Только голуби летают бесплатно Латынина Юлия

– Но я – хозяйка «Росско».

Каменецкий вопросительно на нее посмотрел.

– Через шесть месяцев. Как и в случае с «Авиарусью».

– Нет. Я хозяйка «Росско». Не как наследница, а как Анна Собинова. Когда мне исполнилось восемнадцать, отец попросил меня выдать ему генеральную доверенность и подписать несколько бумаг.

– И «Росско»…

– Не только «Росско». Фирмам, которые оформлены на меня, принадлежат сорок миллионов долларов кредиторской задолженности «Авиаруси». Я посмотрела российское арбитражное законодательство. Меня выкинули из компании как генерального директора, но я могу вернуться туда как главный кредитор.

Аня очень хорошо помнила, как отец приехал в Англию и попросил у нее доверенность на ведение дел и несколько подписей под бумагами. Это был ее день рождения, ее восемнадцать лет.

Они сидели в лобби отеля, расположенного напротив Гайд-парка, отеля, особо облюбованного русскими. Отец подарил ей какую-то брошку, такую дешевую, что даже Ане, при всей ее неискушенности, было неловко эту брошку куда-нибудь надеть, и предложил подписать несколько русских бумаг. «Хочу, чтобы у тебя была парочка своих фирм», – сказал тогда отец, и сердце Ани чуть не выпрыгнуло из груди от счастья.

– У меня нет денег выкупить ваши долги, – сказала Аня. Дайте мне их в управление, и я верну вам деньги. Идет?

Каменецкий думал долго. Очень долго. Потом медленно покачал круглой седой головой.

– Нет, Анна Семеновна.

– Почему? Вы не верите, что я… что я верну деньги?

– Напротив, Анна Семеновна. Я верю, что вы их попытаетесь вернуть. Просто вас убьют, пока вы будете это делать. И я буду ответственен за вашу смерть. Давайте сделаем наоборот. Я – получу в управление ваши долги.

Каменецкий осторожно поднялся и положил руку ей на плечо. Пальцы его слегка коснулись волос Ани. Это было совсем нестрашно и очень приятно. Его рука была тяжелой и надежной, как рука отца. Того отца, о котором Аня всегда мечтала и которого у нее никогда не было.

Потому что даже когда он позвал ее в Россию, это было не оттого, что он соскучился по дочери. Семен Собинов не предчувствовал опасности. Он просто проворачивал самую крупную в своей жизни аферу, в которой участвовали фирмы, оформленные на его дочь, – такие же липовые, как и подаренная ей брошка, и ему требовалась подпись дочери в оперативном режиме.

От Каменецого слегка пахло табаком и дорогим одеколоном, и он был весь уютный, надежный и домашний.

Аня уткнулась лицом в темный свитер под пиджаком и разрыдалась.

* * *

В ресторане «Князь Кропоткинъ» было мраморное лобби с фонтаном и швейцары в бородах и овчинных тулупах. По ту сторону стекляных дверей глядел московский морозный вечер. Перед подсвеченной мраморной лестницей ждала ее машина, и бампер в бампер к ней стоял черный, блестящий как шелк «БМВ». Даже грязь, в которую обратился выпавший давеча снег, почтительно обошла ресторан стороной и отступила к колесам автомобилей и решеткам бульвара.

Когда Аня и Каменецкий вышли из ресторана, дверца «БМВ» отворилась, и на надраенный тротуар выпрыгнул молодой человек в длинном кожаном пальто. Молодой человек проворно взбежал по ступеням, и Аня узнала Диму Мережко.

– Анна Семеновна! – с упреком сказал Дима, – не сердитесь, я вас еле нашел. Нам надо поговорить.

– Нам не о чем говорить.

Мережко с неожиданной настойчивостью схватил ее за руку.

– Анна Семеновна! Это совершенно необходимо!

– Анна Семеновна устала, – резко сказал Каменецкий, – Анна Семеновна едет домой.

– Я вас отвезу! – вскинулся Мережко.

Каменецкий наклонился к Ане. «Ни в коем случае», – тихо начал он.

– Отвезите, – сказала Аня, вздернув голову.

