Выбор сделан (сборник) Калинин Михаил

В то время еще проводились в школах вечера выпускников разных лет. Конечно, выпускников приходило немного, но зато проводилось мероприятие и веселились старшеклассники. Вот на таком вечере, куда затащил меня мой приятель, я увидел золотоволосую выпускницу Зою, которую пошел провожать после вечера. Мы встречались более полугода, а Зоя в том году после окончания школы сделала три решительных шага в своей жизни: пошла работать в милицию, поступила на заочное отделение педагогического института, а двадцатого ноября вышла за меня замуж.

Иногда Зоя с улыбкой мне говорила:

– До сих пор не могу понять, какая из трех ошибок, сделанных после окончания школы, самая серьезная.

Конечно, ей не приходилось участвовать в погонях и перестрелках, но и бумажную работу тоже нужно кому-то вести. Теперь «баба Зоя», как ее называет Машенька, готовилась стать молодой пенсионеркой.

Думаю, понятно, что о моей работе Зоя знала не понаслышке, но вот разговоры, подобные этому, были у нас редкими. Все, что связано с работой, мы старались оставлять за пределами квартиры.

– Не буду с тобой спорить по поводу цели преступления, – продолжил я разговор. – Но как ты себе представляешь: хотели убить Григория, а привезли к нему на квартиру и застрелили Юрия Зайцева. Неувязочка получается.

– Никто никого не привозил. Зайцев сам приехал к Зорину.

– А, понял, – согласился я. – Это Зайцев смог подобрать ключи к квартире Зорина, чтобы обчистить квартиру в отсутствие хозяев. Но затем что-то не поделил с подельником, который застрелил его в квартире, – пытался я подзадорить жену, хотя уже уловил ход ее мыслей.

– Нет, Зайцев ключи не подбирал. Скорее всего, ключи ему дал сам Григорий Константинович, договорившись о встрече у себя дома. Правда, Зорин не рассчитал, что задержится в налоговой. На то, что вернется не хозяин, не рассчитывал и убийца, увидев Зайцева, входящего в квартиру.

– Оставим пока в стороне разницу во внешнем виде Зорина и Зайцева. Но куда потом делись ключи от квартиры?

– Они снова оказались у Зорина.

– Каким образом?

– Пока Милочка пила валерьянку, пытаясь успокоиться, а Григорий звонил по телефону, у него было достаточно времени проверить карманы Юрия и забрать свои ключи, – Зоя сделала паузу. – Но не думаю, чтобы Григорий когда-нибудь признался в этом.

– Почему?! – искренне удивился я. – Ведь у него железное алиби.

– Ты что, смеешься надо мной? Думаешь, что я на поминках выпила больше нормы и ничего не соображаю? – спрашивала Зоя, не сводя с меня пристального взгляда. – Сам же неоднократно повторял, что «железное» алиби часто бывает самым подозрительным.

– Ты, как всегда, права, золотая, – с улыбкой сказал я. – Мне просто было интересно услышать, как ты своими выводами подтверждаешь ход моих мыслей… Выходит, что Григорий мог дать ключ от квартиры и послать Зайцева к себе домой, а следом направить киллера, создав себе при этом отличное алиби. Но какая у него могла быть причина убить Юрия?

– А причину, в принципе, всегда можно найти, – медленно проговорила Зоя, – здесь дело в другом.

– В чем же?

– Ты же знаешь, что Григорий не глуп. Если бы он нанимал киллера для убийства Зайцева, то того убили бы в другом месте и так, чтобы на Зорина даже не пала тень подозрения.

– Тоже верно, – подтвердил я. – Но если исходить из того, что хотели убить Григория или двоих вместе, то круг подозреваемых может оказаться слишком большим.

– Вот здесь тебе и карты в руки, если ты решил самостоятельно проводить расследование. Ведь это ты у нас сыщик, – напомнила Зоя. – Только не забудь, пожалуйста, еще и о двух мальчиках.

– О каких еще мальчиках?

– Хочу тебе напомнить, что у Григория есть два сына от первого брака. Думаю, что младшему из них уже перевалило за тридцать. Я не исключаю, что Григорий уже дед. Ты сам знаешь, что его первая семья – запретная тема, – она сделала паузу. – Конечно, о первой жене не может даже идти речь. Минуло столько лет. Смерть Зайцева не принесет ей никакой выгоды. Но вот, его сыновья от первого брака наравне со второй женой являются основными наследниками. Возможно, одному из них срочно потребовались деньги, которые отец отказался дать.

– Тоже неплохо, – кивнул я, вспоминая, как мы случайно познакомились с Зориными.

Наша дружба с семьей Зориных началась, как сказала Зоя, с «курортного романа», и в принципе могла так же закончиться на берегу Черного моря. Но выяснив, что мы из одного города Ростова, при расставании обменялись адресами и номерами телефонов.

В сентябре 1982 года мне дали семейную путевку в санаторий города Сочи. Наша дочь Татьяна в то время была вполне самостоятельным человеком, пошедшим во второй класс, а потому осталась на попечении бабушки.

