Выбор сделан (сборник) Калинин Михаил
– Вы абсолютно правы, Лёва, – согласилась она.
– Меня смутил один момент в поведении партнёра, – как бы нерешительно начал он. – Но, чтобы у нас возникло взаимопонимание, я хочу как-то компенсировать вашу услугу…
С этими словами Лёва вынул из кармана приготовленные 10 баксов. Увидев купюру, Антонина Ивановна резко шарахнулась к дверце. Вероятно, такую сумму ей ещё не предлагали.
– Успокойтесь, Антонина Ивановна, – с улыбкой сказал Левин, – это тот минимум, который реально стоят ваши сведения. Причём, весь разговор останется в машине. Мне нужно всего несколько слов об одном вашем пациенте. Дело в том, что он должен был ехать в деловую, но не совсем приятную поездку. Он заболел на фоне полного здоровья. Сами понимаете: ехать пришлось мне, – он сделал паузу, – сами понимаете, если он соврал, то мне нужно быть с ним осторожнее. Берите деньги…
– Право, мне неудобно…
– Антонина Ивановна, если бы вы знали, как мне неприятно копаться в чужом грязном белье, – вздохнув, проникновенным тоном сказал Левин. – Но поймите меня правильно: к этому меня вынуждает жизнь. Я могу потерять в будущем намного больше, чем предлагаю вам за помощь… Берите…
Как бы нехотя вздохнув, она взяла протянутую купюру и сунула в карман довольно потрёпанного пальто, видимо, готовая вернуть её в любой момент.
– Что вас интересует, Лёва?
– Мой коллега – Узков Владимир Михайлович. Где-то три недели назад он взял больничный лист по поводу ангины, сказав, что на дому его посетил врач. Это были вы, Антонина Ивановна?
– Да. Узков живёт на моём участке. Я помню этот случай. У него была ангина.
«Ещё бы сказала, что не было никакой ангины…» – мелькнула мысль у Лёвы.
– У него была высокая температура? – спросил он.
– Да… Кажется, около 38 градусов…
– Конечно, это, как говорится, со слов больного, – усмехнулся Лёва. – Температура могла упасть в любую минуту. Погода в тот день была отвратительная. Мелкий дождь… Больных было много на приёме. Да ещё вам подкинули вызова с соседнего участка. Не так ли?
– Вы всё правильно понимаете.
– Да и Владимир Михайлович всё правильно рассчитал: был вызов на дом, а следовательно врач будет обязан выдать больничный лист. Это врачу легче, чем потом доказывать, что больной в нём не нуждался. Тяжёлая всё же у вас работа: одни обязанности и никаких прав.
– В этом вы совершенно правы, – подтвердила Шутова. – Что-что, а жаловаться у нас научились…
Левин уже понял, что Узков не только мог пожаловаться. Он оказался финансово благодарным больным, что послужило веской причиной для выдачи больничного листа, а поэтому сказал:
– Самое странное в этой истории то, что Узков сам себе хозяин. Ему достаточно было позвонить и предупредить секретаршу, что не выйдет на работу. Больничный лист ему был нужен только для того, чтобы никуда не ехать. Ну хоть горло у него было красное?
– Да, красное, – как-то поспешно подтвердила она.
– И последний вопрос. Антонина Ивановна. Скажите, пожалуйста, во время Вашего визита в тот день Владимир Михайлович не был похож на умирающего человека?
– Конечно, нет, – расплылась она в широкой улыбке, – Владимир Михайлович проводил меня до двери и галантно подал пальто.
Фактически она подтвердила, что больничный лист был выдан практически здоровому человеку.
– Вот и прекрасно, – кивнул Левин, – теперь для меня всё ясно в этом вопросе. Прошу вас, забудьте об этом разговоре.
– А мы ни о чем таком и не говорили…
– Меня всегда очаровывали умные женщины… – улыбнулся Левин.
