмолился бес. — Ну что я натворю за такой краткий срок?!»

«Нет!» — отрезал я.

«Да чего ты, собственно, боишься? Если так уверен в честности этих перегонщиков?»

«Уверен, — подтвердил я. — Но считаю наши ставки несоразмерными. Потому и не соглашаюсь. Проси что-нибудь другое».

К сожалению, ничего иного, кроме как немного похозяйничать в моем теле, бес не хотел. Пришлось скрепя сердце пойти ему навстречу… Единственное, что мне удалось, — изрядно окоротить запросы нечисти, срезав их до какой-то четверти часа. А еще поганец поклялся не совершать никаких противоправных деяний и вообще вести себя прилично. Правда, выторговав при этом условие, что в случае изобличения контрабандистов мы их примерно накажем, ободрав как липку.

Нет, в других обстоятельствах я бы ни за что не согласился на такой спор, хотя и был уверен, что бес ошибается насчет людей братьев Фьюри. Только неотступно следующий за мной образ Кейтлин вынудил меня поспорить. А вдруг? Мне же еще больше трех месяцев здесь торчать. Я за эту сотню дней с ума сойду от вожделения, если эта обольстительная демоница не уберется с глаз моих!

В общем, фигурально выражаясь, ударили мы с бесом по рукам и занялись поиском доказательств наличия или отсутствия контрабанды у перегонщиков, которые доставляют братьям Фьюри скот из степи.

Перво-наперво бес предложил проверить, работает ли как должно стиарх. Дескать, штука сложная и могла сломаться. Да и умельцы среди магов разные имеются, могли придумать какую-нибудь штуковину, позволяющую обманывать стиарх.

На следующий день на смену должен был заступить Готард, его я и решил привлечь к проверке работоспособности арки. Дал сынишке трактирщика медяк и попросил смотаться в город, передать десятнику записку, в которой просил его раздобыть образцы товаров, запрещенных к ввозу в Империю. Ну это я так хитро выразился. Не писать же прямо — привези, мол, дурь. Вдруг кто-то еще записку прочитает?

Заявившись со своим десятком поутру, Готард сразу же насел на меня с расспросами. Пришлось отбрехиваться:

— Да просто решил проверить, нормально ли работает стиарх.

— На кой? — с откровенным недоумением спросил Готард. — Его и так каждый год маги проверяют.

— Я тебе позже все объясню, — уклонился я от честного ответа. — А пока давай просто проверим.

— Ну давай, — пожал плечами десятник и усмехнулся: — Но я бы не советовал тебе этого делать.

— Почему? — насторожился я.

— Увидишь, — пообещал Готард, загадочно улыбаясь.

Мне эта его улыбочка сразу не понравилась, но что делать — проверять стиарх надо.

Сунулся я, значит, под арку с махоньким пакетиком дури… А стиарх как полыхнет да как завоет! У меня чуть сердце из груди не выскочило!

— Блин, ты предупредить не мог?! — прошипел я, обращаясь к десятнику, и с тревогой осмотрелся — не сбегаются ли к причалу все обитатели таможенного поста.

— А что, забавно вышло! — рассмеялся ни капельки не раскаивающийся десятник.

— Да уж, забавно, — чуть успокоившись, проворчал я. — Кто это такой умный догадался к стиарху такую иллюминацию прикрутить? Ведь обычно он всего лишь слегка светится и негромко звенит.

— Сразу так сделали, — ответил Готард и хитро улыбнулся: — Места-то тут у нас глухие… А это — чтобы начальник таможенного поста даже ночью контрабанду не проморгал.

«А заодно чтобы не смог ни с кем сговориться. Ведь провоз запрещенного товара при всем желании не покроешь, если о нем становится известно всем обитателям таможенного поста», — мысленно закончил я за десятника и вздохнул:

— Ладно, с этим все ясно.

— Теперь удостоверился, что стиарх в полном порядке? — проформы ради уточнил десятник.

— Почти, — кивнул я. — А что у нас с товарами, которые не запрещены к ввозу, но облагаются высокой пошлиной? Есть такие? Не одни же овцы в степи… Должно же что-то и другое быть.

— Ну через городскую таможню иногда пытаются всякие магические штуковины протащить, — призадумался Готард. — В степи еще хватает не до конца разграбленных городов Ушедших… Но на эти магические предметы стиарх всегда реагирует… Как их ни прячь. Да и не так много подобного товара, ведь сколько времени прошло с эпохи, когда здесь властвовали Ушедшие… Большая часть оставшихся после них артефактов давно уж превратилась в мертвые побрякушки, не содержащие ни крохи магии.