В первый же день приезда мы оказались за столиком в столовой санатория с весьма любопытной парой. С первого взгляда я определил значительную разницу в возрасте. Элегантный шатен, с уже заметной сединой на висках, в легком серо-стального цвета костюме, белой рубашке и серебристого цвета с черными полосками галстуке, сидел прямо, расправив плечи, взирая на окружающих уверенным взглядом из-за стекол-хамелеонов в роговой оправе. Молодая женщина, которой, на мой взгляд, не было и двадцати трех лет, была скорее хорошенькой, чем красивой. Светлые, коротко подстриженные волосы, круглое личико со вздернутым носиком, серыми глазами и чувственными алыми губками. Одета она была скромно, но со вкусом. Джинсы, явно фирменные, а не дешевая подделка, и небесного цвета водолазка, обтягивающая пару красивых грудей, прилагавшихся к стройной фигуре.

Пришедшими вторыми к столу, мы с Зоей поздоровались первыми.

Мужчина в ответ слегка кивнул, но женщина повела себя более естественно и соответственно возрасту. Она не только ответила, но и предложила:

– Давайте знакомиться. Ведь нам придется встречаться, по крайней мере, трижды в день в течение всего отдыха. Я – Мила.

Мы тоже назвали свои имена, а когда дошла очередь до мужчины, он начал:

– Григорий… – и тут же осекся, поняв, что лучше без отчеств.

Постепенно выяснилось, что перед нами молодожены, проводившие в санатории медовый месяц. Потом выяснилось, что мы земляки. Этот факт больше обрадовал Милу.

Григорий оказался номенклатурным работником, а Мила только окончила факультет иностранных языков педагогического института. Узнав, что я сотрудник милиции, Григорий с улыбкой сказал:

– Значит, будет хорошо. Моя милиция меня бережет.

Я более подробно остановился на нашем знакомстве потому, что после решительного поворота в жизни Зорина: быстрого развода и столь же быстрой повторной женитьбы – многие дружеские связи были нарушены. Это произошло не потому, что, начиная от райкома и кончая обкомом, работали все примерные семьянины. Мне неоднократно приходилось сталкиваться со многими из них. Почти все шустрили, как простые смертные в гостиницах и на базах отдыха, но всегда поддерживали имидж примерных семьянинов, создавая видимость «советской образцовой семьи». Возможно, в душе многие оправдывали и даже завидовали Зорину, но принимать его в кругу своей семьи с молодой женой не могли.

Так, волею случая, мы стали первой семейной парой, с которой у Зориных постепенно установился постоянный дружеский контакт. Но если Мила довольно быстро нашла с Зоей общий язык, то сближение с Григорием проходило постепенно. Я прекрасно понимал, что для этого было много причин: и разница в возрасте, и разница в положении, и то, что он переживал не самую светлую полосу в своей жизни. Зорин был номенклатурным работником, начавшим свою карьеру с райкома комсомола, постепенно продвигаясь по служебной лестнице. Достигнув определенного уровня, Зорин неожиданно для всех нарушил общепринятые правила игры, оставив жену с двумя взрослыми сыновьями и женившись на молодой. Естественно, его окружение не приняло молодую жену. Поэтому дружба семьями с нами, как новый этап в жизни, была перспективна.

«Не суди других, да не судим сам будешь».

Где-то спустя неделю, после нашего знакомства за столиком в столовой, мы вечером расположились на пустынном пляже. Наши жены плескались в теплой морской воде, а мы с Григорием неторопливо беседовали, потягивая теплое сухое вино на берегу. Неожиданно его прорвало, и я узнал историю его жизни.

Конечно, в шестидесятых годах, как, впрочем, и в другие годы, в Советском Союзе, как нас уверяли, секса не было, хотя дети продолжали рождаться. В то же время в Гришу стали влюбляться многие девочки школы, а не только его одноклассницы. Должен признать объективно, что и сейчас, в свои сорок с небольшим хвостиком он был довольно видным мужчиной, а поэтому считаю, что девочки его школы обладали вкусом. Кроме внешности, он имел ум и хорошо подвешенный язык, считаясь одним из лучших учеников.

В общем, был выпускной бал, вино…

Не знаю, был ли к тому времени у Григория сексуальный опыт и сколько он выпил за ту ночь, но к утру на белом платье его одноклассницы Анны, несмотря на застирывание, остались красные пятна, происхождение которых нетрудно было определить.

Не хочу плохо думать о девушке, но такие «ловушки» для мужиков я встречал в жизни не один раз.

Ее отец в то время тоже был номенклатурным работником. Нужно отдать ему должное, он не пугал Григория, ничем не угрожал, а говорил, как с равным, как мужчина с мужчиной, объясняя, что в происшедшем винит не только Григория, а обоих, не снимая вины с дочери, но и ждет решения проблемы, возлагая надежды на него и дочь, которые обязаны сделать правильные выводы. Отец сделал упор на то, что все произошло по обоюдному согласию, по любви, а значит, должно быть и продолжение. Он не потребовал от Зорина немедленного решения и дал время на размышления.