Он понял, что первая часть алиби Узкова трещит по всем швам. Даже если он не убивал сам Сычёву, то должен был знать о предстоящем убийстве, обеспечивая себе алиби. Узков даже не подумал, что такой больничный лист может вызвать подозрение. Об этом стоило хорошо подумать…
Глава 12
– Как тебе всё это нравится? – спросил Левин, рассказав о встрече с Шутовой.
– Ты сам подсказал причину, по которой Узков мог взять больничный лист.
– Какую?
– Он действительно должен был куда-то ехать, но не хотел. Для официальной отмазки он взял, естественно, не даром больничный лист. Но тут ему повезло: он же оказался алиби и для убийства.
– Просто мне не очень нравятся такие совпадения, – поморщился Левин. – Здесь я полностью на стороне Калюжного: Узкову достаточно было один раз рассказать на похоронах, что был дома больным, а не повторять это, как попугай, при каждом удобном случая. Как видишь, первое же алиби на проверку оказалось не таким уж железным.
– Левушка, но об этом будем знать только мы с тобой.
– Почему?
– Второй раз, тем более работникам прокуратуры, Шутова не признается, что фактически продала больничный лист. Я думаю, что амбулаторную карту она оформила как надо. – Костик сделал паузу и продолжил, – жена Узкова тоже подтвердит, что муж был болен и никуда не выходил из квартиры. Я уже не говорю о самом Владимире Михайловиче, который будет утверждать, что был самым тяжелобольным в городе, еле глотая тёплую воду…
– Правильно, – кивнул Левин, – но должен тебе напомнить, что Корейко тоже не хотел сразу отдавать миллион Бендеру. Для этого нужно довести клиента до кондиции.
– Я преклоняюсь перед твоим гением, но как ты это представляешь в нашем случае?
– Не стоит так грубо льстить. Думаю, что пока других мужчин из списка можно оставить в покое и сосредоточимся на разработке Узкова. Если это окажется пустышкой, то на очереди будет Калюжный с московской сагой. Пока меня интересует Узков. Пойми, он не сможет себе найти помощников, а я для психологической обработки найду сколько угодно помощников.
– Ты пошлешь телеграмму: «Грузите апельсины бочками»?
– Это было раньше, Костик. Сейчас проще воспользоваться телефоном. Представь себе, что Узков регулярно будет слышать из трубки типа: «Привет от Сычёвой», «За что убил Ольгу?», «Ольга ждет тебя», «Ольга ждет скорой встречи…» и остальное в том же роде. Как бы ты отреагировал на такие телефонные звонки?..
– Прежде всего установил бы номер телефона звонившего.
– Правильно мыслишь, Костик, – кивнул Левин, – поэтому Узкову будут звонить только с телефонов-автоматов, причём, расположенных в разных концах города. Это исключит определение номера. Я не могу исключить, что Узков может обратиться к тебе по поводу странных телефонных звонков. Будь готов к этому и сумей изобразить полное удивление.
Костик молча кивнул, а Лёва продолжал:
– Теперь представь себя в роли Владимира Михайловича. Ты не смог определить номер телефона звонившего, а эти дурацкие фразы слышишь по домашнему, служебному и даже сотовому телефонам. Ты не можешь понять их природу возникновения. Что станешь делать в такой ситуации?
– Обращусь с просьбой в милицию избавить меня от телефонных террористов…
– Правильно, – кивнул Левин, – но это только в том случае, если ты не виноват, а у милиции не возникнут вопросы, почему эти звонки адресованы именно тебе. Но если человек виноват… – Левин медленно развел руки, – здесь нужно хорошенько подумать прежде чем обращаться за помощью в милицию. Вдруг выяснится, что звонивший действительно что-то знает. Всё может быть…
Костик узнал, что Узков выезжает на пару дней по делам, оставляя одну жену дома. Именно в его отсутствие Левин решил нанести визит.