— Ясно, — пробормотал я и покосился на беса. Тот отрицательно покачал лохматой башкой. Впрочем, мне и самому было понятно, что такая контрабанда в нашем случае отпадает. Живая плоть не скроет эманации стихиальных энергий, так что в овечек магические предметы не запрячешь. К тому же артефакты Ушедших — штуки крайне дорогие и редкие. Никто не станет рисковать, действуя на авось. Просто договорятся с нужными людьми, и пойдет этот ценный груз в обход таможни.

— Ничего тебе, я смотрю, не ясно, — хмыкнул Готард. — Никак не уймешься со своими контрабандистами… А зря. Не занимайся ерундой, Кэрридан. В стиархе все предусмотрено и рассчитано. Степняки поначалу на разные хитрости шли и как только не изгалялись над бедными овечками. И меж копыт им пакетики с дурью засовывали, и в желудки набивали, и в рогах полости делали… А все без толку. Обнаруживает стиарх «Эльвийскую пыль», как ты ее ни прячь.

— Это мне и так понятно, — отмахнулся я. — Овцы не демоны, чтобы своей аурой работе арки помешать.

— Вот я и говорю — не занимайся ерундой, — повторил Готард и ободряюще хлопнул меня по плечу: — Пойдем лучше в шахматишки сыграем!

— Пойдем, — согласился я. Оценивающе взвесил пакетик с дурью в руке, сунул себе в карман и пояснил десятнику: — Пусть у меня пока побудет. Хочу еще одну идейку проверить.

— Только не потеряй его случайно, — бросив на меня быстрый взгляд и тут же отведя глаза, предупредил Готард. — Это я у знакомого дознавателя из второй управы выпросил, а не купил.

— Не бойся, не потеряю, — усмехнулся я. На самом-то деле Готард опасается другого: как бы я ее не употребил.

«Ну что, может, просто признаешь свое поражение и не будем заниматься ерундой?» — обратился я к бесу.

«Сдурел?! — возмутился рогатый. — Я уже почти выиграл!»

«Ну-ну», — поощрил я его, дабы он продолжил расследование. Все равно заняться нечем, а так хоть какое-то развлечение. И разочарование беса, ошибочно считающего всех людей мошенниками, будет приятно увидеть.

Обсудив попозже ситуацию, мы с рогатым решили дополнительно проверить, как проходит выявление «Эльвийской пыли». На этот раз в момент, когда овцы проходят под аркой, чтобы исключить вероятность применения какого-нибудь магического артефакта, нарушающего работу стиарха.

Но кое-что мы не додумали… Ярко полыхнувшая ослепительным светом и оглушающе громко завывшая арка до того перепугала бедных овец, что те ломанулись обратно на паром и едва не перевернули его. Еле успокоили потом напуганных животин. Вдобавок еще пришлось извиняться перед перегонщиками и ссылаться на плановую проверку.

«Может, артефакт маленький и воздействует только на отдельных овец, несущих контрабанду?» — выдвинул новое предположение слегка раздосадованный бес.

«И как нам это проверить?» — мрачно поинтересовался я, еще не отойдя от скандала, приключившегося из-за прошлой проверки.

«Надо всю отару тщательно осмотреть. Магическое воздействие полностью не скрыть, а значит, что-нибудь да заметим».

Команда перегонщиков, возглавляемая молодым парнем по имени Гудвин, пригнала немногим менее трех тысяч овец, а потому доставлять новые неприятности людям братьев Фьюри не пришлось. Я просто подошел к загону, где первая партия овец дожидалась своих товарок, и тщательно их осмотрел. Бес ради такого дела опять зрение мне поменял, позволив видеть мир таким, каким его видят маги. Но ничего подозрительного все равно углядеть не удалось… Ни среди этих овец, ни среди прибывших следующим рейсом парома.

«Ничего», — с досадой констатировал бес, когда выгрузка парома завершилась и пристань опустела.

«Ну а я тебе что говорил? Нет у них никакой контрабанды», — не преминул я поддеть беса.

«Нет, это мы, видимо, не то ищем, — не согласился со мной рогатый. — Может, они тащат что-то такое, на что стиарх и не должен реагировать?»

Пришлось садиться за повторное изучение перечня разрешенных к ввозу товаров и взимаемой за них пошлины. В результате выяснилось, что есть лишь некоторое количество товаров, которые не запрещены к ввозу в Империю, а потому не фиксируются стиархом, и контрабанда которых при этом выгодна. Это все виды изделий из золота и лунного либо обычного серебра, в том числе имеющие магическую составляющую, а также ограненные драгоценные и полудрагоценные камни.