Гриша прекрасно понимал, что за его отказом последуют «оргвыводы». Приходилось выбирать между службой в армии и крушением всех честолюбивых планов и женитьбой на Анне, которая, в сущности, нравилась ему наравне с другими девочками.

Никто его не торопил. Он даже несколько раз звонил и говорил с Анной по телефону, словно ничего не произошло.

Развязка наступила неожиданно.

Спустя где-то две-три недели после той ночи, к ним домой заявилась Анна и со слезами на глазах рассказала при родителях Гриши о происшествии на выпускном вечере. Закончила она тем, что беременна и что родители выгнали ее из дома.

Конечно, для интеллигентных родителей-педагогов, сеявших в детских сердцах «доброе и вечное», такой проступок сына вызвал настоящий шок. Не было ни шума, ни скандала, ни обвинений, а просто Анну оставили в ту же ночь ночевать, определив ей место в комнате Гриши. Так было показано, что вопрос со свадьбой решен.

Анна, действительно, забеременела, но несколько позже, уже добившись своего, но на такую мелкую деталь никто не стал обращать внимания.

Григорий без труда поступил в РИСХМ. Естественно, учился он хорошо, но его больше продвигали сначала по комсомольской, а потом и по партийной линии.

Анна успевала все. Она закончила РИНХ, но уже после первого курса родила сына. Потом, наблюдая за успешной карьерой мужа, чтобы у него не появилось «глупых» мыслей, вместе с дипломом принесла и второго сына.

Вскоре молодую семью отделили, предоставив отдельную квартиру. Конечно, все это было не без помощи отца Анны.

Окончив институт, Григорий работал в райкоме комсомола, постепенно делал карьеру и вошел в обойму номенклатурных работников.

Вспоминая слова поэта Владимира Маяковского: «Мы говорим – партия, подразумеваем – Ленин, мы говорим – Ленин, подразумеваем – партия», Григорий довольно быстро понял, что говорить нужно одно, а подразумевать и делать можно другое.

К тому же он усвоил, что семья должна быть на первом плане. Всегда нужно быть примерным семьянином, но при этом не забывать, что молодые комсомолки «всегда готовы».

Но теперь он уже имел достаточный жизненный опыт, чтобы не наступать на одни и те же грабли второй раз.

О своей первой жене он рассказал мало, но ничего плохого. Анна Сергеевна была хорошей хозяйкой и отличной матерью, успевая при этом работать, делая, как и муж, карьеру. Возможно, она и догадывалась о похождениях мужа, но никогда не подавала вида. Сам же Григорий развлекался на стороне не только потому, что мужчины по природе своей полигамны, но и обстоятельства женитьбы оставили в его душе неизгладимый след. С тещей и тестем у него были хорошие отношения, а везде на официальных встречах он появлялся только с женой. В общем, как у многих, у него была «советская образцовая семья».

Так продолжалось до конца прошлого года, когда в одной из компаний, естественно, без жены, он и познакомился с выпускницей педагогического института Людмилой Медведевой. Сначала он рассчитывал, что это будет очередная временная связь. Григорий скромно умолчал о сексуальных достоинствах супруги, но отметил, что в отличие от других, Милочка не уставала слушать его, ловя каждое слово, и восхищаться им, и шептать слова любви, которых он, практически, не слышал в жизни.

Вот здесь и появился тот самый «бес в ребро», о котором так много говорят.

Постепенно Милочка стала ему просто необходимой, заменяя в его жизни собой всех. Он должен был ее видеть хоть на мгновенье, если не каждый, то хотя бы через день. К своему удивлению, Григорий понял, что влюблен, как мальчишка. Поэтому, когда весной Милочка попросила его найти гинеколога, чтобы сделать аборт, он решился на все, дабы не терять ни любимую, ни ребенка.

Сначала был короткий, но основательный разговор с Анной, которая сумела правильно оценить состояние мужа и дала согласие на тихий развод. Потом пришлось пройти через довольно значительные неприятности на работе, но Григорий сумел привести весомые доводы в свою защиту. В общем, отделался довольно легко – «строгачем».

В итоге, в августе они справили скромную свадьбу, зарегистрировав официально свои отношения, а сейчас это их свадебное путешествие и официальный медовый месяц.

На мой нескромный вопрос об исходе беременности Милочки, Григорий, тяжело вздохнув, пояснил, что, к сожалению, она неудачно упала и произошел выкидыш.

Внимательно слушая рассказ Григория, я невольно отметил одно совпадение, о котором предпочел умолчать. В обоих случаях толчком к бракосочетанию являлось сообщение о беременности, которое впоследствии оказывалось ложным.

Возможно, во мне говорила профессиональная подозрительность, но я не исключал варианта, что приехавшая из деревни Милочка, познавшая радости городской жизни не захотела возвращаться обратно, а предпочла остаться в городе. В этот момент в числе ее любовников оказался видный мужчина с весьма солидным положением, на которого она решила сделать ставку. Теперь жизнь за широкой спиной Зорина открывала для нее весьма радужные перспективы. Но также у меня не было фактов опровергнуть версию, что молодая девушка по-настоящему увлеклась Григорием, несмотря на разницу в годах.