Они подъехали к дому на «Жигулях» – пятерке. За рулем был парень, представившийся Сашей. А вот Левина Костик узнал с большим трудом. Было видно, что над его внешностью поработал профессиональный гример. Сейчас в машине сидел мужчина, как стало сейчас модно называть, представитель «лиц кавказской национальности». Одет он был добротно, но не модно. На вид ему было лет 50–60.
– К чему такой маскарад? – спросил Костик.
– Я хочу в таком виде познакомиться с Жанной Леонидовной Узковой. Другого выхода я не нашел, – пояснил Левин, – думаю, что по возвращении, с моей легкой подачи, Владимиру Михайловичу придется хорошенько расслабиться, чтобы принять хорошую клизму от жены… Я уж постараюсь…
Поднявшись на пятый этаж, Лёва уверенно нажал кнопку звонка. Сначала в глазке мелькнула тень, а потом открылась дверь: – Вам кого? – спросила женщина.
Это была крашеная блондинка, не старше 40 лет на вид. У неё всё было на своих местах, что выгодно подчеркивали халатик и передник. Во всяком случае, при желании, она могла не уступать ни в чём мужу.
– Извини, пожалуйста, красавица, Володя дома? – с явным акцентом спросил Левин.
– Какой Володя?
– Ну, этот Володя… Узков Володя… Кажется, Владимир Михайлович…
– Нет. А кто Вы такой?
– Называй меня Гиви. Просто Гиви… Для такой красавицы я до ста лет буду Гиви… Ты здесь домработница?
На мгновение такой простой вопрос поставил женщину в тупик. Но тут же с улыбкой она согласилась:
– Можно сказать и так.
– Конечно, госпожа ничего по дому делать не будет. Володя правильно говорил, что такая ни на что не годится, – неожиданно снизив голос, Левин сказал, – извини, заговорился. Хозяйка дома?
Жанна Леонидовна на мгновение растерялась, но тут же уверенно ответила:
– Нет. Хозяйка ушла, как всегда пройтись по магазинам. Сами знаете – деньги есть – женщина в магазин.
– Несправедливо всё в этой жизни… – вздохнув, медленно покачал головой Левин.
– Что несправедливо?
– Какой-то обезьяна пошел с деньгами по магазинам, а вот такая красавица должна работать дома.
– Почему Вы назвали хозяйку обезьяной, Гиви?
– Не я так назвал её, красавица. Твой хозяин называл жену бесплодной обезьяной. У тебя с ним что-то есть? – усмехнувшись, спросил Левин.
Жанна Леонидовна не заметила или сделала вид, что не заметила последний вопрос. Её внимание сконцентрировалось на другом.
– Бесплодная обезьяна? – переспросила она. Левин отметил, что у неё побелели крылья носа.
– Извини, дорогая, – примирительным тоном проговорил он, – разболтался дурной Гиви, увидев такую красавицу. Ну всё при тебе… – уточнил Левин, цепким взглядом пройдясь по фигуре Жанны Леонидовны, – не говори это своей хозяйке. Мне ещё нужно дела делать с Володей…
– Не волнуйся, Гиви, – улыбнулась она, – я таких галантных мужчин, как ты, давно не встречала. Так что ты хотел от Володи?
– Это мужское дело, красавица. Хотя всё странно…
– Что странно, Гиви?
– Володя познакомил меня с хозяйкой банка. Хотя молодая, но умная и деловая женщина. И красивая, почти также, как ты, – уточнил он, – мы договорились о встрече, но Володя в пятницу не приехал. Я звонил, но вечером его не было дома. Конечно, я уехал домой. Согласись, Володя нехорошо поступил.
Жанна молча кивнула.
– Потом мои люди пошли в банк, – продолжал Левин, – и узнали, что эта женщина была убита дома. Ты слышала об этом?
– Да. Владимир Михайлович ходил на похороны какой-то знакомой женщины…
– Не говори так, красавица, – покачал головой Левин, – это была не какая-то знакомая, а именно его женщина. Володя хотел уйти к ней от своей обезьяны.
– Что?! – невольно вырвалось у женщины. Видимо, не каждый день ей приходилось слышать такие новости.