У беса сразу загорелись глаза. Он даже слушать не пожелал мои увещевания, хотя я пытался ему втолковать, что на подобную контрабанду нечего и рассчитывать. Откуда в степи возьмется столько драгоценностей или ограненных бриллиантов, чтобы ради их перевозки понадобилось создавать целое предприятие по переработке скота? Даже если предположить, что за раз переправляется совсем немного контрабанды, в итоге-то выйдет просто неимоверное количество камней или украшений! Ведь отары, принадлежащие братьям Фьюри, пересекают границу через день, а то и каждый день, да годы напролет!

Так что я в перспективность этого направления поисков не верил. А вот нечисть надежды питала… И потребовала учинить новую пакость — положить на пристани, сразу за аркой, бревно, через которое всем овцам, сходящим с парома, пришлось бы перепрыгивать. А все для того, чтобы проверить, не прячут ли ушлые контрабандисты свой товар в густой овечьей шерсти. Бес где-то слышал о таком способе.

Воплотили мы бесовскую задумку. Положили толстенное бревно у самой арки стиарха, но, как и следовало ожидать, все оказалось впустую. Золотые украшения и драгоценные камни сыпаться с овец не пожелали. Зато перегонщики, замаявшиеся подгонять животин, категорически отказывающихся демонстрировать акробатические трюки, много чего мне пожелали. Нехорошего. Это прямо у них на лицах написано было.

«Ну что, убедился? — поинтересовался я у беса. — Толку от твоих бревен никакого».

«Неправда, — не согласился со мной рогатый. — Кое-что важное мы выяснили. Контрабанду прячут не снаружи, а внутри овец».

«И что, будем теперь овец разделывать? — хмыкнул я. — Как ты себе представляешь обоснование проведения такого таможенного досмотра? — И, покосившись на маняще улыбающуюся суккубу, с надеждой осведомился: — Может, ты просто признаешь уже, что проиграл спор, и разойдемся на этом?»

«Еще чего! — скрестил лапки на груди бес. — Будем рыть дальше! Купи у них одну овцу!»

Я закатил глаза. И правда придется разделывать мерзких скотин. Иначе бес не угомонится и не признает свой проигрыш.

— Сэм, — не откладывая, обратился я к старшему перегонщику братьев Фьюри. — Продай мне одного барашка!

— Барашка? — Парня удивила моя необычная просьба. Он непроизвольно заухмылялся и поддел меня: — По вареной баранине, что ли, заскучали?

— Да нет, — отмахнулся я и начал сочинять на ходу: — Мы тут, понимаешь, поспорили вчера насчет настоящего плова… И вот хочу показать народу, как правильно его готовить…

Ну не говорить же мне, что покупаю барана с целью выяснить наличие контрабанды.

— Настоящий плов только в степи бывает, — авторитетно заявил Сэм. — Откуда вам вообще знать, как правильно плов готовить? Вы ведь аж с другого края Империи приехали, где степняков и в помине нет, — несколько пренебрежительно высказался он.

— Правда? — саркастически хмыкнул я и брякнул: — А вот бабушка моя почему-то считала иначе!

— А, ну с такой родней — тогда конечно, — пошел на попятную Сэм. — Люк, барашка там пожирней поймай и брось в пустой загон! — крикнул одному из своих помощников.

Получил я, короче, своего барана. Насилу уговорив при этом перегонщиков деньги взять. Мне его хотели просто подарить.

«Доволен?» — осведомился я у беса, когда мы остались одни у малого загона, по которому бегала мерзкая шерстяная тварь.

«Ага, — кивнул бес. — Похоже, перегонщики либо не знают о контрабандном грузе, либо он не в каждой овце и они как-то помечены».

«И что мы теперь, каждую овцу в отаре будем на предмет наличия тайных знаков проверять?!» — возмущенно вопросил я.

«Сначала эту разделаем, — дипломатично увильнул от ответа этот поганец. — Авось повезет».

Сам я, разумеется, с этим делом не справился. Пришлось на подмогу звать Лигета. Он и прирезал барашка, и шкуру с него снял, и разделал как полагается. Только в требухе мне пришлось самому рыться. Что только не сделаешь ради победы в споре…

Обидно только, что в итоге все это оказалось бессмысленным и бесполезным делом. Ни золотых или серебряных украшений, ни даже полудрагоценных камней, не говоря уже о бриллиантах, внутри овцы не обнаружилось. Не сдержавшись, я обругал тупорылого беса, которому всюду мерещатся контрабандисты. В ответ на это хвостатый поганец надулся и перестал со мной разговаривать. Но это он скорее не от обиды, а оттого, что сказать было нечего. И сам разочарован не меньше меня.