Во всяком случае, наблюдая за ними в течение недели, я могу сказать, что Милочка относилась к своему мужу с глубоким уважением и любовью. Впрочем, это было не мое дело.

После окончания отдыха мы продолжили связь в Ростове. Мила и Зоя не упускали случая поболтать по телефону. Иногда мы вместе проводили выходные, не говоря уже о праздниках.

Вскоре мы были с Зоей на новоселье у Зориных.

Нельзя сказать, что в дружбе наших семей присутствовал элемент корысти с одной из сторон. Просто нам было хорошо проводить время вместе. Не знаю, как там на работе, но в жизни Гриша был компанейским мужиком и отличным собеседником. Пока наши жены говорили о своем, о женском, мы успевали сыграть в шахматы. Правда, когда появились талоны, Гриша не забывал о друзьях, отовариваясь в спецмагазинах.

Не знаю как, но с первых шагов перестройки Зорин не только смог правильно оценить обстановку, но и перспективу на много лет вперед. Мила стала частным предпринимателем. Скорее всего, номинально, потому что ни руководящих, ни организаторских способностей я у нее не заметил. Также под руководством Зорина она получила второе заочное образование. Несколько раз Зорин предлагал нам заняться бизнесом, но мы не могли решиться на такой шаг, уже определившись в жизни с профессией.

Август 1991 года изменил слишком многое. Распался великий Советский Союз, а его народы разбежались по своим квартирам, пытаясь сделать их изолированными.

Вместо плавного перехода страна пошла уже проторенным путем: «до основанья, а затем…». Но судя по всему, мало кто имел хотя бы смутное представление, что и как строить «затем». Пока старались избавиться от государственной собственности, передавая ее любым путем в частные руки. Но я еще раз успел убедиться в справедливости слов, что партия коммунистов была кузницей кадров.

Где-то через месяц с небольшим Григорий Зорин вновь был номенклатурным работником в руководстве города, создавая уже новое демократическое общество, как раньше помогал строить коммунизм.

Впрочем, слишком у многих руководителей-демократов за плечами была Высшая партийная школа.

Но руководящая должность Зорина продолжалась недолго. Его фирма реально разрослась, что требовало более грамотного руководителя, чем Милочка. Так Зорин ушел в бизнес.

Где-то в это же время, примерно в 1993 году, у него появился помощник Юрий Зайцев, с которым я познакомился при одном из семейных празднеств.

Правда, наши встречи становились все реже, так как материальные возможности были несопоставимы. Зорин с женой мог спокойно слетать на Новый год за рубеж. Он предлагал провести совместно отдых, но мы деликатно отказывались, приводя веские доводы, а если быть честным, то ни я, ни Зоя не хотели зависимости от Зориных.

Даже когда я вышел на пенсию, Григорий продолжал работу в своей структуре с весьма солидной оплатой, но я выбрал другое место, чтобы не портить с ним отношения. Согласитесь, не слишком приятно работать под началом приятеля.

Да, несмотря ни на что, мы оставались в дружеских отношениях, хотя видеться стали реже.

И вот этот телефонный звонок, за которым последовала просьба расследовать загадочное убийство.

Действительно, загадочное.

Короткий рассказ Зорина вызвал у меня массу вопросов, на которые я не знал ответа.

Если быть точным, то основной вопрос в этой загадке был один: как мог труп Юрия Зайцева оказаться в закрытой квартире друзей? Исходя из таких условий задачи, в ответе можно найти только двух реально подозреваемых: или сам Григорий Зорин, или его жена Людмила Викторовна. А остальные варианты были, мягко говоря, маловероятными. В то же время мне не верилось, что если бы Григорий имел хоть какое то отношение к этому убийству, то обратился бы ко мне за такой помощью.

Орудие убийства уже считалось самым банальным. Сейчас стреляли все, кому не лень. Если в начале моей работы в милиции поступал сигнал о наличии «ствола» в городе, то ставили всех «на уши», чтобы найти его, а убийство из огнестрельного оружия было ЧП, то теперь при желании можно было без труда купить не только банальный пистолет или автомат, но даже гранатомет и переносную ракетную установку. Были бы только деньги и желание. И такой бардак назывался одним коротким словом – «рынок», на котором спрос рождает предложение.

Убийства происходят во все времена. Первым нарушил заповедь «не убий» Каин, а потом пошло-поехало.

Казалось, что на протяжении веков проводилось соревнование, как лучше и быстрее умертвить себе подобного.

Если снова вернуться к первым годам моей работы, то среди убийств чаще всего встречалась так называемая «бытовуха». Что бы ни говорили, а «вышка» тоже являлась сдерживаемым фактором.

Сейчас только и слышишь об убийствах по самым различным мотивам. Появилось даже понятие «заказное» убийство, когда для выполнения грязной работы нанимались исполнители.