* * *

В машине Мережко было уютно и тихо, и московские светящиеся вывески бежали по стеклам назад. Водитель и охранник на переднем сиденье была та самая неразлучная парочка, которая раньше была охранниками ее отца, а потом возила Мережко.

Длинный веснушчатый Игорь, развалясь на переднем сиденье, как всегда, ел мороженое. Маленький Петя вел машину. Перегородка из темного стекла надежно отделяла их от пассажиров, давая последним говорить без помех.

– Вы по чьему поручению? Стаса? – спросила Аня.

Мережко рассмеялся, и что-то в его смехе было ужасно нервное и искусственное.

– Стас знает, что мы разговариваем, – сказал молодой менеджер, – я не посмел не поставить его в известность. Вот только он вряд ли догадывается, о чем.

– Зачем нам разговаривать? Вы – генеральный директор компании. Я больше никто.

Мережко как-то судорожно сглотнул. Тощие руки его терли одна другую, а глаза вдруг забегали, как две мыши, и в конце концов уставились Ане зрачок в зрачок.

– А вы знаете, на каких условиях Стас сделал меня гендиректором? На условиях, что я верну ему деньги! Все! Восемьдесят пять миллионов! Я должен их отыскать!

– Где?

– А Стасу плевать где. Это такая бандитская манера: если денег нет, взять крайнего и вытрясти с него. «Ты знаешь, где деньги». А если не знаю? Значит, отдавай свои. Или тебя найдут с перерезанным горлом.

– Так вы знаете, где деньги?

– Я не знаю, где деньги! – внезапно вскрикнул Мережко. – Но я знаю, что именно вы сделали за последние несколько дней. Неглупо для восемнадцатилетней англичанки.

– И что я сделала?

– Вы обнаружили, что являетесь хозяйкой «Росско». Вы обнаружили, что вы являетесь хозяйкой большинства других фирм, которые владеют долгами «Авиаруси». Вы поняли, что такой объем задолженности дает вам возможность поменять временного управляющего в любой момент.

– Ну и что?

Молодой менеджер осклабился. У Ани внезапно возникло подозрение, что он нанюхался кокаина. Или, может быть, это паника действовала как наркотик.

– Вы думаете, вы провернете это одна? В России? Без помощников? Вы думаете, то, что вы женщина, – это преимущество? Это недостаток. Это означает, что вас легче убить. Вам Стас когда-нибудь угрожал?

Аня замялась, не уверенная, как ответить на этот вопрос.

– Не угрожал, Анечка. Иначе бы вы, извините, наделали в ваши хорошенькие трусики. На месте. Потому что как только он поймет, что вы сделали, он вас убьет. Как вашего отца.

Машина уже выехала из Москвы и летела по Рублевке. Выпавший вчера снег утек в землю: обочина была серой и мокрой, как размерзшийся минтай. Машина Ани из-за светофора ушла далеко вперед: перед ними в редком потоке автомобилей маячили тормозные огни какой-то «мазды».

– Вы можете доказать, что моего отца убил Стас? – спросила Аня.

– Вы понимаете, чего хотел ваш отец?

– Стас говорит, что он хотел сбежать с деньгами.

Мережко с визгом рассмеялся: такой визг бывает у вгрызающейся в дерево бензопилы.

– Если бы ваш отец хотел сбежать с деньгами, он бы никогда не бегал ни к чекистам, ни в Авиакомитет. Он хотел получить деньги за самолеты от Никитина, а затем обанкротить «Авиарусь» и вернуть в нее самолеты. А затем часть денег, полученных от Никитина, он хотел пустить на взятку и купить за это указ о создании государственного авиаузла. У него бы все получилось, если бы его не убил Стас.

Далеко в лучах фар возник милиционер. Он стоял у патрульной шестерки и высоко подымал полосатый жезл: «БМВ» Мережко, видимо, превысил скорость. Милиционер был толстый и важный, словно обмотанный два раза шинелью.

– Стас явился на дачу, как только вашего отца убили. Он открыл сейф и увез все документы. А потом, когда он не нашел денег, он позвал меня и сказал, что я должен их вернуть!

– Что вы от меня хотите?

– У меня не осталось выхода, – сказал Мережко, – либо Стас меня убьет, либо чекисты меня защитят. Мне нужна твоя помощь. Без меня ты не сможешь вернуть себе компанию.

