Между двух войн Чекалов Денис

7

Возвращаться в Беркен мне хотелось примерно так же, как жениться или снова пойти учиться в школу. Но я сильно подозревал, что мои новые друзья-заговорщики станут искать меня по всему лесу.

Прятаться от них вряд ли стоило – все равно найдут. Следовало первым нанести удар или, по крайней мере, легкий щипок.

К тому же Франсуаз вызвалась потолковать с бойцами, охранявшими усадьбу Дархма. Я считал, что никого из них раньше утра не отпустят, но промолчал. Не так уж часто выдается случай от нее отделаться.

В Беркене мне хлопот и так хватит.

Предчувствие не обмануло меня. Вскоре из-за деревьев появилась группа вооруженных людей. Впереди на своем низкорослом ящере ехал сам констебль Клиф Уотертаун.

– Куда собрались в такую рань, офицер? – поинтересовался я.

– По делам государственной важности, – несколько смешавшись, ответил Клиф.

– Уж очень важное, видно, дело, раз заставило вас, как дикого клопа, скакать под луной по лесным дорогам, – хмыкнул я.

Уотертаун отвесил себе пару мысленных оплеух, и это помогло ему собраться с мыслями.

– Майкл Амбрустер, приказываю вам спешиться, – прогудел он. – Вы арестованы по подозрению в государственной измене.

– Хорошо, – бросил я. – Поехали, выясним, что там у вас стряслось.

– Приказываю вам спешиться, – повысил голос Уотертаун.

– Приказать можно и василиску, чтобы он ручным стал. Только он не послушается.

– Если вы ослушаетесь моего приказа, я вас стащу силой. – Констебль от возмущения дал петуха.

– Попробуйте, – усмехнулся я.

Клиф грузно сполз со своего ящера, подчиненные последовали его примеру, направляясь ко мне с твердым намерением стащить на землю.

Когда они были в нескольких шагах, я направил своего скакуна прямо на них.

Не ожидая ничего подобного, Клиф не успел отойти в сторону и кубарем покатился с дороги, громыхая тяжелыми доспехами. Такая же судьба постигла и сопро­вождающих. Объехав их ящеров, я остановился.

– Долго еще будете отдыхать, констебль? – спросил я. – Кто-то грозился доставить меня в крепость. Поехали, пока я не передумал.

Красный от злости и негодования, Уотертаун с трудом поднялся на ноги и, тяжело дыша, подошел ко мне.

– Немедленно спешиться, я приказываю, – прошипел он.

– Догоняйте, – бросил я через плечо, направляясь в город.

Более смешного ареста еще не видели жители Беркена. Впереди на благородном ящере легкой рысью ехал арестованный. Позади на низкорослом скакуне поспешал изрядно помятый констебль. Двое всадников замыкали процессию.

* * *

Городская ратуша стояла посередине центральной площади.

Мы прошли приемный зал овальной формы, подошли к стене, и констебль жестом фокусника, достающего кролика из шляпы, нажал на замаскированную под шляпку гвоздя кнопку.

Деревянная панель бесшумно откатилась в сторону, открылся узкий проход.

– Возможно, вам хоромы маловатыми покажутся, но уж не обессудьте.

Клиф из всех сил старался играть роль радушного хозяина, принимающего дорогого гостя.

Равнодушное выражение моего лица изрядно раздосадовало констебля.

– Поторапливайтесь, – грубо сказал он и поднял сжатый кулак, собираясь толкнуть меня.

В ту же минуту его рука повисла плетью. Уотертаун был ошарашен – он даже не смог уследить за моим молниеносным ответным движением. Я хлопнул тюремщика по плечу, и тот почувствовал, что онемение постепенно проходит.

– Никогда, слышишь, Уотертаун, никогда не поднимай на меня руку. И думать не смей.

«Он не только изменник, – злобно пыхтел констебль, – но еще и колдун проклятый. Это он у коронетов-сворков научился всякой гадости».

Крутая каменная лестница вела вниз.

Казалось, что спуску не будет конца. Я протянул руку и тут же отдернул ее, натолкнувшись на что-то склизкое и неприятное на ощупь.

Тварь, недовольная, что ее потревожили ярким светом и прикосновением, зашипела и стекла на лестницу.