«Ничего, я еще что-нибудь придумаю! — пригрозил под конец бес. — Никуда они от нас не денутся, эти контрабандисты!»

Меня же его неослабевающий энтузиазм нисколечко не вдохновил. С куда большей радостью я бы услышал от него признание собственной неправоты. Только шиш дождешься от этой нечисти поганой!

* * *

Вечер прошел по привычному распорядку: упражнения со стрелометом, до тех пор пока руки от напряжения ходуном ходить не стали, затем ужин и посиделки в трактире. Не очень интересное времяпрепровождение, прямо скажем, но помогает хоть немного отвлечься от приставучей суккубы. Я немного привык к обществу демоницы, но стоической выдержки мне еще недоставало. Книжки, например, читать в ее присутствии ну никак не получалось. Невозможно ведь сконцентрироваться на тексте, когда это обольстительное видение рядом обретается, да еще и ластиться начинает. Вот и приходится сидеть в трактире чуть ли не до полуночи, местные байки выслушивать. И лишь когда глаза слипаться начнут — отправляться на боковую.

Но в этот раз спокойно поспать мне не дали. Я проснулся от непонятного ощущения. Будто толкнул меня кто-то. А глаза открыл — никого. Не считая неизменных моих спутников — суккубы и беса.

«Просыпайся!» — прошипел настороженно озирающийся бес.

«Что случилось?!» — С меня мгновенно слетел весь сон.

«Лезет кто-то!» — многозначительно повел глазками в сторону приоткрытого окна рогатый.

«Кто?» — спросил я и тут же досадливо качнул головой, поняв, что брякнул глупость. Бесу-то откуда знать? Он здесь, со мной, а не снаружи, за окном.

«А я знаю?! — возмутился бес. И с сомнением предположил: — Может… Лидка?»

Не сдержав эмоций, я снова обругал хвостатого. Тут невесть что творится, а он подкалывает!

Я обратился в слух, но ничего подозрительного не услышал. Тем не менее ни на миг не усомнился в том, что бес неспроста забеспокоился. Чутье на неприятности у этого паршивца о-го-го какое… Недолго думая я начал тихонько подниматься с кровати. И в этот же момент немного сдвинулась в сторону оконная ставенка. Очевидно, проем для ночного гостя оказался недостаточным, чтобы беспрепятственно влезть ко мне в комнату. А еще через миг тусклую полосу света, проникающую в мое жилище через окно, заслонила какая-то серая тень. Впрочем, тут же исчезнувшая. И лишь с трудом уловимое сотрясение половиц дало понять, что эта зыбкая тень мне не померещилась.

Я замер, так и не успев стащить с себя одеяло. Ни шороха, ни звука. Даже не слышно, как дышит незваный гость. Да и его самого не видно. Словно растаял в наполненной ночными тенями комнате. Еще и безлунно сегодня, как назло… А на задворках таможенного двора, куда выходит окно моей комнаты, висят всего лишь две лампы… Да и сколько они света дают? Конечно, у меня ничего не видно.

Но кто это вообще может быть?! Неужели темные как-то прознали, где я теперь обретаюсь?! Но на демона этот визитер вроде не похож. Да и бес бы тогда иначе реагировал, прятался бы уже где-нибудь.

«Бес, кто это? Или что это?» — мысленно обратился я к нему.

«А я знаю? — развел лапками бес. — Какой-то человек».

Обрадоваться этому обнадеживающему известию я не успел. Из угла у окна на меня прыгнула тень, и я кубарем покатился с кровати. Колено зашиб, но оставил в руках ночного гостя лишь скомканное одеяло. Правда, от смены диспозиции я только проиграл. Бежать мне теперь некуда — позади стена. А тень опять исчезла. Сдвинулась назад, выходя из полосы тусклого света, и просто растворилась в сумраке. И как глаза ни таращи, не разглядишь… Этот якобы человек еще и звуков никаких не издавал, что делало мое положение совсем печальным. Ведь напасть на меня могут в любой момент и совершенно неожиданно.

«Бес, выручай!» — быстро обратился я к нечисти, буквально чувствуя, как утекают драгоценные мгновения. Сейчас незваный гость справится с удивлением, вызванным неожиданной резвостью спящего человека, и вновь набросится. А я его даже не увижу.

«Чего выручать-то? — недоуменно воззрился на меня рогатый. — Вяжи гада, пока он тебя не прирезал! Вон уже подступается!»

«Я же его не вижу, в отличие от тебя, тупорылый!» — воскликнул я, отскакивая к стене.

«А, так это мы сейчас поправим!» — Бес понял наконец мое затруднительное положение.