Водитель Мережко притормозил, и следом за ним начала притормаживать идущая далеко сзади беленькая «Девятка».

Милиционер на дороге уже стоял не сбоку, а почти по пути машины, подняв свою палочку. Патрульная «Шестерка» стояла далеко впереди.

Повинуясь жесту гаишника, Игорь включил поворотник и свернул к обочине.

В следующую секунду милиционер сдернул висящий у него на плече автомат и выпустил по машине очередь почти в упор.

Переднее стекло покрылось сетью мелких звездочек, и голова Игоря упала на руль. Петр выхватил пистолет.

Что-то больно ударило в плечо, машина слетела в кювет, и тут же Мережко толкнул Аню вниз и сам упал сверху. Аня лежала лицом вверх, и в ее глазах отразилось пальто Мережко, заляпанное кровью и мозгом, и пистолет, повисший в безвольных татуированных пальцах Пети.

Время замедлилось необычайно. Аня видела, как фальшивый постовой, отбросив полосатую палочку, шел к ним, и брызги взлетали вверх в том месте, где сапоги его впечатывались в лужи.

Аня потянулась и взяла пистолет из безвольных пальцев Пети. Это было совершенно бесполезно, потому что Аня не знала, где у этого пистолета предохранитель и спущен ли он. Время тянулось, как кисель, и Аня поняла, что она не успевает.

Постовой рванул дверцу, дуло автомата полыхнуло огнем, и голова охранника на переднем сиденье превратилась в устье кроваво-красной орхидеи. Следующий выстрел разнес затылок водителя.

Киллер не торопился. Сначала он добивал тех, кто мог оказать сопротивление. Раненая девчушка на заднем сиденье не представляла для него опасности.

Дуло пистолета повернулось к Ане. Вдоль черной мушки пролегала дорога в смерть. «Так же, как отец, – вспыхнула внезапная мысль, – так же, как отец, я села в небронированную машину».

Аня судорожно вздохнула и нажала на курок. Дуло пистолета дернулось вверх, и киллер отлетел в придорожную грязь.

Дикая, бабья ярость захватила Аню. Она не соображала, что делает. Она выскочила из машины и выстрелила по патрульному «Жигулю».

Взвизгнули покрышки, и патрульная «Шестерка» со вторым киллером резво взяла с места. Аня бросилась за ней на середину трассы. Запоздалая «Волга», мчавшаяся в Москву, с визгом увернулась от стреляющего человека.

Аня несколько мгновений смотрела вслед «Жигулям». Потом обернулась к обочине. Из машины за стеклом на нее таращился живой и, кажется, совершенно невредимый Мережко. Аня помотала головой, приходя в себя, и только тут почувствовала, что правый рукав весь липкий и в крови, а ноги потихоньку становятся ватными.

На шоссе стремительно темнело, словно гасли фонари. Аня хотела сделать шаг к машине, но тут фонари погасли окончательно и закружились цветными звездочками, и Аня потеряла сознание.

* * *

Станислав Войнин приехал на место покушения спустя пятьдесят минут. «БМВ» на обочине был похож на остов кита, выбросившегося на берег. Возле машины суетились эксперты. Им позировал труп водителя за рулем. Стас оттолкнул одного из милиционеров и мгновение вглядывался в залитое кровью лицо Игоря.

– Что с пассажиром? – спросил Стас.

– А вы кто? – спросил молоденький лейтенант.

– Что с Димой Мережко? – повторил Стас, – он мой партнер. Он генеральный директор моей компании.

За его спиной хлопнула дверца черной «Волги». Стас обернулся и увидел вылезающего на обочину Диму Мережко. Он был вполне цел, если не считать ссадины на щеке.

– Господи, Дима, Слава Богу! – сказал Войнин.

Дима попятился от Стаса.

– Не подходи ко мне! – заорал Мережко.

Стас остановился, и в этот момент из «Волги» выбрался генерал Кутятин.

– Тише, тише, Дмитрий Семеныч! Мы вас в обиду не дадим!

– Что это значит? – резко спросил Стас.