– Лучше бы сидел на месте и не рыпался, – недовольно прошептал Клиф. – Сам виноват. – Лицо констебля раскраснелось от ходьбы и волнения. – Не хоромы, к которым вы привыкли, но жить можно. Тем более если недолго. Как в вашем случае.

Он коротко хохотнул и открыл узкую дверь, ведущую в камеру.

Я вошел, двери за мной захлопнулись. Каменные стены сочились влагой, какие-то мерзкие твари деловито сновали по потолку и полу.

Не прошло и пары минут, как я уловил какой-то отдаленный шум. Кто-то шел по коридору – но не со стороны двери, в которую вошли мы с констеблем.

– Прикройте глаза, Майкл, я не хочу вас ослепить, – раздался знакомый голос. Скрипнула дверь.

– Не думал, что придется встретиться вот так. – Я узнал голос Джоэла Линдена.

Комендант вошел через какой-то потайной ход, которых здесь было видимо-невидимо. Он держал факел в одной руке, в другой же у него был армейский рюкзак, по виду довольно тяжелый.

– Я слышал о том, что произошло. Хотел предупредить вас, но все-таки не ожидал, что они осмелятся вас арестовать.

Речь коменданта отличалась той особой правильностью и размеренностью, которая многих раздражала и выводила из себя.

Комендант жестом пригласил меня следовать за ним. Мы не пошли к двери, через которую прошел Клиф Уотертаун, а направились к потайному ходу.

Дверь за нами плотно затворилась, не издав ни звука. Вскоре мы оказались в большом помещении, видимо, караульной, но почему-то пустой.

– Они выпили лишнего, – хитро улыбнулся Линден. – Алкоголь сам по себе в сон клонит. Ну а если что туда подложить, тем более.

– Зачем вы это делаете? – спросил я.

– Такая смерть не для эльфов, – ответил он. – Тем более не для благородных.

С видом гостеприимного хозяина Линден скинул с лавки чьи-то пожитки и приглашающе повел рукой.

– Итак, друг мой, – в голосе его прозвучали привычные командирские нотки, – сейчас мы посмотрим план лабиринта. – Комендант достал старую истрепанную карту и разложил ее на столе. – Вот здесь мы с вами сейчас находимся.

Я не без досады отметил, что в обычной ситуации Джоэл не позволил бы себе фамильярного «друг мой». Но таковы уж люди.

– Скоро утро, – озабоченно бубнил Джоэл. – Ворота открываются, все внимание стражников сосредоточено на входящих в город. Как правило, на выходящих они не обращают внимания…

8

Когда я добрался до выхода из туннеля, солнце стояло уже довольно высоко.

Я вынул из кармана берет, который получил от Линдена, и пониже натянул его на острые уши.

Мой побег был таким же нелепым, как и арест. Ведь, даже выбравшись из подземелья, я все еще оставался внутри городских стен…

Добравшись до ворот, я присел за грудой ящиков и принялся осматриваться.

– Надо же, – пробормотал я, – сегодня их открыли пораньше. Даже Линдена не дождались.

Комендант мог сам отдать такой приказ, чтобы освободить мне дорогу. Но в это мне верилось меньше, чем в пословицу «кто не работает, тот не ест».

Джоэл был не из тех, кто идет на риск.

Я подождал, пока схлынет основная масса пришедших, и стал подстерегать удобный момент, чтобы выскользнуть за городскую стену.

Несколько охранников, пользуясь отсутствием командира, собрались в кружок, чтобы обсудить неслыханную новость. Констебль приказал арестовать эльфийского дипломата.

Такая новость заслуживала обстоятельного разговора. Что стоит за этим приказом? Может, его просто хотят вынудить отдать на расправу верную подружку, красавицу-наемницу? Говорят, на днях она перебила тьму народу.

– Он, небось, уже сам ее наказал, сейчас поведает констеблю, что зарубил и в лесу закопал. Собственноручно, – глубокомысленно качая головой, говорил усатый сержант. – А Клиф ему за это даст огромадную награду и большой надел земли, попомните мое слово.

Все знали, что усач болтун и пустомеля. Он любил врать и делал это вдохновенно и беспрестанно – скорее из любви к искусству, чем ради выгоды. Да и пользы из своих придумок он никогда не извлекал. Только одни неприятности.

Но теперь охранники охотно слушали байки товарища. А вдруг случится чудо и то, что он говорит, окажется правдой?

