Немецкие крылатые выражения Сборник

Лессинг Готхольд Эфраим (1729—1781) – поэт

Воображение… сообразуется с нашими деяниями, и если эти деяния отвечают тому, что мы зовем нашим долгом, нашей добродетелью, то воображение лишь приумножает для нас покой и радость.

В том-то и заключается преимущество древних, что они во всем умели отыскать меру.

Когда мы прекрасны, мы прекраснее всего без нарядов.

Красота души придает прелесть даже невзрачному телу, точно так же, как безобразие души кладет на самое великолепное сложение и на прекраснейшие члены тела какой-то особый отпечаток, который возбуждает в нас необъяснимое отвращение.

Кто из людей премудрым не мнит себя?

Злые люди всегда ищут местечко потемнее уже потому, что они злые. Но что толку, если они и скроются от всего света? Совесть-то поважнее целого света, обвиняющего нас.

Изысканная, напыщенная, чопорная речь несовместима с чувством. Она не служит истинным его выражением и не может его вызвать. Но чувство вполне мирится с самыми простыми, обыкновенными, даже пошлыми словами и выражениями.

Искреннее переживание – самое спорное в таланте актера. Оно может быть там, где его не замечают; и наоборот, можно предполагать его там, где его совсем нет.

Исполнять обязанности дружбы несколько трудней, чем восхищаться ею.

Как далеко актеру, который только понимает какое-нибудь место, до актера, который в то же время переживает его!

Кто ищет друзей, достоин того, чтобы их найти; у кого нет друзей, тот никогда их не искал.

Кто при известных обстоятельствах не лишается ума, тот не имел чего лишиться.

Люди не всегда бывают тем, чем кажутся.

Люди, сознающие, что и они блуждали по запретным тропам, не могут быть слишком строги. Да и не должны. Важны ведь не преграды, которые добродетель воздвигает перед любовью, важно уметь прощать человеческую слабость тем, кто оставил позади эти преграды, и разумно судить о вытекающих отсюда последствиях.

Если тебе придется услышать о чьей-либо чудовищной неблагодарности, разберись сперва как следует во всех обстоятельствах этого дела, а потом уж решай, заслужил ли тот человек такой позорный упрек. Истинные благодетели редко когда упрекнут кого-нибудь в неблагодарности, и даже – хочется веить, к чести людей, – никогда. А благодетели с мелкими своекорыстными намерениями пусть винят себя сами, что вместо признательности пожинают неблагодарность.

Есть очень мало голосов, которые при крайнем напряжении не стали бы противными; и слишком быстрые, слишком бурные движения редко бывают благородными.

Мир житейский – это часы, гири которых – деньги, а маятник – женщина.

Высшая похвала художнику – это когда перед его произведением забываешь о похвалах.

Герой – это муж, знающий, что есть блага, которые дороже жизни; муж, посвятивший свою жизнь служению государству, себя одного – служению многим.

Быть на расстоянии какого-нибудь шага от цели или же совсем не приблизиться к ней – это, в сущности, одно и то же.

Очарование – это красота в движении.

Перед призраком отца Гамлета волосы поднимаются у всех – покрывают ли они верующий или неверующий мозг.

Переполненное сердце не может взвешивать слова.

Непростительная гордость – не хотеть быть обязанным любимому человеку своим счастьем.

Спорьте, заблуждайтесь, ошибайтесь, но, ради Бога, размышляйте, и хотя криво, да сами.

Старый художник сказал ученику, нарисовавшему богато разукрашенную Елену: «Ты не мог изобразить ее прекрасной, поэтому ты изобразил ее богатой».

Стыдливость может быть уместна везде, только не в деле признания своих ошибок.

Судьба должна быть необходимым следствием действий, действия – страстей, страсти – характеров.

Руины одного нужны вечно живой природе для жизни другого.

Самое меньшее благо в жизни – это богатство; самое большое – мудрость.

Самый медлительный человек, если он только не теряет из виду цели, идет быстрее, чем тот, кто блуждает бесцельно.

Самый отъявленный злодей старается извинить себя и уговорить, что совершенное им преступление не особенно существенно и обусловлено необходимостью.

Солдатом надо быть во имя отчизны или из любви к делу, за которое идешь в бой. Без цели служить сегодня здесь, а завтра там – значит быть подручным мясника, не более.

Судьба подчас чересчур уж сильно замахивается, когда хочет легонько стукнуть нас. Казалось, она вот-вот нас раздавит, а на самомто деле она всего лишь комара у нас на лбу прихлопнула.

Суеверия, в которых мы выросли, не теряют своей власти над нами даже и тогда, когда мы познали их.

Считать себя счастливее или несчастнее, чем на самом деле, – обычное заблуждение молодости.

То, что однажды напечатано, становится достоянием мира на вечные времена.