– Это значит, – ответил генерал, – что господин Мережко обвиняет вас в этом покушении. Если вас интересует, то Дмитрий Семеныч написал заявление еще сегодня утром. Он говорил в нем, что вы угрожаете ему убийством, если он не вернет деньги, украденные из компании покойным Собиновым.

Лицо Стаса мгновенно приняло спокойное и презрительное выражение.

– Ну этого вам никогда не доказать, – сказал Войнин.

Из машины вылез шофер Кутятина и протянул генералу сотовый.

– Новости о пассажирке, – сказал он, – неутешительные.

– Какой пассажирке? – спросил Стас.

Кутятин приложил трубку к уху и стал внимательно слушать.

– В машине вместе с Димой Мережко была Анна Собинова, – сказал один из помощников Кутятина.

Даже в свете фар «Волги» было видно, как страшно побледнел Стас. Кутятин кончил говорить и отдал трубку.

– Что с ней? – спросил Войнин.

– В чем дело, Станислав Игоревич? – Вы выкинули Собинову из компании. Она считала вас убийцей ее отца.

Стас шагнул вперед и схватил Мережко за воротник. Спина финансиста шваркнулась о дверь черной «Волги».

– Ты покойник, – заорал Стас, – ты понял, ты покойник! Какого… ты ее впутал?

В следующую секунду несколько пар рук вцепились в Стаса и бросили его на асфальт. Кто-то завел Войнину руки назад и защелкнул дужку наручников на запястье рядом со швейцарскими часами за сто тысяч долларов. Стас попытался привстать и получил носком ботинка по почкам.

Двое спецназовцев подхватили Стаса под вывернутые локти и потащили в черную «Волгу». Дима Мережко, с округлившимися глазами, стоял рядом.

– Вы арестованы, Станислав Игоревич, – сказал генерал, – и, судя по вестям из реанимации, вы арестованы за организацию убийства Анны Собиновой.

Стас перестал сопротивляться, и спецназовцы легко запихнули его в машину. Стас сидел, словно обмякнув, волосы и лицо его были в грязи.

– Разожми кулак, – сказал Стасу оперативник.

Стас недоуменно повернулся к нему.

– Кулак разожми, ты ему воротник оторвал. Отдай воротник.

Стас покорно разжал пальцы, и оперативник вынул из заведенной назад руки толстый шерстяной лоскут. Потом Стас бешено лягнулся и полез из машины.

– Это подстава, Дима! – заорал он, – это подстава, это их киллеры! Ты понял? Это их работа!

* * *

Было уже два часа ночи, но Дима Мережко все еще сидел на Лубянке, в узком, похожем на пенал кабинете с крякающим полом и красными треугольными вымпелами на стенах. Ввиду важности происходящего и стратегического значения авиации ФСБ объединило дела об убийстве покойного гендиректора «Авиаруси» с покушением на убийство нынешнего ее генерального директора и взяло следствие под свой контроль.

Из примет современности в кабинете был только компьютер, но бледный следователь с тощим лицом компьютером не пользовался, а каждое слово, сказанное потерпевшим, собственноручно заносил в протокол крупным неровным почерком.

На два листка протокола у следователя ушло четыре часа. Дима Мережко был полностью деморализован. Дым от дешевых сигарет, которые курил следователь, ел глаза, а когда Дима попросил кофе, ему принесли такую бурду, что Мережко закашлялся и поперхнулся.

Пробило третий час, допрос уже шел к концу, когда дверь кабинета распахнулась, и в ней возник генерал Кутятин. Следователь безмолвно протянул ему протокол допроса.

– Вот, – сказал следователь, – гражданин Мережко хочет сотрудничать со следствием. Дает показания: «Войнин вымогал у меня деньги, которые Семен Собинов получил за продажу самолетов и о местонахождении которых я не знал».

– Так? – спросил генерал Кутятин.

Мережко кивнул.

– Выйди-ка на минуту, – сказал генерал, и тощий следователь безмолвно смылся.