Твари напали совершенно неожиданно.

Четыре вивверны показались в воротах. Возможно, утро было чересчур жарким, или их обнадежило отсутствие у ворот охранников.

Стражники растерялись. Двое из них сразу были сбиты с ног и отважно притворились мертвыми.

Их уловка имела успех. Вивверны устремились к базарной площади, где толпился народ.

– Закрыть ворота! – громко закричал начальник стражи.

Команда была услышана. Четверо добровольцев навалились на ворота, которые не без труда удалось закрыть.

На базарной площади четыре вивверны остались один на один с беззащитной толпой.

Все это плохо укладывалось в мой сценарий незаметного отступления. Но бывают случаи, когда у тебя нет особого выбора, как ответил жених на вопрос священника.

Оставалось только надеяться, что никто здесь не знает меня в лицо.

– Уводите людей, – громко приказал я. – В дома, уходите все в дома.

Твари не обладали ни смекалкой, ни разумом. Если бы ворота остались открытыми, то, встретив сопротивление, вивверны тут же убежали бы в лес.

Но теперь бежать им было некуда. Они принялись сновать по площади, кусая попавшихся им на пути людей.

Женщины и дети, обезумев от страха, бросились к домам. Но жители Беркена, испугавшись рассвирепевших чудовищ, крепко позапирали окна и двери.

Твари опьянели от свежей крови. С их острых колющих стилетов стекали алые струйки. Они быстро настигали людей, вонзая в них короткие хоботки.

Я бросился к воротам. Тяжелый засов не поддавался.

– Четверо ко мне! – громким голосом скомандовал я.

Начальник караула, оправившийся после первоначальной растерянности, понял мой замысел. Он позвал трех солдат, и впятером мы сумели открыть ворота.

– Гоните их прочь! – крикнул я.

Из одного дома выскочили трое вооруженных мужчин. Увидев, что ситуация на площади изменилась в лучшую сторону, они решились прийти нам на помощь.

Люди с громкими устрашающими криками ринулись к тварям. Одна из них увидела открытые ворота и спасительный лес.

Не обращая внимания на удары клинками, она ринулась прочь из негостеприимной крепости. Следом за ней устремились другие.

Такое случалось и раньше, правда давно. Виной нынешнего происшествия стала беспечность стражников. Был нарушен ритуал открытия ворот, когда комендант давал команду впустить людей в город.

– Это все мерзкие лесные твари виноваты, – заголосила женщина над бездыханным телом своего мужа, которой лежал в луже крови.

– Проклятые сворки, они наняли убийц, чтобы истребить всех людей, – поддержал ее молодой парень с пудовыми кулаками и тяжелым мечом на поясе.

Выглядел он спокойным и не имел ни единой царапины. Я сразу понял, что этот молодец не принимал участия в битве.

– Кто приказал открыть ворота раньше времени? – сурово спросил я пожилого охранника, руки которого дрожали не то от страха, не то от напряжения.

Мужчина не сразу понял, о чем его спрашивают. А потом кивнул головой на груду тряпья, некогда бывшую живым человеком.

– Он старший, он приказал, только какой теперь с него спрос? – с неожиданной ненавистью воскликнул солдат. – Эх, сколько людей полегло…

9

– Ладно, парни, – пробормотала Франсуаз. – А где же часовые?

Вокруг сруба всегда дежурило несколько патрульных. Кто-кто, а наемники хорошо знали, что такое правила безопасности.

Девушка легко спрыгнула на землю. Однако не прошла она и пары шагов, как на стволе дерева, между широкими листьями, вспыхнул алый огонек.

– Вот значит как, – произнесла Франсуаз. – Никому дома не сидится.

Она взяла ящера под уздцы и направилась дальше уже не таясь. В ветвях золотого гиганта находился светящийся камень. Он служил тайным сигналом, понятным только солдатам удачи.

Оставленный фонарик означал, что в срубе никого нет. Он служил только временным пристанищем и часто пустовал.

Впрочем, на сей раз огонек лгал.

В этот момент под деревянной крышей прятались пятеро.

Они были из тех, кто привык орудовать по ночам и встречает солнце, только раскачиваясь на виселице.

– Этой девице давно уже пора прийти! – шепотом произнес один из бандитов. – Что, если сюда нагрянут остальные наемники? Они порубят нас на куски и скормят виввернам.