Чтобы снова быть «впереди планеты всей», у нас расплодились профессиональные киллеры, готовые убить за деньги любого, не считаясь ни с положением, ни с возрастом, ни с полом.

Чего доброго, киллеры организуют собственный профсоюз, чтобы досрочно уходить на заслуженный отдых, учитывая «вредность производства».

Даже максимальное наказание – пожизненное заключение – дают редко, да и то только одному из банды убийц. Если бы всем воздавали «по заслугам», то трудно исключить, что в скором времени не появился бы мегаполис «пожизненно осужденных».

Странная все-таки эта вещь – свобода и демократия, к которой мы так упорно стремимся. Но если за нее нужно платить такую высокую цену, как человеческая жизнь, то я бы предпочел вернуться в эпоху «застоя».

Все же порядок должен быть не только дома.

Не думаю, что в данном случае был использован наемный убийца. Спланировать и претворить в жизнь именно в таком виде убийство Юрия Зайцева мог только очень умный человек, даже злой гений. Все было тщательно рассчитано до мелочей. Одним выстрелом был убит Зайцев и «подставлен» Зорин.

Не думаю, что такой расчетливый убийца имел подручного, от которого тоже вынужден был бы избавиться.

Конечно, я самым тщательным образом проверил алиби Григория, но не думаю, что имея шаткое алиби, он пришел бы за помощью ко мне.

Милочку, которую я знал уже шестнадцать лет, я тоже не мог даже мысленно представить в роли убийцы, держащего в руке пистолет. Я прекрасно понимал, что женщины бывают порой непредсказуемыми и обладают собственной особой логикой. Но при всем желании я не мог вообразить причину, по которой бы Милочка хладнокровно застрелила Юрия Зайцева, да еще в собственной квартире.

Но с чего-то нужно было начинать.

Глава 4

Я решил, как говорится, начать «танцевать от печки», то есть сначала получить лишенную эмоций объективную информацию. Для этого на следующее утро отправился в районный отдел милиции. За время работы я знал многих из уголовного розыска, но два года, да еще в наше время, слишком большой срок. Я хорошо знал о большой текучке кадров. Не хочу говорить ни о своей прошлой, ни о теперешней зарплате в милиции. В этом отношении мне запомнилась случайно услышанная фраза: «Жизнь становится грустнее, а зарплата – смешнее!». Благодаря такому положению дел, в коммерческих структурах хорошие профессионалы были в полном смысле слова нарасхват. Им предлагали работы юристов и охранников с весьма солидным окладом. Поэтому из старых кадров в основном оставались фанатики своего дела или те, кто считал уже месяцы до пенсии.

Я прошел по коридору первого этажа, встречая молодые незнакомые лица. Неожиданно я услышал:

– Здравия желаю, Сергей Иванович!

Я остановился и обернулся на звук голоса. Передо мной в кремовой рубашке и джинсах стоял улыбающийся Вадим Козин. Еще в роли стажера он делал первые шаги под моим руководством. Сейчас он не только возмужал, но и прибавил в весе, а поэтому выглядел внушительно.

– Привет, Вадим, – сказал я, протягивая ему руку. – Что, жизнь хужеет, а ремень тужеет?

– Война – войной, а обед по расписанию, – в тон мне, обмениваясь коротким рукопожатием, ответил он. – Что вас сюда привело, позвольте узнать? Ностальгия или какие-то дела?

– Да вот вчера был на похоронах своего хорошего знакомого Юрия Зайцева…. – медленно проговорил я. – Разговоров было много, но я так и не смог понять, кто и за что его убил.

– Это, которого застрелили в квартире Зорина?

– Да, – кивнул я.

– Очень странное убийство. Такого давно не припомню.

– Я тоже, – усмехнулся я и спросил: «А кто ведет расследование?».

– Капитан Никонов. Да вы его знаете.

Еще бы я не знал Виктора Александровича Никонова! Он пришел в органы милиции с гражданки, как говорится, по призванию, и стал отличным сыщиком. Но вот характер. Он был слишком прямолинеен и имел свое мнение, что не всегда поощряется. Скорее всего, как я когда-то, сейчас Никонов уже считает не месяцы, а дни до пенсии, приближаясь к своему пятидесятилетию в звании капитана. Кажется, в последние годы он пристрастился к выпивке. Нет, Никонов не был алкоголиком, однако выпивал «редко, но крепко».

Нужно отдать ему должное, в своей работе он обладал врожденной интуицией и железной хваткой. Если уж Никонов вцепится в подозреваемого, то его, как бульдога, невозможно оттащить.

В то же время, нужно отметить, что Виктор Александрович никогда не притягивал улики за уши и не пытался что-то силой выбить из подозреваемого. Он упорно собирал улики по крупицам, определив для себя жертву-подозреваемого. Самым интересным было, что Никонов ошибался крайне редко в определении преступника.

Я постучал в дверь его кабинета и вошел, коротко сказав у порога:

– Здравия желаю!