Мережко и генерал остались одни в накуренной комнате с красными вымпелами и неработающим компьютером, и Диму внезапно охватила дрожь. Ему вдруг представилось, что все, что он пережил за последние десять лет, было морок. И нет на залитых светом ночных улицах «Мерседесов» и «Ауди», нет ресторанов и казино, нет акционерных обществ, фитнессклубов и супермаркета «Седьмой континент» по дороге домой, – а есть лишь красные вымпела с золотой бахромой, и каменный Дзержинский, и каменное здание напротив, и все, что было последние десять лет, это было потому, что люди в каменном здании спали, а теперь они ожили, как Командор, и пришли за людьми из «Мерседесов».

Генерал Кутятин обошел молодого финансиста со всех сторон, сел на место следователя и еще раз внимательно перечитал протокол.

– Ну что же, Дмитрий Иванович, сотрудничаем со следствием? Так?

Мережко кивнул.

– «Угрожал мне, я не могу понять почему», – процитировал генерал фразу из протокола. – Не такой дурак Войнин, чтобы угрожать непонятно за что. Ты же знаешь, где деньги.

Мережко отрицательно покачал головой.

Кутятин сгреб его за галстук.

– Слушай, коммерсант, – сказал генерал, – сегодня, по твоему заявлению, мы приняли Войнина. Мы устроили шмон в его офисе. Мы устроили шмон у него дома. Ты мне продолжаешь врать, – и я выпущу Войнина на свободу. За недостатком улик. И дело закрою, понял? Ты не дойдешь до своего дома. Нечего хоронить будет, понял? Где деньги? На Кипре? В Швейцарии?

– Нет никаких Швейцарий, – сказал Мережко, – деньги были переведены в латвийский банк. Мы туда ездили вместе с Семеном. Там их должны были разбить по оффшорным счетам, обналичить и перевести в Россию.

– Разбили?

– Вряд ли. На момент смерти Семена операция еще не была проведена.

– И что теперь можно сделать? – спросил Кутятин.

– За пять процентов от суммы они арестуют эти деньги, и мы начнем суд, что их надо вернуть в Россию.

– Банк их может – не арестовывать? А просто перевести на указанные счета?

– Латвийский банк? Запросто. Хозяин мертв. У меня – доверенность на ведение финансовых дел. За двадцать процентов они сделают все. Я могу полететь туда и открыть счет…

– Мы полетим вместе, – сказал генерал Кутятин, – это дело большой государственной важности, чтобы доверить его коммерсанту.

Глава седьмая

Когда Аня очнулась, было темно и жарко. Занавески на окне были распахнуты, и за ними висела дынная корка луны и шпиль Московского университета, со звездой, похожей на красный сочащийся сахаром леденец. Кровать, на которой лежала Аня, была очень высоко над полом, и в изножье блестели металлические шишечки.

Страшно болела голова. Было очень странно: ранили в руку, а болит голова.

«Ты убил моего отца, и я сделаю все, чтобы остановить тебя». Глупо говорить такие слова бандитам в лицо.

Потому что нельзя наверняка сказать, кто убил Семена Собинова, но зато можно совершенно точно сказать, кто стрелял в Диму Мережко.

И еще можно было предположить, что люди Стаса видели, как она садится в машину Мережко. Потому что люди Стаса демонстративно следили за ее передвижениями. И если даже Мережко отыскал ее у ресторана «Князь Кропоткинъ», то люди Стаса – тем более.

И она, и отец – все время ездили в бронированной машине, степень защиты которой Стас Войнин одобрил лично. И она, и отец во время покушения оказались в незащищенной машине, и оба раза их намерение ехать в чужом автомобиле было почти спонтанным.

Стас очень быстро принимал решения.

«Это проблема таких людей, как Стас, – сказал Никитин, – у них в конечном итоге нет других аргументов, кроме стрельбы».

Луна висела над спящей Москвой и освещала очень странный мир.

Аня читала книжки, в которых хорошее FBI охотилось за плохими бандитами. Аня читала книжки, в которых плохое FBI охотилось за хорошими гражданами. Но Аня не читала ни одной книжки, в которой FBI и бандиты дрались за контроль над компанией и отличались друг от друга только тем, что бандиты стреляли в конкурентов, а представители государства потрошили их компании со спецназом.

Точнее, было еще одно отличие.

Аня смотрела на блестящий, как скальпель хирурга, месяц, и думала, что ей плевать на мышастого Защеку и генерала Кутятина. И еще она думала, что до безумия, до потери души влюблена в Стаса Войнина.