– А чего ты волнуешься? – удивился Левин, – такая красавица, как ты, никогда не останется одна. Таких мужчины не бросают. Это мне нужно беспокоиться…
Лёва заметил, как щёки Жанны покрылись румянцем. Она не могла не покраснеть, буквально физически ощущала, как он ласкал взглядом ее пышные груди.
– Что тебе беспокоиться, Гиви? – спросила она, стараясь не встречаться с ним взглядом.
– С этим новичком – очкариком в банке, не удалось найти общий язык. Честно говоря, я попал на «бабки». Конечно, я не стал нищим, но не хочу один платить за чужую глупость. Передай Володе, что я еще приду…
Левин взял ухоженную, пахнущую парфюмом, ручку и нежно поцеловал.
– Всю бы жизнь целовал такую прекрасную ручку, – проговорил он, не выпуская её руку из своей.
По легкой дрожи руки и появившемуся блеску в глазах, Левин понял, что Жанна была обделена при таком муже-самце вниманием мужчины. Сейчас она уже была готова на всё, чтобы только еще раз услышать такие банальные комплименты, а быть может, и ощутить большее…
Левин отлично знал, к чему приводит невнимательность к женщинам. Обделенные мужским вниманием жены всегда представляют собой легкую добычу для ищущих приключения мужчин. Даже периодически развлекаясь с юными красавицами, Лёва не забывал каждый день говорить нежные слова своей второй жене Инне…
– Может быть, зайдешь, Гиви, – нерешительно предложила Жанна, переходя на «ты» и тут же добавила, – хозяйка Долго ходит по магазинам, а потому вернется не скоро. Я угощу тебя кофе…
– Я бы не отказался бы от чего-нибудь «погорячее»…
– Всё может быть… – ответила она, неожиданно сжимая своей рукой его руку.
Нет, ложиться в постель с этой далеко не юной, хотя и голодной красавицей, даже ради успеха в расследовании, не входило в планы Левина.
– Извини, красавица, – тяжело вздохнул он, – я не знал, что дома окажешься именно ты и одна. Меня в машине ждут люди… Не хочу, чтобы они поднялись и стали шуметь… мешать нам…
– Ты прав, – сдержанно кивнула Жанна, поняв, что едва не сделала глупость…
– Хочешь послушать совет Гиви?
– Я всегда готова слушать умные советы.
– Ищи работу в другом месте. Для такой красавицы найти работу будет нетрудно.
– Зачем? – удивилась она.
– Я недавно знаком с Володей… Честно скажу: не нравится он мне. Мужчина всегда должен держать слово. А тут ещё убийство женщины… Не нравится мне всё это…
Не вызывая лифта и не оглядываясь, Левин засеменил по ступенькам вниз.
Даже если Жанна увидит в окно, как Гиви садится в машину, то это ничего не даст. Тем-нозеленых «пятерок» в городе не меньше, чем блох в шкуре дворовой Жучки. Номера были предварительно забрызганы грязью. Правда, за задним сиденьем, под стеклом, стоял тигр, кивающий головой. Но он появился в машине, как примета, только на одну эту поездку…
Глава 13
Узков чувствовал, что начинает постепенно сходить с ума, не понимая, что и откуда исходит.
Даже если совершенно невиновного человека подвергнуть такому массированному психологическому давлению, то он начнет сомневаться в своей невиновности.
Несмотря на его ещё вполне цветущий возраст, за счёт психологической обработки с ним неожиданно, впервые в жизни, произошел сексуальный срыв: молоденькой любовнице пришлось применить максимум усилий и умений, чтобы как-то закончить то, ради чего они раздевались. А вот страх повторного срыва у него остался…
Все началось сразу после возвращения из поездки, совершенно неожиданно, со скандала с женой, вызванным таинственным визитом Гиви… При всем желании Узков не смог доказать, что такого типа среди его знакомых нет, даже если был такой визит, то он ничем необъясним…
Но в итоге последнего скандала Узков отчётливо понял, что если раньше он мог, хотя и с голой задницей, оставить Жанну, то теперь был прикован к ней цепью, которую невозможно было разрубить.