Капитан Никонов сидел за видавшим виды письменным столом и что-то писал. Его реакция на мое появление была замедленной. Он перестал писать, приподнял голову, хмуро взглянул на меня из-за стекол очков, которыми пользовался при чтении и письме, слегка кивнул и, указав рукой на свободный стул перед его столом, продолжил писать. Судя по хмурому выражению его основательно помятого лица с наметившимися «мешками» под глазами, а также по не совсем свежей голубой рубашке с короткими рукавами и погонами капитана, нетрудно было догадаться, что вчера у Никонова был «тяжелый день».

Глубоко вздохнув, он снял очки, положил на стол ручку и молча уставился на меня.

– Тяжело, – сочувственно кивнув, сказал я.

– Да… Сам понимаешь: метеорологически-неприятные дни, которых бывает по нескольку в течение месяца. Об этих днях сообщают по радио и даже отмечают наиболее неблагоприятные часы, – с усмешкой закончил он.

– Я слышал, что в такие дни самое лучшее средство для улучшения общего самочувствия – это кружечка свежего холодного пива, – сказал я, опускаясь на стул.

– И ты туда же, – сморщившись, словно от зубной боли, махнул рукой Никонов. – Даже не подумал, что мне далеко уже не шестнадцать лет. В моем возрасте чаще поднимается давление, а не… – он сделал паузу, хитро подмигнув мне, – настроение.

– Какие там годы?! – удивился я. – Я вот уже пенсионер, а о годах не вспоминаю.

– Ты мне зубы не заговаривай. Я бы рад поболтать, но работы – во! – он провел ладонью поверх головы. – Так что тебя привело ко мне?

– Убийство Юрия Зайцева, – прямо ответил я.

– Хочешь попытаться выгородить своих дружков Зориных? – спросил он, сверля меня взглядом.

– Нет… – медленно покачал я головой. – Дело в том, что с покойным Зайцевым я тоже был дружен. Поэтому в этом деле меня, прежде всего, интересует истина.

– Это хорошо, – кивнул Никонов.

– Хорошо и то, что это дело попало в руки к такому опытному сыщику, а не к кому-нибудь из молодых и горячих, спешащих поскорее закрыть дело, – медленно говорил я. – Ты же веришь только фактам, а поэтому не будешь торопиться и разберешься во всем.

– Что-то слишком мягко стелешь, Сережа, – усмехнулся Никонов. – Но меня, стреляного воробья, на грубую лесть не возьмешь. Говори прямо, что тебе нужно.

– Как плохо ты обо мне думаешь, – укоризненно покачал я головой, – я не льстил, а только говорил правду.

– А если по существу? – перебил меня Никонов.

– А если по существу, то я тоже сыщик, хотя теперь уже бывший. Сам понимаешь, такое загадочное убийство не могло не заинтересовать меня. Тем более, как тебе известно, оно касается людей, которых я хорошо знал. Вот у меня и появилось желание самому немного покопаться в этом деле, если ты не будешь против.

– Ты решил стать этаким Шерлоком Холмсом местного масштаба? – насмешливым тоном спросил он.

– Можешь считать и так, – согласился я.

– Что ж, теперь другие времена. Сейчас у нас демократия, – сморщился Никонов. – Поэтому ты волен делать все, что тебе заблагорассудится, но только, пожалуйста, не мешай мне.

– Не на то я рассчитывал.

– А что же ты хотел?! – удивился Никонов. – Ты думал, что тебя здесь встретят фанфарами, возвещающими о пришествии майора милиции в отставке Новикова?

– Нет, но…

– Пойми, Серега, – перебил он меня. – Сейчас другие времена. Никто никому не нужен. К сожалению, все отношения между людьми подменяются сугубо деловыми.

– В таком случае, рассмотрим этот вопрос в сугубо деловой точке зрения, – спокойно проговорил я. – Надеюсь, что сейчас дела в милиции идут не слишком блестяще, а сыщики не страдают от безделья?

– Ты попал в точку, – кивнул Никонов. – Могу тебя заверить, что сейчас сам мечтаю о пенсии, считая оставшиеся дни, ибо «с каждым днем все радостнее жить».

– Вот это меня и удивляет. Я пришел к тебе предложить бесплатную рабочую силу, имеющую некоторый опыт в этом вопросе, чтобы облегчить тебе проведение расследования, а ты все встречаешь без энтузиазма. Это не деловой подход.

– Как ты себе это представляешь?

– Думаю, что когда за дело берутся два профессионала, имеющие общую конечную цель, то им нет смысла тратить зря время и дублировать работу друг друга.

Никонов молча кивнул.

– Ты сейчас коротко введешь меня в курс дела. Согласись, я смогу все это узнать, но потрачу пару лишних дней.

– Ты прав, – согласился Никонов.

– После этого я еще раз побеседую с четой Зориных, а также возьму на себя ближайшее окружение как самого Зорина, так и покойного Юрия Зайцева. Думаю, что со мной они побеседуют охотнее и будут более откровенны, чем с тобой.

– И в этом ты прав.