И вмиг рассеялся царящий в комнате сумрак. Стало почти так же светло, как пасмурным днем. Серой тени, ранее едва различимой лишь в неясном свете ламп, теперь негде было скрыться. Ведь не осталось ни одного местечка, где она могла бы раствориться во мраке.

Вовремя бес замутил мне некое подобие «ночного взора». Тень как раз обогнула кровать и решила вновь наброситься на меня. С ножом. Который я теперь отчетливо видел, хотя лезвие было окрашено в черный цвет.

Ночной гость подобрался поближе и попытался полоснуть меня по горлу, рассчитывая на то, что я его не вижу. И получил в область морды лица — я от ножа отшатнулся и тут же врезал нападающему. Хорошо так врезал, со всей дури.

Мой несостоявшийся убийца отлетел назад и, пошатнувшись, ошеломленно помотал головой, отчего по всей комнате разлетелись брызги темной, кажущейся почти черной крови. Похоже, удачно я попал — прямо по сопатке.

«Вот фиг тебе, а не прийти в себя!» — подумал я. Схватил подвернувшийся под руку табурет и приголубил любителя лазить с ножом в чужие комнаты.

Неслабо этому гаду прилетело, неслабо. Аж на зад сел, не устояв на ногах, когда сиденье табурета врезало ему по башке.

Но все же ночной убийца оказался непрост. Понял, что до меня так легко не добраться, и резким взмахом руки отправил в полет свой нож. Мне повезло, что злодей еще не оклемался от удара табуретом и не слишком быстро выкинул этот фокус. Я успел увидеть замах… попытался увернуться… И нож ударился мне в предплечье, вместо того чтобы вонзиться в грудь.

Хорошего в таком ранении мало, но могло быть и хуже. Все же я не настолько скор, чтобы ускользать от бросков метательных ножей, не получив ни единой царапины. К тому же никакая усиленная регенерация не спасет, если пять дюймов стали окажутся в сердце.

Только я успел выдернуть из кровоточащей раны нож, как тут же был вынужден сойтись со своим гостем в рукопашной схватке. Он ведь, гад такой, и мига не просидел на полу! Подскочил как ни в чем не бывало, выхватил еще один нож и бросился на меня. То ли он не совсем человек, то ли зельями по самую маковку накачался…

Ситуация резко изменилась не в мою пользу. Смерть от потери крови мне, конечно, не грозит, рана сразу начала затягиваться, но проблема в другом. В ножевом бою я не особый умелец. Так, кое-что изучали мы на тренировках в бытность мою кельмским стражем… Ничего особенного. Лишь основные удары, хваты и приемы защиты. У нас же основное оружие — стреломет… Ну и фальшион. Но не нож. Не предполагалось, что стражникам придется вот в таких дуэлях на короткоклинковом оружии сходиться. Зря я табурет из рук выпустил, с ним было больше шансов…

Едва я успел подумать о своем печальном положении, как тень скакнула ко мне и я еле успел отбить низкий удар. Прямо в печень, гад, метил… Лезвие ножа тут же промелькнуло у моих глаз, и я бросил это зряшное дело — поединщика из себя изображать. Отпрыгнул вправо и, бросив в метнувшуюся за мной тень чужое оружие, кувыркнулся через кровать. Схватив тумбочку, бросил в своего преследователя.

Всего на пару мгновений его задержал. Но этого мне хватило, чтобы схватить со стола стреломет и развернуться лицом к врагу.

Тот чуть промедлил, видимо, оценивая новую угрозу, но, сочтя незаряженный стреломет неопасным, все же налетел на меня.

Ну это он явно зря сделал. Ловкий и быстрый, конечно, человечек, но против вооруженного стражника не попрешь! Приемы обращения с личным оружием вбиты в нас на уровне инстинктов…

Нож идет снизу — удар по кисти головной частью стреломета. Затем шаг вперед — сокращаем расстояние. Разворот стреломета — удар прикладом в подбородок. И все, противник повержен.

Ночной визитер, по-моему, даже понять не успел, что случилось, как был вырублен. Так быстро все произошло.

«Надо снять с него побрякушки, отводящие глаза! В хозяйстве всяко пригодятся! И еще не помешает хорошенько связать злыдня!» — немедля присоветовал бес, едва я сумел перевести дух.

«Сейчас все сделаем!» — пообещал я, сочтя слова рогатого весьма разумными.

Обшарив лежащую на полу «тень», я обнаружил на шее ночного гостя цепочку, сорвал ее и увидел перед собой мужчину лет тридцати пяти. Не слишком крепкого сложения, светловолосого, со сломанным носом и безобразным шрамом на нижней губе.