– Хватит! – цыкнул на него товарищ. Судя по властным ноткам в голосе, он был здесь за главного.

– Тот парень, что нанял нас, пообещал – никого из псов войны здесь не будет. Всех нанял какой-то толстосум, чтобы охранять свою вечеринку. Или чем эти богачи занимаются. До утра этот сруб наш…

Он тихо засмеялся. Бандитам было приятно оказаться здесь – в месте, куда в обычные дни ход им был заказан.

– А что мы должны с ней сделать? – спросил один из разбойников. – Растолкуй-ка еще разок, а то я не совсем понял.

– Парень тот сказал вот что, – начал объяснять предводитель. – Если, дескать, мы сможем, то приволочь ее к нему живой. Ну а коли не удастся – так и дохлая тоже сгодится.

– Ну а мы как поступим? – не унимался бандит, который задал первый вопрос.

– А я вот что думаю, – ответил главарь. – С мертвой-то хлопот завсегда меньше, чем с живой. Вот ужо как увидим ее, так тут же тыкву ей и снесем. Кому они, проблемы-то, нужны? В наше-то время их и без того хватает.

Разбойники согласно закивали.

– А может, мы ее все же оглушим? – спросил другой из бандитов. – Говорят, она девка-то ничего. С такой и сами повеселимся, а потом в рабство продадим. В Каменную пустыню. Говорят, кочевники там красоток це­нят.

– Этакую-то норовистую? – усомнился его това­рищ. – Кой от нее толк, в доме-то. Она поди и готовить не умеет, и рубашку не зашьет. Такую только по рукам пустить или на плаху.

– Не боись, – отвечал его собеседник. – Кочевники, говорят, только таких горячих и любят. У них там, в пустыне, бабы все бесхребетные. Вот и ищут себе кого поноровистей.

– А сколько можно выручить за такую? – поинтересовался третий бандит.

– Молчать! – приказал главарь. – Ишь чего – деньги они начали делить. Да кто из вас потащится в эту пустыню, да еще девку с собой тащить станет? А вот поразвлекаться с ней самим – это можно.

– Главное только – связать ее покрепче, – подсказал бандит, тот, что рассказывал про Каменную пустыню. – А то был случай, когда…

– Тише! – прошептал главный. – Слышите – ящер приближается. Приготовьтесь, братва. Сейчас она войдет в дверь, и мы ее тут значит…

Он не стал заканчивать фразы, поскольку не отыскал подходящего глагола в своем скудном словаре.

Бандиты прислушались. И в самом деле – снаружи раздавались размеренные шаги ездового ящера.

Двое разбойников подошли к двери, вынув из ножен короткие кривые ятаганы. Трое других, напротив, отошли подальше. В их руках показались арбалеты. Натянув тетивы, они нацелились на дверной проем.

– Значит, так, братцы, – прошептал главарь. Говорил он так тихо, что услышать его можно было только внутри сруба.

– Если девка оружие-то бросит, наваливаемся сверху и вяжем. А там хоть в пустыню, ежели и вправду платят хорошо. А коли за меч хватится – стреляй в нее и руби, пусть хоть на мелкие кусочки.

Безобразные физиономии бандитов искривились в довольных гримасах. Обе перспективы равно пришлись им по душе.

Шаги ящера стихли.

– Готовься, – прошептал главарь.

Про себя он уже начинал прикидывать, как потом половчее отделаться от четырех товарищей. Не сильно преуспев в арифметике, когда учился у монахов, он, тем не менее, смог вытвердить одну важную премудрость: делить всегда проще на одного.

Глаза разбойников были прикованы к двери. Пальцы замерли на спусковых крючках арбалетов.

В это время, прямо за их спинами, раздался громкий, пугающий крик.

Если бы тот из лесных бандитов, что так живописно рассказывал о нравах народов Каменной пустыни, на самом деле бывал в тех местах, он наверняка узнал бы боевой клич кочевников.

В Золотом лесу, кроме опытных наемников, никто никогда не слышал ничего подобного.

Двое из разбойников, державших арбалеты, машинально спустили курки. Тяжелые болты, заостренные не хуже гвоздей, вонзились в дверь.

Те, что стояли у двери, вообразили, что неведомый противник – числом никак не менее двух десятков – каким-то образом пробрался им в тыл, и впали в панику.