Почти так же, как раньше была влюблена в отца.

* * *

Когда Аня очнулась в следующий раз, луна погасла, потому что зажгли свет. Лампа на потолке отражалась в никелированных шариках в изножье кровати, и кровать была действительно высокая и на колесиках, и на капельнице рядом с кроватью висел мышиный хвостик с ампулой на конце.

Голова кружилась меньше, а рука болела больше.

Часы над дверью показывали половину восьмого, то ли вечера, то ли утра.

Дверь в палату была открыта, и нянечка в синем халате вкатывала в нее что-то блестящее на колесиках. За нянечкой виднелся охранник с автоматом, а напротив Ани сидел пожилой толстый человек в немодном пиджаке и обвисших брюках. Эдуард Каменецкий.

– Здравствуйте, Эдуард Викторович, – сказала Аня.

– Господи! Наконец! Анечка, как вы…

– Что со мной? – спросила Аня. – Что случилось?

– Все в порядке, – сказал Каменецкий, – у вас рука ранена, навылет, это просто чудо, ничего страшного.

– А Мережко?

– Мережко дает показания, – промолвил Каменецкий, – и очень неутешительные для господина Войнина. Охранник и водитель Мережко мертвы.

* * *

Через полчаса за окном стало медленно светать, ожили машины и люди, и стало понятно, что часы показывали все-таки половину восьмого утра.

К десяти Ане принесли газеты. С первой страницы газеты «Коммерсант» на нее смотрела фотография Стаса. Текст к фотографии прилагался в разделе «криминал» и гласил: «Вчера представители следственного комитета МВД провели обыски на даче и в офисе авторитетного предпринимателя Станислава Войнина.

Его арест связывают с показаниями, данными органам ФСБ сотрудником компании «Авиарусь» Дмитрием Мережко. Генеральный директор «Авиаруси» Семен Собинов был убит неделю назад, а позавчера киллеры обстреляли на Рублевском шоссе автомобиль, в котором находились дочь г-на Собинова и сам Мережко».

Газета «Ведомости» не имела раздела «криминал». Видимо, в связи со своим происхождением от Wall Street Journal газета «Ведомости» считала, что криминальные разборки не имеют никакого отношения к экономике. Студентка LSE Анна Собинова сама так считала еще неделю назад.

Поэтому заметка в «Ведомостях» выглядела совсем иначе. Она располагалась на третьей странице бизнес-новостей и информировала читателей, что вчера в компании «Авиарусь» сменилось руководство. В кабинете генерального директора водворился временный управляющий Алексей Защека.

Аня еще раз посмотрела на первую страницу «Коммерсанта». Фотография Стаса занимала почти полполосы. У Стаса был полуоткрытый смеющийся рот и резкие черные тени под глазами. Снимок был скорее характерный, нежели удачный. Аня аккуратно сложила газету и положила на тумбочку.

Было странно думать, что это единственная фотография Стаса, которая у нее есть.

* * *

Следователь пришел в палату в одиннадцать утра. Он попросил Аню пересказать ее разговор с Дмитрием Мережко и спросил, не угрожал ли ей Войнин расправой.

– Следствию очень помогло бы, если бы вы написали заявление на Войнина, – сказал следователь.

– Я ничего писать не буду, – сказала Аня.

– Анна Семеновна, вам нечего бояться. Мы готовы обеспечить вам любую защиту.

– Я ничего писать не буду, – повторила Аня.

Следователь уже уходил, когда Аня остановила его.

– Скажите, а вот тут в газете… написано, что у киллера был сотовый телефон и что в предшествующие дни с него было сделано несколько звонков, которые помогут выявить заказчика. Это правда?

– Да. Этот человек звонил Владу по прозвищу Колобок. Правой руке Стаса.

* * *

Было два часа дня, когда председатель Федерального авиационного комитета Михаил Зваркович подъехал к небольшому японскому ресторанчику около Большого Каменного моста. У дверей в зал его встретила кланяющаяся буряточка в кимоно.

– У меня встреча, – сказал Зваркович, – столик заказан на фамилию «Иванов».

Буряточка поклонилась еще ниже.

– Проходите.