– И еще. Вчера, во время поминок, когда уже было выпито достаточно водки, я услышал несколько довольно интересных версий, которые, как слухи, окружают смерть Зайцева.

– Конечно, там можно было услышать такое, что никому в трезвом состоянии не могло прийти в голову, – усмехнулся Никонов.

– Возможно, и так, – согласился я. – Но, как говорили древние, – «истина в вине». Во всяком случае, многое заинтересовало меня, хотя впервые об обстоятельствах убийства Зайцева я узнал от Григория Зорина. Думаю, что вдвоем мы сможем быстро проработать все версии.

– В твоих словах что-то есть, – прищурившись, немного растягивая слова, медленно произнес Никонов. – Тем более, если быть объективным, то все, что мне удалось узнать за это время, ты сможешь узнать всего лишь за день. Пока в этом деле нет даже того, что теперь стало модно характеризовать, как «тайна» или «интересы» следствия, – усмехнулся он. – Если быть объективным, то дело одновременно и простое, и сложное. Хорошо, – он кивнул. – Я коротко введу тебя в курс дела. Два дня назад на пульт дежурного около шестнадцати часов поступил звонок от гражданина Зорина. Время ты сможешь уточнить по журналу.

– Мне это не нужно.

– Тем лучше. Григорий Константинович Зорин сообщил дежурному, что обнаружил в собственной квартире труп своего друга и компаньона Юрия Зайцева. Сам понимаешь, такие сообщения поступают не часто.

– Да.

– Я сам выезжал с оперативной группой на место происшествия. Должен сказать, что обстановка в квартире Зорина… Скромно, но со вкусом.

– Ну, не все же живут так богато, как мы с тобой, – возразил я, и, встретив удивленный взгляд Никонова, пояснил: – Некоторые живут намного богаче.

– Но богатые тоже плачут, – с улыбкой сказал он. – Лично я не завидую Зориным. В квартире был полный порядок, а на ковре в гостиной лежал на спине убитый Юрий Зайцев. Недалеко от трупа убийца бросил пистолет, даже не попытавшись инсценировать самоубийство. Никаких следов борьбы. На трупе Зайцева – тоже никаких повреждений, кроме огнестрельного ранения в области сердца. При вскрытии запах алкоголя не определялся. Во всяком случае, такое заключение дал судебно-медицинский эксперт. Результаты химической экспертизы будут несколько позже, но уверен, что они ничего не дадут. – Никонов сделал паузу. – Пистолет системы «Браунинг», калибр 6,35 мм, был выпущен еще до нашего с тобой рождения. Чист, как стеклышко, – усмехнулся он. – Сейчас над ним работают криминалисты, пытаясь проследить происхождение пистолета, но на это надежды мало. Скорее всего, он всплыл из неизвестности спустя много лет.

– Понятно, – кивнул я. – При каких обстоятельствах был обнаружен труп Зайцева?

Конечно, я уже слышал от Зорина, но теперь хотел узнать официальную версию.

– Первой обнаружила труп Зайцева Людмила Викторовна Зорина, я бы сказал, при довольно странных обстоятельствах.

– Что же в них странного?

– Прежде всего, она заявилась домой в неурочное время, что бывало крайне редко. Как мы раньше говорили, в рабочее время, хотя сейчас это понятие стало расплывчатым. Да и причина возвращения домой звучит как-то неубедительно. – Никонов сделал паузу. – Во-вторых, Людмила Викторовна сказала, что вставила ключ в замок двери и тут с удивлением обнаружила, что дверь не заперта. Войдя в квартиру, она обнаружила на полу труп Юрия Зайцева, а поэтому с испугу выскочила на лестничную площадку, села на ступеньку и стала ждать возвращения мужа.

– Она не звонила в полицию?

– В том то и дело, что не позвонила, – ответил Ни-конов, покачивая головой. – Людмила Викторовна не может даже вспомнить точно время, когда пришла домой.

– Почему же она вошла в квартиру, если обнаружила, что дверной замок не заперт?

– Очень интересный вопрос, Сережа, – усмехнулся Никонов. – Она сначала подумала, что раньше ее приехал домой муж, а потому смело открыла дверь и вошла. Но и здесь есть один интересный момент… – Никонов сделал эффектную паузу. – При повторении вопроса Людмила Викторовна уже не смогла с уверенностью сказать, поворачивала ключ в замке или нет. Следовательно, мы точно не знаем, была ли заперта дверь квартиры перед ее приходом или нет.

– Если предположить, что убийца не Зорина, – продолжил я его мысль, – то мы не знаем, запер или нет убийца дверь, покидая квартиру.

– Совершенно верно, – кивком подтвердил Никонов.

– Долго просидела Зорина в подъезде?

– Трудно сказать, – пожал плечами Никонов. – Но думаю, что около часа.

– Она сказала, почему приехала днем домой?

– Благодаря рекламе, мы теперь знаем, что у женщин существуют «критическое дни», – с усмешкой сказал Никонов. – Людмила Викторовна плохо почувствовала себя по этой причине, хотя не каждый месяц ходит отлеживаться дома.