Следом раздался странный телефонный звонок:
– Владимир Михайлович? – спросил незнакомый мужской голос.
– Да…
– Наконец-то я тебя нашел, – с облегчением сказал незнакомец. – Ты помнишь, как мы встретились на улице вечером, когда ты убил Ольгу Сычёву?
Узков на мгновение потерял дар речи, а потом выдохнул в трубку:
– Дурак!.. – и бросил её.
После этого с ним больше никто не разговаривал, а после звонка раздавалась короткая фраза типа:
– Тебе привет от Ольги… Ольга ждет тебя…
– До скорой встречи с Ольгой…
– За что убил Ольгу? Тренируйся бить статуэткой…
Звонки раздавались по несколько раз в день, деморализуя его. Узков стал вздрагивать при каждом звонке.
Первым желанием было обратиться за помощью в милицию. Но тут же он отогнал от себя эту мысль. Убийца Ольги Сычёвой до сих пор не был найден, а следовательно дело не было закрыто. Сразу посыпятся вопросы, на которые не всегда можно дать ответ. Как, например, можно объяснить, что эти звонки пошли спустя три недели после убийства и именно ему. А потом появятся и другие вопросы…
Телефонные звонки стали его проблемой. Они доставали его на домашнем, служебном и сотовом телефонах, выбивая из колеи.
Наконец, Владимир Михайлович не выдержал и перебил говорящего во время очередного звонка вопросом: – Что тебе нужно?
– Деньги… – последовал короткий ответ.
– Сколько?
– 10 штук баксов.
– Ты сумасшедший?!
– Позвоню ещё раз…
Наконец, едва услышав, ставший знакомым мужской голос, Узков взмолился оставить его в покое, но в ответ вновь прозвучало требование денег.
В следующий раз Узков пригрозил шантажисту, что обратится в милицию, но в ответ услышал:
– Не дури, дядя, – усмехнулся неизвестный противным смешком, – если ты раньше не обратился к ментам, то сейчас будешь молчать себе в тряпочку. У ментов возникнет к тебе слишком много вопросов. Да и я не буду скрываться и вспомню, как встретился с тобой в ночь убийства Сычёвой.
– Я был болен… И весь вечер лежал дома… – буквально взвизгнул Узков.
– Успокойся… Побереги себя. Подумай на досуге: разве твои свобода и спокойная жизнь не стоят каких-то несчастных 10 тысяч баксов?
Поняв, что шантажист не остановится и будет продолжать телефонный террор, Владимир Михайлович решил взять тайм-аут, чтобы всё хорошенько обдумать и попытаться найти выход в спокойной обстановке. Он пообещал звонившему, что за неделю сможет собрать все деньги, но взамен потребовал неделю покоя. Звонивший согласился на такое условие…
Неожиданно к нему в офис пожаловал Виктор Калюжный. Они были знакомы и раньше, но не испытывали особой симпатии друг к другу. В этот раз Калюжного привело вполне деловое предложение, которое сулило обоим реальную выгоду.
Дав Узкову время обдумать свое предложение, Калюжный назначил встречу у себя дома, вечером, через два дня, вместе с деловыми людьми. Учитывая, что придется за столом выпить, Калюжный обещал прислать за Узковым своего водителя, а потом отвезти его домой.
В заключение Калюжный, как бы не зная его домашней обстановки, сказал:
– Предупреди жену, чтобы не волновалась, если немного задержишься… Да и выпить придется…
Глава 14
Калюжный встретил Владимира Михайловича как радушный хозяин. Он предложил не снимать обувь, а просто вытереть подошву о половик.