– Помогите! Спасите! – заверещали они.

Однако лесные боги оказались милостивы к ним. Путь к отступлению – деревянная дверь – находился у них перед носом.

Отпихивая друг друга, они ринулись к двери. Один тянул за ручку, другой толкал плечом, в результате застряли оба.

Главарь оторопело замер на месте.

– А ты почему не бежишь? – раздался за его спиной насмешливый голос. – Понимаю. Дверь занята, а окна далеко. Ну, под пол мог бы провалиться.

Знаток арифметики повернулся – так быстро, как только мог. В то же мгновение ему показалось, что на него обрушилось золотое дерево.

Он шагнул вперед, потом, словно передумав, отступил назад и только после этого растянулся на дощатом полу.

Оружие выстрелило само, болт глубоко погрузился в пол.

Двое арбалетчиков остались на поле боя. Франсуаз стояла позади них и широко улыбалась. В правой руке она держала веревку с широкой скользящей петлей.

– Вешать будут! – испуганно закричал один из бандитов и ринулся к двери, забыв про оружие, которое держал в руках.

Франсуаз накинула веревку на шею его приятеля и, не давая ему опомниться, пнула ногой в грудь.

Разбойник отшатнулся. Петля на его горле затянулась. Сознание бандита помутилось, перед глазами поплыли красные круги.

Его подельник тем временем устремился к выходу – быстрее, чем взбешенная вивверна успевает выплюнуть струю ядовитой жидкости.

Франсуаз с насмешливой улыбкой наблюдала за убегающим врагом.

– Беги, бедняжка, – бросила она ему вслед. – Это полезно для здоровья.

На полу перед ней распростерлись двое бандитов.

– Займемся упаковкой, – пробормотала Франсуаз. Не прошло и минуты, как оба разбойника оказались крепко скручены, спина к спине.

– Вы хотели побывать в Каменной пустыне, – проговорила девушка, – туда вы и отправитесь. Правда, не увидите ничего, кроме рудников, но ведь надо довольствоваться тем, что можешь получить.

Откинув волосы со лба, она неторопливо направилась к выходу.

Шума шагов было больше не слышно, но кто-то зло, недовольно кричал на разные голоса.

– Проклятие! Я не могу пошевелиться.

– Сворк тебя задери! Зачем повел меня сюда? Глаз у тебя, что ли, нет?

– А сам ты куда смотрел, броненосец тупой?

Франсуаз вышла из сруба и остановилась, сложив руки на груди. Результаты ее трудов стоили того, чтобы на них полюбоваться.

Трое разбойников, которым вроде бы удалось вовремя унести ноги, удрать далеко все же не смогли и теперь бились, безуспешно пытаясь разорвать связавшие их по рукам и ногам невидимые путы. Особенно забавно было смотреть на одного из них, самого низкорослого, который словно парил над землей. Между его ногами и изумрудной травой оставалось добрых два фута.

– Говорил же я, не надо было сюда идти! – пыхтел он. – Лучше бы убили и ограбили старую вдову, как я предлагал.

– С вами было очень весело, ребята, – сказала Фран­суаз. – Но мне пора.

С этими словами она вынула меч и перерубила нити, крепившие к деревьям паутинную ловушку.

Разбойники повалились на землю. Бурча и стеная, они ворочались в траве, пытаясь освободиться.

– Нет, – покачала головой Франсуаз. – Сегодня я не пущу вас гулять. Разве мама вас не учила, что ночью нельзя ходить по лесу?

10

В городе Беркене страсти только разгорались. Погибли пять женщин и четверо крепких мужчин. Для мирного времени вещь неслыханная.

По городу поползли тяжелые слухи. Сворки в отместку за своих отравленных сородичей натравили на город бешеных вивверн.

Двоих из них убили смелые гвардейцы, а оставшиеся спрятались по подвалам и чердакам и дожидаются ночи и удобного момента, чтобы завершить черное дело, начатое утром.

К тому же в лесу, совсем рядом с городскими стенами, были найдены тела двух зверски убитых охотников. Это были мастера своего дела. Им обычно поручали выслеживать и уничтожать хищников.

У всех был еще жив в памяти случай, когда они вдвоем спасли отдаленную ферму от нашествия василисков.

И вот теперь кто-то расправился с ними. Некоторые утверждали, что это тоже дело рук мстительных коронетов или сворков.