– Возможно, – это совпадение, – сказал я и спросил. – В котором часу наступила смерть Зайцева?

– Судебно-медицинский эксперт определил время между тринадцатью и четырнадцатью часами.

На посмертные признаки влияют разные факторы. Сам понимаешь, что это только в плохих детективах точно определяют время и говорят, что смерть наступила в тринадцать часов двадцать семь минут и сорок шесть секунд, – насмешливо закончил он.

– Что ты можешь сказать в отношении Зорина?

– Что здесь скажешь… – вздохнул Никонов. – Григорий Константинович, действительно, в этот день долго был в налоговой инспекции. Его машина не покидала платную стоянку с одиннадцати до пятнадцати часов. Да и такого импозантного мужчину трудно не заметить. Его видели многие и в здании налоговой инспекции, и в кафе, куда он заходил во время перерыва. Зорина я проверил на этот день чуть ли не по минутам. Вот если бы у него был пропеллер, как у Карлсона, или реактивный двигатель ниже спины, то еще можно было бы с ним поработать. А так… – Никонов развел руки. – Никаких перспектив по этой версии.

– Железное алиби, – подсказал я.

– Да, тверже, конечно, не придумаешь, – кивнул Никонов. – Забыл тебе сказать, что дверь квартиры Зориных была открыта «родным» ключом, а не отмычкой. Из вещей ничего не взяли из квартиры, а только подарили хозяевам труп.

– Я прекрасно понимаю, что по таким исходным данным может быть два подозреваемых: это супруги Зорины. Ты только что исключил Григория Константиновича из числа подозреваемых, медленно проговорил я. – Милочку Зорину я знаю около шестнадцати лет и, честно говоря, не могу представить в роли хладнокровного убийцы. Хотя это, так сказать, частное мнение, которое не собираюсь навязывать тебе.

– Я могу выслушать, но не принять чужое мнение. К тому же, Зорина не такая уж «пушистая и белая», как ты ее представляешь, – усмехнулся Никонов. – Хотя бы начать с того, что она смогла увести Зорина из семьи.

– Вот здесь ты не прав, – возразил я. – Милочка прожила с ним шестнадцать лет, а это не один месяц.

– А чего ей было не жить за широкой спиной Зорина? – удивился он. – Должен признать, что для девочки из провинции, приехавшей в город за знаниями, она прожила эти годы неплохо. Лучшей карьеры в городе сделать было трудно, – насмешливо закончил он.

Исходя из сказанного, я понял, что для Никонова основным подозреваемым в этом деле является Людмила Викторовна Зорина. Как я уже говорил, в таком случае переубедить Никонова практически невозможно. Оставался только один вариант: найти и предоставить ему настоящего убийцу Зайцева.

– А если это была действительно настоящая любовь? – попытался я заступиться за Милочку. – Ты сам видел и даже признал, что и сейчас Зорин видный мужчина. А тогда… – я сделал паузу и продолжил. – Думаю, что тогда Милочка даже не думала о разнице в возрасте. Гриша был не только видный самец, но и умный собеседник.

– Согласен, – кивнул Никонов. – Но и ты должен согласиться, что годы сильно меняют людей. Да и за прожитые с Зориным годы Людмила Викторовна слишком привыкла к хорошей жизни. Как по-твоему, на что она могла пойти, чтобы сохранить привычный уклад жизни?

– На все, – невольно вырвалось у меня.

– Вот ты и ответил на основной вопрос, – усмехнулся Никонов. – Теперь представь, что Зайцев попытался чем-то шантажировать ее. Чем тебе не повод для убийства?

– А где она взяла пистолет?

– Это, возможно, был не первый разговор с Зайцевым, а потому Зорина могла его купить, как крайнее средство.

– Вот это самое слабое место в твоей версии, которое поможет опытному адвокату разрушить всю версию.

– Почему?

– Да, я недостаточно хорошо знаю Людмилу Викторовну, а поэтому могу допустить многое. Допустим, что в действительности она «не белая и не пушистая». Допустим, что в ее замужестве на первом плане был тонкий расчет. Допустим также, что она хорошо прожила все эти годы и не хотела всего лишаться в один момент, – ровным голосом перечислял я. – Также допустим, что покойный Зайцев решил чем-то ее шантажировать. Все это я могу допустить. Но вот назвать Милочку круглой дурой я не могу.

– А при чем здесь дура? – удивился он.

– Даже если допустить, что пистолет купила именно Зорина, чтобы рассчитаться с Зайцевым, то у нее хватило бы ума пристрелить шантажера в другом месте. К тому же для женщин более характерно, как способ убийства, использовать отравление. Достать яд намного проще, чем пистолет. Милочка могла легко что-то подсыпать Зайцеву в большой компании, где было бы не менее десятков подозреваемых. Нет, здесь что-то не так.

– О каких еще версиях ты говорил в начале разговора? – спросил Никонов, круто меняя тему.

Страницы: «« « ... 1617181920212223 » »»