– Проходи, Владимир… – сказал Калюжный. Пройдя в зал, Узков увидел накрытый на пять персон раздвижной столик. Конечно, хозяин-холостяк только разложил всё по тарелкам в виде холодных закусок: нарезанные колбасы, сыр, сало… Были маринованные грибочки и огурчики. В центре стола стояли две литровые бутылки водки «Смирнофф» и бутылка минералки. Нарезанный хлеб был в плетеной хлебнице. У каждой из пяти тарелок стоял граненый стопец, грамм на сто. Вокруг стола стояли два стула и три табурета.
– Садись, как почетный гость, на стул, – кивнул Калюжный, – сейчас подойдут остальные и начнём.
– Спасибо, – кивнул Узков, опускаясь на стул.
Действительно, через каких-то пару минут раздался звонок в дверь, на который поспешил хозяин.
Когда в зал вошел Калюжный в сопровождении Михаила Комова, Льва Левина и Костика, Узков почувствовал себя неуютно, а его лицо вытянулось.
– Думаю, что здесь собрались все свои, а поэтому представлять друг другу никого не надо, – сказал Михаил Комов, когда все сели за стол.
Михаил взял бутылку водки и налил четыре стопки, а в последнюю, Левину, налил минералки.
– Что всё это значит? – довольно резко спросил Узков.
– Только то, что мы собрались помянуть Ольгу. Скоро 40 дней, как ты предательски убил её, – спокойным тоном сказал Калюжный.
– Это еще нужно доказать, – ответил Узков, делая попытку подняться.
– Стоп, Савраска, – усмехнулся Михаил, – сядь, Володя, на место. Вот мы и собрались, чтобы спокойно помянуть нашу Ольгу и разобраться во всем. Как видишь, тебе никто не угрожает.
– Сиди спокойно.
Под неодобрительными взглядами Узков опустился на стул, но всё же проговорил:
– Все знают, что у меня есть алиби…
– Разберемся и с алиби… Разберёмся… – успокоил Калюжный, – ты только не спеши.
– Помянем, мужики, – сказал Комов, поднимая стопку. Все выпили и молча закусили.
– А вот твоё алиби, Владимир, трещит по швам, – спокойно проговорил Лёва, жуя сыр.
– В каком смысле, – спросил Узков.
Левин уловил в его голосе нотки тревоги, а поэтому продолжил:
– В самом прямом. Сдали тебя обе бабы и дорого не взяли…
– О ком ты говоришь?
– Прежде всего тебя сдала участковый терапевт Шутова Антонина Ивановна, – с ухмылкой проговорил Левин, – она призналась, что выдала тебе больничный лист за бабки, хотя ты был здоров, как конь. Вспомни, ты даже проводил ее до двери и галантно подал пальто.
Левин заметил, как при последних словах Узков изменился в лице, а поэтому продолжил:
– Тебе жена передавала привет от Гиви?
– Так это твоя работа… – с нервным смешком сказал Узков, – а я уже чёрт знает что подумал…
– Что ты кобель, Володя, – это известно всем. Но ты забыл старую истину: нет холодных женщин, а есть дураки-мужчины, которые не могут достать до горячего.
– К чему ты это, Лёва?
– Дело в том, что Гиви действительно существует. Такой весёлый грузин с рынка… Настоящий мужчина.
– Ну и что из этого? – спросил Узков, не понимая, куда это клонит Левин.
– Может быть, тебе это не совсем приятно будет слушать, – медленно говорил Левин, – но Гиви не упустил возможности покувыркаться в постели с твоей женой. Он дал ей высокую оценку, как женщине…
– Этого не может быть! – резко прервал его Узков, даже стукнув для убедительности кулаком по столу.