Радоваться в одиночку грустно.

Разве смеяться – дурно? И разве нельзя смеяться, сохраняя полную серьезность?..

Смех лучше сохраняет нам разум, нежели досада и огорчения.

Разговаривая, редко высказывают качества, которыми обладают, скорее выдают те, которых недостает.

Разумный актер никогда не выдвинет свою роль, где это не является необходимым, в ущерб другим ролям.

Удовольствие так же необходимо, как работа.

Уж лучше терпеть несправедливость, чем ее совершать.

Ни один народ в мире не одарен какой-либо способностью преимущественно перед другими.

Ничтожна та любовь, что не страшится навлечь презрение на любимую.

Ничто не придает столько выражения и жизни, как жесты, движения рук, особенно при душевных волнениях; без жестов самое красивое лицо маловыразительно.

Одна женщина никогда не признает прелесть другой.

Ожидание радости тоже есть радость.

Плохо, если царь Орел средь падали, но ежель он сам падаль средь орлов – пиши пропало!

Подобно тому как комплимент бывает редко без лжи, так и грубость редко бывает без известной доли правды.

Я давно уже считал, что двор – не место для поэта, который должен изучать природу.

Но если пышность и этикет превращают людей в машины, то обязанность поэта – снова сделать из этих машин людей.

Хорошее и даже самое лучшее быстро приедается, если оно становится повседневным.

Художники пишут глазами любви, и только глазам любви следует судить их.

Яд, который не действует сразу, не становится менее опасным.

Подпасть пороку по неведению – одно, знать его и тем не менее в нем погрязнуть – совсем другое.

Последовательные действия не могут, как таковые, стать объектами живописи; она должна довольствоваться одновременными действиями или телами, которые своим положением заставляют предполагать действие.

Природа намеревалась сделать женщину вершиной творения, но ошиблась глиной и выбрала слишком мягкую.

Набожным восторгам предаваться безмерно легче, чем творить добро.

• Знай, слабый человек, хоть он подчас
• Того и сам не ведает, охотно
• В восторженном безделье пребывает,
• Чтоб только добрых дел не совершать.

Не все те свободны, кто смеется над своими цепями.

Не может быть великим то, что не правдиво.

Птицу можно поймать. Но можно ли сделать, чтобы клетка была ей приятнее вольного воздуха?

Равенство – самая прочная основа любви.

В некоторых случаях женщина намного проницательнее сотни мужчин.

Горячая лошадь вместе со всадником может сломать себе шею как раз на той тропинке, по которой осторожный осел идет не спотыкаясь.

Если б люди всегда думали об исходе своих предприятий, они бы ничего не предпринимали.

Если глупец и подаст невзначай хороший совет, то выполнить его следует умному человеку.

Лихтенберг Георг Кристоф (1742—1799) – выдающийся ученый и публицист

Бывает состояние… когда присутствие и отсутствие любимого человека одинаково трудно вынести; во всяком случае, в его присутствии не испытываешь того удовольствия, которого можно было бы ожидать, страдая от его отсутствия.

Большинство людей больше живет по моде, чем по разуму.

В характере каждого человека есть нечто такое, чего нельзя сломать: это костяк характера.

Гордость – благородная страсть – не слепа по отношению к собственным недостаткам.

Этим отличается надменность.

Два всадника, сидя на одном коне, дерутся друг с другом – прекрасная аллегория государственного устройства!

Девиз: стремиться найти истину – заслуга, если даже на этом пути и блуждаешь.

В каждом человеке есть что-то от всех людей.

Влюбленный в самого себя в своей любви имеет, по крайней мере, то преимущество, что у него никогда не будет много соперников.

В мире было лишь два человека, которых он нежно любил: первый – самый большой его льстец, второй – он сам.

Во многих сочинениях знаменитого писателя я бы охотней прочитал то, что он вычеркнул, чем то, что он оставил.

Книгой следовало бы, собственно, называть лишь ту, которая содержит нечто новое, все прочие – лишь средство быстро узнать, что уже сделано в той или иной области.

Когда книга сталкивается с головою и при этом раздается глухой пустой звук, разве всегда виновата книга?

Когда святоша выходит замуж за святошу, не всегда получается святая супружеская чета.

Изучай все не из тщеславия, а ради практической пользы.

Каждый человек имеет свою моральную «оборотную сторону», которую он не показывает без нужды и, пока возможно, прикрывает ее штанами благопристойности.

Каждый человек имеет свою особенную манеру ошибаться, тем более что ошибки заключаются часто в неправильно понятой точности.

Как мало друзей остались бы друзьями, если бы они могли полностью узнать мысли друг друга.

Книги – это зеркало; и если в него смотрится обезьяна, то из него не может выглянуть лик апостола.

Красивые птицы поют хуже других. То же относится к людям. В вычурном стиле не стоит искать глубокую мысль.

Кто не понимает ничего, кроме химии, тот и ее понимает недостаточно.

Лучший способ хвалить живых и умерших – это извинять их слабости: но только не приписывать им добродетелей, которыми они не обладали, это все портит и даже истинное делает подозрительным.

Люди, которым всегда некогда, обыкновенно ничего не делают.

Заставить умных людей поверить, что ты являешься не тем, кем ты являешься на самом деле, во многих случаях трудней, чем стать действительно тем, кем желаешь казаться.

Заурядный человек всегда приспосабливается к господствующему мнению и господствующей моде, он считает современное состояние вещей единственно возможным и относится ко всему пассивно.

Не следует доверять человеку, который, утверждая что-либо, кладет руку на сердце.

Он написал восемь томов. Было бы безусловно лучше, если бы он посадил восемь деревьев или родил восемь детей.

Поучение находишь в жизни чаще, чем утешение.

Прежде чем осудить, всегда надо подумать, нельзя ли найти извинение.

Причина того, что люди так мало запоминают прочитанное, заключается в том, что они слишком мало думают сами.

Он постоянно делал выписки, и все, что он читал, переходило из одной книги в другую, минуя голову.

Очень важное значение имеет, как что-нибудь говорится; я думаю, что самые обыкновенные вещи можно сказать так, что многие подумают: уж не сам ли дьявол внушил их говорящему.

Перемудрить – это один из самых позорных видов глупости.

Поистине, многие люди читают только для того, чтоб иметь право не думать.

После того как Бога признало сердце, то есть страх, его начал искать и разум, подобно тому, как бюргеры ищут привидений.

Постоянно оказывается, что так называемые «дурные люди» от более основательного изучения их выигрывают, «хорошие» от этого теряют.

Публику, когда она хвалит нас, всегда считают компетентным судьей. Но как только она нас порицает – ее признают неспособной говорить о произведениях ума.

Пусть тебя слишком не огорчает незаслуженное порицание; зато ведь и хвалят тебя иной раз ни за что.

Пытаться сделать все сразу – значит ничего не сделать.

Рабский поступок – не всегда поступок раба.

Разве то, что человек может знать, и есть именно то, что он должен знать?

Остротами и причудами следует пользоваться так же осторожно, как и всеми вещами, способными ржаветь.

Отыскивать маленькие недостатки – издавна свойство умов, которые мало или вовсе не возвышались над посредственностью.

Возвышенные умы молчат или же возражают против целого, а великие умы творят сами, никого не осуждая.

Рецензенты имеют право не только говорить людям в глаза, что они дураки, но даже доказывать им это.

Родители, которые замечают, что сын хочет стать поэтом, должны пороть его до тех пор, пока он либо не бросит стихоплетства, либо не станет великим поэтом.

Не следует ложиться спать прежде, чем не скажешь себе, что за день ты чему-то научился. То, что понимаю я под словом «научился», – это стремление раздвинуть границы нашего научного и какого-либо иного полезного знания.

Самая занимательная для нас поверхность на земле – это человеческое лицо.

Там, где умеренность – ошибка, там равнодушие – преступление.

Тот факт, что многие ищут истину и не находят ее, объясняется, вероятно, тем, что пути к истине, подобно дорогам в ногайской степи, ведущим от одного места к другому, столь же широки, как и длинны.

У многих людей сочинение стихов – это болезнь роста ума.

Ум человека можно определить по тщеславности, с которой он учитывает будущее или исход дела.

Скрывая свои недостатки, лучше не станешь; наш авторитет выигрывает от той искренности, с которой мы признаем их.

Следует стремиться увидеть в каждой вещи то, чего еще никто не видел и над чем еще никто не думал.

Слово «трудность» не должно существовать для творческого ума.

/blockquote>

Слушатели часто считают себя убежденными там, где их только заговорили.

С остроумием дело обстоит, как с музыкой: чем больше ее слушаешь, тем более тонких созвучий желаешь.

Учить разуму и быть разумным – совсем разные вещи.

Характер человека никогда нельзя понять вернее, чем по той шутке, на которую он обижается.

«Хороший тон» находится октавой ниже.

Человек любит общество, будь это даже общество одиноко горящей свечки.

Чтобы поступать справедливо, нужно знать очень немного; но чтобы с полным основанием творить несправедливость, нужно основательно изучить право.

Это старое правило, что человек, когда захочет, может казаться скромным; но скромный человек не может казаться бесстыдным.

Самая опасная ложь – это истины, слегка извращенные.

Самые здоровые и красивые, пропорционально сложенные люди – это те, которых ничего не раздражает.

Склонность людей считать незначительные вещи значительными породила немало значительного.

Я знаю мину показного внимания: это самая глубокая степень рассеянности.

Несомненный признак всякой хорошей книги – это то, что она нравится тем больше, чем человек становится старше.

…Нам следовало бы стремиться познавать факты, а не мнения, и, напротив, находить место этим фактам в системе наших мнений.

Наши слабости нам уже не вредят, когда мы их знаем.

Некоторые ученые накапливают знания только для того, чтобы хвалиться ими.

…Не приносит ли большей пользы в конечном итоге дух противоречия, чем дух единства?

Не удивительно ли, что люди так часто воюют за религию и так редко живут по ее предписанию?

Неукротимое честолюбие и недоверчивость я встречал всегда вместе.

Ни на один день не уклоняться от своей цели – вот средство продлить время, и притом очень верное средство, хотя пользоваться им и нелегко.

Ничто не старит так скоро, как неотвязная мысль, что стареешь.

Ничто так не способствует душевному спокойствию, как полное отсутствие собственного мнения.

Общение с разумными людьми надо очень рекомендовать каждому именно потому, что дурак таким образом из подражания привыкает поступать умно.

Многие скорее считают добродетелью раскаяние в ошибках, чем старание их избежать.

Можно порицать ошибки великого человека, но не следует из-за них порицать и самого человека.

Муха, которая не желает быть прихлопнутой, безопасней всего чувствует себя на самой хлопушке.

Мы, правда, уже не сжигаем ведьм, но зато сжигаем каждое письмо, в котором содержится полная правда.

Общепризнанное мнение о том, что каждый считает делом давно решенным, чаще всего заслуживает исследования.

Он был не столько собственником, сколько арендатором наук, которые преподавал, так как в них ему не принадлежало и клочка.

Знатоки науки никогда не бывают гордыми: напротив, надутыми от гордости становятся лишь те, кто, не имея способностей развивать науку сами, занимаются популяризацией ее темной истории или же горазды рассказывать все, что сделали другие.

Золотое правило: судить о человеке не по его мнениям, а по тому, что делают из него эти мнения.

Люди, очень много читавшие, редко делают большие открытия; следует больше видеть самому, чем повторять чужие слова.

В слове «ученый» иногда заключено лишь понятие того, что человека многому учили, но не то, что он сам чему-то научился.

Всякая беспартийность искусственна. Человек всегда партиен и глубоко прав в этом.

Сама беспартийность партийна.

Девушка, открывающая душу и тело своему другу, открывает таинства всего женского пола.

Для шума выбирают маленьких людей – барабанщиков.

Единственное, что было в нем мужественного, он не мог обнаружить из-за приличий.

Если бы на свете существовали только репа и картофель, то, пожалуй, кто-нибудь сказал бы: как жалко, что растения стоят вниз головой!

Есть люди, которые не начнут слышать, прежде чем им не отрежут уши.

Быть человеком – значит не только обладать знаниями, но и делать для будущих поколений то, что предшествовавшие делали для нас.

Великие люди тоже ошибаются, и некоторые из них так часто, что почти впадаешь в искушение считать их людьми незначительными.

Великих мира сего часто упрекают, что они не сделали всего того хорошего, что могли бы сделать. Они могут возразить: «Подумайте-ка о всем том зле, которое мы могли бы причинить».

Есть люди, которые полагают, что все, что делается с разумным видом, разумно.

Есть люди, которые рождаются с влечением ко злу.

Будущее должно быть заложено в настоящем. Это называется планом. Без него ничто в мире не может быть хорошим.

Я убежден, что если бы Бог когда-нибудь захотел создать такого человека, каким его представляют себе магистры и профессора философии, то этого человека пришлось бы в тот же день отправить в сумасшедший дом…

Гердер Иоганн Готфрид (1744—1803) – историк культуры

В ошибке любой женщины есть вина мужчины.

Каждый народ имеет в себе масштаб своего совершенства, несравнимый с другими народами.

Красивое не нуждается в дополнительных украшениях – больше всего его красит отсутствие украшений.

Лишь немногие шли впереди толпы, они, словно врачеватели, принуждали толпу пользоваться целебными средствами, которые сама толпа еще не могла выбрать для себя; но вот эти немногие были цветом рода человеческого, были бессмертными вольными сынами богов на земле. И имя каждого из них – имя миллионов.

Если язык человека вял, тяжел, сбивчив, бессилен, неопределен, необразован, то таков, наверное, и ум этого человека, ибо мыслит он только при посредстве языка.

Знакомство с мыслями светлых умов составляет превосходное умственное упражнение: оно оплодотворяет ум и изощряет мысль.

Из истории мы черпаем опыт, на основе опыта образуется самая живая часть ашего практического ума.

Истинное величие зиждется на сознании собственной своей силы, ложное же – на сознании слабости других.

Люди или возвышали человека, превращая его в бога, или низводили отца миров с небес, воплощая его в человеческий облик.

Страницы: «« « 12345678 » »»