Михаил Зваркович не очень любил японские рестораны. Он предпочитал большую котлету с картошкой и много-много водки, желательно не рисовой. Кабинет, в который провели Зварковича, был неожиданно простой и просторный, с плетеными циновками на белых стенах и крошечным круглым аквариумом посередине стола. Листая меню, Зваркович явно нервничал. Ему казалось, что вот сейчас распахнется дверь, и в нее войдет Войнин. Это было немыслимо. Войнин был в Лефортово. И все-таки Зварковичу казалось, что это будет Войнин.

– Тут они только что поменяли меню. Берите гребешок, не пожалеете.

Зваркович поднял глаза. На пороге кабинета, весело улыбаясь, стоял Вася Никитин. Глава комитета вздохнул с облегчением.

– Ну и что же вы хотели обсудить, Михаил Аркадьевич? – спросил Никитин, небрежно усаживаясь напротив чиновника и взмахом руки отсылая прочь официантку.

Зваркович помолчал.

– У меня к тебе деловое предложение, Василий Никитич. Покойный Собинов лоббировал в правительстве проект – объединения всех аэропортов, для начала московских, в единый государственный холдинг. Собинов мертв, но постановление правительства практически подписано. Оно касается и твоего аэропорта. Предложение мое следующее: ты мне отдаешь вот это и становишься во главе этого холдинга.

И Зваркович нарисовал на салфетке толстую цифру: 15.

Никитин поглядел на него с интересом.

– А зачем?

Зваркович всплеснул руками.

– Слушай, Василий Никитич, ты понимаешь, какой это бизнес! Только в Шереметьеве – сто баксов с каждой тонны! Это бесхозные деньги!

– Бесхозных денег не бывает. Вот, Сема хотел получить бесхозные деньги, его и убили.

– Но…

Никитин поднялся.

– Всего доброго, Михаил Аркадьич. Когда у вас будут интересные идеи, звоните. Всегда приятно поговорить с честным, разбирающимся в своем деле чиновником. И закажите гребешок.

Зваркович откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. В голове огненной шутихой плавала цифра «5». «Если я не отдам им пятерку к послезавтра, – подумал Зваркович, – они меня посадят. Или убьют. Проклятый Собинов, и надо же было ему помереть так не вовремя».

* * *

Прошло три дня. Бледный следователь в очках еще несколько раз навещал Аню и спрашивал, не угрожал ли ей Стас. Аня не спешила с ним откровенничать. «Чем меньше ты будешь беседовать со следователями, тем лучше», – сказал ей при первой встрече Стас, и тогда он оказался прав.

Он вообще был все время прав, Стас. Со своей точки зрения.

Он, конечно, был прав, когда решил убить коммерсанта, переметнувшегося от него к чекистам. И, наверное, он был прав, когда решил убить дочку этого коммерсанта, угрожавшую ему разоблачением.

Потому что у таких людей, как Стас, нет аргументов, кроме ствола. Они пришли к власти на стволах, и они вынуждены время от времени стрелять, иначе люди забудут об их власти и перестанут их бояться.

И все-таки Аня не собиралась беседовать со следователем.

Пуля прошла руку навылет, и рука почти зажила. Аня могла бы выписаться из больницы, но она этого не сделала, а только, по настоянию Каменецкого, переехала в другую палату. Новая палата располагалась на отдельном этаже и напоминала президентский номер. В ней были спальня и гостиная с дубовыми панелями и кожаными диванами. За гостиной начинался коридор с санитарками и охранниками. Аня перевела охранников в гостиную, и они сидели на кожаных диванах и развлекали ее байками.

К концу второго дня Аня спокойно могла собрать одной левой рукой автомат Калашникова, потому что правой рукой пока ничего делать не получалось.

* * *

Машина Станислава Войнина подъехала к проходной больницы в час дня. Шлагбаум на воротах был опущен, и к представительскому кортежу вышел толстенький румяный милиционер.

– Вы к кому? – спросил милиционер.

Один из охранников Стаса покопался в бардачке и показал ему спецпропуск.

Шлагбаум без дальнейших разговоров поднялся.

Вестибюль привилегированного корпуса был отделан мрамором и зеркалами, и бородатый охранник с недоумением уставился на Стаса.

Страницы: «« « ... 678910111213 » »»