– Может, Володя, может… – медленно кивая, насмешливо проговорил Левин, – жену надо удовлетворять, а не только на хозяйстве держать. В благодарность за свои услуги Гиви услышал от твоей жены, что ты уходил из дома в ночь убийства Сычёвой…
На Узкова даже стало жалко смотреть. Его лицо стало багровым, глаза стремились вылезти из орбит, а из открытого рта не могло вырваться ни единого звука…
– Выпей воды… – подал ему стакан Калюжный. Узков, благодарно кивнув, взял стакан, сделал несколько медленных глотков и вдруг, поставив его, с усмешкой сказал:
– Это же всё бред… Меня вот так на гоп-стоп не возьмёшь. Участковый терапевт у меня дома заполняла амбулаторную карту, где указала моё состояние на момент осмотра. Она от этого не откажется, – он сделал паузу и продолжил, – Жанна всегда подтвердит, что я никуда не выходил из квартиры. А вот вас, я охотно затаскаю по судам за клевету…
– Недолго тебе придется таскать нас по судам, Володя, – проговорил Комов.
– Почему?
– Ты знаешь, что это такое.
Узков разглядывал безделушку, которую Комов держал двумя пальцами, а потом сказал:
– Вообще-то, похоже на шприц… Но какой-то уродливый…
– Выбирай, пожалуйста, выражения. Это не уродливый, а усовершенствованный мною шприц, – поправил его Михаил, – мои руки всё умеют.
– Ты видишь красное вещество перед иглой?
– Ну и что?
– Это кровь больного СПИДом. Я заплатил за неё девочке-лаборантке. Она добавила в кровь цитрат, теперь она сохраняет свои свойства, но не сворачивается…
– К чему ты это говоришь? – насторожился Узков.
– Пойми, Володя, если мы не придем к общему мнению, то я возьму грех на душу и уколю тебя. Для передачи заболевания нужно меньше капли крови…
На этот раз Узков побледнел:
– Ты что, сумасшедший?
– Нет, – медленно покачал головой Михаил, – но вот в отличии от тебя, я действительно любил эту женщину. Она не заслужила, чтобы ее так безжалостно убили. Да и ты, Володя, не должен жить, даже в тюрьме. Не бойся, всего маленький укол, похожий на укус комара. Заболевание проявится через 4–6 месяцев, а потом уже через пару месяцев лечения и мучения тебе предстоит путь на кладбище. Причем, пойми, ты ни в чем не сможешь меня обвинить. При твоей неразборчивости, это логический исход…
Михаил говорил всё каким-то монотонным, будничным голосом, но не поверить его словам было нельзя.
– Но я не убивал Ольгу… – выдавил из себя Узков.
– Ты просто в тот роковой для Ольги вечер выходил подышать свежим воздухом, – вставил Левин.
– Да… – невольно вырвалось у Владимира. Видимо, он тут же понял допущенную ошибку, а поэтому повысил голос на Левина:
– А ты здесь с какой стороны?
– Всё с той же, – кивнул Лёва, – ты забыл, что убита мать моего друга. По-моему, во все времена и у всех народов мать считалась священной… Послушай мой дружеский совет, Владимир. Выложи всё как на духу. Поверь, тебе будет намного легче, да и нам будет приятно узнать, что не зря проделали работу. Мы дадим тебе время, чтобы посоветоваться со своим адвокатом или даже попытаться унести ноги. Пойми, мы сейчас рассказали тебе только часть того, что нам известно. К тому же, ты согласился заплатить за молчание шантажистам. Или уже забыл?
Костик в очередной раз удивился способности Левина уговаривать людей. Его голос звучал так проникновенно, словно он сочувствовал близкому человеку и указывал единственный возможный выход.
– Давайте ещё раз помянем Ольгу, – сказал Калюжный, наливая водку в четыре стопки.
Выпили молча, не чокаясь.
– Меня только одно поразило, – сказал Михаил, – как такой жалкий слизняк, как ты, мог решиться на убийство. Ты же боишься жену и даже свою тень, а убийство так тонко спланировал.
– Ничего я не планировал… Просто так вышло… – вырвалось у Узкова фактическое признание.
– Вот это уже ближе к теме, – сказал Левин, – теперь давай с самого начала и поподробнее…
– Ну что ж, Володя, смелее, – насмешливо сказал Калюжный, – помни, что со шприцем Миша не шутил. Вообще, он хороший мужик, но вот шуток не понимает…
Читать бесплатно другие книги:
